Глава 10. Amor fati. Часть 2.

      Аврора с Арчи решили устроить себе романтический вечер и выбраться в «Арканум». Вино, вкусная еда и великолепный вид — всё, что нужно для идеального вечера. Аврора закончила все рабочие дела: заполнила истории болезней, выписала назначения пациентам и теперь с лёгким сердцем могла отправиться на свидание. Она схватила охапку документов и направилась в ординаторскую, чтобы оставить их для следующей смены.       — Оу, кто эта прекрасная особа в нашем захудалом месте? — приподнял брови Эрик, когда Аврора вошла. Она засмеялась и легко хлопнула его по щеке.       Почти всё своё время Аврора проводила на работе, и здесь не было места ни для изысканных нарядов, ни для элегантных причёсок. Как женщине, ей этого отчаянно не хватало, и с каждым днём она всё чаще ловила себя на ощущении, что превращается в замухрышку. Поэтому сегодня решила побаловать себя. Белое атласное платье, аккуратная укладка, алая помада и высокие каблуки.       — Спасибо тебе ещё раз, что согласился взять мою смену. Не знаю, что бы я без тебя делала, — сказала Аврора, раскладывая документы.       — Мы же друзья. Всегда готовы помочь, — лучезарно улыбнулся Эрик. Он подошёл ближе и, прокашлявшись, устроился на столе рядом с ней.       — У тебя тоже есть ко мне просьба, — мгновенно поняла Аврора.       — Эммелин на следующей неделе приезжает из Хогвартса. Ей нужно к портному, чтобы подшить платье к выпускному. Я думал, пока сестра в Лондоне, провести с ней время. Подменишь меня? Это будет в среду.       — Конечно, — согласилась Аврора. — И приводи Эмми сюда. Я у неё хоть выведаю, что происходит в Хогвартсе. А то у Реджи всегда всё нормально, и он ничего не знает. Нарцисса хоть какие-то сплетни приносила, а этот… — она махнула рукой.       Эрик рассмеялся, покачав головой, и направился заваривать кофе. Аврора, наконец рассортировав документы, подошла к нему и незаметно стащила с тарелки кусочек лимонного печенья.       — Ты уже провёл операцию мистеру Крипке? — спросила она, прожёвывая печенье.       — Ещё нет, — Эрик фыркнул и недовольно покачал головой. — Разрешение на использование тёмной магии до сих пор не пришло. Я уже говорил Кёртис, что это срочно, но она будто специально тянет. Бюрократическая стерва, как твоя тётка любит говорить.       Целители часто сталкивались с последствиями тёмной магии: снимали проклятия, отводили сглазы, лечили от ядов. Бывали случаи, когда классические методы уже не помогали, и тогда приходилось самим обращаться к тёмной магии. Но поскольку её использование было запрещено законодательством, приходилось отправлять запросы в Министерство и ждать разрешения. Процесс этот не был быстрым и порой отнимал драгоценное время, что, разумеется, раздражало большинство целителей.       — Я тебя хотела попросить: когда получишь разрешение, возьми мою Лили с собой. Это сложная, редкая операция, пусть посмотрит.       Эрик только открыл рот, чтобы ответить, как одновременно сработали их часы, возвещая о вызове в приёмное отделение.       — Ну нет! — воскликнула Аврора, разочарованно вздыхая. — Почему именно сегодня?       Она быстро запихнула в рот остатки печенья, доедая на ходу. Эрик сжал чашку и залпом допил кофе, после чего они вместе помчались в приёмное отделение.       Там царил хаос. Сёстры метались между ранеными, воздух был наполнен плачем и стонами. Среди этой суматохи Аврора заметила Нарциссу. Сестра была вся в крови.       — Цисси! — Аврора протиснулась к ней. — Милая, что произошло?       Она быстро осмотрела её. Разбитая губа, несколько царапин на руках и ногах, но, к счастью, ничего серьёзного. Кровь принадлежала не ей.       — На нас напали. Флинт… он мёртв. И Рудольфус… он… — Нарцисса дрожащей рукой указала на одну из каталок.       Аврора уже не слушала. Она бросилась к нему.       — Руди.       Он не отреагировал. Ни на голос, ни на свет палочки, мелькнувший перед глазами. Аврора одним движением распорола мантию. Всё тело было покрыто ранами, из которых сочилась густая чёрная кровь. Это было похоже на следы какого-то проклятия.       — Каким заклятием его задело? — спросила она, не отрывая взгляда от ран.       — Мы не знаем, — отозвался Долохов.       Аврора обернулась и только теперь заметила его состояние. Он побледнел, с трудом держался на ногах, сжимая руку, в которой уже начиналось заражение.       — Я беру Рудольфуса, ты — Долохова, — быстро сказала она Эрику. — Марлин!       Маккиннон вынырнула из толпы, мгновенно откликнувшись.       — Забери Нарциссу. Обработай раны и дай ей успокаивающее зелье.       Марлин кивнула, мягко взяла Нарциссу под руку и повела в смотровую. Гамп тем временем уложил Долохова на каталку и увёз его в сторону палат.       — Мириам, где Крюгер? Он мне нужен, здесь очень серьёзный случай, — сказала Аврора.       — Он уже в операционной. Произошли массовые нападения на членов Визенгамота. Много убитых, много раненых, — взволнованно ответила она.       — Чёрт! Тогда найди мне хотя бы Лили. Одна я физически не справлюсь.       Мириам кивнула и тут же скрылась в толпе.       Аврора незаметно задрала рукав мантии Рудольфуса и проверила предплечье. Метки не было видно. Наверное, Долохов успел наложить скрывающие чары, прежде чем Рудольфуса забрали целители.       — В операционную его! Живо! — скомандовала она сёстрам и, не теряя ни секунды, развернулась, направляясь переодеваться.

***

      Бристольцы совершили серию нападений на пятерых членов Визенгамота. Не пострадал лишь Гринграсс. Рудольфус в это время находился на операционном столе. Флинт погиб на месте от Авады. Его первого заместителя, Уилкиса, подкараулили в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Завязалась дуэль, в ходе которой пострадали и погибли случайные прохожие. Сам Уилкис также был убит на месте. Последней жертвой бристольцев стал Уинстон Эйвери: на него напали прямо у собственного дома. Эйвери погиб, а его жена получила тяжёлые ранения, сейчас она находилась на операции.       Долохова уже прооперировали. Он получил серьёзную травму руки, но её удалось сохранить. Сейчас он отдыхал в палате. Гамп пропустил к нему Тома, и Антонин подробно рассказал, как всё произошло. Никого из нападавших не арестовали: одни были убиты на месте, другим удалось скрыться. Удивительным образом почти все мракоборцы в тот момент находились на учениях. Том прекрасно понимал, что это не случайность — Минчум специально всё подстроил. Смерть Флинта и его ближайшего окружения приблизила Баркли к креслу Верховного чародея как никогда прежде.       — Почему так долго? Прошло уже более трёх часов, — негодовала Беллатриса, наматывая круги по комнате для посетителей. С момента её прибытия она ни разу не присела: всё металась из стороны в сторону и время от времени что-то разбивала. Её никто не останавливал — все понимали, что она переживает за мужа и выражает это по-своему.       — Белла, дорогая, с Руди всё будет в порядке. Его оперирует Рори, и она сделает всё, чтобы его спасти, — Маргарет шагала следом, стараясь её успокоить. — Выпей успокоительное зелье, тебе станет легче, — она протянула стакан.       — Я не хочу пить никаких зелий, — Белла выхватила стакан и швырнула его о стену. — Я хочу увидеть своего мужа, а мне никто не говорит, что с ним, и не пускает к нему!       — Слушай, давай я попрошу тётю сходить в операционную и узнать, как там дела, — предложил Майкл. Узнав о случившемся, он сразу сорвался с матча и прибыл в Мунго, даже не успев снять форму. — А ты прекрати здесь всё крушить.       Беллатриса кивнула и, увязавшись за Ноттом, отправилась на поиски его тёти. Оставаться без дела она не могла: нужно было занять её хоть чем-то, пока не разнесла всю больницу.       — Где Паркинсон? — спросил Том.       — Дома у Флинта, с семьёй, — ответил Розье, опершись о стену.       — Чёрт, я и забыл, что Флинт его дядя, — вздохнул Каркаров.       Двери комнаты распахнулись, и внутрь вбежал Регулус.       — А ты что здесь делаешь? — удивился Розье, подходя к нему и пожимая руку.       — Как только услышал, что случилось, отпросился у Слизнорта и трансгрессировал сюда, — запыхавшись, ответил он. — Мне сказали, что Нарцисса и Рудольфус ранены.       — С Цисси всё в порядке: ссадины, ушибы, но целители уверены, что это быстро пройдёт. Она сейчас в палате, спит после зелий. А вот с Рудольфусом дела хуже — он на операции, раны серьёзные, — Розье устало провёл рукой по лицу.       — А где Белла? Её ведь с ним не было? — настороженно спросил Блэк.       — Нет, мы с ней уже были на квиддичном стадионе, когда нам сообщили. Оттуда сразу сюда. Она сейчас с Ноттом пошла выяснять, как идёт операция. Пошли их поищем, может, в твоём присутствии она немного успокоится.       Розье и Блэк вышли.       Том подошёл к распахнутому окну и глубоко вдохнул ночной воздух, вглядываясь в густую темноту. Он разжал пальцы, разглядывая кулон, который когда-то был лишь украшением, но сегодня всерьёз спас ему жизнь. Та Авада предназначалась Гринграссу, но в последний момент тот отшатнулся, и под удар попал Том. Если бы не кулон, он бы погиб. Вернее, погибло бы тело. Душа, заключённая в крестражах, уцелела бы, но сколько времени ушло бы на возвращение? И каким способом? За все эти годы Том так и не нашёл способа полноценно возродиться из крестража.       Его переполняла злость от мысли, что из-за нелепого стечения обстоятельств он едва не лишился тела. Но куда сильнее злило то, что спасла его именно она.       В памяти без устали стучало воспоминание: Аврора, на которой из одежды была лишь его футболка, её взлохмаченные им же волосы. Она надевает кулон ему на шею.       — Это не просто украшение. Я наложила на кулон защитные чары. Сильные и древние. Конечно, я надеюсь, что он тебе никогда не пригодится, но… Просто пообещай, что не снимешь его.       Он пытался заглушить её голос, вытеснить его из мыслей, но не мог. Эти слова звучали снова и снова, навязчиво, не давая покоя.       Рядом встал Каркаров. Он закурил, выпуская дым в окно.       — Будешь? — протянул Тому пачку.       — Нет.       Каркаров усмехнулся и убрал её обратно в карман.       — И как ты только без сигарет и алкоголя всё выдерживаешь?       Том не ответил, почти не слушая его. Он всё так же вертел в пальцах кулон, всматриваясь в очертания, которые когда-то складывались в форму змеи.       — Расскажешь о ней? — вдруг спросил Каркаров.       Том повернул к нему голову и бросил вопросительный взгляд.       — О женщине, которая сделала тебе этот оберег.       — С чего ты это взял? — его голос стал ледяным.       — Я узнал это заклятие. Из всех, что мне известны, только оно способно отразить Аваду, и подвластна такая магия лишь женщинам. В моих краях в древности они создавали подобные обереги для братьев, сыновей или мужей, когда те уходили на войну. Это светлая, но по-настоящему сильная магия. Создавая оберег, женщина вкладывает в него часть своей силы и любви. Он защищает, предупреждает об опасности, а в момент, когда смерть неизбежна, спасает жизнь, отдавая всё, что было в него заключено. Та вспышка, когда в тебя полетела Авада, была всплеском магии твоей барышни, — сказал Каркаров, стряхивая пепел с кончика сигареты.       Том резко выдохнул, выхватил у него сигарету и швырнул её в окно, а следом и то, что осталось от кулона.       — Не лезь в то, что тебя не касается, — прошипел он, захлопывая окно.       — Прости, — Игорь отвёл взгляд. — Я не подумал.       От того, чтобы не вышвырнуть Каркарова в окно, Тома удержало лишь появление Гампа, отвлёкшее его внимание. Тот, судя по испачканной кровью медицинской мантии, только что вышел из операционной.       — Лиззи умерла во время операции. Я ничего не смог сделать, — сказал он и тяжело опустился на стул, теребя в руках палочку.       Маргарет, услышав это, тихо ахнула и уткнулась Уолтеру в грудь.       — Ребёнка спасли. Мальчик. Но он сильно недоношенный… Не знаю, выживет ли. Я перевёл его в детское отделение.       Все молчали. Тишину нарушали лишь приглушённые всхлипывания Маргарет. Том сжал палочку, медленно прокручивая её между пальцами.       Смерть Флинта и его сторонников представят обществу как очередной теракт бристольцев. Совсем недавно они отклонили закон о льготах для грязнокровок, и это станет удобным объяснением нападения. Минчум, вероятно, уже готовит громкое заявление, пообещает выследить и покарать «виновных».       Вот только Том уже знал, кто на самом деле виновен. Сегодня, сами того не понимая, Минчум и Баркли убили его людей и едва не убили его самого. Это не останется без ответа. Они уверовали, что власть в их руках. Пришло время напомнить им, кто на самом деле держит все нити.

***

      Операция длилась больше трёх часов. Порезы и переломы удалось залечить без особого труда, но главная проблема была в крови — она не останавливалась, какие бы ухищрения ни предпринимала Аврора. Постепенно кровь приобрела чёрный оттенок. Это определённо было последствием проклятия. Но какого именно?       — Влейте ему ещё порцию крововосполняющего, — скомандовала Аврора сёстрам.       — Пульс очень слабый, — Лили покачала головой, не отрывая взгляда от сферы. — Кровь стала вязкой, сердце не справляется. Организму её катастрофически не хватает.       Аврора закрыла глаза и запрокинула голову, сдерживая подступающие слёзы. Лили права: Рудольфус потерял слишком много крови. Крововосполняющие зелья лишь оттягивают неизбежное — в органы не поступает достаточного её количества. Ещё полчаса, и он умрёт.       Она всегда боролась за своих пациентов. Безнадёжными считала только мёртвых, всех остальных можно было спасти. Она всегда делала всё возможное… но, похоже, ради Рудольфуса придётся сделать больше.       В памяти всплыло воспоминание: прошлой осенью Аврора вместе с Крюгером ездила в Китай на научную конференцию. Там он представлял доклад о давнем случае из своей практики — о том, как спас пациента от Трансмогрифианской Пытки. Это древнее тёмное проклятие, приводящее к долгой и мучительной смерти. Симптомы Рудольфуса совпадали не полностью, но заклятия нередко воздействуют на организм по-разному.       — Кажется, я поняла, что это за проклятие, — произнесла Аврора, закусив губу. — Но… я не знаю контрзаклятия. Мне нужно в кабинет Крюгера, найти ту историю болезни.       Она встретилась взглядом с Лили.       — Нет, — Эванс замотала головой. — Не оставляй меня одну. Давай я принесу её сама. Аврора, прошу…       — Я найду быстрее. Каждая минута на счету. Лили, не бойся, просто поддерживай его состояние. Если станет хуже, влей ещё крововосполняющее. Я скоро вернусь.       Не дав ей времени на протесты, Аврора выскочила из операционной. На ходу сорвав мантию и маску, она бегом понеслась к кабинету Крюгера. Дверь оказалась заперта. У Крюгера был пунктик: он терпеть не мог, когда кто-то вторгался на его личную территорию.       Времени возиться с отмыкающими чарами у Авроры не было.       — Бомбарда! — произнесла она.       Раздался глухой взрыв, и дверь вместе с частью стены слетела с петель. В нос ударила пыль. Аврора несколько раз чихнула и шагнула внутрь, перепрыгивая через обломки дерева и камня.       Внутри царил хаос, и внутреннее чутьё подсказывало, что он возник задолго до взрыва. Она попробовала манящие чары, надеясь призвать нужную историю болезни, но они не сработали.       — Упрямый маразматик, — процедила она сквозь зубы и принялась искать вручную.       На рабочем столе не оказалось ничего, кроме стопки чистых пергаментов, нескольких перьев и кактуса, который Аврора подарила Крюгеру. После пары его ехидных замечаний в её адрес, где «тупая идиотка» было самым мягким, она в раздражении зашвырнула растение в ящик.       Аврора быстро поняла, что, если искать по логике обычного человека, она будет перебирать папки до посинения. Значит, нужно мыслить как Крюгер. За годы работы она изучила его достаточно хорошо. Тривиальные случаи его мало интересовали — лечить пациентов он, откровенно говоря, не любил. Зато сложные и редкие заболевания были его настоящей страстью.       Она окинула взглядом кабинет. На стене — хаотично приклеенные листы, рисунки и пометки, явно результаты его умственных изысканий. Напротив стоял кожаный диван, на нём валялась полупустая бутылка огневиски, а на подлокотнике — доверху набитая пепельница. Рядом — шкаф для документов с потёртой ручкой, который, судя по всему, открывали часто.       Распахнув дверцы, Аврора даже удивилась: это было единственное место в кабинете, где царил идеальный порядок. Истории болезни аккуратно расставлены по алфавиту и датам. Благодаря этому она быстро нашла нужную и принялась судорожно перелистывать. Информацию о пациенте и симптомы она пропустила — сейчас важно было другое. Добравшись до раздела с записями о лечении, она жадно вчиталась в строки.       Трансмогрифианская Пытка — заклятие тёмной магии, а значит, и лечить его можно только тёмной магией. Для этого требовался сложный ритуал, в ходе которого проклятие переносили на специально подготовленный предмет. Неотъемлемой частью подготовки был особый эликсир. С ингредиентами проблем не возникло: хоть они и редки, в Мунго всё имелось. Настоящая трудность заключалась в другом. Ритуал требовал магии крови, запрещённой на законодательном уровне. Для её применения нужно было официальное разрешение Министерства, но времени на бюрократию не оставалось.       — Мерлин, Аврора, что здесь произошло? — воскликнула Мириам, вбежав на звук взрыва.       Блэк не ответила. Схватив историю болезни, она рывком выскочила из кабинета. В кладовой быстро сгребла необходимые ингредиенты и бегом вернулась в операционную. Дыхание сбивалось, но она не позволяла себе замедлиться.       — Аврора, хвала Мерлину! — воскликнула Лили. — Была остановка сердца, я запустила его, но пульс нестабильный. Умоляю, скажи, что ты нашла лечение.       — Да, — коротко ответила Аврора, протягивая ей записи Крюгера, и начала готовиться к ритуалу.       Предмет, на который предстояло перенести проклятие, должен был быть из серебра. Аврора без колебаний сорвала с шеи кулон — минус один в фамильной коллекции Блэков. Положив его рядом, она принялась отмерять ингредиенты и смешивать их в чаше.       — Аврора, но… это же магия крови в чистом виде! Мы не имеем права! Чтобы использовать её, нужен консилиум и разрешение Министерства, — воскликнула Лили.       — У нас нет на это времени, — пробормотала Аврора, смешивая в обсидиановой чаше высушенные лепестки чёрного лотоса, порошок кости гиппогрифа и две капли яда акромантула.       — Я понимаю, ты хочешь спасти своего зятя, но мы даже не уверены, что это Трансмогрифианская Пытка. Большинство симптомов не совпадает!       — Совпадают главные, — отрезала Аврора, отгоняя сестёр и шприцем набирая несколько капель крови Рудольфуса. — Погасите свет и зажгите по свече в каждом углу комнаты.       — Аврора, если ты ошиблась, ритуал его убьёт!       — Если я ничего не сделаю, он всё равно умрёт! — резко бросила Аврора, разрезая ладонь кинжалом. Капли её крови падали в чашу, смешиваясь с ингредиентами, и над ней поднялся плотный чёрный дым.       — Аврора, прекрати! Это тёмная магия! За такое тебя отправят в Азкабан! — вскрикнула Лили и бросилась вперёд, пытаясь остановить её.       Аврора сбилась и вскинула голову.       — Что за идиотская привычка говорить под руку во время операции? — рявкнула она, впившись взглядом в Эванс.       — Если ты продолжишь это безумие, я буду вынуждена рассказать обо всём. Прошу, Аврора, возьми себя в руки, — Лили попыталась коснуться её, но Аврора отдёрнулась.       — Пошла вон из операционной. Я главный целитель и сама определяю ход операции. Хочешь — беги жалуйся. Но сидеть сложа руки, пока мой пациент умирает, я не собираюсь!       Лили вскинула подбородок, развернулась и демонстративно покинула помещение. За ней последовала одна из сестёр.       — Простите, целитель Блэк, но в Азкабан из-за ваших опытов я не собираюсь, — бросила она на прощание.       Аврора перевела взгляд на единственную, кто остался, — Марлин.       — Я… помогу, — тихо сказала та и поспешно принялась зажигать свечи в углах операционной.       Аврора снова повернулась к столу и продолжила готовить эликсир, капая в него свою кровь. С каждой каплей густой чёрный дым редел, пока не рассеялся окончательно. Смесь в чаше заметно загустела — эликсир был готов.       Она понимала, что вероятность того, что это действительно Трансмогрифианская Пытка, невелика. Сейчас она действовала почти вслепую, на ощупь. Но лучше ошибиться в попытке, чем просто стоять и смотреть, как Рудольфус умирает у неё на глазах. Всё остальное — последствия, вопросы, разбирательства — будет потом. Сейчас важно было только одно: спасти его.       Аврора опустила кулон в эликсир, позволяя серебру впитать тёмную вязкую жидкость, и аккуратно положила его на грудь Рудольфуса. Взяв чашу, она окунула в неё палочку и начала выводить на его коже рунические знаки — от сердца к конечностям.       — Sanguinem libera, obscurum solve, vitam redde, — повторяла она.       Заклятие начало действовать. Свечи дрогнули, огоньки потянуло сквозняком, в комнате закрутился вихрь, а начертанные руны засияли алым светом.       — Sanguinem libera, obscurum solve, vitam redde, — голос Авроры креп, срываясь почти на крик. С каждым словом свечение усиливалось, руны впитывались в кожу, расползаясь по телу огненными жилами. Она чувствовала, как проклятие стягивается к груди Рудольфуса, превращаясь в тяжёлый, гудящий сгусток.       — Sanguinem libera, obscurum solve, vitam redde! — выкрикнула она в последний раз.       Кулон вспыхнул ослепительным светом, залив всё вокруг алым сиянием. Аврора зажмурилась. Ветер бил в лицо, трепал волосы. Лишь когда сияние угасло и воздух снова стал неподвижным, Марлин взмахнула палочкой, зажигая световые сферы.       Из ран Рудольфуса всё ещё сочилась кровь, но теперь она была чистого алого цвета.       — Получилось, — выдохнула Аврора.       С помощью крововосполняющих зелий они быстро восстановили кровоток. Аврора аккуратно зашила его раны, убедившись, что кровотечение окончательно остановилось. Кулон, на который теперь было перенесено проклятие, она переложила в шкатулку и надёжно запечатала заклятием.       Марлин повезла Рудольфуса в палату. Аврора попросила её найти Беллатрису и провести к нему. По правилам, в его состоянии визиты были противопоказаны, но Аврора слишком хорошо знала сестру: если не пустить Беллатрису к мужу, та способна разобрать больницу по кирпичику.       Аврора вышла в предоперационную, стянула измазанную кровью мантию и подошла к умывальнику. Она тщательно вымыла руки, затем плеснула в лицо холодной водой и, опершись лбом о прохладное зеркало, на мгновение закрыла глаза.       Во время операции всё её внимание было сосредоточено на Рудольфусе, но теперь, когда всё осталось позади, нахлынули собственные эмоции. Её трясло, знобило, пальцы едва удерживали палочку. К глазам подступали слёзы, хотелось сорваться, закричать во весь голос. Аврора ясно осознавала, что только что сделала, что нарушила закон и теперь неизбежно столкнётся с последствиями. Она не жалела о содеянном, но страх сжимал её так, что становилось трудно дышать. Холод пробегал по позвоночнику, каждый удар сердца отдавался в висках.       Аврора подняла взгляд на своё отражение: бледная, с покрасневшими глазами, растрёпанными волосами, дрожащая. Нет, никто не должен видеть её такой. Никто не увидит её слабость. Она взяла палочку и направилась в кабинет — нужно было остаться одной и привести себя в порядок.       Не успела она пройти и половину коридора, как за спиной раздался резкий окрик Кёртис:       — Блэк! Немедленно подойдите ко мне!       «Что ж, если судьба и существует, то я у неё явно не в фаворе», — мрачно подумала Аврора. Она обернулась, но с места не сдвинулась из принципа.       Кёртис была последней, кого ей хотелось сейчас видеть, и уж точно не той, перед кем она позволила бы себе хоть тень слабости. Лицо тут же стало непроницаемым, на него легла безупречная маска уверенности и холодного спокойствия.       — Оперативно Эванс на меня нажаловалась, — усмехнулась Аврора, заметив в руках Кёртис рапорт.       Чужие эмоции хлынули на неё ледяной волной. Под строгим фасадом вершительницы справедливости бурлили возмущение и ненависть, перемешанные с почти сладостным удовлетворением. Ну конечно… повод-то какой.       — Вы что себе позволяете? — процедила Кёртис, выпрямляясь напротив. Они были одного роста, но каблуки давали ей преимущество — достаточно, чтобы смотреть сверху вниз. Этот взгляд бесил Аврору пуще всего. — Провести ритуал тёмной магии с использованием магии крови? Без согласования с руководством, без разрешения Министерства, по собственному решению? Ещё и редкие подотчётные ингредиенты использовали. Вы понимаете, что это, в том числе, воровство?       — Да. И ещё я кабинет Крюгера взорвала. Ну, с погромом, как полагается, — добавила Аврора.       — Поуменьши гонор, — прошипела Кёртис. — То, что ты сегодня натворила, грозит тебе сроком в Азкабане. И умалчивать я ничего не буду — всё дойдёт до Министерства.       — Мы на «ты» перешли? Отлично. Тогда слушай внимательно. Иди и рассказывай кому хочешь и что хочешь. Я сделала то, что сделала, и понесу за это ответственность. Но не перед тобой. Ты не мой начальник, и слушать тебя я не намерена, — отчеканила Аврора, встретив её взгляд ледяным вызовом.       — Блэк… Такие, как ты, привыкли считать себя неприкасаемыми. Сейчас созовёшь свору семейных адвокатов, они купят весь Визенгамот, и ты выйдешь сухой из воды, как когда-то сделал твой отец. Но… времена меняются.       Аврора не удержалась и прикрыла лицо руками, сотрясаясь от смеха.       — Думаешь, если твой зять-грязнокровка подмял под себя пол-Визенгамота, ты можешь разговаривать со мной на равных? Оскорблять меня и мою семью? — она подошла вплотную. — Я — чёртов Блэк. Мы веками правили этой страной и будем править ещё столько же, как бы такие, как ты, ни пытались это изменить. История показывает: те, кто осмеливается проявлять неуважение к Блэкам, обычно оказываются в могиле раньше срока.       — Ты смеешь мне угрожать?       — Смею! — рявкнула Аврора.       Она никогда не была ярой сторонницей чистоты крови. Магглы, грязнокровки — для неё они всегда оставались где-то на периферии внимания. Есть, нет — всё равно, пока её это не касается. Но сейчас в ней вспыхнуло всё, что с детства так тщательно взращивала семья. И главное, чему её научили: никогда не позволяй проявлять к себе неуважение.       — А это, — Аврора выхватила из рук Кёртис рапорт и скомкала его, — засунь себе в задницу.       Она швырнула в неё скомканный пергамент и, не давая перепалке разгореться вновь, развернулась и ушла. На шум уже сбежался персонал, выглянули пациенты, но Аврора ни на кого не обращала внимания. Ей нужно было как можно скорее добраться до кабинета. Пара минут покоя — и ничего больше.       Вбежав внутрь, она запечатала дверь заклинанием и метнулась к столу. Руки дрожали так сильно, что Аврора с трудом ухватилась за ручку. Кое-как открыв нужный ящик, она начала выбрасывать из него всё подряд, не заботясь о порядке. Наконец пальцы нащупали небольшую шкатулку. Аврора распахнула её и вытащила пузырёк с меланхолийным зельем.       Она знала, что ей нельзя его пить, но сейчас нужно было успокоиться, вернуть контроль над собой. Один маленький пузырёк — и станет легче. Она задержала взгляд на светло-голубой жидкости, мерцающей в свете лампы. Этот будет последним. Больше она не станет их принимать. Никогда.       Аврора откупорила пузырёк и одним глотком осушила его содержимое. Горьковатый вкус обжёг горло, но уже через минуту зелье подействовало. Ломота в теле отступила, мысли притупились, утратили остроту. Голова опустела, избавляясь от боли и навязчивого шума.       Она медленно опустилась на пол, прислонилась к стене и закрыла глаза.

***

      Кёртис не стала медлить. Уже через десять минут после их с Авророй фееричной ссоры ту вызвали в кабинет Главного целителя. Аврора быстро привела себя в порядок: умылась, расчесалась, замаскировала бледность косметикой.       У дверей лифта её перехватил Крюгер. Он почти силой втолкнул её внутрь и нажал кнопку, отправляя кабину на этаж Бёрка.       — Знаешь, Ванилина, мне очень интересно, почему из-за тебя меня так срочно вызывают к Бёрку. Давай сыграем в игру: ты должна всё рассказать, пока лифт не доедет до нужного этажа, — Крюгер прислонился спиной к дверям и сунул руки в карманы.       — На моём пациенте было проклятие. Трансмогрифианская пытка. Я провела ритуал с магией крови, не дожидаясь разрешения Министерства. Взорвала вход в ваш кабинет, перерыла всё и нашла нужную историю болезни с описанием ритуала. Украла из кладовой редкие ингредиенты. Выгнала Эванс из операционной, когда она пыталась меня остановить. Она написала рапорт Кёртис. С ней я поскандалила на всю больницу, поугрожала и сказала засунуть этот рапорт в задницу, — спокойно произнесла Аврора, не отводя взгляда.       Крюгер тяжело вздохнул, но, к её удивлению, не разразился гневной тирадой, а лишь спросил:       — Пациента спасла?       Аврора кивнула.       — Хорошо.       Двери лифта распахнулись. Крюгер, едва выйдя, коротким жестом велел ей следовать за собой. Пройдя по коридору, они вошли в кабинет Бёрка. Помимо него там была только Кёртис: она сидела в кресле, скрестив ноги, и встретила Аврору презрительным взглядом.       — Целитель Крюгер, целитель Блэк, прошу, присядьте, — Бёрк указал на свободные места.       Аврора села рядом с Крюгером. Странным образом сейчас он дарил ей ощущение защищённости, в котором она нуждалась.       — Целитель Блэк, — Бёрк сложил руки на животе и пристально посмотрел на неё. — Мне доложили о произошедшем. Начиная с незаконного использования тёмной магии и заканчивая угрозами в адрес целителя Кёртис. Вы подтверждаете, что всё это правда?       — Подтверждаю, — кивнула Аврора.       — Аврора, что же вы наделали? — Бёрк устало прикрыл глаза и покачал головой. — Зачем?       — Я целитель. Я давала клятву служить людям, спасать их, бороться за них до последнего. Именно это я и делала, — уверенно ответила Аврора, пряча руки под столом, чтобы не выдать, как они дрожат.       — Любопытно. А будь у вас на операционном столе не ваш зять, вы бы так же рьяно боролись до последнего? — приподняла бровь Кёртис.       — Хотите сказать, вы бы за своего не боролись? — Аврора отзеркалила её выражение. — Любопытно.       — Дамы, — Бёрк постучал ладонью по столу, — прошу соблюдать правила приличия и не забывать, что мы здесь все профессионалы, — он сделал несколько глотков воды. — Аврора, почему вы использовали тёмную магию без разрешения Министерства и согласования с руководством? Вы ведь прекрасно знакомы с процедурой.       — Мой пациент был проклят Трансмогрифианской Пыткой. У меня не было времени ни на разрешения, ни на согласования. Счёт шёл на минуты. Я понимала, что нарушаю закон, осознавала последствия и всё же приняла это решение. Потому что именно оно спасло моему пациенту жизнь. Я ни о чём не жалею, извиняться не намерена и, если потребуется, понесу наказание.       — Она не сожалеет и извиняться не намерена, — протянула Кёртис с усмешкой. — О какой дискуссии может идти речь, если человек слышит только себя? Я считаю, что целителя Блэк нужно отстранить от работы на время судебного разбирательства…       — А я считаю, что тебе стоит закрыть рот, — грубо перебил её Крюгер. — Пока ты, бюрократическая властительница, сидела и весело напевала, перебирая свои грёбаные бумажки, Аврора спасала человеку жизнь. Она думала не о ваших законах и разрешениях, — он небрежно тронул стопку бумаг на столе Бёрка, — а о своём пациенте. Потому что она целитель! И это, чёрт подери, её работа. И отстранять её никто не будет. Она работает в моём отделении, под моим руководством. И прежде чем бежать и размахивать рапортами, Лиана, ты должна была прийти ко мне, а не прыгать через голову.       — Гельмут, попрошу, — попытался осадить его Бёрк.       — Вы уже просили меня прийти в вашу больницу и работать здесь. Но я не могу этого делать, когда моих целителей пытаются отправить в тюрьму из-за какой-то неподписанной бумажки. Всё, что происходит в моём отделении, — моя ответственность. И если вам так хочется отправлять дело в суд, напишите в этом грёбаном рапорте, что это я дал целителю Блэк указание использовать тёмную магию.       — Господин Крюгер, — Аврора попыталась его остановить.       — Рот закрыла и не лезь, когда я разговариваю! — рявкнул он.       Аврора недовольно поджала губы, но перечить не стала.       — Гельмут, успокойся! — крикнул Бёрк, поднимаясь. — Все успокойтесь! Я Главный целитель, а вы здесь устроили балаган. Не забывайте о субординации, коллеги, — он прошёлся по кабинету и остановился у окна. — Сегодня был по-настоящему тяжёлый день. Все устали, поэтому этот разговор мы продолжим завтра, на свежую голову. Отправляйтесь по рабочим местам. Вы, целитель Блэк, тоже. В нашей стране действует презумпция невиновности, — добавил он, глядя на Кёртис, явно не одобряющую его решение. — Пока вина целителя Блэк не доказана, она имеет полное право продолжать работать. Однако теперь я требую от вас, Аврора, отчёт о каждом вашем действии. И это не фигура речи. Действительно о каждом. И от операций вы пока отстранены.       Аврора опустила взгляд и на мгновение прикрыла глаза. Для целителя её уровня отстранение от операций было унизительным: она должна спасать жизни, а не разносить пациентам зелья. И всё же она понимала, что это самое мягкое из возможных наказаний. Впереди могло ждать куда более страшное. Кёртис явно не собиралась спускать дело на тормозах.       Они покинули кабинет Бёрка. Кёртис, не сказав ни слова, направилась к своему кабинету, громко цокая каблуками. Аврора шла рядом с Крюгером к лифту.       Он мог присоединиться к обвинениям Кёртис, но не стал, решив поддержать её. Аврора ощущала его эмоции и не строила иллюзий: его поддержка была продиктована не тёплыми чувствами наставника, а его собственными принципами. Сегодня она действовала в его стиле, отражая то, чему он её учил. Он был зол, возмущён проблемами, которые она создала, взвалив их и на его плечи. И всё же сквозь это она уловила тонкую, но отчётливую эмоцию — уважение.       Аврора невольно улыбнулась, когда они ждали лифт.       — Ты чего лыбишься? — спросил Крюгер.       — Вы сегодня впервые назвали меня по имени, — усмехнулась она.       — Ой, да ну тебя, — отмахнулся он, нахмурив брови.       Когда лифт приехал, Крюгер преградил ей путь.       — Нет, Ванилина, ты сегодня накосячила как никогда прежде, поэтому я запрещаю тебе пользоваться лифтом. Ножками по лестнице. Топ-топ. И чтобы без лишней надобности ко мне не подходила. А к моему кабинету — особенно!       Крюгер зашёл в лифт и нажал кнопку. Прежде чем двери закрылись, Аврора бросила:       — Спасибо, что вы сегодня были на моей стороне.       — Пошла к чёрту! — рявкнул он.       Двери закрылись, и лифт уехал.       Аврора вздохнула и медленно направилась к лестнице.