Глава 10. Amor fati. Часть 1.

2 мая 1975 года. Больница святого Мунго.       Лили отлично проявила себя во время стажировки. Аврора дала ей блестящие рекомендации, и потому девушку досрочно допустили к работе в операционной.       Сегодня им предстояла серьёзная операция. На столе лежал известный драконолог Элиас Мерроу. На него внезапно напала самка валлийского зелёного, с которой он долгое время работал. Она только что отложила яйца, и Мерроу пришёл проверить её состояние. Однако он сменил парфюм, отчего драконица не узнала его, приняв за чужака. Итог оказался плачевным: тяжёлые ожоги, практически полностью уничтожившие кожный покров.       Операция шла уже четвёртый час. Благодаря методике, разработанной Крюгером, Аврора полностью удалила повреждённую кожу и с помощью сложной комбинации чар и зелий вырастила новую. Теперь Лили методично наносила специальный эликсир, предотвращающий развитие инфекций.       Эванс выглядела сосредоточенной: медленно и педантично обрабатывала кожу, уверенно держала палочку, без малейшей дрожи. Однако Аврора, чувствуя её эмоции, прекрасно понимала, насколько внутреннее состояние Лили расходится с внешним. Её разъедали страх и волнение, что неудивительно, ведь в операционной она была всего в третий раз, а на столь сложной операции — впервые.       — Ты молодец, Лили. Всё правильно делаешь, — ободряюще улыбнулась Аврора.       Когда она сама была стажёром, от Крюгера ей доставались лишь язвительные замечания и унизительные насмешки. После них хотелось забиться в угол и разрыдаться, что она пару раз и делала. Лили же Аврора такого не желала, поэтому старалась поддерживать её во всём.       Похвала Авроры подействовала. Лили улыбнулась в ответ и продолжила работу уже заметно спокойнее.       Спустя сорок минут операция подошла к концу. Лили и Аврора вышли в предоперационную, снимая маски и мантии. Блэк остановилась у зеркала и медленно размяла шею. Сегодня у неё было ночное дежурство, да ещё и только что закончилась длительная операция — неудивительно, что боль теперь буквально прожигала мышцы.       — Я слишком долго возилась с обеззараживанием, да? — спросила Лили, тщательно вымывая руки.       — Долго, — признала Аврора. — Но зато качественно, а это куда важнее.       Лили устало вздохнула, стряхнула с рук воду и прислонилась к стене.       — Ты только в начале пути, — мягко сказала Аврора. — Не жди от себя идеала. Вначале все ошибаются. Я, например, на своей первой самостоятельной операции случайно задела бутыль с зельем невидимости. Пациент исчез, и нам пришлось ждать почти три часа, пока он снова проявится. За это время я выслушала от Крюгера всё, что он думает обо мне и моих профессиональных качествах. Тогда мне было жутко стыдно, я чувствовала себя полной идиоткой. А сейчас даже весело вспоминать, — она усмехнулась. — У меня есть своя позорная история с практики, а у тебя пока нет. Завидуй.       Они обе рассмеялись.       Аврора надела свою лимонную мантию, затем вернула на палец обручальное кольцо. Перед операциями она всегда снимала его, чтобы не потерять.       — Красивое кольцо, — кивнула Лили.       — Спасибо. У тебя тоже, — улыбнулась Аврора.       Они вышли в коридор и зашагали по нему бок о бок.       — Вы с Джеймсом уже начали готовиться к свадьбе? — поинтересовалась Аврора.       — Да, но… — Лили на мгновение замялась. — Мы решили устроить тихую церемонию. Родителей Джеймса больше нет, их забрала Фагора. Так что будут только мои, да несколько близких друзей. И всё.       Поттеры были состоятельной чистокровной семьёй, связанной родством со многими великими домами, включая Блэков. Хотя большинство представителей аристократии придерживались консервативных взглядов и идеи превосходства чистой крови, так думали далеко не все. Отец Джеймса, к примеру, относился к подобным убеждениям прохладно, за что и приобрёл негласный статус персоны нон грата. А вот звание «предателя крови» досталось уже самому Джеймсу после того, как он сделал Лили предложение. Этот союз означал, что их будущие дети станут полукровками, тем самым прервав чистоту древнего рода Поттеров.       Аврора его не осуждала. Кому, как не ей, знать, что любовь не спрашивает о происхождении.       — Знаешь, — вновь подала голос Лили, — во время операции я заметила у тебя на ладони левой руки шрам. Это…       — От палочки, — сразу ответила Аврора, удовлетворяя её любопытство. — Получила его на седьмом курсе, на уроке Защиты. Мы тогда тренировались в перенаправлении заклятий, и я встала в пару с сестрой. Именно тогда мы и узнали, что у наших палочек одинаковые сердцевины. Они не могут сражаться друг с другом. В напоминание об этом эти две упрямые красавицы оставили нам по шраму.       — Просто потрясающе… — с восхищением прошептала Лили. — Палочки-сёстры — это такая редкость. Я о них только читала, но никогда не встречала волшебников, у которых они действительно были.       Они дошли до регистратуры. Аврора взяла историю болезни пациента и принялась заполнять отчёт об операции, подробно описывая каждое действие. Этот документ был важен: сначала его проверял Кёртис, а затем он отправлялся в Министерство, поэтому ошибки были недопустимы.       — Ох, Аврора, — окликнула её Мириам. — Хорошо, что вы уже закончили операцию. В смотровой тебя ждёт пациентка.       Аврора недовольно застонала.       — Точно меня?       — Точно, — кивнула Мириам, протягивая ей историю болезни. — Её сначала принял Крюгер, — она наклонилась и понизила голос до шёпота, — но она так его вывела, что он полчаса носился по отделению, крича что-то на немецком, а потом просто ушёл в лабораторию, бросив её.       Аврора рассмеялась. Крюгер редко позволял себе подобное — обычно ограничивался язвительными замечаниями и холодными, полными раздражения взглядами. Жаль, что она пропустила такое шоу.       Аврора раскрыла историю болезни. Та оказалась пуста. Только имя: Мойра Лефкос. Она нахмурилась, напрягая память, и через несколько секунд вспомнила, откуда его знает.       — Нет, — протянула она. — Почему именно она? Я терпеть не могу этих провидиц. Все до одной — шарлатанки.       — Мойра — не просто провидица, она Всевидящая, — с уважением произнесла Мириам.       Аврора едва сдержалась, чтобы не закатить глаза — исключительно из уважения к Мириам.       — Всевидящая? — Лили нахмурилась. — О, я вспомнила! Она же приезжала к нам в Хогвартс на Хогсмидскую ярмарку. Марлин тогда потащила меня к ней. Мы больше двух часов мёрзли в очереди, а когда зашли, она пробормотала пару туманных фраз о ранней смерти и выставила нас. Такая неприятная женщина.       Аврора с удовлетворением кивнула, полностью разделяя это мнение.       — Молодые вы ещё, — покачала головой Мириам с важным видом. — С возрастом поймёте, что игнорировать знаки судьбы — глупо. Всё, Рори, иди. От неё не отвертишься. Она настаивала именно на тебе. Сказала, что тебя ей рекомендовали.       — Какая прелесть, — проворчала Аврора. — Заполнишь за меня? — она обратилась к Лили и подвинула к ней операционный отчёт.       — Конечно.       Аврора нехотя поплелась к смотровой. Перед дверью она глубоко вздохнула и вошла внутрь.       Во время ярмарки в Хогсмиде ей так и не довелось встретиться со Всевидящей. Тогда старуху принимали другие старосты, а потом и вовсе стало не до того.       Теперь же она сидела прямо перед Авророй — старая, иссушенная временем женщина. Когда-то, возможно, её волосы являлись роскошной шевелюрой, но теперь они лишь были стянуты в тугую, длиннющую косу, белоснежные, как свежий снег. Не седые, а именно белые… Может, альбинизм?       Завидев Аврору, старуха медленно повернулась, и их взгляды встретились. Глаза — абсолютно белые, без зрачков и капилляров, лишь густая молочная пелена. Вероятно, редкое генетическое заболевание. Необычно для волшебников, но всё же встречается.       Аврора прекрасно понимала, почему многие верят в «дар» этой женщины. Внешность у неё была впечатляющей даже по меркам магического мира. Но всё это имело своё научное объяснение, и никакого чуда тут не было.       — Здравствуйте, госпожа Лефкос. Меня зовут Аврора Блэк, я ваш целитель, — произнесла Аврора, натянув на лицо вежливую маску. — Прошу прощения за опоздание.       — О, всё в порядке. У вас ведь была операция, — старуха склонила голову и загадочно улыбнулась. — Я знала, что нашей встречи придётся ждать долго.       Пользуясь тем, что собеседница слепа, Аврора закатила глаза.       «Первое правило этики целителя: не хамить пациентам… даже если очень хочется», — мысленно напомнила она себе.       Она села за стол и раскрыла историю болезни. Крюгер всё же удосужился вписать не только имя, но и причину обращения: непроизвольные спазмы в кистях рук.       — Давно у вас начались спазмы? — уточнила Аврора.       — Ох, уже лет тридцать, если не больше, — ответила Лефкос. — Это всё последствия меланхолийных зелий. В молодости у меня были… определённые проблемы, из-за которых целители прописали их. Проблемы прошли, а вот зелья со мной остались. Я стала зависима, — старуха произнесла это удивительно спокойно. — Со временем смогла отказаться. Но вы же целитель, понимаете, что многолетний приём таких зелий бесследно не проходит.       — Да, — ответила Аврора чуть резче, чем следовало. Она взяла в руки перо, решив как можно быстрее закончить этот приём и вырваться хотя бы на перекус. — Мне нужно заполнить историю болезни. Ваш возраст?       — Ох, по документам — семьдесят пять.       «А по ощущениям — стара как мир, ведь знает всё и вся», — передразнила её Аврора.       — Чистота крови?       — Чистокровная.       Аврора задержала на старухе взгляд. Фамилия Лефкос ей ни о чём не говорила: ни в учебниках по магической истории, ни в светских хрониках она её не встречала. Однако по звучанию фамилия явно греческая. В Греции процент чистокровных волшебников заметно выше, чем в Британии, так что вполне возможно, что Лефкос принадлежала к какому-то не слишком известному роду.       — Семейное положение?       — Здесь всё… сложно, — усмехнулась старуха, медленно поглаживая пальцами кулон на шее. Авроре показалось, что это кольцо на цепочке. На свету мелькнул отблеск жемчужины, но рассмотреть его как следует она не успела.       — Вы замужем? — Аврора с трудом сдерживала раздражение, цепляясь за остатки профессиональной выдержки.       — Да, — с мягкой улыбкой ответила Лефкос.       — Чудесно. Данные вашего мужа.       — О, он ещё не знает, что он мой муж.       — То есть, — Аврора приподняла бровь, — у вас есть муж, который не подозревает, что он ваш муж?       — Да, — беззаботно подтвердила старуха.       Аврора медленно отложила перо, сжала пальцами переносицу и глубоко вдохнула. Сейчас она как никогда понимала Крюгера. Ей тоже хотелось выбежать из кабинета, громогласно перечисляя весь свой запас «лестных» слов, а затем скрыться в самом дальнем крыле больницы.       — Госпожа Лефкос, послушайте, — строго произнесла Аврора, нетерпеливо прокручивая в пальцах палочку. — Я понимаю, у вас профдеформация: вы привыкли говорить загадками и туманными намёками. Но вы должны помнить, где находитесь. Это больница, а я — целитель, а не ваша очередная клиентка, пришедшая за гороскопом. У меня много работы и ещё больше пациентов. Поэтому давайте без лишней воды: говорите прямо. Иначе я передам вас другому целителю.       Старуха лишь изогнула губы в непонятной улыбке и едва заметно кивнула. Аврора сосредоточилась, пытаясь уловить её эмоции, и… Ничего. Пустота. Абсолютная. Но так не бывает. Человек всегда что-то чувствует. Всегда.       «Как она это делает? Как прячет свои эмоции?» — мысли Авроры метались, лихорадочно ища объяснение. Впервые в жизни она столкнулась с кем-то, чьи чувства были для неё закрыты. Это не просто раздражало — это сбивало с толку, выбивало из привычного ритма.       Она резко дёрнула рукой и нечаянно выронила перо. Старуха поймала его на лету левой рукой — той, что, в отличие от правой, была скрыта шёлковой перчаткой, — и молча протянула обратно Авроре.       — Прошу, — сказала Лефкос. — Целитель Блэк, мы продолжаем приём? У вас же много работы и ещё больше пациентов, — с мягкой, почти насмешливой улыбкой добавила она.       «Ах ты ж старая сука».       Последующие ответы Лефкос стали более приземлёнными, и Аврора наконец смогла собрать необходимые данные. Но мысли всё ещё крутились вокруг того, как этой шарлатанке удаётся скрывать свои эмоции. Амулет? Заклинание?       — А где ваша палочка? — спросила Аврора, заметив, что за всё время приёма Лефкос ни разу ею не воспользовалась.       — У меня её нет. Точнее, я передала её другому человеку, которому она нужнее.       — Какая у вас щедрая душа, — тихо произнесла Аврора, прикусывая губу и продолжая строить догадки.       — Я вам неприятна, — монотонно произнесла Лефкос.       — Простите?       — Прощаю, — уголки губ старухи дрогнули в усмешке, пальцы в перчатке легко простучали по столу. Её взгляд, слишком прямой и дерзкий для слепой, впился в Аврору. — Я вижу людей насквозь, целитель Блэк. Вопреки своей слепоте. И разглядеть вас проще простого. Поверьте, вы куда более слепы, чем я. Ваши предубеждения мешают вам по-настоящему открыть глаза. Вы уверены, что знаете всё, потому что вы человек науки. Но именно это и держит вас в оковах. Вы не видите сути вещей. Отворачиваетесь от Судьбы, думаете, что умнее её. Но вы ошибаетесь. Нет силы могущественнее, чем она.       — Значит, исходя из ваших слов, я должна наплевать на науку, — Аврора откинулась на спинку стула, скрестив руки. — И, к примеру, сейчас начать лечить вас не чарами и зельями, а спросить совета у Судьбы? Посмотреть на расположение звёзд на небе, подкинуть монетку или вовсе пустить всё на самотёк? Ведь, по-вашему, всё уже предопределено. Жить вам или умереть Судьба решила заранее. Вот только если вы так цените её знаки, зачем тогда пришли ко мне? Доверьтесь лучше ей.       — Amor fati, — возвышенно произнесла Лефкос. — Любите свою судьбу. Она повсюду — в каждом жесте, слове, мысли. Её можно не замечать, пытаться обмануть или игнорировать, но это не ослабит её власти. Судьба держит в руках нити каждого, вне зависимости от наших желаний. Любое действие мы совершаем лишь с её позволения.       — Знаете, мы здесь не для того, чтобы философствовать, — холодно отсекла Аврора. — Если вам нравится жить, веря, что существует некое высшее существо, уже сочинившее сценарий вашей жизни, — живите, верьте, наслаждайтесь. Только не втягивайте в это меня. Мне нравится жить, зная, что я хозяйка своей судьбы.       — Вы живёте во лжи, целитель, — ответила Лефкос. — Никакая вы не хозяйка. Хотите сказать, что вольны делать всё, что пожелаете? Можете прямо сейчас швырнуть в меня заклятием, потакая своему желанию? Нет. Можете поквитаться со всеми врагами? Найти решение всех своих проблем? Любить того, кого желаете?       От того, чтобы наброситься на старуху и задушить её голыми руками, Аврору удержал стук в дверь.       — Аврора, можно тебя на секундочку? Нужно подписать, — сказала Лили, стоявшая на пороге.       — Подождите здесь. Я сейчас вернусь, — бросила Аврора Лефкос и быстрым шагом вышла в коридор, со злостью захлопнув за собой дверь.       Впервые в жизни у неё тряслись руки от злости. Она и не подозревала, что такое вообще возможно. Дыхание сбилось, стало частым и рваным, будто ей не хватало воздуха.       — Всё в порядке? — осторожно спросила Лили.       — Нет, — Аврора выхватила у неё операционный отчёт и быстро поставила подпись. — Эта шарлатанка вылезла к нам прямо из ада. Наверняка довела там всех чертей, и они её вышвырнули! — она раздражённо помахала бумагами перед лицом.       — Похоже, тебя она тоже довела, — заметила Лили, аккуратно забирая отчёт.       — Кто кого, — мрачно бросила Аврора. Она глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. — Я перевела дыхание, набралась сил. Пора отправить её обратно к чертям, — с этой решимостью она шагнула к смотровой.       Открыв дверь, Аврора застыла. В комнате никого не было. Пусто.       — А где твоя пациентка? — удивлённо пробормотала Лили, заглядывая внутрь. — Она же не могла выйти, мы всё это время стояли у двери.       Аврора взмахнула палочкой, проверяя помещение, но, кроме них двоих, в комнате никого не оказалось. Подойдя к столу, она заметила на истории болезни открытку с изображением развалин храма Аполлона в Дельфах. На обороте от руки было выведено: Amor fati.       Аврора скомкала открытку и метнула её в окно, но тут же замерла. Окно было закрыто, она это точно помнила. Рванув к нему, она быстро осмотрела подоконник и улицу внизу. Никаких следов.       Громкое «кар» заставило её обернуться. С ближайшего дерева взмыла в небо белоснежная ворона, уносясь прочь.

***

Хогвартс, Шотландия.       Уроки подошли к концу. Подготовка к грядущим ЖАБА отнимала почти всё свободное время. Сёстры в своё время сдали экзамены блестяще, и Регулус не хотел выглядеть на их фоне хуже, поэтому вкладывал в учёбу максимум сил. Впрочем, об отдыхе он тоже не забывал — по пятницам устраивал себе «разгрузочные дни». Сегодня, к счастью, был как раз один из них.       Вернувшись в комнату, он первым делом отправился в душ. Освежившись, вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и невольно вздрогнул: за его столом копошился Крауч, методично наводя порядок. Всё бы ничего, вот только, став старостой школы, тот уже давно здесь не жил.       — Ты… — начал Регулус, ткнув в него пальцем. — В курсе, что сейчас роешься в моих вещах?       — Я убираю твои вещи, — с важным видом поправил Барти. — Ты тут свалку устроил. Такими темпами у тебя докси заведутся. Пятна от чернил, грязная одежда повсюду и… пять чашек. Знаешь, они ведь не одноразовые. Чашку можно помыть и снова из неё пить.       — Крауч… — Регулус подошёл и потрепал друга по волосам. — Ты прямо идеальная хозяюшка. Тебе бы мастер-классы домовым эльфам проводить, — рассмеялся он, направляясь к шкафу.       На этот раз он даже не стал бросать полотенце на пол, как обычно, а аккуратно повесил его на стул, чтобы избежать ворчания друга.       Регулус начал переодеваться, перебирая рубашки. К визитам Крауча он привык уже давно. Привилегия в виде отдельной спальни радовала того лишь первую неделю, а затем наскучила, и почти всё своё время он стал проводить у Регулуса.       — Ну хоть за своим фанатским уголком ты следишь, — заметил Крауч, разглядывая стену.       — Не трогай там ничего, — Регулус подошёл и увёл его подальше.       — Ты прямо как первокурсница, влюбившаяся в старшекурсника и обклеившая комнату его фотографиями, — усмехнулся Крауч, запрыгивая на кровать.       — Тёмный Лорд — великий волшебник. То, что он делает, войдёт в учебники истории, — с важным видом произнёс Регулус.       Он подошёл к стене и поправил газетные вырезки. Регулус собирал любую информацию о Пожирателях Смерти и их лидере с того самого дня, как о них впервые заговорили в прессе. Многие осуждали их методы, называя их жестокими, а глупцы твердили, будто магглы — друзья, с которыми волшебники должны жить бок о бок, любить их и помогать.       Регулус думал иначе. История свидетельствовала об обратном. Когда-то, в древности, магглы и волшебники действительно жили в мире, помогая друг другу, но всё изменилось, как только в сердцах магглов зародилась зависть к магии, которой они были лишены. Жаждая хоть какой-то власти, эти низшие существа начали гонения, объявляя волшебников прокажёнными.       Пожиратели же стремились восстановить справедливость: вернуть силу и влияние магического сообщества, сделать волшебников хозяевами хотя бы в собственном мире, избавив их от необходимости подстраиваться и угождать грязнокровкам.       Регулус давно подозревал, что его сестра, Рудольфус и Эван имеют отношение к Пожирателям. Он замечал намёки, пытался заговорить об этом, но те неизменно уходили от прямых ответов, что лишь укрепляло его уверенность. Для них он по-прежнему оставался ребёнком, которого нужно оберегать. Но ребёнком он уже давно не был.       После смерти отца Регулус официально стал лордом Блэком. Поскольку в тот момент он был несовершеннолетним и продолжал учёбу в школе, обязанности взяла на себя мать, выступив регентом. Однако оставаться в стороне ему не нравилось: он стремился участвовать в семейных делах при любой возможности. После побега Сириуса отец сосредоточил всё внимание на младшем сыне, начав обучать его всему необходимому. Регулус учился, зная, что выбора у него нет. Теперь судьба всей семьи зависела от него.       Переодевшись, Регулус забрал со стола письма. Идти в совятню, чтобы отправить их, ему было откровенно лень, поэтому он избрал менее хлопотный способ.       — Кикимер, — позвал он.       Через несколько секунд эльф уже стоял перед ним.       — Лорд Блэк, — глубоко поклонился тот. — Кикимер рад служить своему хозяину. Что Кикимер может для него сделать?       — Смотри, вот это письмо, — Регулус повертел в руках конверт, — отдай Нарциссе. А приглашения на выпускной, — он поднял два запечатанных конверта, — доставь Белле и Рори. И… — он окинул их оценивающим взглядом, — приукрась. Бантики, ленточки… в общем, чтобы им понравилось.       — Конечно, хозяин. Что-нибудь ещё?       — Да, — вмешался Крауч, подняв руку. — Доставь мне из «Флориш и Блоттс» книги, которые я заказывал, — он повернулся к Регулусу, который стоял с приподнятой бровью. — Что? Доставки ждать ещё два дня, а так я уже сегодня смогу взяться за чтение. И тебя доставать не буду, пока у меня есть книги. И вообще, идеальная хозяюшка заслужила подарочек за уборку.       Регулус закатил глаза. Но исключительно ради того, чтобы Крауч несколько дней его не донимал, сказал Кикимеру:       — Ладно. И его книги доставь.       — Как прикажет лорд Блэк, — поклонился эльф и исчез.       — Вы с Нарциссой всё ещё строите план, как сообщить Белле и Рори о своих тайных возлюбленных? — усмехнулся Крауч.       — Мы его уже построили. Кстати, ты в нём тоже участвуешь, — невозмутимо ответил Регулус.       — В смысле? — Барти приподнялся на локтях.       — Потом расскажу. А сейчас у меня свидание с Эммелин, — Регулус улыбнулся, схватил пиджак и направился к двери.       — Блэк, ты козёл! Мало того что встречаешься с моей кузиной, так ещё и меня втягиваешь. Я отказываюсь помогать, я боюсь твоих сестёр! — крикнул ему вслед Крауч.

***

Лагерь мракоборцев. Сноудония, Уэльс.       С приходом Гарольда Минчума на пост министра он назначил главой Управления мракоборцев своего давнего друга Руфуса Скримджера. Плюсы были очевидны: теперь на нужды мракоборцев выделялась львиная доля бюджета, что значительно упрощало проведение операций. Минус оказался не менее ощутимым — Скримджер был необычайно требовательным и регулярно устраивал проверки и повышения квалификации.       Сегодня как раз выдался один из таких дней: он внезапно распорядился провести массовые учения в тайном лагере в Сноудонии, куда съехались почти все мракоборцы.       Учения шли уже третий день. Подъём с первыми лучами солнца, быстрый завтрак, изнуряющие тренировки, дуэли и бесконечные разведки местности. Сегодня, однако, предстояло особое испытание. Мракоборцев разделили на небольшие группы: одним нужно было обустроить лагерь в глубине леса и охранять флаг, другим — любой ценой захватить его.       К вечеру небо окрасилось в тёплые тона, а над кронами деревьев стлался лёгкий туман. Сириуса вместе с Джеймсом поставили в дозор, чтобы охранять вход в лагерь.       — …тридцать восемь, тридцать девять, сорок, — упрямо бубнил Поттер.       — Сохатый, объясни, на кой тебе эти шишки? — усмехнулся Сириус, развалившись под деревом.       — Предложи что-нибудь повеселее, и я с радостью брошу это занятие, — Джеймс вскинул брови, высыпая очередную горсть в свернутую в мешок мантию.       — Можно навести порчу на Скримджера за то, что он перекроил график и отправил нас сюда. Если бы не он, я бы сейчас смотрел квиддич на стадионе, а не занимался этим лесным садоводством, — Сириус схватил одну из шишек и запустил её в чащу.       — Эй! Ты совсем охренел? — Джеймс пнул его в бок. — Не ты их собирал, не тебе и разбрасывать!       — Блэк! Поттер! — донёсся из глубины лагеря резкий окрик.       Они переглянулись и устало вздохнули, сразу узнав голос.       Ричард Баркли — внебрачный сын Бенджамина Баркли. Он появился на свет, когда Бенджамин уже был женат. Много лет ему удавалось скрывать существование ребёнка, но, когда Ричарду исполнилось десять, его мать умерла, и отцу пришлось взять сына к себе, официально признав. Жена, безусловно, была унижена изменой, однако развода не последовало. Более того, она приняла мальчика и взялась воспитывать его как собственного.       За последние годы Ричард заметно продвинулся по карьерной лестнице, дослужившись до капитана. Проблема заключалась в другом: Сириус и Джеймс состояли в ином отряде — под командованием Арчи. Но на этих учениях Пруэтт отсутствовал: по приказу Грюма он остался в Лондоне. Поэтому временным начальником для них назначили Баркли.       — Какое у вас было задание? — спросил он, грозно скрестив руки на груди.       — Господин капитан, это же вы нам его и дали. Забыли? — ухмыльнулся Сириус, упрямо оставаясь сидеть на земле.       — Пруэтту ты в таком же тоне отвечаешь? Или твоё хамство предназначено исключительно для меня?       — Второе, — холодно бросил Сириус.       Баркли сжал челюсть, на скулах заиграли желваки.       Сириус терпеть его не мог. Слишком высокого о себе мнения, вечно кичится отцом, упоминая его через слово. И, вопреки своему происхождению, Ричард до раздражающей степени напоминал Сириусу тех самых жеманных аристократов, от которых он когда-то сбежал.       — Как ты себе позволяешь разговаривать со старшим по званию? Встать смирно! — рявкнул Баркли.       Сириус лениво приподнялся, будто собираясь подчиниться, но уже через секунду демонстративно развалился обратно на земле.       — Встают в знак уважения, — ухмыльнулся он. — А я тебя, как ни старайся, уважать не буду.       Баркли шагнул вперёд, выхватывая палочку, но его остановил Поттер, встав между ними.       — То, что ты старше по званию, не даёт тебе права считать себя выше своих подчинённых. Сейчас ты можешь держаться на расстоянии вытянутой руки, но на задании не удивляйся, если тебе не станут прикрывать спину, — твёрдо сказал Джеймс, глядя ему прямо в глаза.       — Я на вас рапорт напишу за неповиновение, — процедил Баркли, едва сдерживая злость.       — Ручки не устанут рапорты строчить? — вскинул бровь Сириус.       Высока вероятность, что всё закончилось бы дуэлью, если бы в воздухе со стороны штаба не вспыхнул столб красных искр. Такой сигнал означал только одно — экстренный сбор.       — Повезло вам сегодня, — Баркли сплюнул на землю и трансгрессировал.       — Ублюдок, — процедил Сириус.       Джеймс быстро собрал рассыпанные шишки, и они с Сириусом тут же переместились в штаб. Там царил хаос: люди метались, собирали вещи, на ходу накидывали мантии.       — Что случилось? — спросил Сириус, перехватив пробегающего мимо Долгопупса.       — Мы срочно возвращаемся в Лондон. Бристольцы.

***

За час до этого. Министерство Магии, Лондон.       В июне у Беллатрисы и Рудольфуса намечалась годовщина свадьбы. В честь этого Рудольфус решил подарить жене виллу на Корсике, где они когда-то провели медовый месяц. Тогда этот дом особенно приглянулся Беллатрисе. Рудольфус выкупил виллу, а заботу о ремонте поручил Нарциссе, полностью доверившись её вкусу. Если бы она обустраивала дом для себя, давно бы уже закончила, но угодить Белле было задачей почти невыполнимой. И всё же этот вызов она приняла.       Сегодня Нарцисса собиралась поужинать с Эвелин. После окончания школы они виделись гораздо реже, и подругам захотелось это исправить. Поэтому она решила занести эскизы сейчас, пока у неё было свободное время.       Прибыв в Министерство, Нарцисса спустилась на этаж Визенгамота. Обычно оживлённый, в этот час он почти пустовал: уже был вечер, и большинство сотрудников разошлось по домам.       Она копалась в сумочке в поисках зеркальца и так увлеклась, что не заметила, как врезалась в идущего навстречу мужчину в костюме клерка. Эскизы рассыпались по полу. Мужчина быстро собрал их и протянул ей. На его правом запястье она заметила татуировку — ангел, держащий меч.       — Благодарю, — вежливо произнесла Нарцисса, принимая бумаги.       Он молча кивнул и быстрым шагом направился к лифту. Поправив причёску, растрепавшуюся после трансгрессии, Нарцисса продолжила путь к кабинету Рудольфуса.       Она коротко постучала и, услышав ответ, вошла. К её удивлению, Рудольфус был не один, а в компании Долохова, который поспешно свернул какой-то пергамент. Со славянскими друзьями зятя Нарцисса уже успела познакомиться. Долохов, хоть и замкнутый, производил впечатление воспитанного и галантного мужчины. А вот со вторым, Каркаровым, ей почти не доводилось разговаривать: Беллатриса категорически запретила ему даже приближаться к младшей сестре.       — Мисс Блэк, — Долохов поднялся со стула и кивнул в знак приветствия.       — Привет, — сказал Рудольфус, целуя её в щёку. — У тебя что-то случилось или ты просто решила заглянуть?       — Я принесла эскизы виллы, — Нарцисса протянула ему папку. — Посмотри: если всё устраивает, я дам указания начинать ремонт. Послезавтра я уезжаю во Францию к маме. Она гостила у тёти Кассии, но туда приехала бабушка, и, чтобы они не разнесли поместье Розье, тётя слёзно умоляла меня приехать. В мои планы входит увезти бабушку на Корсику под предлогом помощи. Это она обожает, вряд ли откажется.       Рудольфус задумчиво пролистал эскизы.       — Может, сделать интерьер чуть более... тёмным? — осторожно предложил он.       Нарцисса устало закатила глаза и потёрла лоб.       — Рудольфус, это средиземноморский стиль. В нём преобладают светлые оттенки.       — А это Белла, — заметил он, постучав по фотографии жены на столе. — И в её жизни преобладают тёмные оттенки. Ну пожалуйста, — мягче добавил он. — Давай хотя бы стены перекрасим в тёмно-синий.       — Ладно, — сдалась Нарцисса, забирая эскизы. — Но переделываю в последний раз.       — Спасибо, — улыбнулся зять.       Сегодня должен был состояться матч «Сенненских соколов» против «Татсхилл Торнадос». Майкл, играющий за первых, пригласил друзей и забронировал для них отдельную ложу. Рудольфус с Долоховым уже собирались туда, поэтому Нарцисса направилась к лифту в их компании.       — Рудольфус, — окликнул его Флинт, когда они вышли из коридора в холл. — Хорошо, что не ушёл. Подойди на секунду.       — Подождите меня у лифта, я быстро, — бросил Рудольфус и направился к начальнику.       Пока он с Флинтом просматривал какие-то документы, Нарцисса и Долохов двинулись к лифту.       — Вам помочь? — Долохов кивнул на охапку эскизов в её руках.       — А знаете, не откажусь, — улыбнулась Нарцисса, перекладывая ношу на него. — Антонин, а в ваших краях все мужчины такие джентльмены или только вы? — она лукаво изогнула бровь.       — Думаю, это зависит не от родины, а от самого человека. Мой отец всегда говорил: о мужчине лучше всего судят по его отношению к женщинам.       Нарцисса усмехнулась. Долохова нельзя было назвать красавцем в привычном смысле. Худощавый, бледный, с заострёнными, неброскими чертами лица, он всё же обладал какой-то притягательной силой — спокойствием, безупречными манерами, внутренней уверенностью, которую он излучал.       Двери лифта раскрылись, и из него вышли трое мужчин в сливовых мантиях судей. Мерным шагом они прошли мимо Нарциссы и Антонина. Лица скрывали капюшоны, но внимание Нарциссы привлекло другое. Когда один из них двигался, рукав мантии чуть приподнялся, и она заметила на правом запястье татуировку — ангела с мечом.       Нарцисса замерла, провожая незнакомца взглядом. Такой рисунок встречался нечасто, и она едва ли могла ошибиться. Но если это действительно тот самый мужчина в костюме клерка, которого она видела раньше, зачем он переоделся в судейскую мантию?       — Мисс Блэк, вы в порядке? — тихо спросил Долохов.       Она не ответила. Её взгляд был прикован к группе, направляющейся к Рудольфусу и Флинту. В руке одного из них блеснуло древко палочки. Сердце Нарциссы пропустило удар в зловещем предчувствии, и она крикнула, разрывая тишину холла:       — Рудольфус!       Он обернулся на её голос. Увидев приближающихся мужчин, всё понял и резко выхватил палочку.       — Авада Кедавра! — выкрикнул один из нападавших.       Зелёный луч озарил холл, вспыхнув на каменных стенах зловещими отблесками. В тот же миг Нарцисса почувствовала, как Долохов резко оттолкнул её в сторону. Она упала, ударившись о холодный пол и разбив губу. Антонин воздвиг щит, отражая заклятие одного из нападавших.       Нарцисса приподнялась и взглянула вперёд. Рудольфус сражался сразу с двумя противниками. Чуть поодаль на полу лежал Флинт — совершенно неподвижный.       Паника сжала грудь Нарциссы.       «Он мёртв?» — эта мысль отчаянно пульсировала в голове.       — Баубиллиус!       В Рудольфуса метнулась ослепительная молния. Он успел нырнуть за колонну, но заклятие ударило слишком близко, вызвав глухой взрыв. Воздух наполнился едким дымом, от которого он закашлялся, прижимая ладонь к груди.       — Нарцисса, к лифту! — крикнул он, перехватив её взгляд. — Уходи!       Нарцисса выхватила из сумки палочку и вскочила на ноги. Голова кружилась после падения, но она заставила себя выпрямиться.       Мозг отчаянно твердил: беги, зови на помощь. Долохов увёл противника в сторону, швыряя в него огненный шар. Лифт был всего в нескольких шагах — она должна успеть. Но Рудольфус сражался один против двоих, раненый, едва держась на ногах. Эти люди убили Флинта и теперь охотились за ним.       Тело тряслось от страха, в глазах всё ещё двоилось, но Нарцисса крепче сжала палочку и бросилась к Рудольфусу.       — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Блэк, направив палочку на мужчину, пытавшегося ударить Рудольфуса со спины.       Тот мгновенно обернулся и одним взмахом палочки отразил её заклятие, отбросив его в стену. Скинув капюшон, он медленно двинулся к ней, покачав головой.       — Дура, тебе же сказали бежать. Куда ты полезла?       Он вскинул палочку, выпуская парализующее заклятие. Нарцисса ответила своим, и их чары столкнулись в воздухе, сплетаясь в ярком, дрожащем луче.       Раньше ей доводилось сражаться лишь на уроках в школе. Получалось у неё неплохо, её даже хвалили. Но тогда на кону стояла всего лишь хорошая оценка, а не собственная жизнь. Тогда руки оставались твёрдыми, а во рту не стоял металлический вкус собственной крови.       Нарцисса проигрывала. Её луч был слабее, а противник явно превосходил её и силой, и выносливостью. В дуэли с ним у неё не было ни малейшего шанса. Долохов и Рудольфус всё ещё сражались со своими противниками, так что помощи ждать было неоткуда. Нужно думать самой.       Не позволяя себе поддаться отчаянию, Нарцисса зацепилась взглядом за позолоченный фонтан в центре холла, из которого струилась вода.       «Если отпущу заклятие, у меня будет всего секунда, прежде чем он сообразит. Ошибиться нельзя», — сказала она себе.       Набрав в лёгкие воздух, Нарцисса резко разорвала магическую связь.       — Агуаменти Мотус, — её палочка метнулась к фонтану. Вода, повинуясь магии, взвилась в воздух и собралась в один мощный шар. Она направила его в противника и, не дав ему опомниться, наложила замораживающее заклятие. Мгновение — и мужчина оказался заперт в ледяной ловушке.       Нарцисса понимала: он выберется, если не взорвать шар. Но тогда… тогда он умрёт. От её руки. Пальцы задрожали, в груди всё сжалось. Она никогда не убивала. Даже насекомых старалась обходить стороной, лишь бы не раздавить, а уж человека…       — Бомбарда! — раздалось за спиной.       Ледяной шар разлетелся на сотни острых осколков. Несколько упали к её ногам. К горлу подступила тошнота, и она отвернулась, чтобы не смотреть.       Рудольфус опустил палочку и рухнул на колени, тяжело дыша. Его противник лежал без сознания, больше не представляя угрозы. Спустя секунду сбоку вспыхнул зелёный свет, и враг Долохова беззвучно рухнул на пол, уже мёртвый.       Нарцисса сорвалась с места и подбежала к Рудольфусу, подхватив его под плечи. Чёрная мантия скрывала рану, и лишь коснувшись его, она поняла — кровь повсюду. Горячая жидкость стекала по её ладоням, но была не алой, а густо-чёрной. Вены на шее Рудольфуса вздулись, пульсируя в такт тяжёлому дыханию.       — Мерлин, Руди, держись, — выдохнула она, рванув подол юбки и прижимая лоскут к ране на его груди, отчаянно пытаясь остановить кровотечение.       Рядом опустился Антонин. Он прижимал к себе повисшую правую руку — кость, вероятно, была сломана. Левой он перехватил руки Нарциссы, помогая вжимать окровавленный лоскут в грудь Рудольфуса.       — Ты слышал, что за проклятие в тебя метнули? — хрипло спросил он.       Рудольфус не смог ответить. Из уголка его рта тянулась тонкая кровавая нить, а всё тело било короткими, судорожными спазмами.       Сзади раздался шум: двери лифта распахнулись, и оттуда выбежали мракоборцы.       — Руди, держись, — Нарцисса крепче прижала его голову к себе. По её щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью. — Главное… держись. Пожалуйста…

***

В это же время. Косой переулок, Лондон.       Адвокатская контора Забини располагалась в одном из зданий напротив Гринготтса. Улицы были переполнены: меньше чем через час начинался матч «Сенненских соколов» против «Татсхилл Торнадос». Болельщики устраивали целые шествия, выкрикивали кричалки и размахивали флагами своих команд. Нотт, как обычно, потащил друзей на матч в качестве поддержки.       Изначально Том отказался. Он знал, что Нотт не упустит возможности позвать Аврору, чтобы покрасоваться перед ней. Том не хотел на это смотреть. Но когда стало известно, что она отказалась, сославшись на романтический вечер со своим рыжим кретином, его гнев лишь усилился. Он всё ещё ревновал её. Отрицать это было бессмысленно — чувства были слишком очевидны. И всё же само их существование выводило его из себя. Неспособность держать эмоции под контролем казалась ему унизительной.       Нуждаясь в передышке, Том всё же согласился пойти на матч, опасаясь, что, оставшись наедине со своим гневом, не сдержится и в итоге неожиданно нагрянет в гости к будущим супругам Пруэтт.       — Вот, подпиши здесь, — Забини указал палочкой на пергамент.       Том поставил подпись в нужных местах.       — Поздравляю с покупкой нового дома. Теперь он официально твой, — объявил Забини, закрывая папку с бумагами.       Том знал, что однажды наступит момент, когда ему придётся раскрыть свою личность и заявить всему миру, что он — Волан-де-Морт. И тогда он неизбежно станет самым разыскиваемым человеком в стране. Ему было необходимо надёжное убежище. Раньше у него не было дома. Своего собственного. И, признаться, сейчас всё это было для него в диковинку.       — Если передумаешь, скажи. Я всё ещё могу отозвать договор о купле земли. Поместье придётся восстанавливать с нуля после пожара. На рынке достаточно особняков в отличном состоянии, в которые можно въехать сразу, если…       — Мне нужен именно этот дом, — твёрдо перебил его Том.       Поместье Мраксов, а точнее то, что осталось от него после смерти Марволо и заключения Морфина, перешло в собственность государства, поскольку наследников не было. Официально. Том знал, что если ему и суждено назвать какое-то место своим домом, это будет именно поместье Мраксов. Дом, где родилась и выросла его мать. Пусть это место было пропитано трагедией, его восстановление имело для Тома особое значение. Это было то немногое, что осталось от его семьи.       — Займись реставрацией, — сказал Том, положив перед Забини план поместья. — Здесь всё детально прорисовано: фасад, внутренняя планировка. Мебель и декор не принципиальны, можешь выбрать на свой вкус. Чеки отдашь Паркинсону, он спишет всё с моего счёта в Гринготтсе.       В воспоминаниях Морфина Том видел, каким было поместье до пожара. Всё это он перенёс на бумагу, стремясь воссоздать его как можно точнее.       — Я? — удивился Забини, вертя в руках план. — Честно говоря, я в ремонте и мебели не разбираюсь. Может, лучше поручить это Белле? Всё-таки она… ну, женщина, больше в таком понимает. Или Розье. Ему бы такое задание точно пришлось по душе.       Том бросил на него тяжёлый взгляд.       — Понял, — ответил Забини, поджимая губы и убирая папку в ящик стола. — Всё сделаю.       Накинув мантии, они покинули контору. На улице их уже ждал Каркаров, облачённый в одежду с символикой «Сенненских соколов». Даже нацепил уродливую шляпу с птичьей головой.       — Игорь, Игорь, когда ты стал таким фанатом «Соколов»? — усмехнулся Забини, потрепав его за шляпу.       — Вчера, когда проиграл Нотту в карты, — с улыбкой ответил Каркаров и повернулся. На его мантии, во всю спину, красовалось лицо Майкла и надпись: «Нотт — наш бог». Такие мантии Майкл пытался навязать всем, но согласились лишь Каркаров — из-за проигрыша, и Розье — по собственной воле.       К ним подошёл Гринграсс, которого они ждали. Том пожал ему руку и представил Каркарову, с которым тот раньше не встречался.       — Ты без Лестрейнджа? — поинтересовался Забини.       — Он задержался на работе, — ответил Роберт. — Вместе с… — он прищурился, пытаясь вспомнить фамилию, — Долоховым. Они там схемы рисуют, пытаются вычислить тайник Баркли. Сказали, что трансгрессируют прямо к матчу.       Том кивнул. Поиски амулета Экриздиса стали для него навязчивой идеей. Он должен был заполучить его. Во-первых, чтобы не дать Минчуму и Баркли использовать его, что могло стать настоящей угрозой. Во-вторых, чтобы использовать амулет самому. Подчинить дементоров и переманить их на свою сторону — это было заманчиво.       Том отдал приказ установить слежку за Баркли и его секретарём. Амулет сейчас находился где-то у них. Рано или поздно они приведут его к месту, где он спрятан.       — Так, господа, — Гринграсс взглянул на часы, — времени до матча осталось немного. Трансгрессируем?       — Да, — кивнул Забини. — А то моя Маргарет, наверное, уже скучает.       — Уолти, она в компании моей сестры. С Адой точно не заскучаешь, — рассмеялся Роберт. Мимо него неожиданно пролетела белая ворона, и он отшатнулся, сделав шаг в сторону.       Том, уже готовый к трансгрессии, замер, ощутив, как кулон на груди обжигающе нагрелся. Инстинктивно он потянулся к палочке. Ещё не успев выхватить её, боковым зрением заметил мужскую фигуру в мантии.       — Авада Кедавра.       Зелёный луч прорезал воздух, и в тот момент Том ощутил, как кулон впивается в его грудь, оставляя болезненный ожог, который заставил его невольно вскрикнуть. В следующую секунду его ослепило яркое белое сияние. Тёплое, обволакивающее, оно словно касалось самой кожи, заставляя её покалывать. Том зажмурился, не в силах выдержать этот свет. Спустя несколько мгновений сияние начало тускнеть и рассеиваться.       Когда он открыл глаза и проморгался, то сразу повернул голову туда, откуда прилетело заклятие. На земле, раскинувшись, лежал мужчина.       Забини, сжимая палочку, подошёл ближе, откинул капюшон и внимательно вгляделся в его лицо. Незнакомец. Он коснулся его шеи, проверяя пульс.       — Мёртв, — заключил Уолтер.       Том достал кулон из-под рубашки. Серебряная змея выглядела обугленной, как будто иссохшей изнутри. Том сразу понял, что произошло. Магия, вложенная в кулон, выполнила свою миссию. Она спасла его, отразив Смертельное заклятие обратно в нападавшего.