Глава 14. Солнце перемен.

      Том проснулся от солнечных лучей, которые настойчиво пробивались сквозь плотные шторы и щекотали кожу. Он скосил взгляд на настенные часы: половина седьмого. Перевернувшись на другой бок, Том, как и ожидал, увидел пустую постель. Лишь подушка ещё хранила едва уловимый аромат пиона и ванили.       Он и не рассчитывал, что Аврора останется до утра. Не после того, как рассказал ей о крестражах. Том и сам до конца не понимал, зачем это сделал. Куда проще было промолчать. Не солгать, а просто не сказать всей правды. Но в тот момент ему вдруг захотелось быть с ней честным.       Аврора никогда не разделяла его взглядов на крестражи, считая их воплощением зла. И с годами в её мнении не изменилось ничего.       Том лежал, задумчиво глядя в потолок, когда за дверью спальни раздался грохот, похожий на звон разбитого стекла. Он тут же нащупал палочку на прикроватной тумбе и, сбросив одеяло, в которое был закутан почти как в кокон, поднялся с кровати.       Стоило ему открыть дверь, как в комнату юркнула Нагайна.       — Ты нашкодила? — прищурился Том.       — Не я, — возмущённо прошипела змея.       Долго гадать, кто оказался виновником шума, не пришлось. Из кухни вышла Аврора. Волосы стянуты в торопливый пучок, несколько прядей выбились и мягко обрамляли её лицо. На ней была только его синяя рубашка, рукава которой она закатала почти до локтей.       — Я тебя разбудила? Прости, — сказала она, подходя ближе и касаясь его губ коротким поцелуем.       Том постарался не выдать ни удивления, ни радости, хотя осознание того, что она не ушла, наполняло его тёплой, почти забытой лёгкостью.       — Что это был за шум? — спросил он.       — Какой шум? — невинно улыбнулась Аврора и тут же заговорила быстрее: — Как твоя рана? Не болит? Выглядит гораздо лучше, но перевязку всё равно придётся повторить. И я выпишу тебе рецепт. Пропьёшь курс витаминов.       — Ави, — перебил её Том. — Что ты уже натворила?       — Ничего я не натворила, — обиженно надулась она. — Просто встала пораньше и решила приготовить тебе завтрак в постель. У меня почти получилось… Всё дело в палочке, ясно? — с вызовом добавила она.       — Конечно, — усмехнулся Том, вытаскивая из её волос кусок яичной скорлупы. — Я помню: бузина и быт несовместимы.       В её глазах вспыхнул огонёк, предвещавший бурю, но Том опередил её: притянул к себе и поцеловал. Сейчас, без каблуков, Аврора была заметно ниже, поэтому ей пришлось привстать на цыпочки и обвить руками его шею, отвечая на поцелуй.       — Ну что, идём спасать твой завтрак? — спросил Том, уткнувшись носом в её волосы.       — Да, — протянула она. — Только ты иди первым, а я догоню. Хочу ещё в душ сходить.       — Хорошо. Чистые полотенца лежат в шкафу, в спальне.       Пока Аврора скрылась в душе, Том направился на кухню. Переступив порог, он замер.       Том знал, что кулинария никогда не была сильной стороной Авроры, но не предполагал, что всё окажется настолько плохо. Казалось, здесь только что произошёл небольшой, но весьма разрушительный апокалипсис.       Судя по всему, она пыталась приготовить яичницу. Впрочем, больше это походило на побоище, из которого яйца вышли безоговорочными проигравшими. Скорлупа усеяла весь стол, по полу сиротливо катались два уцелевших яйца, а ещё одно, разбитое, медленно стекало по оконному стеклу.       Том подошёл к сковороде, стоявшей на выключенной плите, и заглянул внутрь. На почерневшем дне, с которого осыпалась сажа, лежали совершенно сырые яйца, зачем-то щедро посыпанные сахаром.       Он искренне не понимал, как Аврора вообще сумела достичь подобного… эффекта. И судя по осколкам чашек и тарелок в шкафу, её эксперименты коснулись не только еды, но и посуды.       Том прикрыл лицо ладонью и коротко рассмеялся. Как же он жалел, что не проснулся раньше и не застал Аврору в разгар этого кулинарного подвига. Вероятно, это зрелище вошло бы в список лучших воспоминаний его жизни.       Прежде чем заняться завтраком, Том решил навести порядок. В таком хаосе на кухне просто невозможно было находиться. Ошмётки яиц отправились в мусорное ведро, несколькими заклинаниями он очистил пол, стены и столешницу, сумел восстановить пару тарелок и чашек, хотя сервиз всё равно придётся пополнить.       Из ванной доносилось беззаботное пение Авроры. Том закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. Вздохнув, он наконец приступил к приготовлению завтрака.       Он помнил, что по утрам Ави ест только овсянку. В дальнем углу шкафа нашлась забытая пачка крупы, и вскоре каша уже варилась на плите. Сам Том обычно предпочитал омлет или яичницу, но яйца к этому моменту уже обрели братскую могилу в мусорном ведре, поэтому пришлось ограничиться тостами с беконом и сыром.       Стоило бекону зашипеть на сковороде и наполнить кухню аппетитным ароматом, как на запах тут же скользнула Нагайна. Том отрезал несколько кусочков и бросил ей. Змея проглотила их с таким довольством, что даже лениво щёлкнула хвостом по полу.       Минут через пять на зов жареного бекона из ванной выплыла и Аврора. Её волосы всё ещё были влажными после душа. Она ловко стащила подрумянившийся кусочек прямо со сковороды и тут же ойкнула, когда горячий жир обжёг пальцы.       — Давай помогу, — предложила она, доедая добычу.       — Спасибо, не надо. Моя кухня не переживёт ещё одной твоей помощи, — покачал головой Том, снимая со сковороды румяные тосты.       — Между прочим, у меня почти получилась яичница. Просто я не привыкла к твоей кухне, не знала, что где находится, вот и… не уследила.       — Серьёзно? А зачем ты добавила в яичницу сахар? — Том развернулся к ней и облокотился о столешницу.       — Я немного пересолила её и решила уравновесить вкус сахаром.       Том изо всех сил сдержался, чтобы не закатить глаза. Кулинарные способности Авроры, а точнее их полное отсутствие, вполне заслуживали подобной реакции.       — Тогда позволь хотя бы сделать чай и кофе. Это у меня точно получится, — с гордостью заявила Аврора.       Том махнул рукой в знак согласия. Он прекрасно понимал, что спокойно сидеть без дела она всё равно не станет, а занять её чем-нибудь относительно безопасным было лучшим решением. Как любил повторять Долохов: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало».       Пока Аврора рылась в шкафу, выискивая банки с чаем и кофе, Том накрывал на стол.       — Сколько тебе сахара в кофе? — спросила она, обернувшись с сахарницей в руках.       — Три ложки. И ещё сгущёнку.       — Реддл, ты не просто сладкоежка, ты настоящий сахарный маньяк. Чрезмерное употребление сахара вредно для здоровья, — нравоучительно заметила Аврора.       — Чрезмерное употребление сахара — это вкусно, — невозмутимо возразил Том и забрал у неё чашку, сделав глоток.       Они сели за стол и принялись за завтрак. Аврора почти мгновенно расправилась со своей овсянкой, а затем незаметно переключилась на содержимое тарелки Тома. Пока он отвлекался на разговор, она методично таскала у него тосты, а в компании с Нагайной умудрилась уничтожить почти весь бекон. К счастью, хотя бы на кофе ни одна из них не покушалась.       — Где ты научился так вкусно готовить? — спросила Аврора с набитым ртом, поджав под себя ноги и растягивая сыр на хлебе.       Готовить Тома научила Татьяна. Они часто проводили время вместе, и именно от неё он перенял многие полезные навыки. Однако произнести её имя при Авроре он не рискнул бы. При её патологической ревности и таком количестве острых предметов вокруг это было бы сродни самоубийству.       — Я много путешествовал. Часто останавливался в глуши, вдали от людей, так что пришлось учиться, — ответил Том. Он не соврал, лишь умолчал о некоторых подробностях. К счастью, Аврора этого не почувствовала. — Несколько месяцев я прожил в Карпатах среди гуцулов. Они учили меня не только погодной магии, но и своей кухне. У меня выходит отличный банош, знаешь ли.       Аврора рассмеялась.       В такие моменты Том не мог отвести от неё взгляд. Сейчас она выглядела удивительно домашней: влажные растрёпанные волосы, его рубашка на её теле, расслабленная поза и искренняя улыбка. Она нравилась ему такой. В такие моменты можно было отбросить весь мир и просто насладиться друг другом. Хоть немного.       — Расскажи ещё что-нибудь о своих странствиях, — попросила Ави, подливая себе зелёный чай.       — У мольфара, у которого я учился магии, был собственный дракон. И однажды я на нём летал.       — Что? Дракон? Расскажи! — восхищённо воскликнула Аврора.       Именно такой реакции Том и ожидал. Самодовольно закинув ногу на ногу, он принялся живо пересказывать историю во всех подробностях. Аврора, как обычно, засыпала его бесконечными вопросами, а он терпеливо отвечал на каждый.       В какой-то момент она попыталась выведать подробности его знакомства с Долоховым и Каркаровым, но Том ловко увёл разговор в сторону. Всё, начиная с кражи крестража и заканчивая визитом в бордель и походом к некроманту на болота, вряд ли пришлось бы ей по душе. А выслушивать очередную порцию нравоучений он совершенно не собирался.       После более чем часа, проведённого за завтраком и разговорами, Аврора занялась перевязкой Тома. Нужно было отдать ей должное: рана почти полностью затянулась.       Закончив с этим, она ушла переодеваться. С иглой Аврора обращалась немного лучше, чем со сковородой, поэтому пуговицы, которые Том вчера оторвал в порыве страсти, она вернула на рубашку с помощью чар.       Теперь Том стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за ней. Перед зеркалом в коридоре Аврора медленно расчёсывала волосы, распутывая ещё влажные после душа пряди.       Том ненавидел эти минуты прощания, когда приходилось отпускать её. Совсем скоро она вернётся домой, к Пруэтту, и уже тот будет иметь право обнимать её, целовать, прикасаться к ней. Одна лишь мысль об этом разжигала внутри глухую, тёмную ярость.       Не выдержав, Том подошёл сзади и крепко притянул Аврору к себе. Она едва заметно улыбнулась, прикрыла глаза и позволила себе на мгновение раствориться в его объятиях.       — Не хочу уходить, — прошептала она, не открывая глаз.       — Так не уходи, — ответил Том ей на ухо. — Останься.       — Мне уже пора домой. Иначе поднимут тревогу.       — Я имею в виду навсегда, — твёрдо произнёс он, разворачивая её к себе. — Я в состоянии защитить тебя, Ави. Не бойся ни своей матери, ни тех, кого она отправит на твои поиски. Я разберусь с каждым, кто попытается встать между нами. Всё, что тебе нужно, — просто остаться со мной и больше ни о чём не думать.       Он впился в её губы настойчивым поцелуем, рука жадно скользнула к её бёдрам.       — Том, не надо, — выдохнула Аврора, пытаясь отстраниться.       Но он лишь сильнее прижал её к себе, прильнув губами к её шее. Его дыхание обжигало кожу, а пальцы рывком задрали ткань юбки. Том толкнул её к стене, навалившись всем телом, коленом раздвигая ей ноги.       Аврора резко оттолкнула его, с трудом вырываясь из его рук.       — Я сказала: не надо! — произнесла она твёрдо, отворачиваясь и судорожно поправляя одежду.       Причину своего отказа она не озвучила, но в этом не было необходимости. Том и без того всё понимал. Она не хотела бросать Пруэтта. Четыре года они прожили вместе как настоящая семья, не скрываясь и не оглядываясь по сторонам. Впереди их ждала свадьба, общий дом, совместное будущее и свора детишек. Если когда-то Аврора была готова пожертвовать всем этим ради него, то теперь, похоже, уже нет.       От этой мысли внутри медленно поднималась знакомая горечь.       — Я изменился, Аврора. Делить тебя с другим мужчиной я больше не намерен, — произнёс Том. В его голосе не было ни злости, ни раздражения, лишь твёрдая уверенность. — Как раньше уже не будет. Либо ты верна только мне, либо ему. Это не угроза, а моё условие. Роль любовника меня больше не устраивает.       Несколько секунд она молчала, продолжая стоять к нему спиной. Том не видел её лица и потому не мог понять, о чём она думает.       Наконец Аврора развернулась, подняла сумку и тихо сказала:       — Я тебя услышала.       Попрощавшись, она вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.       Том облокотился лбом о стену и закрыл глаза.       Он не злился на Аврору. Прекрасно понимал, что выбор в его пользу означал для неё отказаться от привычной жизни, карьеры, положения в обществе и всех планов, которые она строила последние годы. Такой шаг нельзя было сделать за одно утро.       Нет, он не хотел удерживать её силой. Том хотел, чтобы она сама выбрала его. Чтобы однажды пришла к нему по собственной воле и осталась.       Но для этого необходимо было избавиться от последнего препятствия, стоявшего между ними. Рыжего. Благородного до нелепости. И настолько наивного, что это порой вызывало раздражение.       Пруэтт.       Том медленно выдохнул.       Возможно, Аврора будет горевать. Возможно, прольёт несколько слёз. Но люди удивительно быстро привыкают жить с потерями. Боль притупляется, воспоминания тускнеют, а жизнь продолжается.       И когда всё закончится, то она наконец станет только его.       Эта мысль принесла ему странное, почти умиротворяющее чувство. Будто решение, над которым он размышлял уже давно, наконец обрело окончательную форму.       В дверь раздался стук. Том удивлённо посмотрел в её сторону. Неужели Аврора вернулась? Он распахнул дверь и тут же пожалел об этом. На пороге, ослепляя его широкой улыбкой, стоял Розье.       — Пошёл вон, — устало пробурчал Том.       — И тебе доброе утро, прекрасного настроения и всех благ мира, mon ami, — Розье невозмутимо зашёл в квартиру и стянул ботинки. — Ты один или я помешал тем самым вчерашним делам, которые оставили у тебя свою заколку? — усмехнулся он, покрутив в руках заколку Авроры, забытую на полке возле зеркала.       Том тут же выхватил её и сжал в ладони. Зная Розье, он ещё вчера догадался, что Том ушёл к Авроре. Сам виноват: он не подумал, когда ляпнул про «дела» вечером. А теперь этот французский купидон решил заявиться с утра пораньше, в надежде застать её здесь. Чуть-чуть разминулись.       — Чем это у тебя так вкусно пахнет? — поинтересовался Розье и направился в сторону кухни.       Том тем временем перебирал в голове причины, по которым до сих пор не запустил в Эвана Авадой.       Из кухни внезапно донёсся вопль. Том вошёл следом и удовлетворённо усмехнулся. Розье стоял на стуле и с нескрываемым ужасом смотрел на Нагайну, свернувшуюся кольцами на полу.       «Просто прелесть, а не змея», — подумал Том.       — Розье, познакомься, это Нагайна, — вальяжно произнёс он. — Нагайна, познакомься, это Розье.       — Он съел последний кусок бекона, — недовольно прошипела змея и скользнула прочь из кухни.       Розье вытянул шею, провожая её взглядом, но слезать со стула не спешил.       — Как тебе моя зверушка? — ехидно поинтересовался Том.       — Знаешь, если бы вместо неё у тебя жил какой-нибудь пудель, я бы удивился гораздо больше. А огромная змея тебе очень подходит, — ответил Эван. Лишь убедившись, что Нагайна окончательно уползла, он осторожно спустился со стула и сел на него.       Розье, как и остальные Жнецы, прекрасно знал, что Том является змееустом. Ещё в школе он сам рассказал им об этом, чем только укрепил свою репутацию потомка Слизерина.       — Докладывай, что вы вчера нашли в доме Баркли, — сказал Том, наливая себе ещё одну чашку кофе и усаживаясь напротив Розье.       — Собственно, в дом мы так и не попали, — начал Эван. — Когда прибыли на место, там уже был О’Рейли. Вместе с сыном Баркли.       — Они о чём-то говорили?       Розье усмехнулся и вытащил из кармана пиджака несколько фотографий. Том взял их и увидел занятные кадры: сквозь окно было отчётливо видно, как двое мужчин предаются плотским утехам.       — Разумеется, мешать мы им не стали, — пояснил Эван. — Но решили, что такие фотографии могут оказаться полезными, если однажды возникнет желание заняться шантажом. Баркли-старший так рьяно пропагандирует традиционные семейные ценности. Интересно, как он отреагирует на известие о сыне-гее.       — Сохрани снимки, но пока никому их не показывай, — сказал Том, возвращая фотографии. — У любого компромата должно быть своё время. Но в дом нам всё равно необходимо попасть. То, что О’Рейли и Баркли-младший используют его для свиданий, ещё не означает, что амулета там нет.       Эван кивнул и убрал фотографии обратно в карман.       — Есть и хорошие новости. Сегодня утром я встречался со своим информатором. Он выяснил, где будет проходить банкет Баркли. В «Аркануме». Баркли собирается полностью арендовать заведение для своих гостей.       Том задумчиво покрутил в пальцах заколку Авроры, которую так и не выпустил из рук.       «Арканум».       Всё складывалось даже лучше, чем он рассчитывал.       — Знаешь, все интересуются, зачем нам эта информация о банкете, — осторожно заметил Розье. — Просто для осведомлённости или мы что-то готовим?       — Второе.

***

      Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Аврора прикрыла веки, сделала последнюю затяжку и бросила окурок в мусорный бак.       Она всё ещё не могла прийти в себя после разговора с Томом. Утро начиналось прекрасно, почти идеально, но потом его словно подменили. Том всегда болезненно реагировал на Арчи. Впрочем, могла ли Аврора его винить? Она и сама отличалась ревностью и точно не стала бы мириться с тем, что у её партнёра есть кто-то ещё. Так что Том, учитывая его характер, ещё удивительно хорошо держал себя в руках.       Аврора понимала: испытывать его терпение было верхом глупости. Её беготня между двумя мужчинами не может более продолжаться. Она обязана выбрать.       Вот только ответ уже не казался таким очевидным, как четыре года назад.       Тогда восемнадцатилетней Авроре казалось, что их с Томом пылкой, безумной любви хватит, чтобы осветить целую вечность. Теперь же она понимала: этого катастрофически мало. После всего, что ей пришлось пережить, больше всего на свете хотелось покоя. Арчи обеспечивал его сполна.       А вот Том…       Том вырывал её из уютного кокона и бросал прямо в огонь. Иногда этот огонь согревал, наполняя мир ослепительной яркостью и заставляя чувствовать себя по-настоящему живой. Иногда же казалось, что он сожжёт её дотла.       И решить, чего она хочет — навсегда остаться в своём уютном коконе или шагнуть в пламя, не зная, что оно принесёт, — Аврора не могла.       Голова начинала раскалываться. Хотелось отбросить все мысли и просто отдохнуть. Аврора поплелась к дому. Хорошо, что сегодня у неё был выходной. Она уже представляла, как заберётся под одеяло и проведёт весь день в постели.       Войдя в дом, Аврора почувствовала, как родные стены понемногу возвращают ей душевное равновесие. В гардеробной она сняла туфли и аккуратно поставила их на полку. Проходя мимо зеркала, остановилась и только теперь заметила, что волосы распущены. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не обратила на это внимания раньше. Вероятно, заколка осталась у Тома.       Аврора тяжело вздохнула и вышла обратно в коридор. Уже поставив ногу на первую ступеньку лестницы, она вдруг замерла. В воздухе витал аромат женских духов. Определённо не её.       Она прислушалась и различила голоса в гостиной. Неужели Арчи вернулся? И, похоже, не один.       Закусив губу, она тут же забыла об отдыхе. В несколько быстрых шагов преодолев коридор, Аврора распахнула двери гостиной и застыла на месте.       Её опасения оправдались.       На диване сидели Арчи и Саламандер. Но кроме них в комнате находились Сириус, Поттер, Эванс, оба Грюма — отец и сын, — и человек, чьё присутствие поразило её сильнее всего.       — Профессор Дамблдор? — невольно выдохнула она, встретившись взглядом с директором, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу.       — Здравствуйте, Аврора, — улыбнулся Дамблдор. — Очаровательный интерьер. Особенно прекрасно панно.       — Благодарю, — она выдавила улыбку и перевела взгляд на Арчи, безмолвно требуя объяснений.       Он поднялся с дивана и подошёл к ней.       — Что здесь происходит? И почему ты не предупредил, что у нас гости? — шёпотом возмутилась Аврора.       — Как не предупредил? Я отправил сову в поместье Лестрейнджей. Разве ты не получила моё письмо? — удивился Арчи.       «Определённо получила бы, если бы была там».       — Нет. Видимо, письмо потеряли эльфы. У Беллы они ужасно безалаберные, — невозмутимо ответила она.       — Аврора, прошу, не сердитесь на Арчибальда, — примирительно произнёс Дамблдор, поглаживая длинную седую бороду. — Позвольте мне объяснить цель визита нашей пёстрой компании.       Грюм-старший недовольно покосился на директора, подошёл ближе и что-то прошептал ему на ухо.       Аврора раздражённо вскинула бровь.       — Мистер Грюм, вы находитесь в моём доме. Проявите уважение и говорите вслух, — она постаралась скрыть раздражение. Лишь понимание того, что перед ней начальник Арчи, удержало её от желания выставить его за дверь.       — Я сказал, что прежде чем делиться важной информацией, стоило бы взять с тебя непреложный обет о неразглашении, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.       — Отец! — возмутился Стивен.       — Нет, — твёрдо произнёс Арчи. — Никто из нас такого обета не давал. Значит, и Аврора не будет. Если вы доверяете мне, сэр, то должны доверять и ей.       Грюм покачал головой и небрежно отмахнулся. Он всегда был параноиком. Видел угрозу в каждом встречном. И всё же Аврора так и не смогла к этому привыкнуть, считая подобное поведение не иначе как смесью невоспитанности и дурного характера.       — Не хочу показаться грубиянкой и никого обидеть, но, видимо, придётся. Что, к Мерлиновой бабушке, здесь происходит?       Арчи жестом пригласил её присесть.       Аврора подошла к Саламандер.       — Это моё место, — заявила она, скрестив руки на груди.       — Теперь понятно, почему здесь такая тёмная аура, — протянула Агата и нехотя пересела.       Опустившись на диван, Аврора заняла место, которое никогда не считала по-настоящему своим, но согнать с него Агату было делом принципа.       — Аврора, — мягко начал Дамблдор, — разумеется, никто не станет просить вас дать непреложный обет. Но всё же я настоятельно прошу: всё, что вы сейчас услышите, должно остаться в строжайшей тайне.       Аврора настороженно обвела взглядом собравшихся. То, что происходило в её гостиной, переставало казаться курьёзом и начинало всерьёз тревожить.       Тем не менее она кивнула.       — Думаю, нет нужды спрашивать, слышали ли вы о Пожирателях Смерти и Лорде Волан-де-Морте. Кто же о них не слышал, увы, — произнёс директор.       Аврора почувствовала, как внутри всё оборвалось. На её лице отразился ужас, который она не успела скрыть под привычной маской невозмутимости. К счастью, присутствующие истолковали её реакцию по-своему. Для них она просто испугалась имени Волан-де-Морта.       «Нет. Нет. Нет. Только не это».       — Не бойся его имени, Аврора. Не так страшен чёрт, как его малюют, — Джеймс коротко потрепал её по плечу.       «Этого чёрта я знаю слишком хорошо. И бояться его определённо стоит».       — Пожиратели Смерти, как и их лидер, с первых дней своего появления отличались особой жестокостью. Но в последнее время их действия стали ещё более кровавыми, — с горечью продолжил Дамблдор. — Именно поэтому я решил, что пришло время положить этому конец. Я создал Орден Феникса — организацию, цель которой состоит в том, чтобы победить Волан-де-Морта и его приспешников, вернув Британии мир.             — Я… — с каждым словом директора лицо Авроры становилось всё мрачнее. — Какой смысл в подобной организации? Есть Министерство, есть мракоборцы. Поимка Пожирателей Смерти — их работа.       — Министерству нельзя доверять, — подал голос Сириус, упорно избегая её взгляда. — Мы подозреваем, что у Пожирателей есть свои люди повсюду: от офиса Минчума и Визенгамота до «Пророка».       Аврора резко вскочила с дивана и заходила по комнате. К горлу подступала истерика, которую она отчаянно пыталась подавить.       Во что они все ввязались? Получается, одна часть её семьи возьмёт в руки палочки и пойдёт сражаться против другой?       — Вы правда верите, что горстка волшебников способна остановить Пожирателей, которых, по слухам, уже сотни? — спросила она, пытаясь вразумить собравшихся.       — Не волнуйтесь, Аврора, — мягко возразил Дамблдор. — Здесь присутствует лишь малая часть Ордена. С каждым днём он растёт и крепнет. И, возможно, сегодня он пополнится ещё одним членом, — он внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок. — Но лишь в том случае, если это будет ваше собственное решение.       Аврора прикрыла глаза. Вот он, настоящий Дамблдор: мягкий тон, ненавязчивая беседа, обещание хранить тайну, а потом иллюзия выбора, которого на самом деле нет.       Что он, что Том — оба манипуляторы. Каждый собирает собственную армию, которая будет сражаться не за великие цели, как они обещают, а лишь за их амбиции.       Тому нужна Британия. Он мечтает править ею, стать для неё и королём, и богом. Дамблдор прекрасно это понимает. Даже не зная, кто скрывается под именем Волан-де-Морта, он видит истинную природу своего противника и понимает, к чему тот стремится.       И хотя Аврора не чувствовала в директоре той жадной, почти болезненной тяги к власти, которая жила в Томе, она не сомневалась: ради своих благородных целей Дамблдор способен быть столь же непреклонным и безжалостным. Он уже пережил одну войну с человеком, которого многие считали воплощением мирового зла. И сделает всё, чтобы не допустить второй.       Возможно, при иных обстоятельствах Аврора даже поддержала бы его. Если бы только этим самым злом не был человек, которого она любит.             — Я не боец, — произнесла Аврора. — Я всего лишь целитель. Какая от меня польза?       — Я тоже не боец, а целитель, — возразила Лили. — Но если бездействовать, рано или поздно наступит момент, когда сражаться придётся каждому, независимо от профессии и собственных желаний. У нас есть шанс остановить Пожирателей, остановить надвигающуюся войну. И мы обязаны это сделать, потому что это правильно.       «Гриффиндорские бредни», — едва не закатила глаза Аврора. Бросаться спасать мир, даже если тебя об этом никто не просил.       Она подошла к графину и налила себе воды. Сделав несколько глотков, Аврора заставила себя усмирить эмоции, и когда напряжение чуть отпустило, её осенило. Дамблдор вовсе не стремится её завербовать: он прощупывает почву. Директор не доверяет ей, и именно поэтому она здесь. Он приоткрыл завесу, показал нескольких членов организации, обозначил её цели, а теперь будет ждать. Если Пожиратели узнают об Ордене, сразу станет ясно, откуда утечка. Дамблдор не играет в подпольные игры. Точно так же, как и Том, он жаждет огласки, чтобы враг знал: за ним идут.       Но главный вопрос по-прежнему оставался без ответа:       Если под подозрением оказалась Аврора, не попадает ли под него и Том?       После смерти Миртл Дамблдор подозревал их обоих, особенно Реддла. Что, если эти подозрения так и не исчезли? И теперь он связал возвращение Тома в Британию с оживлением Пожирателей. Если это правда, значит, дела обстоят особенно плохо.       Бежать к Тому и немедленно выкладывать ему всё Аврора не собиралась. Эта новость определённо его не обрадует, а в гневе он был способен на страшные поступки. Она боялась, что под горячую руку могут попасть Сириус или Арчи.       Но и молчать?..       Что, если у Дамблдора есть козырь в рукаве? Что, если он уже готовит удар по Пожирателям? Тогда её молчание может стоить Тому и Беллатрисе жизни.       Как же её угораздило оказаться между молотом и наковальней?       Прежде чем принимать решение, нужно выяснить, располагает ли Орден действительно ценной информацией. Если всё сводится лишь к догадкам, пусть и дальше бегают, крича о спасении мира. Но если нет — тогда придётся решать.       — Хорошо, я согласна, — произнесла Аврора. — Я помогу Ордену всем, чем смогу.       — Благодарю вас, Аврора, — улыбнулся Дамблдор, разглядывая её с задумчивым интересом.       Аврора вернулась на своё место, и её начали вводить в курс дела.       Как она и предполагала, Орден не располагал ничем, кроме общих догадок.       Точнее, все, кроме Дамблдора.       Она ясно ощущала: он что-то недоговаривает и владеет куда большей информацией, чем открывает своим соратникам. Судя по эмоциям остальных, он скрывает тайны не только от неё.       Хотя Аврора не назвала бы это недоверием. Скорее осторожностью. Дамблдор понимал, что шпионы Волан-де-Морта могут находиться где угодно. Даже среди его собственных людей. Потому по-настоящему важную информацию он держал при себе, не спеша выносить её на всеобщее обозрение. Дамблдор прожил долгую жизнь и научился ждать подходящего момента: качество, которого порой недоставало Тому.       — Несколько дней назад я заметила странности в Министерском архиве, — рассказывала Агата, задумчиво крутя на запястье безвкусный серебряный браслет с изображением бобра. — Кто-то явно просматривал личные дела Баркли и многих его подопечных. В некоторых папках не хватало документов. Я сообщила об этом начальству, но когда они решили всё проверить, бумаги каким-то чудесным образом вернулись на место. Подозреваю, кто-то из приближённых к руководству понял, что пропажу заметили, и поспешил замести следы.       — Или ты просто невнимательно посмотрела, — заметила Аврора, потягивая воду с лимоном. — Ты всегда была мечтательницей, Агата. Надумаешь себе что-нибудь, а потом забываешь, что это лишь твоя фантазия, а не реальность.       Арчи коснулся её руки, безмолвно прося прекратить, но Аврора тут же отдёрнула ладонь. Она всё ещё злилась на него. За Орден. За то, что он ввязался в эту историю. И за то, что притащил их прямо к ним домой.       — Агата может быть права, — вмешался Стивен. — Подумайте сами: Пожиратели не раз демонстрировали, что имеют доступ к засекреченной информации Министерства. Самый простой способ её получить — заслать шпиона в Архив, где всё и хранится. А если документы могут бесследно исчезать и возвращаться обратно, значит, этот человек обладает серьёзными полномочиями. Только руководство имеет право беспрепятственно выносить бумаги из Архива, верно?       Он посмотрел на Агату, и та кивнула.       Аврора не знала имён всех Пожирателей, но не сомневалась: люди Тома давно пустили корни во всех уголках Министерства. Сейчас ей оставалось лишь надеяться, что они хотя бы умеют скрываться.       — Стоит проверить всех, кто имеет полномочия выносить документы из Архива. Установить за ними наблюдение, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Думаю, это мелкие сошки, и сразу к Волан-де-Морту они нас не приведут. Но, возможно, мы сумеем нащупать цепочку, которая к нему тянется.       — Думаете, даже не все Пожиратели в курсе личности этого урода? — поинтересовался Сириус.       — О, несомненно, — с мягкой улыбкой ответил Дамблдор, вновь заставив всех почувствовать себя учениками, которым преподаватель терпеливо объясняет очевидную истину. — Нам известно, что Пожиратели Смерти представляют собой довольно многочисленную организацию. Со стороны Волан-де-Морта было бы крайне неразумно лично представляться каждому из них. Слишком велик риск, что его личность станет достоянием общественности, — директор сцепил пальцы и продолжил: — А этого он явно не желает. В противном случае его настоящее имя уже давно было бы у всех на слуху. Однако я не сомневаюсь, что существует узкий круг людей, посвящённых в эту тайну. Более того, полагаю, именно через них Волан-де-Морт и управляет своей организацией.       — Что-то вроде генералов его армии? — уточнила Лили.       — Именно так, — кивнул Дамблдор.       Все замолчали, обдумывая слова Дамблдора. Аврора же вдруг с пугающей ясностью осознала, в какую опасную игру ввязался Том. Раньше за Пожирателями охотилось лишь Министерство. А Министерство, как справедливо заметил Дамблдор, наполовину либо куплено, либо и вовсе состоит из тех же Пожирателей.       Теперь всё изменилось. Появился Орден Феникса. И именно в нём Аврора видела настоящую угрозу.       Министерство было разобщённым и погрязшим в собственной бюрократии. Орден же создавался совсем по другим принципам. Его объединяла общая цель, а во главе стоял человек, который прекрасно понимал, как устроены мир и люди.       Человек, удивительно похожий на Тома.       Дамблдор фактически создал собственную армию. Не такую многочисленную, как армия Волан-де-Морта, но оттого не менее опасную. Он тоже умел вдохновлять людей. Умел убеждать их идти за собой. Умел находить нужные слова и заставлять поверить, что сделанный выбор принадлежит им самим.       Различались они лишь методами. Да и то, как подозревала Аврора, не всегда.       Собрание наконец подошло к концу, и присутствующие начали расходиться. Первым, ни с кем не попрощавшись, вышел Грюм-старший. Авроре так и хотелось швырнуть ему вдогонку вазу, да только фарфор жалко.       — Извини за него, — виновато произнёс Стивен, проходя мимо.       — Всё нормально. Родителей не выбирают, — усмехнулась Аврора и слегка похлопала его по плечу.       Когда Сириус, подхватив кожанку, направился к выходу, Аврора шагнула вперёд, преграждая ему путь.       — Можешь ненадолго задержаться? Я хочу поговорить.       Это были первые слова, сказанные брату после его побега. Они дались ей тяжело, но она считала, что сложившаяся ситуация важнее любых обид.       — Прости, мне нужно собираться. Я в числе мракоборцев, которые сопровождают Минчума и его делегацию на международную конференцию в Израиле, — ответил Сириус, явно пытаясь уклониться от разговора.       — Дружище, отбытие только поздно вечером. Да и манатки собирать толком не надо, всё равно будем в форме. Не опоздаешь, — вмешался Джеймс, подтолкнув его в бок.       Аврора благодарно улыбнулась Поттеру. Пока Арчи беседовал с Дамблдором, она жестом позвала Сириуса за собой. Тот помедлил, но всё же нехотя поплёлся следом.                   На улице их встретил залитый светом сад, где вовсю резвилась Альба. Собака с таким азартом гонялась за мотыльком, что в очередном прыжке задела один из вазонов Авроры. Тот с грохотом рухнул на дорожку и разлетелся на осколки. Заметив грозный взгляд хозяйки, Альба мгновенно прижала уши, жалобно заскулила и, поджав хвост, поспешила ретироваться. Вероятно, уже мчалась к своему главному — и, пожалуй, единственному — защитнику, Арчи.       — Ты же не любишь собак, — хмыкнул Сириус.       — Это я их раньше не любила. А с появлением Альбы я их ненавижу, — устало вздохнула Аврора и опустилась на ступени крыльца.       Сириус остался стоять, облокотившись на перила.       Повисло неловкое молчание.       Аврора прекрасно понимала, что первым он разговор не начнёт. Да и она была инициатором. Пожалуйста, инициатива в руки.       — Сириус, думаю, этот разговор одинаково неловок для нас обоих, и я не хочу пускать слёзы о наших семейных проблемах, — слова застряли в горле. Аврора коротко прокашлялась и продолжила: — Просто объясни, зачем ты вступил в Орден? Ты и без того мракоборец. Тебе мало риска в жизни? Решил стать мишенью номер один для Пожирателей?       Она старалась говорить спокойно, без обвинений, но те всё равно проскальзывали в её голосе.       — Ты просто не понимаешь, Аврора, — тихо сказал Сириус, наблюдая за стайкой воробьёв, перескакивающих с ветки на ветку. — С самого первого дня службы я видел, что творят эти твари. У меня язык не поворачивается назвать их людьми. Знаешь, я ещё мог понять, когда они убивали магглорождённых, видя в каждом из них потенциального бристольца. Я не оправдываю этого. Никогда не оправдывал. Но хотя бы видел их логику, понимал причину и следствие. Но чёрт возьми, месяц назад я был в доме семьи Моллов. Эти твари, помимо Молла и его жены, убили пятилетнего ребёнка. Ему было пять. Пять! Что он им сделал? Он как-то угрожал им? Пытался убить кого-то? Нет, он просто был ребёнком, жизнь которого отобрали только потому, что могли. Пожиратели уже начали убивать ради забавы. Пока что это единичные случаи, но потом это станет нормой. И я не хочу дожить до дня, когда люди будут считать подобное обычным делом. Не хочу стоять в стороне и смотреть, как это происходит. Поэтому я готов бороться. Готов сделать всё, чтобы не допустить той тирании, которая ждёт нас впереди, если мы продолжим бездействовать.       Аврора не могла возразить ни единому его слову. Всё, что делал Том вместе со своими людьми, пугало её до чёртиков: убийства, насилие, кровь, кровь и ещё раз кровь. Каждый раз, читая газеты, она невольно чувствовала её и на своих руках. Аврора никого не убивала. Никогда не произносила смертельное заклятие. Но о Пожирателях она знала едва ли не с самого начала и всё это время выбирала молчание. До сих пор она не была уверена, что поступила правильно. Ведь если бы тогда, на заре этой идеи, она рассказала обо всём, её руки всё равно оказались бы в крови. Просто принадлежала бы эта кровь другим людям. Тем, кого она тоже любила.       — Сириус, а как ты собираешься бороться с Волан-де-Мортом и его людьми? Думаешь, достаточно объявить всему миру о создании отважного Ордена Феникса, и Пожиратели сами придут сдаваться, бросив палочки у порога Азкабана? Нет. Они будут сопротивляться. И их методы тебе хорошо известны. Если в тебя полетит Авада, придётся направить её же в ответ. Ты готов убивать? Пусть врагов. Пусть людей, которых ненавидишь. Но всё ещё людей, Сириус, — Аврора подняла взгляд на брата. — Я знаю тебя. Ты не убийца. Ты не сможешь. Может быть, тогда и не стоит начинать?       Аврора не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что так отчаянно пытается его отговорить вовсе не из-за политики или войны. Она боялась другого. Боялась, что однажды ему придётся сражаться против собственной семьи. Боялась, что случайное заклятие оборвёт его жизнь. Боялась, что человеком по другую сторону палочки окажется тот, кого любит она сама.       Она знала, что её слова вряд ли изменят его мнение, но хотелось хотя бы попытаться.       — Я не убийца. Тут ты права, — согласился Сириус. Он поднял с перил куртку и накинул её на плечи. — Но я не смогу жить спокойно, если буду знать, что кто-то умирает вместо меня. Не смогу прятаться за чужими спинами и делать вид, будто это меня не касается. Знаю, чем всё это, скорее всего, закончится. Возможно, однажды меня убьют из-за такого упрямства. Но уж лучше умереть собой, чем жить непонятно кем, — Сириус наклонился и коротко поцеловал Аврору в щёку. — Мне пора, — и ушёл.       Аврора обхватила себя руками, глядя на поломанные пионы. Их нежные розовые лепестки были засыпаны землёй и изрезаны осколками вазона.       Их уже не вернуть.       Она медленно поднялась со ступеней, подошла к клумбе и опустилась на колени. Осторожно, словно боясь причинить цветам ещё больше боли, начала доставать из земли уцелевшие бутоны. Пальцы быстро покрылись тёмной влажной грязью. Та забилась под ногти и в узор обручального кольца, но Аврора этого даже не замечала.       — Рори, что ты делаешь? — голос Арчи прозвучал совсем рядом. Он подошёл сзади и протянул ей руку, предлагая подняться.       — Не трогай меня.       Аврора резко отдёрнулась. Поднявшись на ноги, она собрала спасённые бутоны и понесла их в беседку. Аккуратно разложила на столе, словно ещё оставалась надежда что-то исправить.       Вдруг получится их спасти?       — Рори, — Арчи вошёл следом. — Я понимаю, ты злишься на меня…       — Злюсь? — Аврора резко обернулась. — Конечно, злюсь, Арчи! Ты вступил в организацию, члены которой добровольно бегут сражаться с самыми опасными тёмными магами современности. Мало того что сам туда полез, так ещё и Сириуса втянул. Он ведь всегда на тебя равнялся. Ты для него авторитет. Неужели не мог его отговорить?       — Он вступил в Орден раньше меня, одним из первых. Меня Дамблдор завербовал совсем недавно, по рекомендации Грюма. Так же, как Фрэнка и Алису.       — Мерлин, — горько усмехнулась Аврора. — О каком доверии и браке мы вообще говорим, Арчи, если такое важное решение ты принимаешь единолично, у меня за спиной?       — Любимая, я надеялся, что это тебя не коснётся. Что смогу оградить тебя от всего этого ужаса. Но потом понял, что это невозможно. Я не хотел тебе лгать, Аврора, лишь защитить. Тебе и без того тяжело последние месяцы.       — О да, мне бы было в разы легче, если бы ты погиб во время одного из заданий вашего прелестного Ордена, — воскликнула Аврора, не сдержав первые слёзы. — Если бы однажды ко мне пришли и сообщили, что моего жениха больше нет, потому что он героически сражался с Пожирателями Смерти… Это ведь сделало бы меня невероятно счастливой, правда, Арчи?       Последние слова прозвучали почти надломленно. Аврора больше не смогла сдерживаться. Слёзы сами потребовали выхода наружу, унося с собой накопившиеся эмоции. День только начался, а уже принёс столько потрясений.       Арчи оказался рядом прежде, чем она успела отстраниться. Не говоря ни слова, он обнял её. Аврора уткнулась лицом в его грудь. Тёплый запах знакомого одеколона, ровный стук сердца и крепкие объятия на мгновение заставили её почувствовать себя в безопасности.       И именно это пугало сильнее всего. Потому что однажды всего этого могло не стать.       — Я не хочу тебя потерять, Арчи. Не хочу… Не хочу, слышишь? — Аврора ударила его ладонями в грудь. — Не хочу!       — Ты меня не потеряешь, — Арчи не отстранился, лишь коснулся губами её виска.       — Арчи, давай уедем, — Аврора заглянула ему в глаза. — Подальше от Ордена и Пожирателей. От их войны. Только ты и я. Как можно дальше. Купим ту виллу на Гавайях и поселимся там. Я готова родить тебе целую свору детей, только давай уедем, — взмолилась она. Паника и страх захлестнули её окончательно; она уже не осознавала, что говорит.       — Рори, нельзя решить проблему, убегая от неё, — мягко произнёс Арчи, поглаживая её по волосам. — Куда бы мы ни убежали, её тень будет тянуться за нами. Единственный выход — бороться.       Аврора резко сделала несколько шагов назад, вырываясь из его рук.       — Оставь меня, — сказала она.       — Аврора, я…       — Арчи, я сказала — оставь! Мне нужно побыть одной! — в истерическом вопле прокричала она.       Он явно не хотел уходить, но, поняв, что ей нужно уединение, всё же скрылся в доме.       Аврора развернулась к столу и снова сосредоточилась на пионах, отчаянно пытаясь вернуть им жизнь. Она не следила за временем. Не знала, сколько прошло минут или часов. Знала лишь одно: цветы спасти так и не удалось.       Они умерли.       Безвозвратно.

***

Несколько дней спустя. Хогвартс, Шотландия.       Сегодня должен был состояться финальный матч за звание чемпиона между Слизерином и Гриффиндором. Весь год команды шли вровень, и теперь их ждала решающая, отчаянная борьба.       Том оказался среди приглашённых гостей. Слизнорт особенно настойчиво звал его, горя желанием пообщаться со своим бывшим учеником. Тратить время на квиддичный матч и пустые разговоры Тому не хотелось, но, немного поразмыслив, он решил, что это может стать неплохой возможностью.       Взяв с собой Розье, Нотта и Лестрейнджей для отвлечения внимания, Том благополучно ускользнул и направился в Выручай-комнату. Её особенность заключалась в том, что она полностью трансформировалась, подстраиваясь под нужды вошедшего. Том воспользовался этим в своих целях. Сейчас комната представляла собой огромное, почти бесконечное хранилище, заваленное всем, что только можно вообразить: мебелью, книгами, бюстами, картинами, чернильницами, перьями и бесчисленным количеством прочего хлама. Одним словом: всем.       И теперь к этому хаосу присоединился ещё один предмет — крестраж.       Том достал из шкатулки Диадему и положил её возле потёртого бюста Эдварда Эверарда, одного из бывших директоров Хогвартса.       — Не скучай, — усмехнулся он, глядя на Диадему.       Необходимость спрятать крестражи Том осознал уже давно. Найти надёжное место для столь ценных реликвий оказалось непросто. И хотя Выручай-комната на первый взгляд казалась абсурдным выбором, на деле решение было гениальным. Никому и в голову не пришло бы искать столь могущественный артефакт среди бесконечных гор забытого хлама.       Конечно, под нужды Тома идеально подошла бы Тайная комната. Уж Морта наверняка сохранила бы его крестраж. Но путь туда оказался отрезан из-за отвратительной, вечно рыдающей Миртл. Что при жизни доставляла неприятности, что после смерти.       Том покинул Выручай-комнату и направился вниз по лестнице, к выходу из замка. На четвёртом этаже лестница внезапно изменила направление и вместо первого этажа доставила его на второй, в один из боковых коридоров.       Том покачал головой, но даже нашёл в себе силы усмехнуться. Всё это напоминало ему первые дни в школе, когда главной проблемой казались эти глупые лестницы.       Хотя Том никогда не был склонен к приступам ностальгии, Хогвартс всё же умел её пробуждать. Здесь он обрёл самого себя. Здесь впервые почувствовал, что значит иметь дом. Здесь он превратился из никому не нужного мальчишки в человека, перед которым теперь склоняли головы волшебники по всей Британии. И потому оставаться равнодушным к этому месту у него не получалось.       Том подошёл к окну, всматриваясь в раскинувшийся внизу пейзаж. По широкой тропе, ведущей к стадиону, текла нескончаемая толпа болельщиков. Большинство были в гриффиндорских шарфах и шляпах с изображением льва. Лишь изредка среди красно-золотого моря мелькали зелёно-серебряные цвета. Ничего удивительного: остальные факультеты всегда болели против Слизерина.       Сейчас сборную родного факультета возглавлял младший Блэк, и, судя по рассказам, он мало чем отличался от Авроры в те времена, когда та была капитаном: изнурительные тренировки, железная дисциплина и единственная цель — победа.       — Чудный день, не находите, Том? — раздался за спиной знакомый голос.       С ним поравнялся Дамблдор.       Директор, как всегда, был облачён в пёструю мантию с золотой вышивкой и тонкую остроконечную шляпу. К своей длинной седой бороде он зачем-то прикрепил несколько блестящих звёзд. Том изо всех сил старался скрыть скепсис. Что должно твориться в голове у волшебника, чтобы щеголять, словно безумная птица-клоун?       — О да, сэр. Лето во всей своей красе, — улыбнулся Том.       Внутри же всё в нём раздражённо кипело. Он терпеть не мог привычку некоторых людей заводить разговор без всякого повода. Стоял себе спокойно, никого не трогал, и вот пожалуйста — явился болтливый директор.       — Приятно вновь видеть вас в стенах этой школы, пусть и в роли гостя, а не ученика, — произнёс Дамблдор с добродушной улыбкой. — Профессор Слизнорт упоминал, что вы много путешествовали.       — Да, сэр. Европа, Африка. Наш мир так велик, что хочется исследовать как можно больше его уголков, — Том отвечал предельно уклончиво, стараясь не вдаваться в подробности, но при этом сказать достаточно, чтобы увести Дамблдора от опасной темы.       Директор всегда относился к нему с настороженность, которая сохранилась и до сегодняшнего дня. Дамблдор не выставлял её напоказ, но и не стремился скрывать.       — Знаете, Том, когда после окончания Хогвартса вы не поспешили строить карьеру, многие были удивлены. Но не я, — протянул Дамблдор, опираясь на подоконник и наблюдая за студентами внизу. — В ваши годы я был таким же. Хотелось увидеть каждый уголок мира, исследовать его до такой степени, чтобы не осталось ничего неизвестного. Как говорил один мой друг: молодость — время, когда каждая ошибка становится опытом, а каждый шаг — открытием.       — Этим другом был Грин-де-Вальд? — ровным голосом спросил Том, глядя директору в глаза.       Во взгляде Дамблдора на мгновение промелькнуло недовольство. Столь прямой вопрос ему не понравился, но именно этого Том и добивался. Он больше не его ученик и не обязан угождать. А уж тем более не обязан терпеть, когда тот осмеливается сравнивать его с собой, приравнивать к тысячам прочих посредственностей.       Том был особенным, и Дамблдор должен это уяснить.       — Да, это был он, — подавив эмоции во взгляде, продолжил старик. — Геллерт любил магию, Том. И слово «любил» здесь не для красоты речи. Он действительно считал магию смыслом своей жизни и посвятил ей всего себя. Это был величайший волшебник из всех, кого мне довелось встретить, — Дамблдор ненадолго замолчал. — Но всё своё величие он растерял, так и не сумев справиться с властью и силой, которыми обладал.       — Величие — понятие столь же абстрактное, как и любовь. Каждый интерпретирует его по-своему. А вот сила и власть более приземлённые. Они либо есть, либо их нет.       — В чьих руках больше власти: у короля, восседающего на троне, или у мудреца, к которому он приходит за советом?       — Король обращается к мудрецу за советом лишь до тех пор, пока нуждается в нём. Когда необходимость исчезнет, он может приказать казнить мудреца. А может и не приказать. Зависит лишь от его желания.       Том знал: бросать вызов Дамблдору — рискованный шаг. Директор умён и прозорлив. Как бы Тома ни выводило это осознание, отрицать очевидное было бы глупо.       Но и позволять Дамблдору вмешиваться в свои дела он не собирался.       Том не сомневался: разговоры о власти и силе возникли не случайно. Дамблдор подозревает его истинную личность. Возможно, он не мог доказать даже самому себе, что его бывший ученик и Волан-де-Морт — один и тот же человек, но всё равно чувствует это.       Срабатывает дежавю? Ведь много лет назад он уже имел дело с одним «величайшим тёмным волшебником всех времён и народов».       Том не боялся. Он не собирался развеивать опасения Дамблдора. Более того, был готов охотно их подпитывать. Старик может видеть в нём тень, вдохновлённую Грин-де-Вальдом, сколько угодно. Но Том — не тень. Он свет, солнце перемен, что взойдёт над Британией, принеся ей истинное могущество, о котором ни Дамблдор, ни Грин-де-Вальд не смели даже мечтать.       В какой-то момент Том заметил, что взгляд директора задержался на кольце Мраксов на его пальце. Обычно он предпочитал не выставлять крестражи напоказ и держал их подальше от чужих глаз. Но с этим кольцом расставаться не любил.       Силой камня Том никогда не пользовался. Он видел, что тот сделал с его дедом и дядей, и не собирался повторять их судьбу. Носил кольцо скорее как напоминание о семье, о крови, что текла в его жилах, о его истинных корнях.       Дамблдор ничего не сказал. Однако его взгляд Тому совершенно не понравился. Показалось, будто в нём промелькнуло понимание.       Неужели он узнал кольцо?       Но откуда? Насколько было известно Тому, Дамблдор никогда не был близко знаком с его дедом. Или дело вовсе не в кольце? Может быть, он узнал сам камень?       — Ох, Альбус, Том, чего вы здесь стоите? Матч вот-вот начнётся! — с азартом воскликнул профессор Слизнорт, появляясь в коридоре.       — Это я втянул Тома в философские беседы. Не так уж часто удаётся встретить интересного собеседника, вот и пользуюсь случаем, — улыбнулся Дамблдор, похлопав себя по карманам. Затем вдруг нахмурился. — Забыл очки в кабинете. Эх, придётся возвращаться, — развернувшись, директор направился обратно.       — Том, вы ведь сядете рядом со мной? — спросил Слизнорт, тут же подхватывая его под руку и увлекая к выходу из замка.       — С радостью, сэр, — отозвался Том, надеявшийся, что этого удастся избежать. Вместо спокойствия он получит бесконечные расспросы Слизнорта о своих странствиях и, вероятно, ещё одну порцию приглашений на вечера Клуба Слизней, от которых Том неизменно отказывался, исчерпав весь свой запас отговорок.       — И нужно найти мистера Розье. Он отчаянно рвался в комментаторскую будку, желая, как он выразился, «тряхнуть стариной», — рассмеялся Слизнорт. — Ах, Эван! Его энергия, кажется, никогда не иссякнет.       — К сожалению, — пробормотал Том.

***

31 мая 1975 года. Управление мракоборцев, Министерство Магии, Лондон.       Штаб-квартира мракоборцев представляла собой просторный зал, разделённый на секции, где у каждого сотрудника было своё рабочее место. Для капитанов и начальников отвели отдельные кабинеты, выстроенные вдоль южной стены. Арчи и Стивен делили один на двоих. Небольшой: два стола, шкафы, заваленные документацией, и ещё один со специальными защитными мантиями для выездов и заданий. На стене висела картина с шотландским пейзажем, а на подоконнике стояли цветы в горшках. Всё это притащила Аврора после одного из своих визитов, заявив, что им катастрофически не хватает уюта.       За окном сгущались сумерки, постепенно уступая место ночи. На кухне Стивен заваривал кофе себе и Арчи. Горячая вода зашипела в кружках, наполняя помещение горьковатым ароматом. Впереди было ночное дежурство, а значит, предстояло бодрствовать до утра.       — А ты чего две ложки кладёшь? Сыпь три! — поддел проходивший мимо Долгопупс.       — Сейчас договоришься. Выпью весь кофе и ничего тебе не оставлю на твоё дежурство, — с наигранной угрозой ответил Грюм.       — Фу, злой ты. Жениться тебе пора.       — Я вечный холостяк. А чтобы не быть одиноким, всегда можно завести кошку. Или парочку.       — Или десяток, — хохотнул Фрэнк, толкая друга плечом. — Ладно, я пошёл. До завтра.       — До завтра, — помахал рукой Стивен.       Подхватив две кружки, он направился через полупустой зал к кабинету. В штабе оставались лишь те несчастные, кому тоже выпало дежурство, да мистер Миллз, в очередной раз поссорившийся с женой.       — Давай помогу, — предложил Фенвик. Поднявшись из-за стола, он открыл дверь кабинета.       — Спасибо, — кивнул Грюм.       Войдя внутрь, он поставил одну кружку на стол Арчи.       — Благодарю, — отозвался тот.       Стивен опустился на стул и сделал первый глоток горячего напитка. Сам вкус кофе ему не особенно нравился, но лучшего средства для борьбы со сном он пока не нашёл.             — Закончил с делом о поджоге магазина Пеппина? — поинтересовался Грюм, взглянув на Арчи, который заполнял документы.       — Да. В подвале мы нашли не только ингредиенты и оборудование для зелий, но ещё кучу тесаков и клеток. Оказалось, он занимался браконьерством. Там столько останков животных… Жуть. Если бы не пожар, никто бы и не догадался.       — Урод, — покачал головой Стивен. — Он признался?       — Утверждает, что ни сном ни духом о скотобойне в подвале собственного магазина. Сразу потребовал адвоката. Но это ему не поможет, улик хватает.       — Ну и отлично. Передавай дело в Визенгамот, пусть они с ним возятся.       — Мг, — устало промычал Арчи. Откинувшись на спинку стула, он медленно закрутился из стороны в сторону.             — Вы с Авророй так и не помирились? — спросил Стивен, прекрасно понимая причину подавленного состояния друга.       — Да я ещё не понял, ссорились ли мы, — вздохнул Арчи, глядя на её фотографию, стоявшую на столе. — Она злится, что я сразу не рассказал ей про Орден. Никогда раньше не врал, нечего было и начинать.       — Ты же не любовницу скрывал, а защитить её пытался.       — Пытался, но, наверное, выбрал не лучший способ. Знаешь, после того собрания Ордена она сама не своя. Такое чувство, будто намеренно меня избегает. Мы почти не разговариваем, спим отдельно, она постоянно задерживается на работе. Иногда мне кажется, что она делает всё, лишь бы сорвать свадьбу. Мы ведь столько раз откладывали её за эти годы, и каждый раз по её инициативе.       — Мне кажется, ты себя накручиваешь. Вы с Авророй вместе с пятнадцати лет. Просто приелись друг другу. Это нормально. Обычный этап отношений, через который все проходят. Его нужно пережить, — с видом знатока сердечных дел заявил Стивен.       При том что сам он никогда не состоял в серьёзных отношениях. Дальше коротких романов и случайных интрижек дело не заходило. Не потому, что он был против семьи, просто пока не встретил женщину, с которой действительно захотел бы её создать.       Арчи коротко усмехнулся, вероятно, тоже подумав об этом.       — Знаешь что? Отправляйся домой. Аврора наверняка уже вернулась. Поговори с ней, — предложил Грюм.       — А дежурство? — напомнил Арчи.       — Я справлюсь. Да и, будем честны, кроме карточных игр и сна на диване с торчащей пружиной ты ничего не пропустишь, — усмехнулся Стивен.       — Уверен? — спросил Арчи, уже косясь на дверь.       — Да, вали уже к своей ненаглядной, — рассмеялся Грюм.       — Спасибо, — Арчи поднялся из-за стола, накинул пиджак и крепко пожал другу руку.       — Сына в мою честь назовёшь! — крикнул Стивен ему вслед.       Дверь закрылась.       Стивен допил остатки кофе и немного разобрал накопившиеся дела. Затем решил наконец навести порядок в шкафу с документами. Однако энтузиазма хватило лишь на одну полку. После этого занятие ему наскучило, и он без особых церемоний запихнул бумаги обратно, как попало, предпочтя вздремнуть.       Поспать долго не удалось. Примерно через час в дверь постучали. Стивен сел на диване, зевнул, потёр спину, в которую впилась сломанная пружина, и хрипло произнёс:       — Входите.       В дверях показался Фенвик, на вид не менее заспанный, чем сам Грюм.       — Вызов. В загородном доме Баркли… сработали охранные чары… Нужно проверить, — сообщил он, прерываясь на зевки.       — Пусть Ричард проверяет, — проворчал Стивен, стаскивая с вешалки защитную мантию.       — Он же с Минчумом в Израиле.       — Точно. Совсем вылетело из головы, — махнул рукой Грюм.       Согласно закону, мракоборцы были обязаны охранять имущество высокопоставленных чиновников Министерства. Один из самых ненавистных ими законов.       — Кстати, — понизил голос Фенвик, прикрывая дверь. — Дамблдор прислал записку. Завтра в полночь собрание Ордена в «Кабаньей голове».       — Сегодня дежурство, завтра собрание. А спать-то когда? — тяжело вздохнул Стивен.       Они оба негромко рассмеялись.       — Пошли, — сказал Грюм, качнув головой. — Надеюсь, быстро управимся.       Они вышли из кабинета и присоединились к остальному отряду.      

***

В это же время. Озеро Уиндермир, Англия.       Дом Баркли представлял собой просторный двухэтажный коттедж на берегу озера. Дорогие картины на стенах, звериные шкуры вместо ковров, антикварная мебель — всё было по высшему разряду.       Майкл неторопливо прохаживался по гостиной, рассматривая картины. С маггловским искусством он столкнулся впервые. Его внимание привлёк портрет женщины в массивной короне, со скипетром и державой в руках. Картина оставалась совершенно неподвижной. Майкл с любопытством постучал по раме палочкой, но ничего не произошло.       — У Баркли картины сломались, что ли? Вообще не двигаются. Накупил и даже не следит за ними, — фыркнул он.       — Маггловские картины статичны. Они в принципе не двигаются, — отозвался Снегг, не прекращая рыться в шкафу.       — И зачем тогда такие нужны? — скептически поджал губы Майкл. — Какой от них толк? Мда, мэм, — обратился он уже к портрету, — будь вы написаны волшебником, сейчас бы хоть станцевали что-нибудь, а не сидели как вкопанная.       Усмехнувшись собственной шутке, он с шумом опустился на диван, оставив коронованную даму пребывать в её неподвижном величии.             — Мистер Нотт, — с неискренней улыбкой окликнул его Рабастан. — Вы случайно не хотите помочь нам с обыском? Так сказать, внести свою лепту в общее дело.       — Раби, я тут за главного. Работаю головой: координирую ваши действия, слежу, чтобы вы, раздолбаи, ничего не натворили. Выполняю самую тяжёлую часть работы. А всё, что касается грязной работёнки, — это уже по вашей части, — протянул Майкл, закинув ногу на ногу и взяв со стола книгу.       Какой-то «Властелин колец».       Он пролистал с десяток страниц и наткнулся на первую иллюстрацию. На ней был изображён старик с длиннющей бородой, трубкой в зубах, в мантии и остроконечной шляпе.       — На Дамблдора похож, — хохотнул Нотт.       Перевернув страницу, он продолжил листать книгу, с любопытством разглядывая каких-то низкорослых человечков с мохнатыми ногами.       — Друзья, кажется, я кое-что откопал, — самодовольно объявил Каркаров, входя в гостиную с деревянной шкатулкой в вытянутой руке. — Только бы её чем-то подковырнуть. Майкл, дай-ка свой ножичек?       — Ножичек? — возмущённо переспросил Нотт, мгновенно переходя из горизонтального положения в вертикальное. Он демонстративно выхватил из ножен на поясе кинжал. Лезвие сверкнуло в свете магической сферы, освещавшей гостиную. — Это первоклассная гоблинская сталь времён самого Мерлина.       — Ну, это тебе так сказали, — коротко усмехнулся Рабастан.       — Молчи, а то отправлю купаться в озеро, — строго произнёс Майкл и повернулся обратно к Игорю. — И вообще, это не просто оружие, а моя напарница. Её зовут Немезида, и она предназначена для высших целей.       Пару лет назад Майкл познакомился с Наземникусом Флетчером — жуликом, вором и мошенником в одном лице. Тот крепко задолжал кому-то и отчаянно нуждался в деньгах, поэтому с завидным рвением пытался всучить Майклу Немезиду, прекрасно зная, что у того водятся средства.       Кинжал сразу привлёк его внимание. В детстве мать часто таскала Майкла по музеям, и со временем он научился отличать подделку от подлинника. Стоило ему взглянуть на оружие, как стало ясно: перед ним настоящая древность.       Десятидюймовое лезвие, слегка потемневшее от времени, хранило на себе отпечаток прожитых веков, но не утратило ни крупицы своей остроты. Рукоять была обтянута чёрной драконьей кожей и покрыта рунами, наделявшими клинок поистине зловещим свойством: любые раны, нанесённые им, не поддавались исцелению. Достаточно было одной царапины, и никакое мастерство целителей уже не могло помочь. Рана оставалась открытой, медленно истощая жертву, пока рано или поздно не приводила её к смерти.       Совершенное оружие. Майкл не смог пройти мимо. С тех пор Немезида неизменно сопровождала его на каждом задании, ни разу не изменив своей репутации верной и смертоносной спутницы.       — Майкл, а если в этой шкатулке покоится наш славноизвестный амулет? Разве это не высшая цель? — воскликнул Каркаров с драмой, достойной театральной сцены. — Давай уже сюда свою Немезиду, — нетерпеливо добавил он, усаживаясь рядом на диван.       — А ну убрал свои похабные русские лапищи от моей малышки! — Майкл хлопнул его по рукам. — Она верна только мне. Никому другому её лапать не позволю.       С этими словами он сам взялся за шкатулку. Кончик лезвия был достаточно тонким, чтобы войти в замочную скважину, и Майкл принялся осторожно возиться с механизмом.       — Что ты там копаешься? Просто поддень крышку, и всё, — сказал Каркаров.       — Не мешай, — отмахнулся Нотт.       Ещё несколько ловких движений — и раздался характерный щелчок.       С торжествующей улыбкой Майкл откинул крышку, открывая содержимое шкатулки. Покрутив в пальцах Немезиду, Майкл поцеловал её и вернул в ножны.       — Ну надо же. Где ты научился вскрывать замки? — поинтересовался Игорь.       — Не поверишь, Малфой научил. А откуда это умеет он, даже не спрашивай — сам не знаю. Этот белобрысый сучёныш упорно не признаётся.       Майкл начал перебирать содержимое шкатулки: письма, документы, облигации.       — Макулатура, — протянул он, цокнув языком. — На, отдашь Забини. Бумажная волокита — это по его части, — велел он Каркарову, сложив бумаги обратно.       Майкл поднялся с дивана и принялся расхаживать по гостиной, разминая затёкшие мышцы. Сегодня его команда играла против «Паддлмир Юнайтед». Почти три часа на метле с битой в руках вымотали его до предела. Но вместо того чтобы отдыхать после изнурительного матча, пришлось отправиться на задание. Том приказал, а его приказы не обсуждались.       — У нас гости, — в гостиную быстрым шагом вошёл Амикус Кэрроу в полном облачении: мантия, маска и палочка наготове. — Прибыли мракоборцы. Не меньше шести, но и не более десяти. Наверное, мы задели какие-то охранные чары.       «Не какие-то, а вполне конкретные. На задней двери. И сделал это я», — усмехнулся про себя Майкл.       Том дал ему вполне конкретное задание: обыскать дом в поисках амулета и спровоцировать столкновение с мракоборцами, убив всех прибывших без исключения. О настоящем содержании приказа, кроме самого Майкла, не знал никто.       Том не объяснил, зачем понадобились такая секретность и смерть мракоборцев, а Майкл не стал задавать вопросов. Во-первых, он прекрасно понимал, что всё равно не получит ответа. Во-вторых, выполнение личного поручения Тёмного Лорда было отличным способом повысить свою значимость в его глазах. По причинам, которые так и оставались для Майкла загадкой, Том меньше всего благоволил именно ему среди всех Жнецов. И потому Нотту особенно хотелось заслужить его одобрение.       — Ну что, господа рукожопы, — произнёс Майкл, напуская на себя строгость и демонстративное недовольство своим отрядом. — Исправляйте плоды своей неуклюжести. Маски на морды, палочки в руки — и в бой!       Он надел маску и накинул на голову капюшон мантии.       — А нужен ли бой? — приподнял бровь Снегг. — Мы можем уйти тихо, и мракоборцы даже не поймут, что внутри были именно мы. Мало ли кто мог забраться в дом Баркли. Богатый особняк без хозяев — лакомая цель для воров.       У Майкла так и чесались руки придушить этого выскочку-полукровку на месте. Всё-таки Белла в людях разбирается — сразу разглядела в нём проблему.       Не говоря ни слова, Нотт сорвал маску, привязанную к краю мантии Снегга, и натянул её ему на лицо.       — На выход, — процедил он, толкнув того в спину. Затем резко обернулся к остальным. — Почему я до сих пор не вижу блядских масок на ваших рожах?! — рявкнул он на Лестрейнджа и Каркарова.       Те без лишних слов поспешили выполнить приказ. Маски тут же скрыли их лица.       Поскольку Пожиратели находились в численном меньшинстве, самым разумным было действовать скрытно: использовать лесистую местность вокруг дома и попытаться исподтишка обезвредить хотя бы часть мракоборцев. С оставшимися, если потребуется, можно было вступить в открытый бой.       Но это был не стиль Нотта.       Майкл выбил входную дверь потоком магии и вышел на крыльцо, широко раскинув руки. В нос ударила свежесть озера. Слух щекотало лишь жужжание комаров. Его голос прорезал ночную тишину:       — Вылезайте, министерские шавки!       В следующее мгновение темноту прорезали восемь лучей, одновременно устремившихся к нему. Майкл ловко вскинул осиновую палочку. Древко приятно согревало ладонь, будто шептало: «Я готова».       — Спекулум Домус.       С кончика палочки развернулся сияющий полупрозрачный купол, окутавший его мягким светом.       Майкл не любил защитную магию, всегда предпочитал нападение. Но сейчас эффект того стоил.       Восемь заклятий врезались в купол, и тот, словно распускающийся цветок, раскрылся навстречу атаке. Лучи скользнули по его поверхности, изменили направление и понеслись обратно к своим создателям. Мракоборцы мгновенно поняли, что произошло. Выскочив из укрытий, они бросились врассыпную, спасаясь от собственных чар. Всем, кроме одного, удалось ускользнуть — он рухнул, скованный собственным обездвиживающим.       Майкл свистнул, и из-за его спины тут же высыпали Пожиратели, бросаясь в бой, пока мракоборцы ещё не оправились от неожиданности.       Насвистывая себе под нос импровизированную мелодию, он вальяжно спустился по ступеням крыльца. Левое ухо уловило хруст веток. Майкл пригнулся, и заклятие пронеслось над его головой. Выпрямившись, он встретился взглядом с противником.       — Так-так-так... Стивен Грюм, сын величайшего мракоборца нашего времени. Давай-ка посмотрим, досталось ли тебе хоть что-нибудь от папули, — усмехнулся он. — Секаре!       Грюм даже не попытался поставить щит. Зная, что режущее проклятие легко его пробьёт, он метнулся в сторону и укрылся за колонной.       Заклятие с треском распороло древесину. Деревянные балки, поддерживавшие навес, не выдержали удара. Раздался грохот, и часть крыши обрушилась вниз, взметнув в воздух густое облако пыли.       Майкл раздражённо отмахнулся от неё рукой и, переступая через обломки, двинулся вперёд.       — Стивен! Ты где? Выходи! Будем драться!       В бою Майкл чувствовал себя в своей стихии. В те моменты, когда жизнь и смерть сходились на расстоянии одного удара, его кровь закипала, обостряя все чувства до предела. Магия наполняла его до краёв, гнала вперёд и не оставляла выбора, кроме как идти дальше.       — Инсендио! — донёсся голос Грюма.       Майкл почувствовал волну жара ещё до того, как увидел пламя. Огненный поток устремился к нему, освещая ночную темноту. Взмах палочки — и из озера взметнулась масса воды, мгновенно превратившись в плотную стену. Она поглотила огонь с громким шипением, окутывая воздух клубами пара.       Ещё одно движение. Водяная завеса задрожала, уплотнилась и рассыпалась на десятки ледяных стрел, которые со свистом понеслись к Грюму. Тот среагировал мгновенно. Перед ним вспыхнул мощный щит. Стрелы ударили в магическую преграду и разлетелись на тысячи сверкающих осколков. Лёд градом осыпался на землю и почти сразу растаял на ещё тёплой после дня траве, превратившись в россыпь прозрачных капель.       — Неплохо, — одобрительно произнёс Майкл, несколько раз хлопнув в ладоши. — Даже жаль, что чистокровный волшебник вроде тебя сражается на ложной стороне.       — Не знаю, кто ты и кто этот ваш клятый Волан-де-Морт, но одно знаю точно: вам не победить, — процедил Грюм.       — Гриффиндорская наивность, — усмехнулся Майкл, качнув головой.       В следующий миг они сошлись в дуэли. Петрификус Грюма и Репульсо Майкла столкнулись в воздухе, озарив окрестности ослепительной вспышкой. Бывший однокурсник оказался достойным противником. Майкл довольно улыбнулся. Такие сражения заставляли его думать на пределе возможностей, улавливать малейшие колебания магии вокруг, неотрывно следить за каждым движением соперника. Подобное удовольствие выпадало нечасто, и он наслаждался каждой секундой.       Постепенно его заклятие начало брать верх. Грюма обучали лучшие мракоборцы Британии, но Нотта — сам Лорд Волан-де-Морт. В этом и заключалось его преимущество.       Грюм не выдержал. Заклятие Майкла ударило его в грудь и с такой силой отбросило к стене дома, что даже на расстоянии послышался хруст костей. Следом раздался надрывный кашель.       Вернувшись к насвистыванию прерванной мелодии, Майкл направился к поверженному противнику. Палочка Грюма лежала неподалёку. Наступив на неё, Майкл услышал сухой треск. Древко переломилось пополам, испустив предсмертное шипение. Он опустился на корточки рядом с мракоборцем. Взгляд Стивена был затуманен болью, но сознание ещё не покинуло его. Майкл схватил его за подбородок и с силой сжал, заставляя смотреть себе в глаза.       — Тёмный Лорд ведёт нас в великое будущее, где будут править истинная магия и те, в чьих жилах она течёт. Каждый Пожиратель станет мостом, который приведёт Британию к процветанию. Если потребуется подохнет, и тогда его труп станет мостом. Но ты, Стивен, этого уже не увидишь, потому что сегодня я передаю тебя в руки Смерти.       Майкл вытащил из ножен Немезиду. Лезвие тускло блеснуло в лунном свете. Одним уверенным движением Майкл вонзил кинжал Грюму в грудь. Сталь легко рассекла одежду, кожу и плоть. Стивен вздрогнул. На мгновение его тело напряглось, а затем обмякло. Веки медленно закрылись.       Майкл выдернул кинжал и, не испытывая ни малейших угрызений совести, тщательно вытер лезвие о мантию убитого мракоборца. Затем с привычной заботой убрал Немезиду обратно в ножны.       За его спиной всё ещё продолжалось сражение. Майкл обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Снегг ведёт дуэль с темноволосым мракоборцем. Судя по всему, преимущество было на стороне Пожирателя, но он был слишком поглощён боем, чтобы заметить подкрадывающегося сзади противника.       Не раздумывая, Майкл выпустил Аваду. Зелёный луч поразил мракоборца, и тот рухнул замертво.       Как бы Майкл ни испытывал неприязнь к Снеггу, сейчас они были на одной стороне. В бою есть свои и чужие, третьей стороны не дано. Внутренние разборки дождутся своего времени.       Снегг сразил своего противника. Обернувшись, он заметил лежавшее у своих ног тело и сразу понял, что произошло. Подняв взгляд на Майкла, он коротко кивнул. Майкл предпочёл не отвечать.       Тем временем последний мракоборец отчаянно пытался отбиваться от Амикуса и Рабастана. Прежде чем Кэрроу успел его добить, тот выпустил заклятие в Лестрейнджа. Рабастан потерял равновесие и с громким всплеском рухнул в озеро.       Майкл подошёл ближе и расхохотался, наблюдая, как тот, отплёвываясь и кашляя, озирается по сторонам в поисках слетевшей маски.       — Видишь, Раби, справедливость существует, — протянул Майкл, подцепляя палочкой маску, к которой уже успели прилипнуть водоросли. — Пиздел сегодня много, вот озеро и решило тебя призвать к порядку.       — Да пошёл ты, — буркнул Рабастан, выбираясь на берег. Первым делом он тут же высушил мантию взмахом палочки.       — У нас недобитые! — крикнул Каркаров.       — Смотри, не простудись, а то твой брат-истеричка мне скандал закатит, — Майкл потрепал Лестрейнджа по волосам, вернул ему маску и направился к остальным.       У ног Игоря лежал связанный Бенджамин Фенвик. Губа у него была разбита, но в остальном он выглядел невредимым. Майкл хищно оскалился.       — Прямо встреча выпускников, — усмехнулся Нотт.       Каркаров уже занёс палочку, намереваясь добить врага, но Майкл перехватил его руку. Опустившись на корточки перед пленником, он протянул:       — Ну здравствуй, Фенвик.       — Кто ты? — прищурился Бенджамин.       — Какое невежество. Столько лет проучиться вместе и не узнать меня, — покачал головой Майкл. Он стянул капюшон и одним движением поднял маску, обнажая лицо.       Фенвик вспыхнул яростью, глаза расширились от неожиданности.       — Нотт! Тварь! Почему я не удивлён, что такой ублюдок, как ты, стоит за всем этим дерьмом?!       Он попытался плюнуть Майклу в лицо, но тот ударил его, выбив зуб. Фенвик сплюнул на траву кровь, наполнившую рот.       — Ты что творишь? — прошипел Кэрроу ему на ухо.       — Спокойно, друг мой, — осадил его Майкл, ясно давая понять, что вмешиваться не стоит.       Кэрроу тихо выругался, но отошёл в сторону.       — Позвольте представить, — Майкл поднялся на ноги и с показной торжественностью указал на мракоборца. — Бенджамин Фенвик, мой бывший однокурсник с отважного факультета Гриффиндор. Его папаша-волшебник когда-то оприходовал самую обычную магглу, и так на свет появился он. Грязь в его крови дала о себе знать. В школьные годы Бенджамин обожал разглагольствовать о бристольцах, защищать их и утверждать, будто Октябрьский аукцион был необходим.       — И сейчас я уверен в этом как никогда, — бросил Фенвик ему в лицо.       — Что и требовалось доказать, — Майкл развёл руками. — Подобные тебе, Бенджамин, никогда не поймут, за что сражаются такие, как я. Скажи, во сколько лет ты впервые узнал о магии? В одиннадцать, когда получил письмо из Хогвартса? Для тебя магия — всего лишь инструмент, оружие, которым можно воспользоваться ради достижения цели. Для меня же она часть самой сути. Я родился в окружении магии и чувствовал, как она течёт по моим венам каждую секунду своей жизни, — он закатал рукава, обнажая предплечья. — Кричите сколько угодно, называя себя волшебниками, равными чистокровным. Но равными нам вы не станете никогда. В вас есть лишь кроха той силы, что принадлежит нам по праву рождения.       Урок философии Майкл решил устроить не столько для Фенвика, сколько для самих Пожирателей. Каждый из них обязан ясно понимать, за что ведётся эта война. Это не борьба за власть, а борьба за жизнь. Грязнокровки отняли у чистокровных их собственный мир, вцепились в него, как зараза, отравляющая всё общество и тянущая его ко дну. Задача Пожирателей — вырвать эту заразу с корнем — ради собственного будущего, ради будущего своих детей и тех поколений, что придут после них.       — Разглагольствуй сколько влезет, Нотт, — прохрипел Фенвик. — Ваша чистокровность существует лишь на словах, потому вы и твердите о ней без конца. На деле вы ничем не лучше тех, кого называете грязнокровками. Хотя нет, хуже. Безумные ублюдки, оправдывающие свою кровожадность и гордыню мнимыми высшими целями.       — Ты слишком много болтаешь, Бенджамин, — ровным голосом произнёс Майкл.       Он шагнул пленнику за спину, левой рукой сжал его голову и резко запрокинул назад. Фенвик дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка была слишком крепкой. В правой руке Майкла блеснул кинжал. Немезида поймала тусклый свет неполной луны, висевшей в усыпанном звёздами небе.       — Прекрасная ночь, чтобы умереть, — сказал Майкл и на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь последним днём весны.       В следующую секунду он полоснул кинжалом по лицу Фенвика и рассёк щёки от уха до уха. Кожа мгновенно покрылась алой кровью, в нос ударил запах металла. Майкл с силой разжал челюсти Фенвика, схватил язык, натянул его и отсёк кинжалом. Рот Бенджамина вмиг наполнился кровью. Майкл не позволил ему опустить голову, продолжая держать её обращённой к небу.       — Любуйся звёздами, Бенджамин. Они последнее, что ты увидишь в своей жизни, — произнёс Майкл с улыбкой на губах.       Коротким взглядом он обвёл Пожирателей. Каркаров стоял, прислонившись к дереву, и с интересом наблюдал за происходящим. Кэрроу и Лестрейндж следили за сценой с меньшим вниманием, словно подобное зрелище давно перестало их впечатлять. Лишь Снегг демонстративно отвёл взгляд в сторону, делая вид, что осматривает поле боя. Майкл понимал, что он просто не хочет смотреть на умирающего Фенвика.       Нотт ладонью ощущал, как напряглись вены на шее мракоборца. Кровь в них текла всё слабее, скапливалась во рту и стекала по телу кровавым водопадом. Майкл не сводил взгляда с его глаз.       Говорят, что глаза — зеркало души. В момент смерти, когда она покидает тело, именно они провожают её в последний путь.       В серых глазах Фенвика мелькнула короткая, едва уловимая искорка. Отражение звёзд или всё же душа?       Тело перестало брыкаться, вены под пальцами Майкла больше не пульсировали. Взгляд Фенвика застыл, утратив всякое выражение. Майкл разжал руку. Мёртвое тело тяжело рухнуло на спину. Остекленевшие глаза по-прежнему были обращены к ночному небу.       Майкл перешагнул через тело Фенвика, даже не глядя, и подошёл к Снеггу. Снял с него маску и провёл ладонями, всё ещё покрытыми кровью Фенвика, по его лицу. Затем он вложил в его руки вырезанный язык.       — Подарок тебе, — произнёс Майкл. — Сохрани его и запомни: я один из первых Пожирателей. Тёмный Лорд лично выбрал меня, обучал, наделил силой и властью. Я, как и остальные Жнецы, командую его армией. Если я отдаю приказ, ты выполняешь его без вопросов и колебаний. Ещё раз посмеешь перечить мне или ставить под сомнение мои слова — и я вырежу уже твой язык.       Майкл приставил Немезиду к горлу Снегга. Тот невольно сглотнул, кадык дёрнулся под холодной сталью.       — Запомнил?       — Да.       Однако Майкл не убрал кинжал. Он продолжал молча смотреть ему в лицо. Снегг понял, чего от него ждут.       — Да, мой господин.       Майкл потрепал его за щёку и убрал кинжал обратно в ножны.       — Майкл, я кое-что нашёл, — окликнул его Рабастан, подходя ближе и протягивая сложенный листок пергамента. — Это было в кармане Фенвика.       Нотт взял записку. На пергамент успело попасть несколько капель крови, но текст всё ещё оставался разборчивым:       «Здравствуй, Бенджамин.       Завтра в полночь состоится собрание Ордена Феникса в "Кабаньей голове". Появились новые сведения о Пожирателях. Прошу передать это остальным. Когда прибудете, скажите Аберфорту наш пароль, и он проведёт вас.       С уважением,       Д».       — Знакомый почерк, не кажется? — задумчиво произнёс Рабастан.       Майкл прикусил губу. В школьные годы примерным поведением он не отличался, и Дамблдор не раз отправлял письма его родителям. Почерк у директора был своеобразным, под стать ему самому. Спутать почти невозможно.       Остальные Пожиратели тут же столпились вокруг, с любопытством заглядывая в записку. Майкл позволил им взглянуть.       — Что за Орден Феникса? И кто такой этот «Д»? — недоумённо спросил Каркаров.       — Думаете, это написал Дамблдор? — уловив мысли остальных, спросил Кэрроу.       — Даже если так, это всё равно не объясняет, что представляет собой этот Орден Феникса, — заметил Снегг.       — Да чего вы так всполошились? Может, у них там какой-нибудь джентльменский клуб по интересам, — усмехнулся Игорь.       — Прямо как у нас? — вскинул бровь Рабастан.       — Закройте рты, — осадил их Майкл. Он забрал записку и убрал её во внутренний карман мантии. — Я передам её Тому. Тёмный Лорд сам решит, что с этим делать. А теперь уходим. Завтра важный день, так что все по кроваткам!       Прежде чем трансгрессировать, Майкл оставил в небе Метку. Огромный череп с выползающей из его рта змеёй медленно проступил над полем боя, словно наблюдая за последствиями резни. Его призрачное зелёное сияние отражалось в залитой кровью траве.       — Какая всё-таки красота. Баркли понравится, — усмехнулся Нотт. Бросив последний взгляд на поле боя, он трансгрессировал вслед за остальными.

***

Час спустя.       Стивен тяжело закашлялся. Рот был полон мерзкого металлического привкуса крови, каждый вдох отдавался жгучей болью. Из изрезанной груди вырывались лишь хрипы и булькающие всхлипы. Собрав остатки сил, он пополз вперёд, к телам погибших товарищей.       Сознание ускользало. Мир то расплывался, то вновь обретал чёткость, но Стивен заставлял себя двигаться.       Перед глазами мелькали образы Пожирателей, их лица, голоса, обрывки разговоров.       Нотт с безумной, почти одержимой улыбкой удерживает голову Бенджамина.       Лестрейндж, насквозь мокрый, выбирается из озера.       Снегг смотрит на Нотта со страхом и ненавистью одновременно.       Эти ублюдки нашли записку Дамблдора. Они узнали об Ордене. Стивен должен предупредить остальных. Обязан. Если Пожиратели явятся завтра, они могут перебить всех до единого.       Грюм дополз до истерзанного тела Фенвика. Его мертвенно-бледная кожа казалась почти белой в призрачном свете Метки, мерцавшей над полем боя. Стивен рухнул лицом в траву, пропитанную кровью друга. Сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом через боль, и рывком сомкнул пальцы на древке палочки Бенджамина.       Трансгрессировать в его состоянии было безумием. Он мог погибнуть ещё до завершения перемещения, разорванный собственной магией. Но выбора не оставалось. Дом Баркли стоял в глуши. Метку там заметят не сразу. Помощь прибудет лишь утром, когда мракоборцы выйдут на службу.       Собрав остатки магии, Стивен направил её в чужую палочку. Та неохотно откликнулась.       Мир мгновенно завертелся. Израненное тело стиснуло невидимыми тисками. Перед глазами промелькнули трупы товарищей, неподвижная гладь озера и небо, обезображенное черепом со змеёй. Всё смешалось в бесформенный вихрь красок и теней.       В следующий миг Грюм почувствовал, как спина ударилась о холодный кафель. До слуха донеслись отдалённые голоса, но они сливались в гул, глаза уловили лишь смутные очертания женщин в лимонных мантиях, которые подхватили его.       — Пожиратели... — едва слышно выдохнул он.