Глава 13. Подруга.

23 мая 1975 года. Косой переулок, Лондон.       Аврора была постоянной покупательницей в лавке зелий Джея Пепина, которой теперь владел его правнук Роджер. Низкорослый пожилой мужчина с огромным животом и длинными усами неизменно носил очки с толстыми линзами, из-за чего его голубые глаза казались поистине огромными.       С мистером Пепином Аврору познакомил профессор Слизнорт во время одной из встреч Клуба Слизней. Роджер оказался не только искусным зельеваром, но и превосходным бизнесменом: он мгновенно распознал выгодную клиентку и с присущим ему энтузиазмом разрекламировал собственную лавку. С тех пор Аврора регулярно пользовалась его услугами, закупая у него зелья.       Эмпатия по-прежнему оборачивалась для неё мучительными мигренями. Мистер Пепин варил для неё эликсиры, способные облегчить боль, ведь из-за большой нагрузки в Мунго у неё просто не оставалось времени заниматься этим самостоятельно. Пепина же дополнительная работа ничуть не тяготила: деньги он с неё драл в три короба, и стеснения в этом не испытывал. Аврора лишь благодарила судьбу за то, что богата, иначе давно пошла бы по миру.       Последний приступ случился после похорон Флинта. Слишком много сильных эмоций — и как бы она ни пыталась от них отгородиться, у неё ничего не вышло. К счастью, приступ вскоре прекратился, но запас зелий оказался почти полностью исчерпан. Поэтому сегодня она вновь отправилась к Пепину, чтобы пополнить его.       — Зелья от мигрени, противозачаточные… — Пепин поправил сползающие на кончик носа очки и поставил последний пузырёк в бумажный пакет. — Ваш заказ готов, мисс Блэк. С вас девяносто семь галлеонов, — с довольной улыбкой произнёс он, протягивая руку.       «Ну и крохобор», — усмехнулась про себя Аврора, доставая из сумки мешочек с золотом.       — Там сто. Сдачи не нужно.       — Ох, мисс Блэк, вы моя любимая клиентка. Я скоро ваш портрет на стену повешу! — довольно рассмеялся мистер Пепин, пряча золото под прилавок.       — Вы мне льстите, — улыбнулась Аврора.       Бросив мимолётный взгляд на молоденькую девушку, изучавшую витрину с любовными зельями, она наклонилась ближе к прилавку и понизила голос:       — Мистер Пепин, у меня к вам будет весьма деликатная просьба. Не самая законная, я это понимаю, поэтому готова щедро доплатить, чтобы сгладить эту… неловкость, — она одарила его очаровательной улыбкой.       Аврора сразу уловила, что слово «незаконная» он благополучно пропустил мимо ушей, зато о щедрой доплате услышал превосходно. Недаром её отец всегда говорил, что человеческая жадность не знает границ.       — Мисс Блэк, с какими только просьбами мои клиенты ко мне не обращаются. А вот с какими именно — не скажу, поскольку ценю их конфиденциальность, — многозначительно произнёс он.       — Одна моя подруга несчастна в браке. Неверный муж, болезненные дети, унылый быт… Всё это вогнало её в тяжёлую депрессию. Настолько тяжёлую, что ей необходимы меланхолийные зелья. Но, как вам известно, продаются они исключительно по рецепту целителя. Разумеется, я могла бы выписать его сама, ведь недуг более чем серьёзный. Однако подруга не хочет афишировать своё состояние: её муж занимает далеко не последнюю должность в Министерстве, и если журналисты что-нибудь пронюхают, это серьёзно ударит по его репутации. Вот она и обратилась ко мне. А я не смогла отказать в такой горестной ситуации.       — Да-да, понимаю… Горе-то какое, — покачал головой Пепин, изображая сожаление, которого, как Аврора чувствовала, он не испытывал ни на йоту.       «Сейчас цену набивать начнёт».       — Но, мисс Блэк, вы ведь понимаете: если узнают, что я продаю подобные зелья без рецепта… Ох, меня же лишат лицензии. Я не столько за себя переживаю, сколько за семью. Жена больна, дочь недавно замуж вышла, помогаем молодой паре, чем можем.       «Да ты только на одних моих противозачаточных ей на виллу во Франции скопил», — раздражённо подумала Аврора.       — Мистер Пепин, я прекрасно понимаю ваши опасения. Будь ситуация иной, я никогда не осмелилась бы втянуть столь уважаемого человека в подобную аферу. Но обстоятельства, увы, не оставляют выбора. Моя подруга очень состоятельна и готова заплатить любые деньги, лишь бы избавиться от своего недуга.       — Так уж и быть, мисс Блэк, я помогу вам, — с видом великомученика произнёс Пепин. — Ох, моё доброе сердце однажды доведёт меня либо до Азкабана, либо до могилы, — добавил он с нарочитой трагичностью.       «Туда вы и правда попадёте, мистер Пепин. Но уж точно не из-за доброго сердца».       — Благодарю вас, от всего сердца благодарю, — с безупречно разыгранной теплотой ответила Аврора.       — По-о-о-мо-ги-те…       До слуха Авроры донёсся едва различимый голос. Слишком тихий, чтобы можно было понять, откуда именно он исходил: то ли с улицы, то ли из-под пола. Пепин и остальные посетители лавки никак не отреагировали, словно ничего не услышали.       Аврора нахмурилась. Наверное, ей показалось. Скрипнули половицы, застонала вывеска на ветру, а уставшее сознание само дорисовало остальное.       — Я подготовлю зелья, и вы сможете забрать их послезавтра. Приходите после закрытия, — понизив голос, произнёс Пепин. Затем подкинул на ладони мешочек с золотом, который она только что ему отдала, и довольно улыбнулся: — И один флакон будет стоить три таких мешочка. Наценка за незаконность.       Аврора лишь кивнула, соглашаясь. Торговаться не было ни сил, ни желания.       Никакой подруги с мужем-кобелём и больными детьми у Авроры, разумеется, не было. Зелья нужны были ей самой. После последнего инцидента Гамп начал слишком внимательно следить за тем, куда и зачем она берёт меланхолийные, поэтому пришлось искать обходной путь.       Аврора принимала зелье крошечными дозами, всего по глотку. Этого хватало, чтобы держаться на плаву. Она целитель и прекрасно знает: любой яд может стать лекарством, всё зависит от дозы. Она контролирует и ситуацию, и себя.       Распрощавшись с Пепином, Аврора направилась к выходу. Уже у самой двери она замерла, вновь услышав тихое, надрывное:       — Помо-о-огите…       Она резко обернулась: никто, кроме неё, по-прежнему не реагировал. Но теперь она была абсолютно уверена, что не ослышалась. И тут её осенило: остальные не слышат, потому что этот голос принадлежал не человеку, а змее.       Аврора стремительно выбежала на улицу, напряжённо прислушиваясь. Гул и крики Косого переулка заглушали почти всё, но слух змееуста сумел выцепить голос змеи даже из этого шума. Она двинулась на звук и вскоре оказалась в узком проулке за лавкой.       — Помогите!       Голос звучал всё яснее, значит, она близко. Но где именно? Она огляделась: ни двери, ни лестницы, ведущей вниз, видно не было, однако шипение определённо доносилось из-под земли. Её взгляд упал на вентиляционный люк у основания стены. Значит, под магазином есть подвал. Она присела и лёгким движением палочки сняла решётку.       «Слишком узко. Человек здесь не пролезет. А вот ворона…»       Аврора быстро осмотрелась по сторонам, убедившись, что поблизости никого нет, она трансформировалась в ворону и скользнула в тёмный проём.       Коснувшись пола, Аврора вновь приняла человеческий облик. В подвале царила кромешная тьма, и лишь тусклый свет пробивался из люка, через который она проникла внутрь. Но помещение оказалось слишком глубоким, и бледные лучи терялись где-то в середине комнаты.       — Люмос.       Кончик палочки озарился мягким светом. Аврора медленно огляделась. Подвал напоминал зельеварную лабораторию: вдоль стен тянулись стеллажи со склянками и банками, между ними стояли котлы, а столы были завалены ингредиентами и флаконами с готовыми зельями. На первый взгляд всё выглядело вполне логично — над подвалом ведь находилась лавка зелий.       Аврора сделала шаг вперёд и резко застыла, едва не вскрикнув. Она инстинктивно зажала рот ладонью.       На массивном железном крюке висела туша единорога. Из распоротого брюха тонкими тёмно-алыми струйками стекала кровь в подставленную бочку. Рядом стояло ведро, доверху заполненное внутренностями, уже источавшими тяжёлый сладковато-гнилой запах. По ящикам и столам были аккуратно разложены части тела: отпиленный рог, вырванные глаза, срезанные пряди серебристого хвоста, копыта.       Аврора всегда испытывала животный страх перед лошадьми, но ужас вызвал не сам единорог, а то, как жестоко его растерзали.       «Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!» — ярость вспыхнула мгновенно, горячей волной прокатившись по телу. Разглагольствовал о незаконности и морали, а сам совершил мерзчайшее преступление. Убить единорога — верх беззакония и подлости. Аврора всей душой ненавидела браконьеров.       — Помогите… прошу…       Аврора заметила впереди массивную деревянную дверь. Осторожно толкнув её и держа палочку наготове, она вошла в соседнее помещение. Комната была заставлена клетками. Здесь этот ублюдок держал живых существ. Большинство клеток пустовало, и лишь в одной, у дальней стены, томилась огромная змея. Завидев Аврору, она грозно зашипела и попыталась поднять голову, но тесное пространство не позволило ей выпрямиться. Прижавшись к углу, змея продолжала следить за гостьей, и вместе с угрозой Аврора ощущала исходящий от неё глубокий, въевшийся под кожу страх. После всего пережитого змея боялась людей.       — Я не причиню тебе вреда, — мягко произнесла Аврора на парселтанге. Она медленно опустилась на колени и слегка склонила голову, показывая, что не несёт угрозы. — Я услышала тебя и пришла помочь.       — Ты меня понимаешь? — змея не расслабилась, но в её голосе проскользнуло любопытство, смешанное с надеждой.       — Понимаю. Я змееуст. Подожди немного, я попробую тебя освободить.       Аврора подняла палочку, направляя свет на клетку и пытаясь разглядеть замок.       — Нет! — резко зашипела змея. — Тот старик наложил чары. Стоит прикоснуться, и на тебя падёт проклятие. Тогда он придёт, — при упоминании Пепина она судорожно свернулась в кольца, дрожа от страха.       — Но он ведь как-то открывает клетки. Ты видела, как именно? — осторожно спросила Аврора. Она понимала, что разговор о пленителе лишь сильнее пугает змею, но другого способа выяснить правду не было.       — Только он может их открыть. Он сам так сказал: это нужно, чтобы никто не похитил нас.       — Подожди, — нахмурилась Аврора. — Сказал? То есть ты понимаешь человеческую речь?       — Да, — тихо подтвердила змея.       Аврора была искренне потрясена. Ни одна змея, встречавшаяся ей прежде, не понимала человеческого языка. Более того, эта говорила слишком осмысленно, слишком… разумно. В её интонациях, реакциях, даже в том, как она строила фразы, чувствовалось нечто совершенно несвойственное обычным змеям. Перед Авророй было существо куда более разумное, чем она предполагала изначально.       — У тебя есть имя? — мягко спросила Аврора.       — Нагайна.       — А меня зовут Аврора. Нагайна, как ты здесь оказалась?       — Я жила в лесу. Мне там нравилось… Было спокойно, хорошо. Однажды пришли браконьеры. Они поймали меня и держали в клетке, в подвале. А потом продали старику. Он использует мой яд для зелий, вот почему я всё ещё жива. Он почти не кормит меня и не даёт воды, чтобы у меня не хватило сил напасть. Я пыталась несколько раз… тогда он делал мне больно магией.       Аврора прикрыла глаза. Оставлять Нагайну здесь было нельзя. Только не рядом с этим чудовищем. Но как именно вытащить её из клетки, она пока не понимала.       Вдалеке раздался скрип двери, за которым последовали гулкие шаги, постепенно приближавшиеся к подвалу.       Нагайна резко дёрнулась и вжалась в угол клетки.       — Это он. Уходи! — испуганно зашипела она.       Аврора быстро поднялась на ноги.       — Нагайна, я вернусь за тобой. Сегодня же. Когда он уйдёт, — торопливо прошептала она. — Я вытащу тебя отсюда. Клянусь.       В следующую секунду чёрная ворона сорвалась с места, юркнула в вентиляционный люк и исчезла в темноте за мгновение до того, как Пепин спустился в подвал.

***

             Из-за своих шпионских игр Аврора опоздала на работу и получила выговор от злосчастной книги. Первый за всю карьеру. К счастью, Крюгер ещё не пришёл, иначе ей наверняка пришлось бы выслушивать его ехидные замечания: ведь сама она не раз упрекала начальника за хроническую непунктуальность.       Первым делом Аврора направилась в ординаторскую за историями болезней. Там оказались только Эрик, заваривавший кофе, и Лили, увлечённо поливавшая герань. С этим цветком она носилась без конца, и не зря: герань разрослась и цвела во всю силу.       — Доброе утро, — поздоровалась Аврора.       — Доброе утро, целитель Блэк, — с улыбкой отозвалась Лили, но Аврора не посмотрела в её сторону.       — Злое утро, дамы. Очень злое и коварное-е-е, — протянул Эрик, широко зевая. Он привалился головой к стене и выглядел так, будто вот-вот заснёт.       — Ты в той же одежде, что и вчера, явно не выспался... Неужели у тебя появилась дама сердца? — лукаво прищурилась Аврора, потрепав Гампа по волосам.       — Если бы появилась, я был бы не только невыспавшимся, но ещё и счастливым. А так я всего лишь уставший неряха.       — Жениться тебе пора, мой дорогой. Ой как пора, — покачала головой Аврора.       — Ты же замуж выходишь. На ком мне тогда жениться? — усмехнулся он, подмигнув.       — У-у-у, милый, да ты уже со мной заигрываешь. Тебе точно нужно поспать, — рассмеялась Аврора.       — Нужно. Но вместо этого я пойду на обход. Пациенты, трепещите! Сейчас как перелечу всех! — Эрик залпом осушил кружку кофе и вышел из ординаторской.       Между Лили и Авророй повисло напряжённое молчание. Формально Блэк оставалась её куратором, но былой близости уже не существовало.       — Аврора, мы могли бы поговорить? — первой нарушила тишину Лили.       — Лучше не сейчас. Мне нужно переодеться, потом обход, — отрезала Аврора, по-прежнему не глядя на неё.       — Аврора, прошу, — Лили шагнула ближе и почти умоляюще добавила: — Мне жаль, что тогда на операции всё так вышло. Я испугалась твоего метода лечения и доложила обо всём Кёртис. Но… я сделала это не из злобы и не из ненависти к тебе. Я просто следовала правилам…       — Лили, — спокойно остановила её Аврора, — не нужно. Тогда был тяжёлый момент. Мы обе допустили ошибки. Но мы профессионалы и должны работать вместе. От качества нашей работы зависят жизни людей. Поэтому предлагаю считать конфликт исчерпанным. Что было, то было, — она мягко улыбнулась.       — Ох, Аврора, я так рада, что мы помирились, — просияла Лили, тут же шагнув вперёд и обняв её.       Аврора ответила на объятие, но внутри уже знала:       «Мы не помирились».       Лили её предала. Аврора искренне старалась быть с ней доброй: помогала от чистого сердца, задерживалась до поздней ночи, делилась опытом, поддерживала. И всё это Лили перечеркнула одним рапортом. Для неё следование правилам оказалось важнее Авроры. Очень по-гриффиндорски: слепо идти по вымышленной дороге добра.       Но Аврора была слизеринкой. А Слизерин учил: предательства не прощают. И она не простит. В открытую мстить Аврора не станет — это слишком низко. Но и спокойно работать Лили она не позволит. Методично, аккуратно, почти изящно она будет её изводить. Этому тоже учил Слизерин.             — Начинай обход, я переоденусь и присоединюсь, — сказала Аврора.       Лили быстро собрала вещи и, всё ещё улыбаясь, вышла из ординаторской. Аврора закатила глаза, подхватила охапку историй болезней и уже направилась к двери, когда её взгляд зацепился за герань на столе Эванс. Она подошла ближе и лёгким, почти неуловимым движением столкнула горшок. Тот с глухим стуком упал на пол, разлетевшись на десятки осколков.       — Ой, — протянула Аврора с едва заметной усмешкой.       Не успела она сделать шаг к двери, как та распахнулась от удара ноги, и внутрь ввалился Крюгер. Вид у него был крайне потрёпанный: на голове красовалась женская пурпурная шляпка, рубашка была застёгнута не на все пуговицы, а сам он явно был пьян.       — Ванилина, дорогая моя! — громогласно возвестил он и тут же сграбастал Аврору в объятия. В нос ударил тяжёлый запах огневиски и табака.       — Мерлин, Моргана и все святые! — воскликнула Аврора, обняв его в ответ вовсе не из нежности, а исключительно ради практичности: Крюгер едва держался на ногах. — Вы что, опять «культурно отдыхали»?       С трудом удерживая его вес, она кое-как дотащила начальника до дивана.       — Ты даже не представляешь как! — Крюгер закинул ноги прямо на журнальный столик, не снимая обуви. — Играл в карты с одним русским. Занесло его, конечно. Сначала я ему проигрывал, потом он мне, потом снова я, потом снова он… Даже не помню, кто в итоге выиграл, — он задумчиво пошарил по карманам. — Наверное, не я. Ну так вот, оказывается, он тоже из Дурмстранга. И, представляешь, с моего факультета!       — Потрясающе, — проворчала Аврора, пытаясь уложить его горизонтально.       До кабинета Крюгера не дотащить, и это было очевидно. Аврора сняла с него ботинки, аккуратно поставила их рядом с диваном и укрыла начальника пледом. На всякий случай трансфигурировала из стакана ведро и придвинула поближе.       Не в первый раз она укладывала Крюгера после его «культурного отдыха». И, судя по опыту, далеко не в последний.       — Ванилина, — пробормотал он, уткнувшись лицом в спинку дивана, — ты такая заноза в моей заднице. Раньше я только и мечтал тебя придушить. А сейчас что-то расхотелось, — и тут же захрапел.       Аврора не сдержала улыбки. Из уст Крюгера подобные слова звучали почти как признание в любви.       Она осторожно стянула с него шляпку — на удивление симпатичную — и повесила на вешалку. После чего тихо прикрыла за собой дверь, оставив на ней записку крупными буквами:       «Осторожно! Внутри пьяный Крюгер!»       Настроение у Авроры заметно поднялось, и по пути к своему кабинету она вполголоса напевала любимую песню «Сирен»:       — Волшебство в нас — слышишь, как сердце бьётся?       Тайны вокруг — огонь в глазах зажжётся…       Она вошла в кабинет и тут же застыла на пороге. На столе красовался огромный букет пионов — свежих, источающих густой сладковатый аромат. Рядом лежала небольшая коробочка.       С улыбкой, которая сама собой расплылась на лице, Аврора кинулась к столу. Небрежно бросив истории болезней и сумку, она тут же притянула коробочку к себе. Внутри лежали её любимые лимонные конфеты из Парижа. Но не только они.       Под конфетами спрятался аккуратный рисунок: ворона, нелепо и до смешного важно устроившаяся на куче лимонов. Сверху тянулась надпись, выведенная почерком, который Аврора узнала бы из тысячи:       «Приятного аппетита, птичка моя. Не заляпай пёрышки, когда будешь есть».       — Скотина такая, — прошептала Аврора с нежной улыбкой и уткнулась носом в цветы, наслаждаясь их ароматом.       — Это я скотина? — голос Тома раздался прямо за спиной.       Он резко обхватил её за талию, притягивая к себе. Аврора взвизгнула от неожиданности и тут же обернулась к нему с ошеломлённым взглядом.       — Ты как здесь оказался? Я ведь тебя не видела… Какие-то скрывающие чары? — растерянно выдохнула она.       — Секрет, — ухмыльнулся Том и одним движением усадил её на стол. Его губы накрыли её так властно и решительно, что у Авроры не осталось ни малейшей возможности вымолвить хоть слово. Всё, что она успела — это судорожно вдохнуть, прежде чем утонуть в его поцелуе.       Пальцы сами вцепились в его волосы, скользнули по тёмным прядям. Теперь это было сложнее, чем прежде: он укоротил стрижку. Но, надо признать, ему определённо шло.       — Том… — сквозь сбившееся дыхание прошептала Аврора, прерывая поцелуй. — Нас могут увидеть. У меня дверь сломана, она не закрывается.       — Уже закрывается, — лениво ответил он, взмахнув палочкой. Замок тут же тихо щёлкнул. — Я починил её, пока ждал тебя.       Аврора изумлённо приподняла брови, а затем рассмеялась:       — Реддл, ну какой же ты хозяйственный.       И, не давая ему возможности возразить, Аврора сама потянулась к его губам.       Том тут же прижал её к себе всем телом, не оставляя между ними ни малейшего расстояния. Его дыхание обжигало кожу, и от этой близости внутри у Авроры всё вспыхнуло жаром. Возбуждение накатывало волнами, сладко лишая контроля.       Она жадно скользнула губами по его шее, оставляя влажные дорожки языком и дразня лёгкими укусами. Аврора прекрасно знала, что именно это сводит Тома с ума, что шея для него — самое уязвимое место.       Ответ не заставил себя ждать. Его ладонь скользнула под её юбку и с силой сжала бедро. Из груди Авроры вырвался тихий стон.       Пальцы, ведомые старой привычкой, скользнули к его рубашке, легко справившись с первой пуговицей. Ей до дрожи хотелось сорвать с него одежду, прижаться к горячей коже, почувствовать, как его дыхание сбивается сильнее. Но дальше Аврора так и не продвинулась.       — Не здесь… — мягко остановила она, всё ещё дрожа от накатившего желания.       По выражению лица Тома было очевидно: такой поворот событий его не устраивал. Он явно рассчитывал на продолжение. Но руку всё же убрал, хотя и не отстранился, продолжая удерживать её рядом с собой.       Аврора, оставаясь в его объятиях, потянулась к коробке с конфетами. С деланной невинностью достала одну, положила себе на язык, смакуя кисло-сладкий вкус, а затем взяла ещё одну и, глядя Тому прямо в глаза, вложила ему в рот.       Он прожевал конфету, тут же скривился и недовольно пробурчал:       — Кислятина.       Аврора улыбнулась, поправляя его волосы, которые сама же успела растрепать.       — Знаешь, хорошо, что ты пришёл. Я как раз собиралась тебе написать. Мне нужна твоя помощь, — поджав губы, сказала Аврора.       — Что случилось? — лицо Тома мгновенно потемнело. Черты стали жёстче, взгляд опасно похолодел, а голос прозвучал низко и угрожающе: — Твоя мать опять что-то сделала? Или эта полукровка Кёртис? Я разберусь.       — Реддл, не смей ни с кем разбираться! — возмутилась Аврора, закатив глаза. — Я неправильно выразилась. Помощь нужна не совсем мне, а моей… подруге.       — Что за подруга? — он прищурился, почуяв подвох.       — Да ты её не знаешь, — Аврора нервно принялась теребить пуговицу на его рубашке, упорно избегая взгляда. — Её зовут Нагайна. Она оказалась в серьёзной беде. Ну и… она немного змея, — почти шёпотом добавила она.       — Кто она?       Аврора наконец подняла на него глаза и с невинной улыбкой протянула:       — Змея-я-я.       И тут же ласково скользнула кончиками пальцев по его шее. Она слишком хорошо чувствовала, как внутри Тома медленно закипает раздражение, и старательно пыталась утопить его в нежности.       Из всех, кого знала Аврора, Том был, пожалуй, единственным человеком, к которому она могла обратиться с просьбой спасти змею из лап браконьера. На мгновение ей даже пришло в голову рассказать обо всём Арчи и попытаться решить проблему законным путём. Но Аврора так и не придумала, как объяснить, откуда ей известно о подвале, не раскрыв при этом ни свою анимагию, ни дар змееуста.       — Аврора, ну какая, к Мерлиновой матери, змея? Куда ты опять влезла? — Том пытался говорить спокойно, но по напряжённому голосу было слышно, с каким трудом он сдерживается, чтобы не закричать.       Аврора пересказала ему, как нашла Нагайну, предусмотрительно умолчав о настоящей причине визита к Пепину. Не все подробности Тому следовало знать.       Выслушав её рассказ, он устало потёр глаза.       — Скажи мне, пожалуйста, Ави, ты вообще адекватная? Ты залезла в подвал к браконьеру, а теперь хочешь снова туда вернуться, чтобы вытащить змею?       — Ты не видел того, что видела я! — резко ответила Аврора. — Это место — сущий ад. Нагайне там страшно. Этот ублюдок издевается над ней, пытает, морит голодом. Она долго так не протянет. А когда перестанет давать яд, он убьёт её и распотрошит, как остальных животных. Мне её жалко. Можешь считать меня мягкотелой или сентиментальной, но я её там не брошу! — упрямо вскинув подбородок, она вырвалась из его объятий и соскочила со стола.       — Аврора, не впадай в крайности, — Том провёл ладонью по лбу и после короткой паузы нехотя сказал: — Я достану тебе эту змею. Возьму с собой… своих людей, и мы всё решим. Только подожди пару дней.       — А если через пару дней он уже её убьёт? Нет. Тем более я обещала Нагайне, что освобожу её сегодня. И потом, её уже не раз ловили браконьеры. Если за ней снова придёт толпа мужчин, она испугается.       — Сегодня я не могу. У меня кое-какие дела.       «Первый способ не сработал. Время второго», — решила Аврора.       — Ладно, извини меня, — изобразив сожаление, сказала она. — Не стоило взваливать на тебя свои проблемы. Я сама всё решу. Снова полезу в тот страшный подвал одна. Буду бродить ночью по тёмным переулкам, где шляется неизвестно кто. В полном одиночестве, — она демонстративно сложила руки на груди.       — Ты вообще совесть потеряла? — процедил Том. — Раньше хотя бы пыталась скрывать, что манипулируешь мной. А теперь делаешь это в открытую?       — Я не молодею. Времени у меня больше не становится, — невозмутимо ответила Аврора. — Зачем тратить его на ненужные вещи? — она выдержала паузу и как ни в чём не бывало добавила: — Ну так что, во сколько встречаемся? У меня смена заканчивается в девять. Предлагаю сразу после, в Косом переулке.       Аврора прекрасно знала: Том не сможет ей отказать. Он будет злиться, ворчать, упрекать её каждую минуту, но всё равно поможет.       Сжав челюсть, он посмотрел на неё таким взглядом, от которого у большинства людей наверняка подкосились бы ноги. Но Аврора оставалась спокойна.       — Хорошо. В девять, — зло бросил Том. — Но учти: раз уж потащила меня с собой, будешь слушаться. Скажу не лезть — не полезешь. Скажу молчать — будешь молчать. Ясно?       — Конечно, — с ангельской улыбкой солгала Аврора и коротко чмокнула его в губы.

***

Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Рудольфус наконец покинул больничную койку и вернулся домой. Как и обещал, он возместил жене все букеты, которые не смог подарить, пока находился в коме. С процентами. В результате поместье Лестрейнджей утопало в шести сотнях букетов алых роз. Они стояли в каждой комнате, тянулись вдоль коридоров, украшали веранду и даже добрались до конюшни Морриган. Новым любимым развлечением Беллатрисы стали ванны, усыпанные лепестками.       Сегодняшнее собрание Пожирателей проходило в узком кругу: Жнецы, Долохов и Каркаров. Поскольку в гостиной, где обычно устраивались их сборища, Беллатриса затеяла ремонт, встречу решили перенести в кабинет Рудольфуса.       — Я прошерстил официальную декларацию доходов, поданную Баркли в этом году. И, если верить ей, он беднее церковной мыши. Но, — Паркинсон поднял палец, — существует ведь и неофициальная. Ради неё мне пришлось нырнуть в маггловскую бюрократию. Как выяснилось, только в Британии у Баркли более десятка домов. Хотя сам он появляется лишь в двух. Хитрюга оформил всё на жену, чтобы уйти от налогов.       — Какая знакомая схемка, — протянул Забини и с ленивой усмешкой ткнул пальцем в самого Паркинсона. — Один мой друг недавно прикупил домик в Альпах. Тоже записал не на себя, а на мать.       — Это был подарок, — невозмутимо ответил Джейкоб.       — А она хоть знает об этом подарке? Или всё как с теми акциями, которыми твоя мама официально владеет, но ни сном ни духом о них?       Паркинсон приоткрыл рот, однако не успел произнести ни слова: Том с грохотом ударил кулаком по столу.       — Хватит препирательств! Ближе к делу! — резко оборвал он.       От его крика Каркаров зажмурился и схватился за голову. Вчера, следуя своей излюбленной привычке, он исчез в Лютном переулке, где познакомился с каким-то дурмстранговцем и пил с ним до самого рассвета. Вернулся под утро. На ушах у него болтались женские бюстгальтеры, словно нелепые серьги. Рудольфусу с трудом удалось оттащить от него Беллс, которая едва не утопила Каркарова в фонтане за то, что тот поднял на ноги всё поместье своим пьяным воплем похабных русских песен в шесть утра.       — Да, так вот… — Паркинсон виновато опустил голову, возвращаясь к теме разговора. — Я сопоставил адреса этих домов с данными слежки за его секретарём. И в один из них О’Рейли наведывается с завидным постоянством. Мы не раз видели, как он что-то туда доставляет или, наоборот, забирает. Скорее всего, у Баркли там что-то вроде тайника.       — Вы правда думаете, что он стал бы прятать амулет Экриздиса просто в шкафчике у себя дома? — скептически протянул Малфой.       — Его сейф в Гринготтсе мы перерыли вдоль и поперёк. Там оказалось пусто. А здесь хоть какая-то зацепка, — заметил Паркинсон.       — Обыщите этот дом, — приказал Том. — Только аккуратно. Помните, Баркли не должен знать, что мы ищем. И возьмите с собой Снегга. Дом находится в маггловском мире. Не хватало ещё попасться из-за какой-нибудь сигнализации.       Никто не понял, что такое «сигнализация», но все дружно кивнули.       — Молодец. Хорошо поработал, — добавил Том, одобрительно кивнув Паркинсону.       Тот сразу выпрямился и гордо вскинул подбородок, окинув остальных взглядом, полным превосходства.       Все Жнецы были равны между собой, однако каждый отчаянно стремился выделиться и заслужить одобрение Тома. Проще говоря, все мечтали стать любимчиками.       — Вы узнали, где будет проходить банкет Баркли? — спросил Том, бегло взглянув на часы.       После окончания траура по Флинту состоялись выборы нового Верховного чародея, где Баркли одержал разгромную победу. Для чистокровных это стало поражением века.       — Пока нет, но мы работаем над этим, — начал Розье. — У меня есть один знакомый… ну, точнее, информатор. Кстати, вы должны его знать. Помните, когда мы были на шестом курсе, то…       Том оборвал его коротким жестом:       — Меньше слов — больше дела. Сделай это своим жизненным девизом. Можешь даже записать на бумажке и повесить себе на шею, чтобы не забывать, — холодно бросил он. — Мне нужен адрес. Где будет проходить банкет. И как можно быстрее.       Затем он перевёл взгляд на Беллатрису:       — Как дела с бойцами?       — Часть из них и бойцами-то назвать сложно, — фыркнула она.       — В этом и заключается твоя задача, Беллатриса, — холодно отрезал Том. — Сделать из них бойцов. Причём хороших. Антонин, поможешь ей с тренировками.       Долохов коротко кивнул. Белла недовольно скривилась, однако промолчала. По выражению её лица было ясно: когда они с Рудольфусом останутся наедине, ему ещё предстоит выслушать немало.       — На сегодня всё. Отправляйтесь в дом Баркли, — Том снова бросил взгляд на часы и резко поднялся, накидывая чёрную джинсовку.       — Когда закончим, сразу дадим тебе знать, — сказал Рудольфус.       — Хорошо, — кивнул Том и направился к выходу. Уже на пороге он остановился и бросил через плечо: — Нет. Сегодня у меня дела. Завтра расскажете.       Он вышел, и спустя секунду по лестнице прокатился гул его быстрых шагов.       Все переглянулись. Каркаров подошёл к двери, приоткрыл её и, убедившись, что Том действительно ушёл, вернулся к столу с самодовольной ухмылкой.       — Ну что, братья и сестра, — протянул он, поигрывая бровями, — похоже, у нас скоро появится мама.       — Сплетничаешь похлеще престарелых бабулек, — покачал головой Долохов.       — Сплетни? — Каркаров прижал ладонь к груди, изображая оскорблённое достоинство. — Я говорю исключительно на языке фактов, — он поднял палец, будто собирался зачитывать список неопровержимых улик: — Во-первых, собрал нас сегодня раньше обычного. Во-вторых, заявил, что будет настолько занят, что ему даже отчёт не нужен. А это, господа, случай практически исторический. Ну и в-третьих… — он выдержал драматическую паузу. — Засос на шее. Не говорите, что один я его заметил.       — Может, это синяк, — предположил Забини.       — Дорогие мои, засос от синяка я отличу безошибочно, — важно заявил Каркаров, откидываясь на спинку стула. — Опыт, знаете ли, богатейший. И вообще, чего вы так глаза округлили? Хотите сказать, за ним в школе барышни не бегали?       — Они за ним, он от них, — протянул Малфой, задумчиво вертя в пальцах перо. — Том никогда не любил афишировать свою личную жизнь.       — А как думаете, кто его таинственная подруга? — с любопытством протянул Нотт, барабаня пальцами по столу. — Ставлю на блондиночку.       — Я бы на твоём месте ставок не делал, — усмехнулся Рудольфус.       Беллатриса тут же больно ущипнула его под столом за руку. Рудольфус едва заметно дёрнулся, однако благоразумно промолчал. Жена метнула в него выразительный взгляд, ясно говоривший: только попробуй сболтнуть лишнее.       Аврора уже рассказала ей, что их с Томом отношения возобновились, так что Рудольфусу больше не приходилось скрывать от жены, что теперь и он невольно посвящён в эту тайну.       — Госпожа Лестрейндж, что подсказывает твоя женская интуиция? — с усмешкой спросил Майкл.       — Что вы все законченные идиоты, — Беллатриса закатила глаза и поднялась с дивана. — Флоппи!       Через секунду перед ней возник эльф.       — Подготовь Морриган. Я хочу немного прогуляться.       Она ещё раз окинула мужчин взглядом — холодным, презрительным, в котором читалось, что все их догадки и разговоры ниже её достоинства, — и величественно вышла из кабинета.       — А вот мне кажется, что Тому нравятся брюнетки, — упрямо вернулся к теме Паркинсон.       — А вот мне кажется, — протянул Розье, — что если мы продолжим обсуждать личную жизнь Тома, то он подвесит нас за кое-какое место.       — Именно поэтому, за работу, господа, — вставил Рудольфус, решив оборвать разговор, пока он окончательно не зашёл слишком далеко.       — Долохов, друг мой, сходи на задание вместо меня, — жалобно взмолился Каркаров.       — Мне всё ещё нельзя напрягать руку, — невозмутимо отозвался Антонин и лениво помахал Игорю здоровой рукой, после чего покинул кабинет.       — Каркаров, имей совесть, — фыркнул Рудольфус. — Из-за твоего алкоголизма сегодня возле дома О’Рейли всю ночь дежурил Гамп. Бедный Эрик потом сонный поплёлся на работу.       — Ах, никакого сострадания у вас, англичан, к человеку с похмельем, — трагически вздохнул Игорь, прижимая ладонь ко лбу.

***

      Том трансгрессировал в Косой переулок ровно в девять, появившись в небольшом сквере неподалёку от аптеки Пепина. Забрать Аврору с работы он не мог: их не должны видеть вместе. Но и позволять ей одной бродить по улицам он тоже не собирался. Поэтому для встречи выбрал хорошо освещённое и уединённое место.       Её всё ещё не было, и Том опустился на скамейку, разглядывая местные растения в ожидании.       Он был готов её прибить. Ради неё он в спешке провёл собрание Пожирателей, лишь бы выкроить свободное время, а она не могла просто вовремя трансгрессировать. Том и сам поражался себе: стоило Авроре попросить, и он, Лорд Волан-де-Морт, уже нёсся воровать для неё идиотскую змею у какого-то зельевара-браконьера. Но отказать он ей всё равно не мог, прекрасно понимая, что Аврора и в одиночку сунулась бы туда.       Услышав хлопанье крыльев, Том обернулся. К нему подлетела чёрная ворона.       — Ну наконец-то, — недовольно пробурчал он. — Мы договаривались на девять, а сейчас уже девять ноль пять! — он демонстративно покрутил перед её клювом часами.       Птица возмущённо каркнула и, вспорхнув, уселась на ветку ближайшего дерева.       — Ты серьёзно обиделась? — Том закатил глаза. — Аврора, прекрати этот спектакль. Превращайся и пойдём.       Ворона ещё раз каркнула и взмахнула крыльями, что, вероятно, означало отказ.       — Ладно, не стоило грубить. Извини, — через силу произнёс Том. Он уже и не помнил, когда в последний раз перед кем-то извинялся. Наверное, перед ней же.       — С кем ты разговариваешь? — раздался за спиной голос Авроры.       Том удивлённо обернулся и увидел её, идущую по аллее. Затем медленно перевёл взгляд обратно на ворону, и с запоздалым осознанием понял, что всё это время ссорился и мирился с самой обычной птицей.       Согнав ворону с дерева резким взмахом руки, Том направился к Авроре.       Он окинул её внимательным взглядом. Та же одежда, что и утром: рубашка, юбка, безразмерные колготки с узором и туфли на каблуке. Красиво, элегантно, вполне в её стиле, но совершенно не по случаю.       — Ты в курсе, что мы идём не на свидание, а фактически на кражу со взломом? — недовольно произнёс он, поравнявшись с ней. — Могла надеть что-то попрактичнее.       — Не ворчи, — Аврора коснулась его щеки лёгким поцелуем. — Я трансгрессировала к тебе сразу после смены. У меня не было времени переодеться. И потом, никакой грязной работы я выполнять не собираюсь. Это будешь делать ты, — усмехнулась она, подхватывая его под руку. — Идём.       Том мрачно покосился на неё, всё ещё не понимая, почему вообще согласился на эту авантюру, но всё же нехотя последовал рядом.       Чтобы не попадаться на глаза редким прохожим, они держались закоулков. Впрочем, был ли в этом хоть какой-то смысл, если каждый шаг Авроры сопровождался громким цокотом каблуков?       — Тебя не будут искать из-за того, что ты не вернулась с работы? — спросил Том.       — Арчи опять в Хогсмиде по делам. Его не будет до завтра. А эльфа я предупредила, чтобы не поднимал панику. Сказала, что переночую у Беллы.       Том невольно сжал кулаки. Слышать имя этого рыжего кретина из уст Авроры не доставляло ему ни малейшего удовольствия. Но закатывать сцену ревности, как обиженный мальчишка, он не собирался. Хотя желание, конечно, было.       Том и Аврора остановились за магазином. Она осторожно выглянула из-за угла, осматривая улицу.       — По главной всё ещё ходят люди, — тихо заметила Ави. — Предлагаю немного подождать, а потом вскрыть дверь чарами. Жаль, здесь нет заднего входа.       — Двери нам не понадобятся, — отозвался Том, доставая палочку из внутреннего кармана куртки. — На них наверняка наложены охранные чары. Снять их несложно, но это займёт время.       — И что ты предлагаешь?       — Пермео, — произнёс Том, выводя палочкой в воздухе сложный узор, а затем коснулся стены её кончиком. — Дай руку.       — Заче?..       Аврора не успела договорить. Том обхватил её за талию и шагнул вперёд.       Мир перед глазами дрогнул, тело на миг словно сжалось в тиски, и уже в следующую секунду они оказались внутри магазина. Аврора в изумлении огляделась, затем машинально провела ладонями по своему телу, убеждаясь, что с ней всё в порядке.       — Вау… — восхищённо выдохнула она.       Не сдержав любопытства, Аврора тут же просунула руку обратно сквозь стену, на улицу, а затем втянула её назад, звонко рассмеявшись.       — Я впервые слышу о заклинании, которое позволяет проходить сквозь стены. Как ты вообще о нём узнал?       — Я его изобрёл, — с оттенком гордости ответил Том.       Аврора приподняла бровь.       — И зачем тебе понадобилось заклинание, позволяющее ходить сквозь стены?       — Вот будешь хорошо себя вести, тогда и расскажу, — Том отзеркалил её выражение лица.       Осветив помещение палочкой, он направился вперёд с довольной улыбкой. Годы шли, но подтрунивать над ней было по-прежнему приятно.                   Том медленно огляделся. Торговый зал выглядел вполне обычно: прилавок, стеллажи с зельями и ингредиентами, несколько безвкусных картин на стенах. Ничего примечательного.       — Ты знаешь, где вход в подвал? — спросил он.       — Нет. Тогда я влетела и вылетела через вентиляцию. Но, думаю, проход там, — Аврора коснулась ручки двери за прилавком. — Насколько я знаю, это что-то вроде служебного помещения.       Дверь оказалась незапертой, так что сквозь стену проходить не пришлось, к огорчению Авроры, которой, похоже, понравился подобный опыт.       Они вошли внутрь. Помещение напоминало нечто среднее между лабораторией зельевара и захламлённым складом. За порядком Пепин явно не следил: в воздухе висела пыль, не слишком густая, но вполне ощутимая. Аврора тут же несколько раз чихнула. Том протянул ей платок.       — Ничего здесь не трогай руками. Учитывая, что у этого зельевара под ногами целая мучильня для волшебных существ, он наверняка постарался защитить её от незваных гостей. Здесь могут быть ловушки.       — Хорош… — Аврора не договорила и снова чихнула, после чего раздражённо высморкалась. — Ну и засранец!       Том тем временем внимательно осматривал комнату, проверяя её магией на наличие чар. Пепин определённо страдал паранойей: помимо склянок с зельями, на полках лежали амулеты, защитные артефакты и предметы явно тёмного происхождения. Что-то подсказывало Тому, что торговал ими зельевар далеко неофициально. Для большинства из увиденных артефактов требовались ингредиенты редких существ, которые Пепин добывал, разделывая их в подвале. Простейший закон экономики: готовый продукт всегда дороже сырья.       В углу комнаты Том заметил рыцарский доспех. Взмахнув палочкой, он сразу почувствовал наложенные на него чары, способные оживить его в случае опасности. Однако раз он не среагировал сразу, значит, срабатывал только при определённом действии.       — Том, кажется, я нашла проход. Этот шкаф — потайная дверь, — сказала Аврора и потянулась к нему.       — Аврора, не трогай! — резко крикнул Том, но опоздал: её пальцы уже коснулись деревянной поверхности.       В тот же миг рыцарь ожил. С грохотом сорвавшись с места, он ударил Тома в грудь и двинулся к Авроре. Удар оказался настолько мощным, что Том едва не рухнул на пол, но в последний момент успел схватиться за полку. Грудь обожгло болью. Стиснув зубы, Том выпрямился и мгновенно выпустил в доспех магические нити, намертво связывая его. Аврора тоже не растерялась:       — Ликвеферрум!       Металл начал плавиться прямо на глазах. Через несколько секунд доспех превратился в растёкшуюся по полу раскалённую лужу, которая почти сразу застыла и схватилась твёрдой неровной коркой.       Том в два быстрых шага оказался рядом с Авророй и внимательно осмотрел её. Убедившись, что она не пострадала, он зло процедил:       — Я же сказал ничего не трогать. Ты вечно находишь приключения на свою неугомонную задницу. То незаконно анимагом становишься, то в догонялки с оборотнем играешь, а теперь решила ангелом-хранителем для змеи подработать! Честное слово, я совершенно не удивлён, что Шляпа в своё время хотела отправить тебя на Гриффиндор. Ты бы там прекрасно вписалась.       В её глазах мелькнул огонёк: наружу рвался её характер — до жути упёртый, своенравный. Наконец он вновь увидел в ней старую Аврору. Ту, что вечно выводила его из себя своей непокорностью, заставляла закипать от злости и язвила при каждом удобном случае. Но именно этот образ жил в его сердце — живой и родной до боли.       Аврора уже открыла рот, явно собираясь разразиться возмущённой тирадой, но Том опередил её, помахав пальцем прямо перед её носом.       — Никаких возмущений. Ты сама вынудила меня пойти с тобой. Так что наслаждайся, птичка моя, — самодовольно усмехнулся он и, обхватив её за талию, отодвинул в сторону.       Оставить такое без ответа Аврора, разумеется, не могла. Вместо слов она больно ущипнула его за бок, отчего Том тихо рассмеялся.       Нужно отдать должное: проход Аврора и правда обнаружила. Том снял с потайной двери защитные чары, и створка медленно открылась, обнажив крутой лестничный пролёт, уходящий глубоко вниз. Он взял Аврору за руку, не желая, чтобы она навернулась на скользких ступенях, и вскоре они ступили на каменный пол подвала.       В нос мгновенно ударил тяжёлый тошнотворный запах крови и внутренностей. Повсюду стояли вёдра и ящики, доверху заполненные останками. На стенах висели мясницкие крюки, а на длинном столе разложены разнообразные ножи и тесаки. Зрелище было омерзительным. Хотя после визита в лабораторию некроманта в Беларуси Тома уже мало что могло по-настоящему удивить.       — Кто здесь? — раздалось шипение из глубины подвала.       — Она там, — Аврора указала на массивную дверь в конце комнаты. — Сначала я зайду одна и предупрежу, что привела тебя. Боюсь, она может испугаться ещё одного незнакомца.       Том остался ждать, пока Аврора направилась к двери. До него долетали лишь обрывки шипящих фраз. Аврора говорила со змеёй спокойно и мягко, будто пыталась успокоить перепуганного ребёнка.       Ранее она уже объясняла, что змея слишком умна для своего вида и понимает человеческую речь, что немало удивило Тома. Раньше он не встречал подобных особей. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее подозревал, что перед ним не просто редкая особь, а результат какого-то магического эксперимента.       — Том, — позвала Аврора.       Он вошёл внутрь и оказался в подобии темницы. Сырой каменный зал был заставлен клетками разных размеров. В одной из них, освещённая светом палочки Авроры, свернувшись в тугие кольца, лежала огромная змея.       — Когда ты сказала, что нам нужно спасти змею, я представлял себе какую-нибудь гадюку, а не пятнадцатифутового питона, — заметил Том, бросив на Аврору скептический взгляд.       — В ней нет пятнадцати футов. Максимум тринадцать, — со вздохом возразила она. — И потом, скажи я тебе правду сразу, ты бы со мной не пошёл. Так что считай это ложью во благо.       Том устало потёр переносицу и на секунду всерьёз задумался, не запихнуть ли Аврору в одну из пустующих клеток. Подавив это желание, он присел перед питонихой и начал внимательно осматривать клетку. При его приближении змея резко дёрнулась и забилась в угол, напрягая мышцы. Аврора оказалась права: существо было запугано до предела.       Касаться клетки палочкой было нельзя: стоило дотронуться, и сработали бы охранные чары. Он внимательно изучал магическую защиту, пытаясь понять, какие именно заклинания наложил Пепин и как их лучше обойти.       Аврора же, как назло, не могла спокойно стоять на месте — сновала за его спиной, то наклоняясь ближе, то переступая с ноги на ногу, то заглядывая ему через плечо. Её шаги, шорох одежды и бесконечное мельтешение постепенно начинали действовать Тому на нервы. Ему стоило нечеловеческих усилий не рявкнуть на неё прямо сейчас.       — А что если вместо того, чтобы снимать чары, попробовать наложить заклятие прохода сквозь стены? — задумчиво произнесла Аврора. — Оно может сработать на прутьях клетки?       Том раздражённо повернул к ней голову и уже открыл рот, собираясь накричать. Но слова замерли на языке. В её идее был смысл. Чары стояли только на дверце. На сами прутья Пепин не стал их накладывать: они и без того достаточно тесно сбиты, так что змея такого размера физически не смогла бы протиснуться наружу.       — Я попробую. А ты отойди к стене и не мешай, — приказал Том.       Аврора метнула в него сердитый взгляд, но всё же подчинилась. Она слишком переживала за змею, чтобы сейчас устраивать очередной спор. Том, разумеется, не упустил возможности насладиться её редкой покорностью.             Он снова повернулся к клетке и наклонился чуть ближе.       — Когда я произнесу заклинание, ты должна будешь выползти наружу. Не останавливаясь. Поняла?       — Да, — отозвалась Нагайна.       — Пермео!       Том вывел палочкой в воздухе знакомый узор и коснулся прутьев клетки. Ни одно защитное заклятие не сработало — значит, идея Авроры оказалась правильной.       Нагайна медленно двинулась вперёд, проскальзывая сквозь прутья, словно через толщу воды. В тусклом свете палочки проплыло её массивное зелёно-коричневое тело. И всё же величие этого грозного существа омрачалось: она выглядела истощённой и измученной. Следы заточения ещё долго будут напоминать о себе, но рано или поздно исчезнут.       Освободившись, змея сразу скользнула к Авроре и обвилась кольцами у её ног. Блэк опустилась на корточки и осторожно провела кончиками пальцев по гладкой прохладной чешуе.       — Теперь ты в безопасности, Нагайна, — тепло улыбнуась она. — Обещаю.       Том покачал головой. Лишь Аврора могла сюсюкаться с одним из самых смертоносных хищников так, будто перед ней обычный домашний котёнок.       — Идём. Нечего здесь задерживаться, — сказал Том.       Змея, поняв его слова, тут же метнулась к выходу. В каждом её движении чувствовалось отчаянное желание как можно скорее покинуть это место. Том двинулся следом. Уже ступив на лестницу одной ногой, он обернулся к Авроре, которая стояла посреди зала, глядя в пол.       — Ави, идём, — окликнул её Том.       — Да, я… секунду, — отозвалась она и уверенно подняла палочку. — Игнис Умбрэ!       Из кончика бузинной палочки вырвался поток обсидианового пламени.       Чёрный огонь разлился по полу, словно тёмная вода, с жадным шипением пожирая мебель, ящики и старые сундуки. Жар наполнил воздух, заставив тени дрожать на стенах. Пламя метнулось в комнату с клетками, обвило их и зашипело, находя всё новые жертвы.       Аврора управляла им с пугающей лёгкостью, будто дирижёр, ведущий давно знакомую симфонию. На её лице в этот миг отразилось странное, почти хищное удовлетворение.       — Теперь идём, — произнесла Аврора, отпуская заклинание и позволяя пламени самому завершить начатое.       Когда она прошла мимо, Том приподнял бровь.       — Ты ведь с самого начала собиралась всё здесь уничтожить?       — Да.       «Психопатка», — усмехнулся Том и двинулся следом за ней, пока пламя не разрослось и не достигло магазина.       На улицу они выбрались тем же путём, каким вошли. В свежем ночном воздухе уже проступал запах гари, тянувшийся снизу.       — Скоро сюда сбегутся люди, — Том протянул Авроре руку. — Трансгрессируем?       — Зачем?       — Что значит «зачем»? Мы освободили змею, но ты же не собираешься оставить её бродить по улицам Косого переулка. Нужно перенести её куда-нибудь в лес и выпустить.       — Нет. Её нельзя просто так бросить, — твёрдо произнесла Аврора. — Она истощена и слишком слаба. Ей нужен уход.       — И куда ты собралась её деть? Или ты об этом даже не подумала?       — Подумала, — невинно улыбнулась Аврора и ласково переплела их с Томом пальцы.       На то, чтобы понять её намёк, у него ушло около пяти секунд. После чего он округлил глаза:       — Нет! Никакой змеи у меня дома!       — Милый, ну пожалуйста! — Аврора тут же состроила жалобное лицо. — Большое пожалуйста-припожалуйста!       Том прищурился и медленно произнёс:       — Ни. За. Что.

***

Час спустя.       Аврора сидела на кухне в квартире Тома и пила горячий чай. Нагайна тем временем с аппетитом доедала утиную тушку. Том устроился рядом и с самым недовольным видом жевал печенье, напоминая сердитого хомяка. Всё, что хотел сказать, он уже высказал, поэтому теперь молчал. К счастью, привычка Авроры пропускать его ворчание мимо ушей за эти годы никуда не исчезла.       Заводить питомца, а тем более гигантскую питониху, Том точно не собирался. Они с Авророй договорились, что он временно приютит Нагайну, пока та окончательно не поправится, а затем отпустит её на волю.       Когда чай был допит, а у Тома бесследно исчезли ещё несколько печений, он взмахнул палочкой — чашка Авроры сама уплыла к мойке, быстро вымылась и заняла своё место в верхнем шкафу. Аврора невольно улыбнулась. Ей нравилась эта его колючая забота. В ней было что-то трогательное, потому что она знала: ни для кого другого Том подобного делать не станет.       — Кажется, она уснула, — прошептала Аврора, глядя на Нагайну, свернувшуюся кольцами у окна. Сам факт того, что змея спокойно дремала в их присутствии, говорил о её доверии. — Пойдём в гостиную, чтобы не разбудить её.       Том закатил глаза и поднялся из-за стола. Аврора осторожно прикрыла за собой дверь кухни и последовала за ним. Уже в гостиной она коснулась его руки, заставляя обернуться.       — Спасибо, что был сегодня со мной. С тобой мне никогда не бывает страшно, — тихо сказала она.       Аврора прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах кедра и кардамона. В ней не было ни капли алкоголя, но она всё равно чувствовала себя опьянённой. Опьянённой им одним.       Она ощутила, как пальцы Тома сжали её подбородок, заставляя поднять голову. Его рука скользнула выше и легко вынула заколку из волос. Тёмные пряди рассыпались по плечам мягким каскадом, и Том замер, заворожённо наблюдая за этим.       — Зачем ты их обрезала? — тихо спросил он, пропуская прядь сквозь пальцы.       — Ты так любил их касаться, — прошептала Аврора, закрывая глаза и наслаждаясь его близостью. — Каждый раз, когда я смотрела на них, то вспоминала твои прикосновения. Это было невыносимо. Будто ты рядом, и в то же время тебя нет. Я не смогла этого вынести.       Аврора почувствовала на своём лице горячее дыхание Тома и невольно улыбнулась. В следующее мгновение он подхватил её за бёдра и усадил на подоконник. Его губы жадно сомкнулись с её: поцелуй вышел страстным, почти яростным, лишающим возможности вдохнуть. Она понимала: так он пытается доказать, что она принадлежит ему. Прежде всего — самому себе.       Но Аврора и сама в этом нуждалась. Проведя с ним этот день, она словно ожила, задышала по-новому. Мир снова обрёл краски, а любые тревоги и проблемы меркли, стоило Тому оказаться рядом. Существовал лишь он, и сейчас она хотела раствориться в нём без остатка.       Том рывком разорвал её рубашку: пуговицы рассыпались по полу, звонко ударяясь о паркет. Следом туда же полетел лифчик. Его губы жадно коснулись груди, оставляя огненные следы поцелуев. Он захватил губами сосок, обвёл языком и слегка прикусил, заставив Аврору застонать.       Его ладонь легла ей на бедро, призывая раздвинуть ноги. Когда он отодвинул мешающую ткань трусов и провёл пальцами вдоль половых губ, она резко втянула воздух. Внутри всё горело, а влажность предательски выдавала желание. Том это чувствовал — и именно поэтому не спешил. Каждое движение его пальцев казалось намеренно неторопливым, обидно поверхностным. Он тянул, ждал, пока она сломается, пока сама не попросит.       Аврора выгнулась, вцепившись пальцами в подоконник. Сил сопротивляться или отвечать привычной дерзостью не осталось. Уж точно не сейчас.       — Я хочу тебя, — прошептала она ему на ухо. — Том, я так тебя хочу.       Он ответил без слов — лишь опустился на колени между её ног. Не спешил, продолжая изводить: начал медленно покрывать кожу поцелуями. Лодыжка, вверх к колену, и выше, ещё выше. От каждого прикосновения Аврора дрожала, кусая губы в нетерпении.       — Реддл… — зло прошипела она.       На его лице появилась хищная, довольная улыбка, будто именно этой реакции он и добивался. Одним уверенным движением он стянул с неё кружевную ткань, и та быстро отлетела в сторону, исчезнув из поля зрения. Властно обхватив её ногу, закинул себе на плечо. Его голова исчезла между её бёдер, когда он коснулся её языком. Аврора выгнулась навстречу этому прикосновению. Он провёл плоским кончиком языка по всей длине её щели — от самого низа до чувствительного бугорка клитора. Затем губы мягко сомкнулись вокруг него, и он начал ритмично ласкать её языком.       Аврора вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ближе и не позволяя отстраниться ни на дюйм. Ей не хотелось, чтобы он останавливался. Пусть этот момент не прекращается, пусть растянется на вечность.       Не прекращая ласк, свободной рукой Том провёл вверх по её животу, сжимая грудь. Аврора откинулась назад, ощущая оголённой спиной прохладу оконного стекла, и протяжно застонала — абсолютно не сдерживаясь, не заботясь о том, насколько громко звучит. Бёдра сами двигались ему навстречу, подстраиваясь под ритм. Низ живота начало скручивать, но, будто ощутив это, Том отстранился, оттягивая её удовольствие.       — Идём в спальню, — прошептал он, легко стягивая её с подоконника.       Аврора прижалась к его телу, и они двинулись по гостиной, не прерывая поцелуев — наполненных её вкусом, — спотыкаясь о мебель и, кажется, что-то уронив. Ни его, ни её это не волновало.       В спальне Том попытался уложить её на кровать, но Аврора перехватила инициативу. Ловко толкнула его в грудь, и он упал на белоснежные простыни, откинувшись на подушки. Сама же устроилась сверху, оседлав его бёдра. Её ладонь скользнула к паху и легла поверх ткани брюк, медленно оглаживая. Чувствовать его возбуждение и осознавать, что причина этому именно она, было потрясающе.       Она сосредоточилась на его эмоциях, позволяя себе прочувствовать их. Сильное, жгучее желание. Нет, больше — острую нетерпеливую жажду. Это опьяняло, и губы Авроры растянулись в победной усмешке. Теперь настала его очередь умолять.       Она уверенно расстегнула ремень, потянула за молнию, но замерла на полпути. Подняла бровь и посмотрела прямо в его глаза, достаточно прозрачно намекая, чего ждёт.       Том хрипло рассмеялся. Его пальцы прошлись по её телу: от линии ключиц вниз по груди, к животу. Он притянул её за шею к себе и впился в губы поцелуем, обжигающе жадным. Язык скользнул вдоль её нижней губы, затем Том слегка прикусил её, почти болезненно, но от этого только сильнее дрогнули колени.       — Я хочу тебя, Ави. Тебя одну, — выдохнул он.       Одной рукой Аврора скользнула под ткань его брюк, обхватила горячий член, чувствуя, как на нём напряжённо пульсируют вены, а второй упёрлась в его грудь, чтобы удержать равновесие.       Том коротко зашипел, поморщившись.       — Что случилось? — встревоженно спросила Аврора.       — Ничего. Продолжай.       Аврора сразу поняла, что он лжёт.       Прищурившись, она встретилась с его чёрными глазами и расстегнула несколько пуговиц на его рубашке. Вдоль груди тянулась длинная царапина, из которой медленно сочилась кровь.       — Мерлин! Откуда она у тебя? — воскликнула Аврора, вмиг позабыв обо всём остальном и наклонившись, чтобы лучше рассмотреть рану.       — Меня случайно задели ножом. Ещё в Болгарии. Ничего серьёзного.       — Ничего серьёзного? Реддл, да она кровит!       Аврора тут же слезла с кровати, схватила первую попавшуюся рубашку и накинула её на плечи.       — Наверное, рана открылась после того, как меня задел тот рыцарь. Прекрати и вернись в постель, — Том потянул её за руку, пытаясь вернуть обратно.       Аврора выдернула ладонь, сердито ущипнула его за бок и покачала головой, направляясь к двери.       — Ты куда? — недовольно спросил он.       — В твоей «ничего серьёзного» царапине воспаление! Я за своей палочкой! — бросила она через плечо.       Возбуждение в одно мгновение улетучилось, уступив место злости. Аврора схватила палочку, оставленную на тумбе в коридоре, подхватила сумку и поспешила обратно в спальню. Щёлкнув выключателем, она залила комнату ярким светом.       — Сядь, — велела Аврора, указав на кресло возле шкафа.       Том затянул ремень брюк, поднялся с кровати и послушно опустился в кресло. Он бросил на Аврору осторожный взгляд: та со злой сосредоточенностью рылась в своей сумке.       — И что ты делаешь?       — Достаю зелья, — со звонким лязгом на тумбочку опустился ряд флаконов. — Я не знала, что нас ждёт у Пепина, поэтому взяла всё, что могло пригодиться.       — Почему я не удивлён? — протянул Том с лёгкой усмешкой.       Аврора закатила глаза и подошла к нему. Смочив вату обеззараживающим зельем, она осторожно коснулась его груди, обрабатывая рану.       — Печёт, — поморщился Том.       — Терпи, — без малейшего сочувствия отрезала Аврора. — Ты сказал, что тебя ранили ещё в Болгарии. С тех пор прошло больше месяца. Рана не затянулась, а ты даже не подумал обратиться к целителю?!       — Она меня не беспокоила. Я решил, что сама пройдёт.       Аврора глубоко вдохнула, мысленно досчитала до трёх и только после этого продолжила лечение. Желание треснуть его чем-нибудь тяжёлым никуда не делось. Упёртый баран. Никогда не умел просить о помощи.       — Всегда считала тебя умным человеком, но теперь начинаю сомневаться, — процедила она, заливая рану эссенцией кровоцвета, призванной окончательно снять воспаление. — Думаю, нож, которым тебя ранили, был грязным, и вместе с этим тебе занесли инфекцию. А потом ещё и обработали её кое-как. Господи, ну и дилетанты в этой Болгарии!       Том сидел молча, не пытаясь ни оправдываться, ни спорить. Аврора чувствовала: он ни капли не раскаивается в собственной глупости. Более того, не признаёт её. Вероятно, Том просто решил переждать её недовольство в тишине.       Когда обработка раны была закончена, Аврора взяла палочку и принялась зашивать её. Швов потребовалось немного. Пока она сосредоточенно выполняла работу, то не упускала случая прочитать Тому лекцию о его безответственности, подробно перечисляя все болезни, которыми он мог заразиться из-за собственной халатности.       — Если ты думаешь, что твои два крестража способны защитить тебя от всего на свете, — не унималась Аврора, аккуратно накладывая бинты на его грудь, — то сильно заблуждаешься.       — Пять, — тихо произнёс Том.       Аврора замерла. Пальцы, державшие бинт, дрогнули. Она сразу поняла, что он имеет в виду, но всё равно переспросила:       — Что значит «пять»?       — Я создал ещё три крестража. Теперь их пять.       Аврора судорожно вдохнула и отвела взгляд. Пять крестражей, Мерлина ради! Он не просто расколол душу — он её растерзал. На мгновение ей захотелось накричать на него, встряхнуть, заставить понять, что он с собой делает. Но какой в этом смысл? Ни гнев, ни слёзы уже ничего не изменят. Том сделал свой выбор. Поэтому Аврора лишь крепче сжала бинт и продолжила работу.       Оставшееся лечение прошло в тишине, нарушаемой только далёким уханьем совы за окном. Закончив, она достала из сумки небольшой флакон с нежно-голубым зельем и протянула его Тому.       — Выпей. Оно поможет окончательно снять воспаление. И сразу ложись спать. У него сильный снотворный эффект.       Том послушно выпил зелье и вернул ей пустой флакон. Он прекрасно понимал, что новость о крестражах её не обрадовала. Возможно, именно поэтому не стал ничего говорить. Просто лёг в кровать, укрылся одеялом и негромко произнёс:       — Спасибо, Ави.       Аврора молча кивнула. Собрав пустые флаконы, использованную вату и бинты, она вышла из спальни. Выбросила мусор, а затем направилась в ванную.       Она подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой.       Когда Аврора впервые узнала о крестражах, Том поклялся, что не станет создавать новых за её спиной. Но теперь, вспоминая то обещание, она чувствовала, как внутри поднимается горечь: ведь именно она оборвала их связь, отвернувшись от него. Значит, в том, что он всё же пошёл этим путём, виновата она?       Аврора тяжело вздохнула и закрыла глаза.       Нет.       С чего она вообще решила, что смогла бы его остановить?       Том создал крестражи по одной-единственной причине: он жаждал бессмертия и до дрожи боялся смерти. Какие бы доводы она ни приводила, как бы ни умоляла его отказаться от этой идеи, он всё равно пошёл бы выбранным путём. Даже ради неё.       Аврора вытерла слёзы тыльной стороной ладони.       Проклятые крестражи. Проклятые Пожиратели. Проклятый Волан-де-Морт.       Ведь Том мог быть другим: ласковым, нежным, заботливым. Она любила эту его сторону. Всем сердцем, всей душой. Раньше она могла закрывать глаза на другую, тёмную грань его личности, считая, что это всего лишь маска. Но теперь…       Что, если никакой грани между Томом Реддлом и Волан-де-Мортом никогда не существовало? Что если она сама выдумала её, чтобы не смотреть в лицо жестокой правде? Чтобы не столкнуться с тем, что её любовь — это любовь не к человеку, а к его иллюзии. Может, пришло время принять неизбежное.       Но если любить Тома Реддла для неё не составляло труда, то с Волан-де-Мортом всё обстояло иначе. Эту сторону любить было почти невозможно. И Аврора не была уверена, получится ли у неё когда-либо.       Она закрыла кран, вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной. Медленно проходя по квартире, Аврора невольно рассматривала обстановку. Том всегда оставался человеком сдержанным и немногословным, и эти черты отражались даже в его доме. Никаких украшений, фотографий или безделушек. Лишь самое необходимое. Рыться в его вещах она не стала. Всё действительно важное Том никогда не оставил бы на виду.       Аврора вошла в спальню. Том уже спал, мерно посапывая. Снотворное подействовало быстро. Она подошла к кровати и осторожно подтянула одеяло выше, укрывая его. Старая привычка. Том всегда любил засыпать раскрытым, а Аврора, несмотря на его неизменное недовольство, дожидалась, пока он уснёт, и всё равно укрывала.       Она легла рядом, обняв его со спины, положила ладонь ему на грудь и прислушалась к ровному биению сердца.       Такой живой, тёплый. Рядом.       Этой ночью ей было достаточно и этого.       Через несколько минут сон незаметно забрал и её.