Глава 15. Кровавая луна. Часть 1.

Любимый цветок — это, прежде всего, отказ от других цветов. Иначе он не покажется таким прекрасным.

Антуан де Сент-Экзюпери

Вечер. 1 июня 1975 года. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Гардеробная Беллатрисы была поистине огромной и состояла из нескольких комнат. Самая просторная, разумеется, предназначалась для одежды. Для обуви имелось отдельное помещение: ряды полок, на которых каждая пара занимала своё строго определённое место. Ещё одна, немного меньше, отводилась под сумки и украшения, коллекцию которых Рудольфус неустанно пополнял.       Беллатриса стояла перед зеркалом, аккуратно нанося на губы алую помаду. Как и все Пожиратели, на заданиях она носила маску, но тот факт, что никто не увидит её лица, вовсе не означал, что можно пренебрегать внешним видом. Бабушка Мелани́ всегда повторяла: женщина наряжается прежде всего для себя, затем для того, чтобы своим видом позлить других дам, и лишь в последнюю очередь ради мужчин.       Беллатриса сделала шаг назад и внимательно осмотрела своё отражение. Чёрная мантия Пожирательницы плотно облегала фигуру, а на ногах красовались сапоги на высоком каблуке. Тёмный Лорд пытался запретить ей носить их на заданиях, считая непрактичными, однако после нескольких часов ожесточённой словесной баталии с ним Беллатрисе всё же удалось отстоять своё право на каблуки.       Все украшения она сняла, оставив лишь обручальное кольцо, которое скрыла под кожаными перчатками. Проверив волосы, собранные в низкий хвост, Беллатриса взяла маску и вышла из гардеробной в коридор.       За окном на небосводе уже поднялась луна. Сегодня она была особенной: алая, словно залитая кровью. С точки зрения астрономии в этом не было ничего удивительного: луна просто оказалась в тени Земли и отражала солнечный свет, окрашенный в необычный оттенок. Но зрелище всё равно завораживало: величественное, немного пугающее и в то же время прекрасное.       Уже на первом этаже Беллатриса остановилась и прижалась к стене, крепче сжимая палочку. Навстречу ей медленно ползла исполинских размеров питониха — Нагайна.       В последние дни шла активная подготовка к заданию, и для удобства Том временно переселился в поместье Лестрейнджей, чтобы лично координировать Пожирателей. Вместе с ним прибыла и Нагайна. Одного её вида было достаточно, чтобы внушить ужас любому, кто оказывался рядом. Иронично, что люди, державшие в страхе всю Британию, сами испытывали страх перед одной змейкой. Точнее, змеюкой.       Правда, открытой агрессии она не проявляла. Её «миролюбие» объяснялось приказом Тома, который строго-настрого запретил ей трогать Пожирателей после того, как она едва не напала на Каркарова. С тех пор Нагайна предпочитала уединение у пруда, где уже успела сожрать почти всех уток. Беллатриса не возражала: утреннее кряканье давно действовало ей на нервы.       Нагайна проползла мимо, бросила на Беллатрису короткий взгляд и прошипела что-то, что едва ли можно было принять за любезность. После этого она скользнула наружу через приоткрытые балконные двери. Белла закатила глаза и продолжила путь.       Выйдя в холл, она увидела Пожирателей, уже выстроившихся в полном облачении. Завидев её, они начали расступаться, один за другим склоняя головы.       — Мадам Лестрейндж, — повторяли они хором, словно по заранее отрепетированной команде.       Беллатриса не удостоила их ни жестом, ни словом. Уважение — не то, за что благодарят. Им лишь наслаждаются.       Перед Беллатрисой распахнули двери, и она вошла в гостиную, где вокруг стола уже собрались Жнецы и Том. Он жестом подозвал её ближе, и она подошла, встав рядом с Рудольфусом. Тот привычно обнял её за талию.       — План здания все запомнили? — спросил Том.       — Да, — кивнули в ответ.       Взмахнув палочкой, Том заставил карту, лежавшую на столе, свернуться и аккуратно лечь на полку книжного шкафа.       — Что ж, друзья мои, — начал он, медленно окидывая взглядом каждого из них, словно оценивая их готовность. — Сегодня мы станем участниками события, которое навсегда войдёт в учебники истории. Это не просто очередная миссия и не просто ещё один день нашей жизни. Сегодня мы положим начало новой эпохе. Эпохе силы, порядка и того, что мы сами назовём законом. Всё, что произойдёт с этого момента, навсегда изменит мир магии. И именно вы станете теми, кто положит ей начало. Её создателями и архитекторами перемен.       — Да здравствует магия! Да здравствует Тёмный Лорд! — прокричали все семеро в один голос.       Том первым надел маску. Остальные последовали его примеру. Беллатриса задержалась всего на мгновение; Рудольфус наклонился к ней, поцеловал и тихо прошептал:       — Будь осторожна, родная.       — Ты тоже, — коротко ответила она.       Беллатриса лишь на мгновение сжала его ладонь, после чего вновь приняла привычное холодное выражение лица. Сегодня — важный день, и здесь нет места лишней сентиментальности. Маска скрыла её лицо.       Двери гостиной распахнулись. Том шагнул к Пожирателям, а за ним семеро Жнецов.

***

За 12 часов до этого. Косой переулок, Лондон.       — Аврора, разведи-ка немного руки в стороны, — попросила Эвелин.       — Конечно, — кивнула Аврора, выполняя её просьбу.       Ещё во время учёбы в Хогвартсе подруга Нарциссы, Эвелин Руквуд, проявляла особый интерес к моде. После окончания школы она решила связать с этим свою карьеру и устроилась дизайнером в «Твилфитт и Таттинг». Талант у неё был несомненный, и благодаря ему она быстро обрела популярность среди британских дам. Аврора не стала исключением и доверила именно Эвелин создание своего свадебного платья.       Эвелин ещё несколько минут кружила вокруг неё, застёгивая пуговицы и поправляя складки ткани. Наконец она отошла на шаг назад и с довольной улыбкой оценила результат.       — Вуаля!       — Как красиво… Тебе так идёт, — улыбнулась Маргарет, разглядывая свадебное платье. Она сидела на небольшом диванчике рядом с Беллой и Нарциссой.       Аврора повернулась к зеркалу и замерла, глядя на своё отражение. Тонкое кружево облегало её фигуру от плеч до самого пола, переходя в длинный шлейф, который мягко скользил по полу, словно волна. Открытые плечи придавали образу нежность и хрупкость. Кружевные рукава плавно переходили в узор лифа, и казалось, словно тончайшие линии оживали, переливаясь в лучах солнечного света.       И всё же, стоя перед зеркалом и рассматривая себя в свадебном платье, Аврора чувствовала, что что-то не так.       — Тебе что-то не нравится? — настороженно спросила Эвелин, заметив выражение лица Авроры. — Только скажи, и я всё переделаю.       — Нет-нет, — поспешно замахала руками Блэк. — Платье прекрасно. Я просто задумалась.       — Предсвадебный трепет? — с улыбкой предположила Эвелин, поправляя на Авроре фату.       — Наверное, — тихо пробормотала она.       — Не волнуйся, Рори. Все переживают перед свадьбой. Вспомни меня: я едва в обморок не упала, когда шла к алтарю, — рассмеялась Маргарет.       — А я, например, на своей свадьбе совершенно не волновалась, — самодовольно заявила Белла, перелистывая образцы тканей.       — Потому что тебе всё утро подмешивали успокоительное зелье, — фыркнула Нарцисса.       — Что?! — Белла возмущённо уставилась на сестёр и Маргарет.       — Не смотри на нас так, — невозмутимо сказала Аврора, спускаясь с круглого подиума. — Это была идея Гринграсс.       — Я её убью, когда она вернётся из Израиля, — прошипела Беллатриса.       — Свадьба — это так чудесно! — воскликнула Эвелин, собирая мерные ленты и булавки по примерочной. — Я бы тоже не отказалась от всех этих хлопот: платье, банкет, церемония… Да вот только замуж пока никто не зовёт, — усмехнулась она.       — Мы закончили школу чуть больше года назад. До свадьбы ещё дойдёт очередь, — важно заметила Нарцисса.       — Ты ещё маленькая для свадьбы! — произнесла Беллатриса с лёгким шоком.       — Между прочим, в моём возрасте ты уже была замужем за Рудольфусом, — напомнила Нарцисса, скрестив руки на груди.       — Это… другое, — отрезала Белла.       Пока сёстры спорили о том, какой возраст лучше всего подходит для брака и почему для них двоих он разный, Аврора незаметно отошла в сторону и направилась к столику, чтобы примерить перчатки.       К ней сзади подошла Маргарет.       — У тебя точно всё в порядке? — с искренней тревогой спросила подруга. — Ты в последнее время какая-то грустная.       — Да, просто… — Аврора вздохнула и устало опустилась на диванчик у стены. Маргарет тут же села рядом. — У нас с Арчи сейчас сложный период. Мы часто ссоримся. Вчера он вернулся с работы раньше, мы поговорили и вроде бы помирились, но несколько слов сказано не так, и всё начинается заново.       Рассказать подруге, что помимо ссор с Арчи её не меньше тревожит конфликт с Томом, Аврора не могла. Не хотелось втягивать Маргарет в свой порочный любовный треугольник. К тому же она не знала, насколько хорошо та осведомлена о делах Пожирателей. Что-то подсказывало Авроре, что Маргарет далеко не всё знает о жизни своего новоиспечённого мужа.       — Я тебя понимаю, — Маргарет опустила взгляд, неуверенно перебирая пальцами. — Вчера мы с Уолтом тоже поссорились. Знаешь, с тех пор как мы вернулись из медового месяца, я почти его не вижу. Его постоянно нет дома. Он говорит, что это из-за работы. Но… я видела его расписание, и никаких встреч с клиентами после полуночи и до самого утра там нет. Как думаешь, это… любовница? Или я просто себя накручиваю? — она подняла на Аврору обеспокоенный взгляд.       — Милая, я не знаю, — тихо ответила Аврора.       Она прекрасно понимала, где и с кем пропадает Забини. И, признаться, для Маргарет было бы куда лучше, если бы это действительно оказалась любовница.       — Уолтер и правда сейчас очень загружен, — продолжила Маргарет. — После того покушения на членов Визенгамота у него прибавилось работы. Столько случайных прохожих пострадало, и теперь все требуют компенсации. Наверное, мне стоит больше ему доверять.       Аврора обняла подругу и положила голову ей на плечо.       — Скучаю по Хогвартсу, — с ностальгией зажмурилась она. — Все проблемы решались посиделками в спальне с бутылкой вина. Не было мужей, женихов, всей этой взрослой жизни… — Аврора коротко потрепала себя за подол платья. — Были только мы четверо. Наш «клуб роскошных коброчек».       Аврора и Маргарет рассмеялись, вспоминая беззаботные подростковые годы. В реальность её вернули целительские часы, резко сжавшие запястье.             — Чёрт, — резко вскочила Аврора.       — Что случилось? — сёстры тут же отвлеклись от спора о браках.       — Срочный вызов в Мунго. Эви, помоги снять платье, — быстро сказала Аврора, подбегая к Руквуд.       — Но мы ещё не примерили весь образ: платье, фату, украшения… — расстроенно нахмурилась девушка.       — В следующий раз. Мне нужно на работу.       Освободившись от свадебного платья, Аврора быстро переоделась в свою одежду, попрощалась со всеми и, выбежав на улицу, трансгрессировала. Едва её ноги коснулись крыльца больницы, она уже была внутри. Но пройти и пары футов ей не удалось — перед ней возник Крюгер.       — Ванилина, время видела?! Ты где шляешься? — рявкнул он.       — У меня была примерка свадебного платья. Вы сами меня отпустили, — напомнила Аврора.       — Ничерта подобного. Никуда я тебя не отпускал.       — Отпускали. Позавчера, когда у вас было похмелье после очередного «культурного отдыха», я пришла просить отгул. Вы сказали, цитирую: «Катись хоть в ад, только отвали от меня, verfluchte Hexe».       — Ладно, это на меня похоже, — признал начальник. Он тут же подхватил её под руку и потащил по коридору.       — Куда мы идём? Объясните, что случилось, — потребовала Аврора.       — Объясню, но не здесь.       К своему удивлению, Аврора заметила, что Крюгер был совершенно серьёзен. Это её насторожило: слишком уж нетипичное состояние для её начальника, в котором он бывал лишь тогда, когда происходило что-то по-настоящему плохое.       Опасения подтвердились. Они упёрлись в тупик коридора. Крюгер коснулся палочкой портрета Морганы ле Фэй, и тот бесшумно отъехал в сторону, открывая проход в Закрытое отделение. Оно состояло из десятка палат, предназначенных для министерских чиновников, которые по тем или иным причинам не желали афишировать своё пребывание в больнице. О его существовании знала лишь малая часть персонала, а посторонние и вовсе не имели понятия о его наличии. Так обеспечивалась полная анонимность пациентов. Сам Крюгер предпочитал называть это место «Сосновым бором», объясняя это тем, что «то тут, то там валяются шишки».       — У кого-то в Министерстве опять появилась «странная сыпь» после похождений по куртизанкам, и он прячется здесь от жены? — приподняла бровь Аврора.       — Нет, — коротко бросил Крюгер и открыл дверь одной из палат.       Не утруждая себя соблюдением джентльменских норм, он вошёл первым и даже не придержал дверь. Аврора закатила глаза и шагнула следом, но, оказавшись в дверном проёме, замерла.       На койке лежал Стивен Грюм. Без сознания, весь в синяках и ссадинах, с жуткой раной на груди.       Аврора тихо охнула, прикрыв рот ладонями, не в силах вымолвить ни слова. За годы работы она повидала многое, и пострашнее этого тоже. Но одно дело — незнакомец, и совсем другое — друг.       — Что?.. — выдохнула она, тщетно пытаясь заговорить.       — А ну быстро взяла себя в руки! — рявкнул Крюгер так, что она вздрогнула. — Хоть одну слезинку увижу на твоём лице, вышвырну к чёртовой матери.       — Да, сэр, — прошептала Аврора, заставляя себя взять эмоции под контроль.       Крюгер недовольно покачал головой и протянул ей карту пациента.       — Сегодня ночью в загородном доме Баркли сработали охранные чары. На место прибыл отряд мракоборцев. Угадаешь, с кем они там столкнулись?       — Пожиратели, — выдохнула Аврора, на миг прикрыв глаза. — А где остальные мракоборцы?       — В гробах, — спокойно ответил Крюгер, глядя ей прямо в глаза. — Грюм единственный выживший. Поэтому он и здесь. Пожиратели, скорее всего, сочли его мёртвым и бросили. Но ему каким-то чудом хватило сил трансгрессировать сюда. После этого он потерял сознание и больше не приходил в себя. Мы доложили в Управление. Его отец распорядился держать всё в строжайшей тайне. Если Пожиратели узнают, что налажали, то непременно попытаются его добить.       Аврора едва не задохнулась от осознания того, что произошло этой ночью. Арчи ведь должен был сегодня дежурить. Если бы он остался на работе, то отправился бы на этот вызов. И тогда…       «Гадство! Гадство! Гадство! Когда же всё это закончится?» — она едва не разрыдалась.       — Кто ещё знает правду? — спросила Аврора.       — Грюм-старший, кто-то из его мракоборцев, включая твоего жениха, мы с тобой, Эванс и Маккинон. Дальше не знаю, рассказал ли его отец кому-то ещё, да и не наше это дело. Конспирология и политические игры пусть оставляют себе. Мы с тобой должны попытаться вытащить его с того света, — Крюгер подошёл к ней и раскрыл карту пациента, показывая клиническую картину. — Около четырёх утра пациент самостоятельно трансгрессировал в больницу. Я сразу отправил его на операционный стол. Позвоночник раздроблен, вероятно, в результате сильного удара о твёрдую поверхность. Многочисленные повреждения внутренних органов, но это не самое страшное, — он указал на рану на груди. — Вот это куда опаснее.       Аврора собралась с силами и подошла к Стивену, внимательно изучая разрез.       — Нанесена руническим кинжалом, которым убивали и многих предыдущих жертв Пожирателей, — заключила она.       — Именно, — кивнул Крюгер. — Кинжал прошёл всего в полудюйме от сердца, поэтому парень выжил. Я сумел задержать действие рун, не позволив им распространиться.       — Значит, есть шанс его спасти? — Аврора с надеждой посмотрела на начальника.       — Да, — ответил он, и в его взгляде появился азарт. Тот самый, который возникал каждый раз, когда перед ним появлялась сложная задача. — Судя по моим наблюдениям после вскрытия Мортон, особенность этого кинжала в том, что, попадая в организм, он оставляет руническое клеймо. Оно распространяется по мышцам, проникает в кровь, а вместе с ней во все органы, не оставляя человеку шанса. Но если успеть вырезать повреждённые участки до того, как руны начнут действовать, то возможность спасти его есть.       — Без тёмной магии не обойтись, учитывая природу рун. Вы уже получили разрешение от Министерства?       — Люди, быстрее сюда! — воскликнул Крюгер, хлопнув в ладоши. — Эта женщина вспомнила о разрешениях.       Аврора лишь цокнула языком. Она привыкла к его подначкам, особенно к шуткам о её «славноизвестной» операции и грядущем суде с Кёртис, который должен был состояться послезавтра.       — К полудню разрешение будет готово, тогда и начнём операцию. Я подготовлю весь необходимый набор зелий, а ты следи за пациентом. Поддерживай его состояние, и если он придёт в себя, сразу зови меня.       Крюгер покинул палату, оставив Аврору наедине со Стивеном. Она на мгновение сжала его ладонь.       — Держись.       В палату вошла Лили, держа в руках халат и рабочую одежду Авроры.       — Крюгер сказал принести.       — Спасибо, — кивнула Аврора. Она забрала вещи и скрылась за ширмой, быстро переодеваясь. Вернувшись, встала рядом с Лили, которая вытерла слёзы, глядя на Грюма.       — Думаешь, он выживет? — прошептала Эванс.       — Мы сделаем всё ради этого.

***

      Аврора взглянула на наручные часы: пятнадцать минут двенадцатого. Операция должна была начаться совсем скоро. В палате Стивена она осталась одна: Крюгер в это время работал в лаборатории над зельями, Лили отправилась к пациентам Авроры, которых та временно передала под её присмотр, а Марлин заходила около часа назад, чтобы проверить, пришёл ли в себя Грюм.       Аврора сидела в кресле, поджав под себя ноги. Марлин рассказала, что едва в Министерстве узнали о случившемся, на место преступления немедленно отправили мракоборцев. Однако, кроме тел семи погибших коллег, они ничего не обнаружили. С Фенвиком обошлись особенно жестоко: его лицо было изрезано, а язык вырван. Ужасное зрелище.       Баркли уже выступил перед прессой, в очередной раз пообещав, что «преступники будут найдены и сурово наказаны». Министру пришлось даже прервать командировку в Израиль: завтра он возвращается в Британию вместе со своей свитой и, как заявил, намерен «взять это дело под личный контроль».       В который раз в голове Авроры мелькнула мысль: а что, если всё рассказать? Выдать Министерству имена Пожирателей, чтобы те наконец положили этому конец. С каждым новым зверством идея становилась всё настойчивее.       Своим молчанием Аврора уже лишила жизни так много людей. Если бы рассказала раньше, жертв, возможно, удалось бы избежать.       Хотя так ли это?       Даже если Министерство узнает личности Пожирателей, это вовсе не означает, что их удастся поймать и отправить в Азкабан. Более вероятный исход, учитывая тяжесть совершённых ими преступлений, был куда мрачнее: смерть в бою или поцелуй дементора.       Том создал сильную и обученную армию, преданную только ему. Он не остановится ни перед чем. Если потребуется, похоронит каждого, кто встанет у него на пути, но добьётся своей цели. Пока Том жив, жива и сама идея Пожирателей. А навредить Тому Аврора не решается даже в мыслях, не то что на деле.       Глаза увлажнились от слёз, и Аврора промокнула их платком. Если Том так жаждал власти, почему же не пошёл иным путём? Менее кровавым. С его умом, талантом и умением располагать к себе людей он вполне мог бы заняться политикой открыто: строить карьеру, продвигать нужные законы. Но для него это было слишком скучно — сидеть в кресле за столом, заваленном бумагами, ломать голову над поиском лазеек в законодательстве. Нет, он не из тех, кто следует чужим законам, он создаёт свои.       Аврора осознавала: Том — плохой человек. Ужасный. Он — убийца. И всё же даже это не могло заставить её разлюбить его. Будто чем чудовищнее поступок он совершает, тем упрямее она продолжает любить, стараясь этим чувством заглушить всё остальное.       Но где предел этой любви? И существует ли он вообще?       «Годы идут, мир меняется, а ты, Аврора Блэк, всё такая же влюблённая дура».       Она отвлеклась от самобичевания, заметив, как замигала сфера у изголовья кровати Стивена. Аврора вскочила с кресла и подбежала к нему.       — Стивен, ты меня слышишь? — спросила она, уловив его рассеянный взгляд.       Он медленно кивнул.       — Хвала Мерлину, — выдохнула Аврора. — Я сейчас вернусь. Только позову Крюгера.       Она уже бросилась к двери, но рука Грюма сомкнулась на её запястье. Аврора обернулась. Он слабо указал на заклятие пузыря, окружавшее его голову.       — Ты хочешь, чтобы я его сняла?       Он кивнул.       — Но, Стивен, без него тебе будет тяжело дышать.       Он лишь упрямее сжал её руку, не отпуская. Аврора вздохнула и вернулась к нему, присев на край кровати.       — Хорошо. Но если станет тяжело, сразу скажи, — предупредила она и взмахнула палочкой.       Заклятие рассеялось, пузырь исчез, и Стивен тут же содрогнулся, захлёбываясь приступом кашля.       — Тише. Не спеши. У тебя повреждены лёгкие. Дыши медленно.       — Орден… Ты должна… сказать им… — хрипло произнёс Стивен.       — Что ты очнулся? Конечно, скажу, — Аврора уже поднялась с кровати, но его следующие слова пригвоздили её к месту:       — Нет… Пожиратели. Я их видел. Нотт, младший Лестрейндж, Снегг… они одни из них. Нотт убил Фенвика и… сделал это со мной. Там было ещё двое, но их лиц я не разглядел.       Аврора услышала стук собственного сердца, такой отчаянный и громкий, что ей казалось: ещё немного, и оно проломит рёбра.       Как они могли так ошибиться? Зачем показали свои лица? Неужели решили, что все мертвы и скрываться больше не нужно?       Кретины. Чёрт бы их побрал.       — Том… — вдруг произнёс Стивен. — Я слышал, как Нотт назвал так Волан-де-Морта. Думаю, это Реддл. Они ещё со школы постоянно держались вместе.       Аврора тихо застонала и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Нет. Что угодно, но не это.       Имена Пожирателей — это одно. Но имя Тома… Прямых доказательств того, что он Волан-де-Морт, могло и нет, но они и не нужны. Дамблдору достаточно будет одного имени. Он давно подозревал Тома, а эта информация окончательно укоренит его в своих догадках. Если он узнает правду, они сцепятся, как два льва, и их схватка закончится лишь смертью одного из них.       И что ей делать? Забрать у Грюма воспоминания? Но на легилименцию нужно время, а его нет. Скоро сюда придёт Крюгер, чтобы отвезти Стивена на операцию.       «Думай. Думай. Думай!»       — Аврора… — Стивен закашлялся. — Пожиратели нашли записку с местом, где сегодня должна пройти встреча Ордена. Всё нужно отменить. Если они придут… устроят бойню.       Как бы Аврора ни напрягала мозг, в её голове вырисовывался лишь один вариант, который мог заставить Грюма молчать. От осознания этого внутри всё оборвалось.       Она поднялась на дрожащих ногах и подошла к шкафу с лекарствами. Распахнув дверцу, Аврора лихорадочно пробежала взглядом по содержимому.       — Аврора, что ты делаешь? Нужно срочно сказать Ордену!       — Да… Мне нужно сделать тебе укол, — тяжело дыша, ответила она. — Потом я всё скажу. Я всё скажу…       Она взяла флакон с крововосполняющим зельем, но тот выскользнул из её дрожащих пальцев и упал на пол. Тело словно пыталось остановить её, не желая подчиняться страшному решению.       Аврора наклонилась, подняла флакон и отлила четверть унции зелья, добавив столько же настойки растопырника и две капли сока полыни. По отдельности эти ингредиенты были совершенно безвредны, но вместе разрушали действие блокирующего заклятия, которое Крюгер наложил, чтобы не дать рунам достичь сердца Стивена.       Аврора взяла шприц и наполнила его получившейся смесью. Пальцы дрожали так сильно, что игла вошла в пузырёк лишь со второй попытки.       Она подняла взгляд и посмотрела на своё отражение в зеркале. Лимонная мантия целителя, поблёскивающий на груди орден Мерлина первой степени, а в руках шприц с бледно-красной жидкостью.       Прежде чем официально получить титул целителя, Аврора принесла клятву, и её слова теперь беспрерывно звучали в голове, будто пытаясь образумить:       — Я, целитель, клянусь хранить знания во благо и приносить добро всем, кто ищет помощи. Обещаю оберегать жизнь каждого, кто доверился моим рукам, и никогда не использовать искусство своё во вред. Клянусь противостоять смерти и до последнего сражаться за жизнь тех, кому предназначена моя забота. Да будет этот обет нерушимым до конца моего пути.       Аврора никогда не убивала. Да, смерть Миртл лежала на её совести, но то было другое. Тот грех она делила с Томом, оправдывая себя тем, что настоящей виновницей была Морта, чей взгляд оборвал жизнь их однокурсницы.       Сейчас же между ней и Стивеном не стоял никто. Не было чудовища, которым можно было бы объяснить произошедшее. Только она сама.       Забрать чужую жизнь собственными руками…       «Господи, молю, отвернись в этот миг», — взмолилась Аврора, и по её щекам покатились слёзы.       Она развернулась и подошла к кровати Стивена. Молила всех, кого только могла, надеясь, что в эту минуту кто-то войдёт в палату и избавит её от необходимости совершать задуманное.       Но никто не вошёл.       Аврора обхватила руку Стивена, стараясь поймать вену иглой.       — Что с тобой? Почему ты плачешь? — недоумённо спросил Грюм, когда игла вошла в его вену.       Аврора закрыла глаза и надавила на поршень шприца, впуская лекарство в кровь. Когда он опустел, она вынула иглу и, пошатнувшись, отступила к стене, медленно сползая на пол. Сил в теле больше не осталось.       — Стивен… прости меня, — прошептала она.       — Почему ты извиня… — Стивен не успел договорить. В его глазах мелькнул огонёк догадки, но было уже поздно. Зелье, проникшее в кровь, начало действовать: его тело содрогнулось в конвульсиях, он схватился за горло, задыхаясь и корчась от боли.       — Прости! — разрыдалась Аврора, зажимая уши ладонями, лишь бы не слышать его предсмертной агонии.       — Т-ты… зач-е-ем?.. — из горла Стивена вырывались лишь обрывки звуков, которые больше не складывались в слова. Всё сказали его глаза: налитые ненавистью и болью предательства. Он понял, что умирает, и по его щеке скатилась одинокая слеза.       — Пре-предательница-а-а… — прохрипел Стивен и закрыл глаза. Его тело обмякло. Часы над кроватью замерли, показывая время смерти — 11:34.       Аврора зажала рот ладонью и закричала, приглушая собственный крик. Глаза застлали слёзы, а тело тряслось от осознания того, что она только что сделала.       Она забрала чужую жизнь. Своими руками. И не просто жизнь, а жизнь человека, который был ей другом.       С трудом поднявшись на ноги, Аврора спрятала шприц и остатки зелья в карман мантии, затем распахнула дверь и закричала:       — Сестра! Срочно в палату! Остановка сердца!       Подбежав к Стивену, Аврора коснулась его груди кончиком палочки, направляя через сердце поток магии. Она знала, что это не поможет: он уже умер. Но нужно было создавать видимость, нужно было играть — и играть до последнего.       В окно раздался тихий стук.       Аврора подняла голову и встретилась взглядом с белоснежной вороной. Та сидела на подоконнике, склонив голову набок, и пристально наблюдала за ней.

***

«Арканум», Косой переулок, Лондон.       Нора Баркли стояла перед большим позолоченным зеркалом в дамской комнате и аккуратно подводила губы карандашом. Закончив, она убрала его в сумочку и отступила на несколько шагов, оценивая своё отражение.       Приталенное платье глубокого алого оттенка подчёркивало её фигуру. Нора не любила излишне яркие, почти кричащие цвета, но сегодня на этом настоял муж.       «Сегодня день моего триумфа, и ты должна сиять вместе со мной», — сказал он.       Нора подошла к окну и приоткрыла створку, впуская в комнату свежий вечерний воздух. Солнце уже скрылось за горизонтом, уступив небосвод луне, которая сегодня была алой, или, как говорили в народе, кровавой. Зрелище редкое, но не уникальное. Нора помнила, как в детстве, когда ей было около шести, в небе так же сияла кровавая луна. Тогда её сестра решила подшутить и сказала, что солнце навсегда умерло, обагрив луну своей кровью, и теперь та будет вечно освещать землю зловещим красным светом.       — Миссис Баркли, вас зовёт мистер Баркли, — донёсся голос из-за двери.       — Иду, — откликнулась она, оставив окно открытым.       Нора собрала косметику в сумку и вышла в коридор. Она направилась к мужу, который в очередной раз перечитывал текст своей речи. С самого утра Бенджамин был как на иголках. Весть о бойне в их загородном доме явно не прибавила ему спокойствия.       — Помоги нормально завязать галстук, — бросил он, дёрнув за узел с явным раздражением.       Нора подошла ближе, прижала сумку к боку и принялась поправлять галстук на его шее.       — Будто не с той ноги встал, весь день наперекосяк. И почему у матери О’Рейли день рождения именно сегодня? Ему, видите ли, выходной подавай! Уволю к чёрту и найму нового секретаря.       — Прекрати, — мягко сказала Нора, закончив с галстуком. — Ты просто напряжён, вот и кажется, что всё против тебя. Но сегодня твой день. Просто постарайся насладиться им.       — Наслаждаться? Я — Верховный чародей, Нора. Это серьёзная работа, а не твоя газетёнка.       Она едва заметно прикусила губу и отвернулась, не желая смотреть на мужа.       — Прости. Я был резок, — вздохнул Бенджамин.       — Всё нормально. Я не обиделась.       Она действительно не держала на мужа обиды. Просто привыкла.       На заре их брака Нора любила Бенджамина до глубины души, чисто и искренне. Она прощала ему всё, терпела сложный характер, простила даже ребёнка на стороне, приняв его в семью как родного. Сказать, что ей это далось тяжело, значило не сказать ничего. Бенджамин никогда не хотел детей, всё твердил, что не время. А потом Нора узнала, что с другой женщиной он всё же завёл ребёнка. Это стало верхом унижения и предательства. Но она пережила, надеясь, что если примет ситуацию, муж хотя бы из чувства вины изменит своё отношение.       Нет, не изменил.       Любовь Норы к нему давно угасла. Она жила с мужем скорее из удобства, по привычке. Привычка, подобно курению: знаешь, что оно медленно убивает, но после стольких лет бросать уже не видишь смысла.       — Гости собрались, — сообщил управляющий ресторана.       Нора взяла Бенджамина под руку, и перед ними распахнулись массивные резные двери, впуская их в залитый светом зал. Столы были богато сервированы и ломились от яств, украшенные цветами и золотыми канделябрами. Сам зал блистал плакатами с изображением Бенджамина в мантии Верховного чародея и хвалебными лозунгами.       Завидев виновников торжества, гости разразились аплодисментами. Нора, следуя примеру мужа, натянула на лицо улыбку.       — Бенджамин, — к ним подошёл Уильям Олдертон, магглорождённый член Визенгамота, который изо всех сил старался завоевать расположение нового Верховного чародея, надеясь выбить себе место повыше. — Спасибо за приглашение. Я рад, что этот пост наконец занял достойный человек. Да начнётся новая эра! — провозгласил он на весь зал, поднимая бокал.       — Да начнётся новая эра! — торжественно подхватили гости.       На банкет в честь назначения Бенджамина Верховным чародеем были приглашены друзья семьи и чиновники Министерства, поддержавшие его кандидатуру. Ни одного представителя чистокровной аристократии, разумеется, среди них не было. Те до сих пор не могли смириться с тем, что столь высокий пост занял магглорождённый.       — Жаль, что ваш сын не смог присутствовать, — заметила пожилая дама с необычайно высокой причёской, чьё имя Нора никак не могла вспомнить.       — Да, к сожалению, Ричард отправился вместе с нашим министром в Израиль. Служба мракоборца, что поделаешь, — вежливо улыбнулась Нора, беря с подноса бокал шампанского.       Бенджамин взмахнул палочкой, и музыка стихла. Теперь в зале звучала лишь мягкая мелодия зачарованной арфы, придавая моменту значимости. Он поцеловал руку жены на глазах у собравшихся и поднялся на сцену под одобрительные аплодисменты.       — Ну всё, всё, господа, — рассмеялся он, доставая из кармана заранее подготовленную речь. — Прежде всего хочу поблагодарить каждого из вас за то, что сегодня вы здесь, рядом со мной. Этот вечер не мой личный праздник. Это наш общий день, символ перемен, которых многие из нас так долго ждали.       По залу прокатился одобрительный гул. Гости зашевелились, переглядываясь и улыбаясь.       — Также хочу выразить особое почтение моему другу и соратнику Гарольду Минчуму. Жаль, что наш министр не смог сегодня присутствовать, но долг перед родиной всегда стоит на первом месте, и в этом я полностью его поддерживаю. Сегодня мы стоим на пороге новой эры. Я, как Верховный чародей Визенгамота, клянусь неустанно трудиться на благо граждан Магической Британии. Всех граждан, — подчеркнул Бенджамин. — Моя главная миссия заключается в том, чтобы добиться равноправия не только на бумаге, но и на деле, положить конец чистокровной гегемонии, привнести…       Из-за дверей донёсся шум. Что-то похожее на удары. Бенджамин коротко покосился в ту сторону, прокашлялся и продолжил:       — …привнести в наши жизни мир и порядок. Я хочу, чтобы наши дети росли в здоровом обществе, где им не придётся…       Звуки повторились. Теперь они были громче и отчётливее, всё больше напоминая раскаты заклинаний. Охранники, стоявшие у стен зала, переглянулись, ожидая приказа. Бенджамин, не прерывая речи, едва заметно махнул рукой управляющему, приказывая проверить, что происходит.       — …бояться осуждения со стороны тех, кто, как говорится, «родился с палочкой в руках». Ведь каждый, в ком течёт магия, независимо от происхождения, заслуживает уважения…       Нора перевела взгляд с мужа на управляющего, который подошёл к массивным дверям. Едва он коснулся створок, как те распахнулись сами.       Бокал выскользнул из пальцев Норы и с глухим звоном разбился о пол.       На пороге стояли люди в чёрных мантиях и масках.       — Пожиратели! — завопил Олдертон, но не успел и шагнуть, как в него врезался зелёный луч, оборвав жизнь.       В тот же миг зал наполнился криками. Люди судорожно хватались за палочки, но не для того, чтобы сражаться, а чтобы бежать. Трансгрессия не срабатывала. Пожиратели заранее наложили антитрансгрессионные чары, загнав всех в ловушку.       Охрана не успела и пошевелиться: из-за их спин выскользнули новые фигуры в масках и одним взмахом палочек перебили их.       — Нора, уходи! — крикнул Бенджамин, выхватывая палочку и вступая в дуэль с одним из нападавших.       Чьи-то руки подхватили её за локоть. Нора вскрикнула, но, увидев управляющего, тут же замолчала.       — Миссис Баркли, я выведу вас отсюда, — он потянул её в сторону балконов.       Вокруг свистели заклятия, в воздухе смешивались вопли гостей и издевательский смех Пожирателей. Паника захлестнула зал. Люди пытались укрыться за столами, спрятаться друг за другом, найти хоть какой-то путь к спасению.       Вдруг управляющий резко разжал её руку и рухнул на пол. Из его спины торчал кинжал. Нора пронзительно закричала.       — Миссис Баркли, не стоит так кричать. Это неприлично. Не позорьте мужа, — с насмешкой произнёс Пожиратель, остановившийся перед ней. Он вытащил кинжал из тела управляющего и небрежно вытер его о собственную мантию.       Нора сдавленно вскрикнула и повалилась на пол, в панике пытаясь вытащить из-под мантии палочку. Но Пожиратель грубо схватил её за волосы и рывком потянул за собой. Она зашипела от боли, когда он швырнул её, словно ненужную вещь, на пол рядом с мужем. Бенджамин был ранен и едва держался на ногах.       — Бенджамин… — захлёбываясь рыданиями, прошептала Нора и прижалась к нему.       Большинство гостей уже лежали мёртвыми, распростёртые на холодном мраморе. Немногие оставшиеся извивались в цепких руках Пожирателей, тщетно пытаясь вырваться.       Внезапно все они, как один, преклонили головы.       В зал вошёл высокий мужчина в чёрной мантии. На первый взгляд она ничем не отличалась от одеяний его приспешников, но тонкая работа, сложный крой и едва заметные узоры выдавали её особое предназначение — она словно нарочно выделяла хозяина среди подчинённых.       Его лицо скрывала маска, оставляя открытыми лишь глаза. В них горел нечеловеческий, потусторонний алый свет, от которого у присутствующих холодела кровь в жилах.       — Радуйтесь! — выкрикнул Пожиратель, тот самый, что несколькими мгновениями ранее вонзил кинжал в управляющего. — Сегодня вы, жалкие грязнокровки, удостоились величайшей чести — находиться в присутствии Лорда Волан-де-Морта!       Отовсюду тут же разнеслись рыдания и мольбы о пощаде. Никто не смел даже произнести его имя вслух; само осознание того, что Волан-де-Морт стоит перед ними, во плоти, лишало людей остатков воли и погружало в животный, первобытный ужас.       Он медленно прошёлся по залу, словно хищник, намеренно дразнящий загнанную в угол добычу. Каждый его шаг отзывался новой волной страха в сердцах пленников.       Поднявшись на сцену, Волан-де-Морт остановился, возвышаясь над всеми присутствующими. За его спиной выстроились семь фигур в чёрных мантиях. Их уверенные, почти царственные позы и почтительные взгляды остальных Пожирателей не оставляли сомнений: это были его ближайшие соратники.       Нора подняла взгляд и заметила, что среди мужчин выделялась одна женщина. Даже сквозь одинаковые одеяния различались её осанка, пластика движений и манера держаться. Но именно она, а не мужчины, внушала самый глубокий ужас. В её облике чувствовалась зыбкая грань между безумием и холодной, смертельной опасностью. Казалось, сама тьма обрела человеческий облик и теперь стояла перед ними.       — Мистер Баркли, — произнёс Волан-де-Морт лилейным голосом, устремив взгляд на Бенджамина. — Я и мои люди пришли лично поздравить вас с назначением на должность Верховного чародея. Нам известно, сколько усилий вы приложили, чтобы занять этот пост, и мы не могли пройти мимо столь знаменательного события.       — Что вы собираетесь делать? — прошипел Бенджамин, поднимаясь на ноги. Нора попыталась удержать его за руку, но он вырвался. — Решили, что можете меня убить? Я — Верховный чародей! Если вы меня тронете, это... это будет расценено как...       — Объявление войны, — холодно закончил за него Волан-де-Морт. — Вы, мистер Баркли, решили, что, заняв этот пост, стали неприкосновенным. Вы ошиблись. Но одно я вам обещаю: ваше имя навсегда останется в истории как начало новой эры Магической Британии. Потому что именно ваша грязная кровь проложит путь к господству чистокровных, которое начинается сегодня! — прокричал он, и все Пожиратели встретили слова торжествующими аплодисментами.       — Но прежде у меня есть одно незаконченное дело, — с лёгкой усмешкой произнёс тёмный маг, направляя палочку на Бенджамина.       Муж рухнул на колени и вцепился руками в голову. Нора сразу поняла, что Волан-де-Морт проникает в его сознание. Несколько мучительных минут зал наполняла тягостная тишина, пока Тёмный Лорд наконец не выпрямился.       — Нашёл.       Лица за маской Нора не видела, но могла поклясться, что он улыбнулся.       — Не сверли меня взглядом. Я помню, что обещал его тебе, — сказал он кому-то из своих людей. — Прошу, — он шагнул в сторону, уступая место.       Пожиратель спустился со сцены и остановился напротив Бенджамина. Медленно снял капюшон, обнажив густые каштановые волосы, затем стянул маску. Нора ахнула, прикрыв рот рукой — узнала его сразу.       — Лестрейндж, — прохрипел Бенджамин. — Впрочем, неудивительно. Твой отец тоже был фанатиком чистой крови. Гнилая яблоня не даёт здоровых яблок. Я так понимаю, ты узнал, как именно папаша умер?       — Узнал, — холодно ответил Рудольфус. — Не переживай. Твой сын тоже узнает, как умер ты. Я сам расскажу ему об этом, когда придёт его время.       Рудольфус Лестрейндж выпрямился во весь рост, сжимая в руках палочку, и, не отрывая взгляда медовых глаз от лица Бенджамина, заговорил тем тоном, каким судьи обычно выносят приговор.       — За преступления против народа Магической Британии, за финансирование деятельности бристольцев, за убийство Реджинальда Лестрейнджа, Чарльза Флинта, Уинстона и Элизабет Эйвери, Пембрука Уилкиса и ещё десятков волшебников, к чьим смертям ты приложил свои грязные руки, я приговариваю тебя к смерти.       Бенджамин не успел даже пошевелиться.       — Секаре!       Нора закричала от ужаса, когда заклятие отсекло голову её мужа, и та покатилась по полу. На лицо Лестрейнджа брызнули капли крови. Он даже не дрогнул: одним чётким движением смахнул их и надел обратно маску.       Волан-де-Морт сделал жест рукой, отдавая немой приказ Пожирателям. Те двинулись к гостям банкета, словно стая волков, окружившая загнанного зайца. Зал вновь наполнился рыданиями и мольбами о пощаде.       Нора поняла, чем всё закончится, ещё в тот миг, когда Лестрейндж без колебаний снял маску и показал всем присутствующим своё лицо: живыми отсюда никто не выйдет.       Со всех сторон разносились зелёные вспышки «Авады» и предсмертные крики людей, один за другим падавших на пол.       Женщина в пожирательском одеянии засмеялась, наблюдая за этим, и, кружась, вскинула палочку, сжигая заклятием плакаты с изображением Бенджамина. Бумага вспыхнула, и его улыбающееся лицо, ещё недавно возвещавшее о «новой эре», начало медленно сгорать в ярком пламени.       Нора инстинктивно отползла назад, когда в её сторону двинулся Пожиратель с кинжалом в руке.       — Место жены рядом с мужем, миссис Баркли, — произнёс он и одним движением перерезал ей горло.       Шею обожгла жгучая боль. Нора рухнула на холодный мрамор, захлёбываясь кровью и ощущая, как жизнь покидает её тело.       — Мортморде! — донёсся до неё чей-то голос.       Собрав последние силы, Нора подняла взгляд к окну.       На фоне алой луны засиял зелёный череп, из раскрытой пасти которого выползала змея.       — Солнце умерло, Нора, его кровь забрызгала луну. Теперь она всегда будет освещать Землю своим кровавым сиянием, — звучали в голове слова сестры.       Нора навсегда закрыла глаза и провалилась в бесконечную пустоту.

***

      Узнав о смерти Стивена, Крюгер пришёл в ярость. Больше всего его раздражала не сама гибель пациента, а то, что он лишился возможности провести уникальную операцию.       По официальной версии, которую Аврора изложила начальству, созданный Крюгером барьер не выдержал натиска рунического проклятия и прорвался, что спровоцировало остановку сердца. Объяснение звучало достаточно правдоподобно, и ему поверили. Тело Стивена отправили в морг, где его подготовят к передаче родственникам для последующего захоронения.       Весть о смерти Грюма Аврора уже передала Дамблдору и всем орденцам. Сегодняшнее собрание, конечно, отменили, учитывая трагические события.       Аврора вернулась домой уже затемно, хотя Крюгер отпустил её ещё днём, устав от её слёз. Всё это время она бесцельно бродила по улицам, не находя в себе сил переступить порог. Мысль о том, что придётся встретиться с Арчи, смотреть в глаза человеку, чьего лучшего друга она убила, была невыносимой. Даже себе она не могла взглянуть в глаза. В зеркале отражалась не она, а чужая женщина с потухшим взглядом, в котором навсегда поселилась вина. Казалось, настоящая Аврора исчезла, оставив после себя лишь оболочку.       Войдя в дом, Аврора сразу столкнулась со встревоженным Пипом.       — Где Арчи? — спросила она, снимая обувь.       — Хозяин в гостиной. Ох, мой бедный хозяин, он так горюет. Пип не знает, как ему по...       — Заткнись, — оборвала его Аврора, подняв руку. — Ни слышать, ни видеть тебя сегодня не хочу. Возьми Альбу и гуляйте до поздней ночи, — приказала она и направилась в гостиную.       Арчи сидел в кресле с бокалом огневиски в руке и смотрел в окно. К алкоголю он всегда относился равнодушно, позволял себе выпить лишь по праздникам или в компании друзей, да и то не больше пары бокалов. Но сегодня повод был совсем не из счастливых.       — Ты как? — спросила Аврора, когда он повернул к ней взгляд, почувствовав её присутствие.       — Не знаю. Плохо... — Арчи опустил голову и взъерошил волосы.       Аврора взяла второй стакан, налила себе огневиски и устроилась у него на коленях.       — Милый, мне так жаль, — тихо сказала она. — Я знаю, что вы со Стивеном были вместе с первых дней учёбы, почти как братья. Мне правда жаль. Ты даже не представляешь, насколько.       Арчи крепче обнял её и опустил голову ей на плечо.       — Если бы я вчера остался на работе и пошёл с ними на задание, то...       — То был бы ещё один гроб, — закончила Аврора. Она погладила его по волосам, стараясь удержать собственный голос от дрожи. — Арчи, ты не всемогущ. Ты не смог бы спасти всех одним лишь своим присутствием, а просто бы разделил их участь. Ты ни в чём не виноват. Умоляю, не кори себя. Это просто стечение обстоятельств, — прошептала она, пытаясь успокоить его.       Она долго обдумывала произошедшее и пришла к выводу, что Том намеренно приказал Пожирателям спровоцировать столкновение с мракоборцами.       Раньше они всегда отступали до их появления, успевая скрыться. Вчера же они просто перерезали мракоборцев. Это не было демонстрацией силы или актом мести. Это была настоящая бойня.       У Тома полно шпионов, поэтому получить график дежурств мракоборцев для него не составило бы труда. Он знал, куда ударить и когда.       Он решил избавиться от Арчи. Не собственными руками, а так, чтобы всё выглядело как случайное стечение обстоятельств. Аврора понимала, что ему надоело ждать её решения, и он предпочёл действовать сам, своими извращёнными методами.       Сегодня, однако, она оказалась недалеко от него.       — Я всё понимаю головой, но на душе так гадко. Хочется и плакать, и кричать, а ничего не помогает, — произнёс Арчи.       — Милый, я... — Аврора не смогла сдержать слёз. — Прости меня. Арчи, прости, пожалуйста...       — Тише, — он осторожно вытер её слёзы. — Ты здесь точно ни при чём, Рори.       — Нет, я... Арчи...       Аврора не успела договорить. Прямо посреди гостиной возник патронус в форме хаски, мгновенно озарив комнату серебристым сиянием.       На собрании Ордена, когда она присутствовала, Дамблдор обучил всех заклятию, которое позволяло с помощью патронуса передавать сообщения между членами Ордена. Этот способ был быстрее и надёжнее сов, особенно в чрезвычайных ситуациях.       — Арчи, Пожиратели во главе с Волан-де-Мортом напали на банкет Баркли в «Аркануме» и перебили всех присутствующих. Они не успели уйти, мы взяли их в осаду прямо внутри здания. Наложили Якорь. Здесь настоящая бойня, они держат оборону. Грюм приказал собрать всех мракоборцев, какие только есть. Ты нам нужен.       Передав сообщение, патронус Фрэнка растаял в воздухе, оставив после себя лишь мерцающий след серебряного света. Арчи, не раздумывая ни секунды, вскочил с кресла. Аврора схватила его за руку.       — Нет! Арчи, не нужно, не иди туда! — взмолилась она, больно сжимая его ладонь и падая перед ним на колени. — Я умоляю тебя!       — Рори... — Арчи поднял её за руки, помогая встать и нежно обхватил её лицо ладонями. — Любимая, успокойся. Я должен идти.       — Нет! Они тебя убьют! — Аврора отчаянно замотала головой. — Давай уедем прямо сейчас. Куда угодно. Только не иди туда, — сквозь рыдания прошептала она.       — Аврора, я должен быть там. Я должен сражаться бок о бок с другими мракоборцами, — твёрдо произнёс Арчи, прижимая её к груди. — Никто меня не убьёт. Пожиратели в ловушке. Они не продержатся долго. Уже к утру мы возьмём и их, и этого клятого Волан-де-Морта. Весь этот ужас закончится, и тогда мы уедем, моя любовь. На Гавайи. Я куплю тебе тот дом, и мы больше никогда его не покинем. Клянусь.       Арчи разжал объятия и ринулся в гардеробную, натягивая на себя мракоборческую мантию. Аврора осталась стоять посреди гостиной, чувствуя, как холодный ужас медленно сжимает сердце.       Абсолютной искренности перед собой человек достигает лишь в моменты полного отчаяния. Когда кажется, что мир рушится и завтрашний день никогда не наступит, всё лишнее исчезает. Больше не существует ни морали, ни страха перед осуждением, ни голоса рассудка, который пытается удержать тебя на правильном пути. Остаётся только одно: твоё настоящее, самое сокровенное желание.       Аврора схватила палочку и бросилась к Арчи, когда он вошёл в гостиную. Она накрыла его губы страстным поцелуем, притягивая к себе со всей силы и прижимаясь к его телу. Слёзы текли по её щекам и смешивались с горячим дыханием, впитывались в их поцелуй, делая его одновременно сладким и горьким, наполненным трепетом и отчаянием.       Разорвав поцелуй, Аврора посмотрела в его карие глаза. С дрожью в руке она приставила палочку к его виску и выдохнула заклятие:       — Сомнус.       Тело Арчи мгновенно обмякло, сознание покинуло его, и он погрузился в глубокий сон. Аврора едва успела подхватить его, осторожно уложив на диван.       — Арчи, я тебя спасаю... Я спасаю тебя, — шептала она сквозь слёзы, целуя его лицо и запоминая каждую черту.       Как бы сильно Аврора ни любила Арчи, её сердце принадлежало Тому. Она всегда это знала, хотя стыдилась признаться даже самой себе. Сейчас она могла назвать миллион причин бросить Тома, и лишь одну — почему не смогла: любовь.       Любовь безумную, порочную, разрушающую, но всё же любовь.       Гореть — так гореть.       Арчи придёт в себя от заклятия лишь к утру. Аврора не знала, увидит ли сама восход солнца, но была уверена в одном: он останется жив. После стольких лет лжи и обмана это было единственное, что она ещё могла для него сделать.       Она понимала, что своим поступком разобьёт ему сердце, разрушит всё, что между ними было. Но, по крайней мере, оставит ему жизнь.       Аврора коснулась его губ коротким прощальным поцелуем. Сняла с пальца обручальное кольцо с рубином и осторожно вложила его в руку Арчи.