Глава 15. Кровавая луна. Часть 2.

      В ночь на второе июня Косой переулок не спал. Местных жителей по возможности эвакуировали, а мракоборцы оцепили всю улицу, наложив над зданием «Арканума» якорь, блокирующий любую трансгрессию. Пожиратели Смерти оказались заперты внутри. Несмотря на своё положение, они не спешили сдаваться, удерживая оборону. Как бы мракоборцы ни пытались, прорваться внутрь им удавалось с трудом.       — Известно, сколько их там? — спросил Руфус Скримджер. Глава Управления мракоборцев лично руководил операцией. Вместе с Аластором Грюмом он стоял под защитным куполом, изучая план здания.       — Не менее двух десятков, а может, и больше. Насколько нам удалось выяснить, Волан-де-Морт с небольшой группой Пожирателей находится в главном зале на третьем этаже. Остальные рассредоточились по зданию и контролируют все входы и выходы. Один отряд пытался прорваться через холл, но их сразу же положили. Пожиратели засели в укрытиях, а наши видны как на ладони, — доложил Грюм, рассеянно скользя взглядом по схеме.       Его состояние не укрылось от Скримджера.       — Аластор, тебе не обязательно быть здесь. Твой сын погиб меньше двенадцати часов назад...       Но Грюм не дал ему договорить.       — Именно здесь я и должен быть, Руфус. Стивена убили те твари, что теперь, словно крысы, засели в этом здании. И знаешь, я надеюсь, они не бросят палочки, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Потому что тогда у нас будет шанс перебить их всех. Сегодня они наконец сдохнут.       К ним подошла высокая темнокожая девушка в мракоборческой мантии с капитанским значком.       — Сэр, мой отряд обследовал территорию, — сообщила Доркас Медоуз, скрестив руки на груди. — Под переулком пролегает сеть тоннелей, построенная ещё в Средневековье. Сейчас она не используется, но по-прежнему выполняет свою первоначальную функцию и соединяет здания. Мы сверились со старыми картами и выяснили, что через один из тоннелей можно попасть на нижние этажи «Арканума».       — Молодец, Медоуз, — сказал Грюм, сворачивая карту. — Собирай бойцов. Я возглавлю отряд. Зайдём снизу и застанем этих ублюдков врасплох.       Чёрная ворона вспорхнула с ветви бузины и взмыла в ночное небо, где зловеще парила Тёмная метка. Ещё больший ужас навевала луна, озарявшая пространство алым светом. Казалось, будто улицы Косого переулка залиты кровью.       Птица пролетала над знакомыми местами: лавкой Олливандера с тускло мерцающими витринами, пустующим кафе, вывеской «Твилфитт и Таттинг», мрачными окнами других магазинов и Гринготтсом с его массивными, неприступными дверями.       Наконец ворона достигла «Арканума». Она несколько раз облетела здание, отчаянно выискивая возможность проникнуть внутрь, пока наконец не заметила едва приоткрытое окно на втором этаже.       Оказавшись в женском туалете, Аврора вновь обрела человеческий облик.       До слуха мгновенно донеслись шум и звуки битвы. Судя по всему, мракоборцы по-прежнему пытались прорваться внутрь. Аврора подошла к двери туалета и прислушалась, стараясь понять, есть ли кто-нибудь снаружи. Убедившись, что коридор пуст, она медленно вышла, крепко сжимая в руке палочку.       Из разговора Грюма со Скримджером она знала, что Волан-де-Морт находится на третьем этаже, туда Аврора и направилась.       Планировку «Арканума» она знала плохо: бывала здесь всего несколько раз с Арчи, да и то давно. С тех пор ресторан успел измениться. Подслушивая разговор мракоборцев, Аврора успела рассмотреть схему здания и решила, что безопаснее всего будет добраться до нужного места по служебной лестнице. Основная схватка развернулась в главном холле, поэтому, двигаясь через помещения для персонала, она значительно снижала риск быть замеченной.       Аврора понимала, что ей необходимо найти Тома, не привлекая к себе внимания. Из всех Пожирателей только Эван, Беллатриса и Рудольфус знали о её настоящих отношениях с ним. Остальные же, едва завидев её, без колебаний отправили бы в неё Аваду.       Со стороны холла раздался оглушительный грохот. Такой силы, что задрожали стены, а стёкла в окнах пошли трещинами и лопнули. Аврора вздрогнула и вскинула палочку, мгновенно создавая вокруг себя защитный щит, но несколько осколков всё же успели её зацепить, оставив порезы на руках. Она поморщилась, однако не стала тратить время на лечение. Раны были незначительными и могли подождать. Сейчас было важнее успеть предупредить Тома, пока мракоборцы не проникли через подвал.       Аврора совершала самый безрассудный поступок в своей жизни. Сначала она убила друга, чтобы не позволить ему раскрыть имена Пожирателей и Волан-де-Морта. Затем усыпила Арчи, лишив его возможности прийти сюда. А теперь сама находилась в самом опасном месте Британии, посреди кровавой бойни, устроенной Томом.       Она должна была развернуться и бежать как можно дальше отсюда. Но как бы отчаянно разум ни требовал этого, Аврора не могла оставить Тома. Мысль о том, что сегодня его могут схватить или, что ещё хуже, убить, уничтожала все эмоции, кроме страха за его жизнь.       Она не знала, смогут ли Пожиратели выбраться из ада, который сами же создали. Не знала даже, удастся ли выбраться ей самой. Знала лишь одно: что бы ни случилось, она хочет быть рядом с Томом. Даже если это окажутся последние минуты её жизни.       Аврора, не обращая внимания на боль от порезов, двинулась дальше. Обогнув коридор, она вышла к узкой лестнице, ведущей от кухни в главный зал на третьем этаже.       Не успела сделать и шага, как за спиной раздался голос:       — Стоять! Брось палочку и медленно развернись!       Обладателя этого голоса Аврора знала, и знала хорошо.       Она судорожно вдохнула и медленно повернулась, но палочку не выпустила. Наоборот, её пальцы лишь сильнее сжали рукоять.       — Аврора? — в глазах Фрэнка вспыхнуло неподдельное удивление, а рука с палочкой дрогнула. — Что... как ты здесь оказалась?       В уголках глаз блеснули слёзы. Почему именно Фрэнк? Почему из всех мракоборцев, которых она могла встретить, здесь оказался он? Аврора лишь молча благодарила судьбу за то, что Сириус сейчас находится в Израиле вместе с Минчумом и не втянут в этот хаос.       — Аврора! Не молчи! Что ты здесь делаешь?!       Она знала, что должна сделать. Палочка жгла ладонь, словно сама подталкивала поднять руку и произнести заклятие.       Но, чёрт возьми, это же Фрэнк. Её троюродный брат, с которым она играла в детстве, с которым училась в Хогвартсе, который должен был стать шафером на их с Арчи свадьбе.       — Умоляю, не говори, что ты одна из них. Ты не можешь быть связана с этими ублюдками в масках. Ты ведь на стороне Ордена, — Фрэнк сжал челюсть.       Аврора чувствовала, что его эмоции почти зеркально отражают её собственные. Он уже всё понял. Просто не мог поверить.       — Я больше не знаю, на чьей я стороне, Фрэнк, — дрожащим голосом произнесла Аврора. — Прости, — добавила она и подняла палочку.       Заклятия слетели с их палочек одновременно. У Фрэнка — Экспеллиармус, у Авроры — Протего. Она не хотела сражаться, не хотела причинять ему вред. Красный луч ударился о щит и рассыпался, осветив каменный пол алыми искрами.       — Аврора, что бы ни случилось... — голос Фрэнка звучал почти умоляюще. — Брось палочку и сдайся. Если Пожиратели заставили тебя присоединиться к ним силой, мы попросим защиты у Дамблдора. Он сможет тебе помочь.       Заводить разговоры об истинных мотивах, по которым она сейчас стояла здесь, Аврора не собиралась. Не то время, не то место, и уж точно не то состояние, чтобы оправдываться.       Она всегда понимала: стоит ей выбрать Тома, и почти все, кого она знала, осудят её. Не поймут. Но она и не ждала их понимания. Оно всё равно ничего бы не изменило.       — Петрифи...       Аврора начала произносить заклятие, но Фрэнк среагировал быстрее. Он мгновенно метнул в неё оглушающее, и она чудом увернулась: луч прошёл всего в дюйме от её головы.       Фрэнк был великолепным дуэлянтом. Годы службы мракоборцем лишь отточили его мастерство, не зря его считали одним из лучших в Управлении.       Аврора же никогда не участвовала в настоящих сражениях. Её опыт ограничивался лишь дуэлями с Томом во времена Хогвартса. Да, он учил её боевой магии: как правильно вести дуэль, как двигаться, как предугадывать действия противника. Но он никогда не говорил, что делать, если перед тобой не враг, а близкий человек. Если рука с палочкой дрожит, а голос не осмеливается произнести нужное заклятие.       Аврора понимала: Фрэнк не убьёт её. Во-первых, мракоборцам запрещено использовать Убивающее. А во-вторых, Фрэнк не был убийцей — ни по долгу службы, ни по натуре. Но она также знала, что он не позволит ей уйти.       Решение пришло само собой: со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги. Кто-то спускался вниз. Похоже, шум их дуэли всё-таки привлёк внимание Пожирателей.       — Фрэнк, уходи, прошу тебя! — прокричала Аврора.       Если Пожиратели увидят его, живым не отпустят. Убьют, как и десятки других мракоборцев сегодня.       — Нет, пока не пойму, что здесь творится, — с упрямством истинного гриффиндорца произнёс Фрэнк и сделал шаг в её сторону.       Не видя другого выхода, Аврора вскинула палочку и выпустила заклятие:       — Деспиро!       Поток мощного ветра вырвался из кончика бузинной палочки с пронзительным свистом. Заклинание ударило Фрэнка в грудь — звук был глухим, будто ударили в барабан.       Его отбросило назад, и он, не успев даже вскрикнуть, врезался в окно. Стекло разлетелось россыпью сверкающих осколков, и тело Фрэнка исчезло в ночной темноте.       Аврора застыла, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а руки дрожали так сильно, что она едва не выронила палочку. Медленно, словно не желая видеть то, что ждало её за окном, она подошла ближе.       Острые края разбитого стекла мерцали в багровом свете луны. Внизу, на земле, Фрэнк корчился от боли.       Аврора судорожно выдохнула, чувствуя, как сжимается грудь. Второй этаж — это не смертельно. Он отделается переломами, ушибами… но не смертью. А если бы остался, его бы убили.       Иногда, чтобы спасти, нужно ранить.       Не успела Аврора перевести дыхание, как на лестнице показались две фигуры в чёрных мантиях и масках. Она инстинктивно вскинула палочку. Один из Пожирателей ответил тем же, но второй вдруг замер, будто оцепенел.       Аврора всмотрелась в его силуэт: высокий, широкоплечий, с узнаваемой выправкой и тем характерным движением руки, когда он сжимал палочку. Ошибиться было невозможно. Кузена она узнала сразу.       — Опусти, — приказал Эван второму Пожирателю.       Тот бросил на него короткий взгляд, но подчинился.       Второго Аврора тоже узнала, но не по фигуре и не по поведению. Нет, они не были настолько знакомы, чтобы это выдало его. Но палочка — да. Дубовая, редкая для этих земель. Она обратила на неё внимание ещё тогда, когда Долохов лежал в Мунго. Такая палочка просто не могла не броситься в глаза.       Аврора опустила руку и уверенно двинулась в их сторону.       — Эван, отведи меня к Тому. Сейчас же, — сказала она, стараясь не выдать дрожи в голосе.       — Что?.. Что ты вообще здесь делаешь? Ты в своём уме? — в голосе Эвана смешались злость и искренний страх за кузину.       — Не я устроила апокалипсис в самом центре Лондона. Так что да, я в своём уме, — прошипела Аврора, но тут же заставила себя успокоиться. Не время для обвинений и выяснения отношений. — Просто отведи меня к Тому. Я подслушала разговор Грюма и Скримджера. Мракоборцы нашли способ попасть в здание через старые тоннели под переулком. Они скоро будут здесь.       — Мерлин и все святые, — простонал Эван. Он тяжело выдохнул и отошёл в сторону, освобождая ей путь. — Как ты вообще сюда попала, если мракоборцы всё оцепили?       — Прилетела. Я анимаг-ворона.       — Ты... что?! — кузен не смог скрыть удивления.       — Садись, сейчас всё расскажу. Времени ведь у нас предостаточно, — съязвила Аврора и направилась к лестнице. — Мистер Долохов, — добавила она, проходя мимо болгарина.       — Мисс Блэк, — преспокойно ответил он, уступая ей дорогу едва ли не в джентльменском жесте.       Невозмутимость этого человека поражала. Казалось, происходящее вокруг не вызывало у него ни малейшего интереса — ровно столько же эмоций, как если бы он сидел в ложе театра и наблюдал за скучной пьесой. Уникум.       Аврора стремительно взбежала по лестнице на третий этаж. Эван и Долохов поспешили следом. Перед ней открылся узкий коридор, который, судя по всему, служил подсобным помещением для официантов: вдоль стен тянулись шкафы с аккуратно сложенными салфетками, полотенцами и столовыми приборами. В самом конце виднелась массивная дверь, вероятно ведущая в главный зал.       — Аврора, подожди! — окликнул её Эван, но она уже толкнула дверь и вошла внутрь.       Дыхание перехватило мгновенно. Перед глазами на секунду потемнело.       На полу лежали десятки тел: работники ресторана, гости, а у подножия сцены Баркли и его жена. Аврора заставила себя посмотреть внимательнее и тут же ощутила, как желудок скрутило. Баркли был обезглавлен, а его жене перерезали горло до кости.       Ей стало плохо не от вида изуродованных тел. Работая целителем, она привыкла к подобным картинам. Невыносимой была мысль о том, что всё это произошло по приказу Тома.       Его фигуру она заметила сразу. Том стоял у окна, наблюдая за происходящим на улице. Руки привычно сложены за спиной, осанка спокойная — слишком резкий контраст с кровавым хаосом вокруг. Остальных Пожирателей видно не было. Вероятно, они уже рассредоточились по периметру здания, контролируя каждый возможный выход.       — Выяснили, что это был за шум внизу? — спросил Том, отрываясь от окна.       Его лицо скрывала маска, но Аврора и без неё ощущала его эмоции: гнев, ошеломление, искреннее раздражение и, под всем этим, тревогу, смешанную со страхом.       — Что ты здесь делаешь?! — процедил он, за несколько быстрых шагов оказавшись рядом с ней. Он даже не взглянул под ноги, переступая через мёртвые тела, словно через мусор, а не через некогда живых людей. Его взгляд скользнул к Эвану, требуя объяснений.       — А я откуда знаю? — Розье беспомощно развёл руками. — На меня накричали и приказали привести к тебе. Что мне оставалось делать?       Том снова повернулся к Авроре и, взяв её за подбородок, заставил поднять взгляд. Это был не жест силы. Он просто не хотел, чтобы она продолжала смотреть на трупы вокруг.       — Я… узнала, что здесь произошло, и сразу прилетела, — сглотнула Аврора, чувствуя, как пересохло в горле. — Том, я слышала разговор мракоборцев. Они нашли путь в здание через старые тоннели. Они скоро будут здесь. Нужно уходить. Сейчас же! В оцеплении осталось около десятка мракоборцев, остальные ушли с Грюмом по тоннелям. Если действовать быстро, можно прорваться к якорю и трансгрессировать.       Она говорила торопливо, почти сбивчиво, следя за каждым его движением. Том стоял неподвижно, словно и не слышал её слов. Лишь лёгкое напряжение скользнуло по линии плеч, когда он наконец поднял взгляд.       — Где Пруэтт? — спокойно спросил он.       Аврора замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, не веря, что именно это оказалось первым, о чём он спросил. Его взгляд был прикован к её руке, к тому месту, где совсем недавно блестело обручальное кольцо.       — Он… не здесь. Я наложила на него заклятие сна, а потом… — она резко выдохнула и почти сорвалась на крик: — Чёрт, это сейчас не важно! Ты вообще меня слышишь? Нужно уходить. Если мракоборцы прорвутся в здание, они всех поймают. Том!       Аврора всмотрелась в него, улавливая вихрь эмоций, скрытых за внешним спокойствием. И вдруг осознание обрушилось на неё лавиной.       В ловушке были вовсе не Пожиратели.       В ловушку шли мракоборцы.       Том просчитал всё заранее. Он перебил всех гостей Баркли, оставил в небе Метку и спокойно ждал, пока прибудут те, кто должен был стать следующими. Всё это было частью безупречно спланированной партии. Сегодня он задумал устроить демонстрацию своей силы — кровавую, беспощадную, грандиозную по размаху. И теперь ему оставалось лишь наблюдать, как собирается публика.       — Ты… — Аврора прикрыла глаза и схватила его за ворот мантии.       Она мчалась сюда, одержимая страхом за Тома, уверенная, что он в опасности, а в итоге по собственной глупости оказалась втянута в его игру.       Она позволила чувствам взять верх. Если бы хоть на мгновение остановилась и попыталась рассуждать хладнокровно, всё стало бы очевидно.       Но теперь пути назад не осталось. И Том это тоже понял.       На короткий миг в потоке его эмоций мелькнуло торжество. Он был в ярости из-за того, что она оказалась здесь, спутала его планы, создала ему лишние трудности. И всё же он торжествовал, потому что она выбрала его. Без колебаний. Окончательно.       — Что с руками? Ты ранена, — спросил Том, глядя на её кожу, изрезанную мелкими осколками.       — Всего лишь царапины, — резко выдохнула она и разжала пальцы, отпуская его мантию. Сделала шаг в сторону, пытаясь вернуть себе самообладание.       Дверь за спиной Авроры распахнулась, и она обернулась. В зал вошло шестеро остальных Жнецов. Среди них Аврора мгновенно узнала знакомую фигуру сестры. Женщин в рядах Пожирателей было немного, а тех, кто являлся на задание в кожаных дизайнерских сапогах, и вовсе только одна.       — Какого чёрта?! — прошипела Беллатриса. Она тут же подбежала к Авроре, пытаясь убедиться, что сестра цела.       Остальные Пожиратели за её спиной переглянулись, не понимая, как себя вести, и устремили взгляд на Тома, пытаясь уловить сигнал.       — Что с мракоборцами? — спросил он. Оправдываться перед кем-либо Том Реддл всегда считал ниже своего достоинства.       — Эм… В тоннеле. Будут на этаже через две-три минуты. Мы отдали приказ. Наши отступают к своим точкам. Всё… идёт по плану, — ответил Пожиратель, в котором Аврора узнала Рудольфуса.       — Чудесно. Действуем строго по плану.       Том сделал шаг вперёд и встал между Беллатрисой и Авророй.       — Беллатриса, займёшь позицию Долохова. Семейные разборки устроите потом.       У Беллы явно накопилось множество вопросов к Авроре, но оспаривать приказ Тома, да ещё и в такой момент, даже она не решилась.       — Антонин, у тебя новое задание, — сказал Том. — Как только я разрушу якорь, ты трансгрессируешь отсюда с Авророй. Отвечаешь за неё головой. Ни на секунду не отпускай, пока не убедишься, что она в безопасности.       Долохов кивнул, принимая приказ. Молча, как всегда.       — Нет! — возмущённо воскликнула Аврора, впившись в Тома злым взглядом. — Я уйду отсюда только с тобой.       — Ты уйдёшь тогда, когда скажу я, Аврора! — рявкнул он. — У меня нет времени на препирательства. Уходи. Ты не знаешь, что я собираюсь…       — Ты используешь Адское пламя, — перебила его Аврора. — Только оно способно разрушить действие якоря. Пока ты удерживаешь заклятие, Пожиратели трансгрессируют. Но чтобы трансгрессировать самому, тебе придётся отпустить Пламя, и оно поглотит тебя быстрее, чем успеешь сделать вдох. Ты знаешь, что придётся оставить кого-то, кто трансгрессирует с тобой. И это буду я! Ты сам сказал, что нет времени спорить. Так не спорь!       Желание Тома прикончить Аврору здесь и сейчас ощущалось всеми без исключения, даже без эмпатии. Пожиратели замерли, словно боясь сделать лишнее движение. Белла встала ближе к Авроре, дернула её за руку и прошептала:       — Молчи, дура.       Том ещё несколько секунд неотрывно смотрел на Аврору. Его пальцы сжимали палочку так, что казалось, она вот-вот треснет. Затем он резко развернулся к Пожирателям:       — Почему вы всё ещё здесь? Быстро по местам!       Они мгновенно рванули к своим позициям, занимая углы зала. Том схватил Аврору за руку и повёл к сцене.       — Слушай меня внимательно, — сказал он на ходу. — Как только в зал войдут мракоборцы, я использую заклятие. Ты ждёшь ровно минуту. Ни секундой больше, ни секундой меньше, — он снял с руки наручные часы и надел их на её запястье, затянув ремешок так, чтобы они не соскользнули. — После этого ты трансгрессируешь со мной в поместье Лестрейнджей. Главное, дождись момента, когда я отпущу пламя, и перенеси нас в ту же секунду. Поняла?       — Д-да, — выдохнула Аврора, пытаясь усмирить сердце, которое готово было вырваться из груди.       — Не отходи от меня ни на шаг. Не бойся. Я контролирую пламя, оно тебя не тронет. Просто доверься мне. Через минуту всё закончится.       Том взял её лицо в ладони и притянул к себе. Аврора уткнулась ему в плечо, стараясь ни о чём не думать.       Том был абсолютно уверен в своих словах, ни на секунду не сомневаясь, что справится с таким тяжёлым заклятием. Значит, ей остаётся только довериться ему.       Тепло его тела, лёгкий запах одеколона с нотами кедра и кардамона дарили ощущение безопасности.       Какая ирония судьбы: чувствовать себя защищённой в объятиях человека, которого боится каждый житель Британии без исключения.       Из-за массивных деревянных дверей донёсся гул шагов и приглушённые голоса мракоборцев.       — Именем Министерства Магии Магической Британии приказываем вам сдаться! Опустите палочки!       Аврора вжалась в Тома со всей силы, когда двери распахнулись. Пожиратели одновременно подняли палочки, наслав пелену, которая на мгновение заслонила мракоборцам обзор. Этой крохи времени хватило Тому, чтобы произнести заклятие:       — Игнис Инферналис!       Жар обрушился мгновенно. Его почувствовала каждая клетка тела. В одно мгновение зал заполнило пламя, пожирающее всё на своём пути: тела погибших, мебель, стены. Но оно обходило Пожирателей, словно призрачная граница, которую огонь не мог пересечь.       Пламя извивалось, принимая форму огромных змей. Они скользили по полу, взбирались на стены, расползались по коридорам и дальше, поглощая всё здание.       Мракоборцы кричали и бросались врассыпную. Кто-то пытался выставить защитные щиты, но заклятие мгновенно разрушало их, не оставляя за ними никакого укрытия. Пламя не просто уничтожало всё на своём пути. Оно охотилось. Некоторые мракоборцы в отчаянии бросались к окнам, надеясь спастись хотя бы так. Другие пытались направить заклятия прямо на Тома, но огонь мгновенно поднимался вокруг него, словно живая стена, поглощая каждую атаку ещё до того, как она достигала цели.       Послышались хлопки трансгрессии: Пожиратели один за другим исчезали из зала. Поняв, что якорь больше никого не удерживает, некоторые мракоборцы тоже начали трансгрессировать, спасаясь от неумолимого пламени.       Мышцы Тома были напряжены до предела. Контроль над заклятием такой мощи требовал почти нечеловеческих усилий. Каждая искра, каждый огненный вихрь подчинялись ему беспрекословно. Пламя кружило всего в нескольких дюймах от Авроры, но не осмеливалось коснуться её. Оно лишь извивалось вокруг, издавая низкий, пугающий рёв.       Взгляд неотрывно следил за часами на запястье.       Пять…       Четыре…       Три…       Два…       — Один, — выдохнула Аврора.       В ту же секунду Том отпустил пламя.       Вихрь трансгрессии закрутил их, и мир вокруг превратился в спираль света. Огненные искры рвались наружу, оттенки красного, оранжевого и золотого мелькали перед глазами, словно сама реальность растекалась и снова собиралась воедино.       Когда мир снова обрёл очертания, они оказались на лужайке перед поместьем Лестрейнджей. Влажная после недавнего дождя трава холодила ступни, а прохладный вечерний воздух щекотал кожу. Далекий шелест деревьев и скрип ворот создавали странное ощущение покоя после хаоса, из которого они только что вырвались.       Аврора дрожащими руками сняла с Тома маску и всмотрелась в его лицо. Свет алой луны мягко ложился на его черты, подчёркивая резкость линий и неожиданную теплоту взгляда.       Том наклонился и коснулся губами её лба. Одного этого простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы последние остатки страха и адреналина начали отступать.       — Ты умница, Ави. Теперь ты в безопасности, — прошептал он.

***

Ночь с 1 на 2 июня 1975 года. Офис министра магии, Лондон.       Срочный портал из Иерусалима перенёс Гарольда Минчума обратно в Лондон. Вернувшиеся вместе с ним мракоборцы сразу направились в Косой переулок, где Адское пламя, вырвавшееся из-под контроля Волан-де-Морта, уже поглотило магазины и начало перекидываться на жилые дома. Избежать человеческих жертв удалось лишь благодаря своевременной эвакуации гражданских.       Как бы мракоборцы ни пытались сдержать бушующую стихию, все их усилия оказались тщетными. Ещё немного, и Лондон мог превратиться в выжженное пепелище, если бы не Альбус Дамблдор, срочно прибывший из Хогвартса. Только ему удалось остановить Адское пламя и положить конец разрушению.       Гарольд ходил по кабинету из стороны в сторону. Оставаться на месте было невозможно. Он налил себе бокал огневиски, уже третий за этот вечер, и повернулся к Скримджеру, который сидел в кресле, упрямо избегая его взгляда.       — Руфус, объясни мне, как вы, опытное войско мракоборцев, позволили этим грёбаным Пожирателям уйти? — процедил Минчум сквозь зубы.       — Мы опытное войско? — Скримджер вскинул подбородок, его голос дрогнул от злости и бессилия. — Гарольд, ты не видел Пожирателей в деле. Они двигались как единый организм. Ни сумятицы, ни малейшей паники. Они точно знали, куда ударить, кого убрать первым, как отрезать пути отступления. Использовали такие заклятия, о которых я, например, даже не слышал. Одно мгновение, и наши ряды посыпались. В небе зелёные всполохи, вокруг чёрный дым, земля горит, люди кричат. А когда Волан... — он запнулся, сглотнул и понизил голос, — когда Сам-Знаешь-Кто поднял Адское пламя, оно пошло стеной. Загорелось всё вокруг: земля, деревья, даже воздух будто полыхал. Что оставалось делать моим людям? Стоять и смотреть, как их сжигают заживо?       — Сколько жертв? — после долгой паузы спросил Минчум.       — Тридцать три мракоборца погибли. Ещё пятнадцать находятся в Мунго с травмами разной степени тяжести, — глухо ответил Скримджер. — С жертвами самого банкета сложнее. Пламя уничтожило их тела, не осталось даже костей или зубов. Но если верить списку приглашённых Баркли, это около пятидесяти гостей. Плюс персонал «Арканума».       Гарольд молча поднял бокал и осушил его одним глотком. Затем с силой швырнул его на стол. Хрусталь ударился о поверхность, треснул, и осколки, звеня, рассыпались по полу, несколько из них закатились под столешницу.       — Четверть всех мракоборцев страны мертва, ещё часть в больнице, — яростно выкрикнул он. — Убит Верховный чародей с женой! Косой переулок сожжён дотла. И всё это, чёрт возьми, в один вечер!       Гарольд не мог даже близко представить, как объяснить всё произошедшее общественности, не подорвав собственный авторитет. Почти сотня погибших, и к утру это число, скорее всего, станет ещё больше. Хорошо хоть, среди гражданских удалось избежать потерь, иначе шуму было бы ещё больше.       И всё же самым тяжёлым ударом оставалась смерть Баркли. Гарольду потребовались невероятные усилия, чтобы возвести его в кресло Верховного чародея: столько интриг, тонких договорённостей, политических уступок и расчётов пришлось проделать, чтобы упрочить их позиции. Бенджамин был его главным козырем. С его помощью Гарольд наконец рассчитывал получить контроль над Визенгамотом.       А теперь всё пошло прахом.       Пожиратели перешли все мыслимые границы. Этот Волан-де-Морт, чертов самозванец, решил, что он теперь царь и бог, что ему всё дозволено.       Гарольд стиснул зубы и медленно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.       В дверь кабинета раздался короткий, но нервный стук. Не дожидаясь ответа, внутрь вбежала молодая сотрудница.       — Включите радио, господин министр. Там экстренное включение «Ежедневного пророка», — выпалила она и, не задерживаясь ни на секунду, развернулась и выбежала обратно.       Гарольд переглянулся со Скримджером и взмахнул палочкой. В воздухе тут же раздался напряжённый голос диктора.       — …сегодняшней ночью не спит вся Британия, потрясённая страшными событиями, произошедшими в Косом переулке. Наши репортёры уже находятся на месте происшествия и готовят для вас свежие новости. Однако причина экстренного включения иная. Только что в нашу редакцию поступило сообщение от лидера Пожирателей Смерти. Тёмный Лорд прислал голосовой кристалл, пожелав лично прокомментировать произошедшее…       — Что, чёрт возьми, происходит?! — вспыхнул Гарольд, резко повернувшись к Скримджеру. — Почему «Пророк» пускает это без разрешения? Кто дал им добро?!       — Я… понятия не имею, — ответил Руфус, поднимаясь с кресла и подходя ближе к радиоприёмнику.       Послышался лёгкий щелчок — звук касания палочки о кристалл. Несколько мгновений тишины, а затем пространство заполнил низкий, бархатистый голос, искажённый магией до неузнаваемости:       — Моё имя известно каждому жителю нашей страны, от мала до велика. И всё же сегодня я впервые обращаюсь к вам напрямую. К тому моменту, когда эти слова достигнут ваших ушей, я и мои соратники уже совершим нападение на «Арканум» и убьём Бенджамина Баркли.       Вероятно, Министерство поспешит окрестить это «ужасным злодеянием» и «трагической гибелью выдающегося гражданина». Мне надоело наблюдать, как власть манипулирует информацией, подменяя правду удобными лозунгами. Поэтому сегодня я расскажу вам истинную причину произошедшего.       Первоначальная и главная цель Пожирателей Смерти всегда была простой и честной: борьба с бристольцами, той самой группировкой, которая в последние годы вновь принесла в наши дома страх и хаос. Четыре года мы вели эту борьбу в тени, тихо и методично, в то время как Министерство разводило руками и делало вид, будто всё под контролем.       И вот — удача. Мы выяснили, кто на самом деле дёргал за ниточки. Под маской благопристойного «мистера Эшборна» скрывался Бенджамин Баркли, человек, которого вам долгие годы представляли как образец добродетели.       Мне не нужно просить вас поверить мне на слово. В редакцию «Ежедневного пророка» уже направлены оригиналы документов, подтверждающих, что именно он финансировал и контролировал деятельность бристольцев. Эти бумаги говорят яснее любых речей.       Сегодня его преступления были прекращены. Страна может спать спокойнее: «Бристольские рыцари» больше не существуют. А если кто-то решит воскресить эту марионеточную структуру, Пожиратели Смерти с удовольствием напомнят, почему этого делать не стоит.       Гарольд сжал челюсть так сильно, что заныла скула. Мысли метались, лихорадочно выстраивая возможные объяснения.       О каких документах шла речь?       Скорее всего, о банковских переводах, что проходили через подставные счета. Но ведь нигде, ни в одном из них, Баркли не фигурировал как мистер Эшборн. Значит, эти ублюдки просто сшили правду с ложью: подделали часть бумаг, чтобы узаконить свои обвинения.       Волан-де-Морт смеет говорить о лжи и фальсификациях, когда сам занимается тем же самым? Лицемер. Двуличный, самодовольный ублюдок, играющий в пророка правды.       Но сейчас Минчума тревожило другое.       Если Пожиратели узнали о связи Баркли с бристольцами, значит, они наверняка знают и о нём. Гарольд не сомневался: Волан-де-Морту прекрасно известно, кто скрывается за именем мистера Эшборна. Просто у него нет прямых доказательств, а потому он выбрал более удобную цель.       Гарольд почувствовал, как в груди холодеет — не от страха, а от понимания: Волан-де-Морт решил действовать его же методами. Не бороться с проблемой, а умело создать иллюзию контроля, заставляя общество верить в то, что истина найдена. Тонкий, почти издевательский ход. Так Волан-де-Морт дал понять: он знает правду, но пока предпочитает хранить её при себе.       — Я знаю, многие не поймут нас, назовут убийцами, обвинят в самосуде. Но позвольте посмотреть правде в глаза: это не акт злобы, а неизбежное следствие слабости и хаоса, которые царят в нынешней власти.       Министр магии долгие годы создавал лишь иллюзию борьбы с угрозами, не замечая, что его ближайший друг сам являлся одним из главных источников этих угроз. Гарольд Минчум позволил Бенджамину Баркли занять высокую должность, дал ему власть и доступ к государственным тайнам. Я не утверждаю, что это было сделано намеренно. Возможно, господин министр действительно не знал, кому отдаёт своё доверие. Но неважно, была ли это ошибка или предательство. Результат один: его некомпетентность и наивность стоили жизней десяткам волшебников. И если бы не своевременные действия Пожирателей Смерти, кто знает, сколько ещё людей могло погибнуть?       Так может ли Британия доверить своё будущее такому руководителю? Может ли страна чувствовать себя в безопасности под началом человека, который не способен отличить друга от врага?       Сегодня Британии нужен не символ власти ради самой власти. Ей нужен сильный лидер: тот, кто ясно видит нужды народа, кто не боится принимать жёсткие решения и не уклоняется от ответственности.       Если кто-то полагает, что я предлагаю себя на этот пост, он ошибается. Моя цель проще и честнее: позволить вам, гражданам Британии, самим выбрать того, кому вы готовы доверить своё будущее. Никто не вправе решать это вместо вас.       Поэтому я требую от господина Гарольда Минчума поступить благородно и сделать то, что давно следовало: сложить с себя полномочия министра магии и распустить свой кабинет, передав власть мне. Как человек, всей душой преданный нашей стране, я обязуюсь в кратчайшие сроки организовать честные и прозрачные выборы нового министра.       Если господин Минчум любит Британию хотя бы наполовину так же, как люблю её я, он не станет ставить личные амбиции выше благополучия волшебного общества. Разве истинный лидер будет цепляться за кресло, когда перед ним ясно виден путь к спасению страны?       Я жду вашего ответа, господин министр.       Запись оборвалась, и Гарольд запустил в радиоприёмник заклятие, от которого тот взорвался и разлетелся. Минчум метался по кабинету, как раненый зверь, загнанный в клетку без шансов на спасение.       — Грёбаный урод! — воскликнул он, сжимая кулаки. — Он думает, что я отдам ему власть на блюдечке с голубой каёмкой? Чёрта с два! Пусть сколько угодно промывает мозги этим доверчивым олухам, которые верят каждому слову. Но я свой пост не покину. Я найду и Волан-де-Морта, и каждого Пожирателя. Они будут умирать в муках, моля о пощаде.       Он схватил новый стакан и налил себе огневиски.       — И что же мы будем делать теперь? — задумчиво протянул Руфус. — Нам придётся дать официальный ответ. Если ты промолчишь, люди воспримут это как слабость. Или даже как признание вины.       Гарольд медленно повернулся к нему и встретился с ним взглядом.       — О, я дам ответ, — тихо произнёс он. — Созови пресс-конференцию, Руфус. Я объявляю войну Волан-де-Морту и его пешкам.

***

За несколько дней до этого. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Том сидел в библиотеке вместе с Рудольфусом и Люциусом, склонившись над картами с планом «Арканума» и схемой сети подземных тоннелей. Из открытого окна тёплый ветер последних весенних дней доносил приглушённые звуки заклинаний и редкие вспышки света. На улице Беллатриса и Долохов проводили тренировку для Пожирателей, отрабатывая боевые приёмы и тактику.       — Кажется, я закончил расчёты, — сказал Люциус, устало потирая глаза. Он придвинул к Тому и Рудольфусу пергамент. — Если учитывать длину тоннелей и среднюю скорость передвижения человека, мракоборцам понадобится чуть меньше пяти минут, чтобы преодолеть их и достичь нижних этажей здания. А если они будут не идти, а бежать, то в два раза меньше.       — Мг, а если ползти, то в два раза больше, — буркнул Рудольфус, постукивая пальцами по деревянному столу. — В общем, у нас будет от двух до пяти минут, пока мракоборцы пробираются внутрь, чтобы успеть отвести людей на безопасные точки, прежде чем начнётся огненное шоу. Маловато.       — Достаточно, если каждый будет знать, что делает, — спокойно ответил Том, ещё раз проверяя расчёты, чтобы убедиться, что Малфой нигде не ошибся. — Документы для «Пророка» готовы? — спросил он, не поднимая взгляда от пергамента.       — Уолт с Джейки над ними корпят. Забини на основе чёрной бухгалтерии Баркли, которую откопал Паркинсон, создаёт поддельные документы и письма. Никогда бы не подумал, что его способность имитировать чужой почерк окажется настолько полезной. Правда, всё ещё нужно провести это задним числом, чтобы выглядело достоверно, — отчитался Рудольфус.       — Хорошо. Не отвлекайте их, — кивнул Том. — Но послезавтра пусть принесут мне на проверку всё, что успеют подготовить.       По коридору раздался торопливый топот, постепенно переходящий в бег. В библиотеку влетел растрёпанный, запыхавшийся Розье, а следом за ним, с криком: «Падла-переросток!», — Нотт.       Том медленно поднял на них взгляд. Этого хватило, чтобы оба сразу притихли, прокашлялись и потупили глаза, делая вид, будто ничего не произошло. Идиотизм, как оказалось, не возрастная категория, а скорее состояние души.       — Винда закончила кристалл. Вот, мы забрали, — сказал Розье и достал из внутреннего кармана пиджака небольшую шкатулку, протягивая её Тому.       Тот открыл крышку. Внутри лежал кристалл размером с ладонь, обладающий лёгким зеленоватым оттенком. Сейчас он был пуст: оставалось лишь вложить в него голосовое сообщение.       Подобные кристаллы, способные передавать речь, были изобретены французскими алхимиками всего несколько лет назад и быстро вошли в обиход. Их простота и относительная доступность сделали изобретение популярным среди всех слоёв магического общества.       Но Тому требовался особый экземпляр. Не просто передающий голос, а способный искажать его до неузнаваемости. Именно поэтому он обратился к Винде. Та действительно оказалась мастером своего дела: выполнила работу быстро и безупречно.       — Знаете, кого мы видели по пути сюда? — оживлённо начал Розье, снимая пиджак и оглядываясь в поисках места, куда его можно было бы повесить. — Вы должны угадать, поэтому начну историю сначала. В общем, встретились мы с Майки в Косом переулке. Только-только двинулись вниз по улице, как вдруг слышим: кто-то ругается. Ну как «мы»? Я. Так вот, а потом…       Том поднял на него взгляд, полный холодного раздражения, ожидая, когда тот наконец сообразит: пора заткнуться.       Когда на первом курсе они познакомились по дороге в Хогвартс, Том решил, что Эван нарочно изводит окружающих этим бесконечным потоком слов, проверяя пределы их терпения. К концу первого учебного дня, когда он уже знал всё — от того, как Розье сломал руку в восемь лет, до любимого блюда его матери, — Том понял, что тот и вправду уверен, что окружающим интересно его слушать.       Майкл прокашлялся и пихнул Розье локтем в бок, призывая к молчанию. Тот с видом глубоко оскорблённого страдальца швырнул пиджак на спинку кресла и опустился в него, скрестив руки на груди.       — Значит так, — вздохнул Том, стараясь сохранить самообладание. — Речь для радио я запишу завтра. Вы уже наложили Империус на диктора?       — Да, я поручил это Рабастану. У него Непростительные всегда выходят чисто, — ответил Рудольфус. — Я подумал, может, стоит позволить ему полностью взять дело под контроль. Доставит кристалл в редакцию, проследит за диктором, чтобы всё прошло по плану и никто не вмешался.       — Это пустяковое задание. Его можно поручить кому-нибудь попроще. Рабастан нам нужнее в «Аркануме». Он отличный дуэлянт, — возразил Майкл.       Рудольфус поднял внимательный взгляд на Тома, ожидая решения. Том знал Лестрейнджа слишком давно и прекрасно понимал, что тот хочет отослать брата подальше от места «главных событий». Причина крылась не в страхе за безопасность Рабастана, а в его вспыльчивом нраве, который мог помешать выполнению задания. Младший Лестрейндж остро отреагировал на известие о причастности Баркли к смерти их отца, и Том не желал рисковать из-за возможного срыва.       — Хорошо. Пусть Рабастан займётся этим делом.       Рудольфус благодарно кивнул, расслабил плечи и снова сосредоточился на схемах и картах, раскинутых по столу.       Сейчас главной задачей было сформировать группы Пожирателей и распределить их по точкам во время штурма. Розье и Нотт присоединились к ним, и все пятеро провели около двух часов, выстраивая план. Операция была во много раз масштабнее всех предыдущих и потому требовала особой скрупулёзности.       — Знаете, план мне нравится, — сказал Нотт, поднимаясь из-за стола и потягиваясь. — Но одно не даёт покоя: Минчум до ужаса упрямый баран. Почему мы так уверены, что он отдаст нам власть?       — Он её не отдаст, — ответил Том, вздыхая. Ему в который раз приходилось всё им разжёвывать словно детям. — Минчум слишком долго шёл к креслу министра, чтобы добровольно от него отказаться. Он будет держаться за него до последнего. Но если почувствует угрозу, начнётся паника, а паника порождает ошибки. Наша задача сейчас — настроить общество против него, превратить его во врага народа.       — Ты хочешь заставить народ начать революцию? — спросил Розье.       — Не революцию. Войну. И начнёт её сам Минчум.       Том всегда знал: открытая война была неизбежна и даже необходима для окончательного утверждения власти над страной. Если её начнут Пожиратели Смерти, в глазах народа они сразу превратятся в агрессоров, а этого нужно было избегать.       Том думал не в порыве момента, а на годы вперёд. Когда война закончится и его положение станет неоспоримым, Пожиратели должны будут предстать перед людьми не как завоеватели, а как освободители.       Построить власть на страхе можно, но гораздо прочнее государство, возведённое на доверии и единстве: легче удерживать позиции, если народ добровольно обращается к тебе за порядком.

***

Наше время. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Как только Том и Аврора трансгрессировали, он сразу направился к Пожирателям, чтобы убедиться, что все вернулись и операция прошла по плану. Авроре не хотелось иметь к этому никакого отношения, а ещё меньше — ловить на себе десятки любопытных взглядов. Беллатриса быстро уловила её настроение и, не задавая лишних вопросов, отвела Аврору в гостевую спальню.       Разговор вышел коротким. К удивлению Авроры, Белла даже не стала осуждать её за сегодняшний поступок, хотя желание у неё, без сомнения, было. Обе были слишком вымотаны, как морально, так и физически, поэтому решили отложить все разговоры до утра.       Когда Беллатриса вышла, домовики принесли Авроре чистую одежду. Своих вещей у неё, разумеется, не было, поэтому пришлось воспользоваться гардеробом сестры.       — Всё чёрное. Ну конечно, как иначе, — усмехнулась Аврора, покачав головой. Она взяла один из халатов и направилась в ванную.       Первым делом она приняла душ. Нужно было смыть с себя запах дыма, который, казалось, намертво въелся в кожу и не желал исчезать. Аврора яростно тёрла тело мочалкой, пока кожа не покраснела, но ощущение чистоты так и не возвращалось.       Стоило закрыть глаза, как перед ней вновь вспыхивали картины произошедшего: десятки мёртвых тел, бушующее пламя, крики мракоборцев, сгорающих заживо. Эти образы, казалось, навсегда поселились в её памяти.       Ещё утром она примеряла свадебное платье, готовясь к церемонии, а теперь, меньше чем через сутки, её жизнь перевернулась с ног на голову.       Закончив, Аврора вышла из душа и при помощи магии залечила мелкие порезы, оставшиеся от осколков. Белый свет её палочки отражался от мрамора, заливая ванную мягким сиянием. Серьёзных повреждений не было, поэтому она справилась быстро.       Взгляд невольно опустился на безымянный палец. На коже всё ещё оставался след от обручального кольца — тонкая бледная полоска, будто немой укор и напоминание о её предательстве.       Наверняка Арчи уже очнулся от действия сонного заклятия. Мерлин... что с ним будет, когда он узнает обо всём? Она ведь даже не оставила записки, так сильно спешила спасти Тома.       Когда Фрэнк расскажет о случившемся в «Аркануме», вся Британия сочтёт её Пожирательницей. Никто не узнает, что она бросилась туда лишь ради того, чтобы защитить любимого человека. Для всех она станет одной из них.       — Что ж, Аврора, ты и так слишком долго выходила сухой из воды. Пришло время расплачиваться, — произнесла она, глядя на своё отражение в зеркале.       Аврора накинула на себя чёрный атласный халат сестры. Волосы после душа она сушить не стала, сейчас это казалось неважным. Выйдя из ванной, она застыла на пороге спальни.       На оттоманке глубокого сапфирового оттенка сидел Том. Мантия, в которой он был раньше, лежала рядом. Теперь на нём были простая чёрная рубашка и брюки. Он задумчиво перекатывал в пальцах палочку, но, заметив Аврору, сразу поднял на неё взгляд.       — Как твои руки? — спросил он.       — Всё в порядке. Я их залечила.       — Тебе не нужен целитель? — уточнил Том, поднимаясь и делая шаг к ней.       — Я сама целитель, — Аврора прикусила губу и после короткой паузы тихо добавила: — Была.       Осознание пришло только сейчас. Выходит, её карьере конец. Столько лет она шла к этому — училась, работала без отдыха, полностью посвятила себя целительству, — и одним решением перечеркнула всё. На глаза навернулась слеза, и Аврора поспешно смахнула её рукавом халата.       — Том, что теперь будет? — Аврора больше не пыталась сдерживать дрожь в голосе, позволяя эмоциям вырваться наружу. — Все решат, что я Пожирательница?       — Да, — Том не стал юлить. Он мог бы попытаться смягчить свои слова, но не стал: она всё равно почувствовала бы ложь. — К утру тебя, скорее всего, объявят в розыск. У мракоборцев нет серьёзных улик против нас, поэтому они ухватятся за тебя.       Губы Авроры задрожали. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от невидимого удара. Вот и первые последствия её выбора.       — Не бойся, Ави, — тихо произнёс Том, склоняясь к ней и притягивая ближе. Его голос прозвучал у самого уха: — Никто и никогда не посмеет тебя тронуть. Я не позволю причинить тебе вред.       — Я создала тебе много проблем? — спросила Аврора, встречаясь с ним взглядом.       — Создала, — со спокойствием ответил он. — Но я с ними разберусь. Я же говорил: всё, что тебе нужно, — это остаться со мной и ни о чём не думать.       Аврора привстала на цыпочки и поцеловала его. Сейчас ей хотелось только одного: забыться, раствориться в нём после всего пережитого. Не спорить, не искать поводов для упрёков. Она буквально пошла против всего мира ради него, и теперь, когда между ними наконец не осталось преград, ей не хотелось создавать новые.       Том развязал её халат, и тот мягко скользнул с плеч Авроры на пол. Он целовал её страстно, нетерпеливо, и она отвечала с тем же пылом. За эти годы она истосковалась по нему, его близость была ей до боли необходима.       Горячая ладонь легла на её бедро, и Аврора тихо выдохнула, прижимаясь к нему обнажённым телом. Том, не прерывая поцелуя, подхватил её под бёдра и поднял, направляясь к кровати. Она обвила его ногами, прижимаясь к его паху. Том глухо выдохнул, повалив её на прохладные простыни и нависнув сверху.       Он хотел отстраниться, но Аврора не позволила. Её пальцы крепко вплелись в его волосы, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Язык прошёлся по его губам, медленно очерчивая их, после скользнул внутрь, встречаясь с его. Длинными пальцами он до боли сжал её ягодицы, заставляя податься вперёд и вжаться в твёрдый член под тканью брюк.       Собственное возбуждение усилилось в миг, между ног стало невыносимо мокро. Ей хотелось большего. Рука потянулась к его ремню, но Том перехватил её, и отстранился, встав у кровати во весь рост. Медленными, нарочно неторопливыми движениями он стал расстёгивать рубашку. Пальцы одна за другой расстегнули пуговицы, и чёрная ткань упала на пол рядом с её халатом. Его рука скользнула к брюкам. Одним движением он расстегнул пряжку ремня, с садисткой медлительностью потянул молнию вниз.       Аврора неотрывно наблюдала за каждым его движением. Взгляд оливковых глаз отмечал каждую деталь: бледная кожа, под которой проступают синие вены; кубики пресса, каждый из которых так и требует, чтобы к нему прикоснулись; вздымающийся кадык; даже шрам на левой руке — всё это казалось ей до одури возбуждающим.       Аврора сжала руками простынь, пока глаза следили за неторопливыми движениями его пальцев. Он тянул намеренно. Видеть в её глазах огонь нетерпения, жажду, то как она скрещивает ноги от возбуждения доставляло ему искреннее удовольствие. Аврора ощущала его самодовольство каждой клеткой своей души.       Наконец эта ужасная чёрная ткань соскользнула с его бёдер, оставив полностью нагим. При виде его стоячего члена Аврора не сдержала тихого стона. Ещё секунда промедления — и она бы сама на него набросилась, но Том прекратил её изводить. Опустился между её ног и одним движением вошёл в неё. Аврора выгнулась в пояснице, выкрикнув его имя. Руки нашли его плечи, цепляясь за них в поисках опоры.       Том чередовал нежные, почти бережные движения с более властными. Реальность постепенно ускользала — существовал только он и ощущения, что он ей дарил. Тело само двигалось ему навстречу, ища ещё большей близости. Хотелось быстрее, сильнее, глубже. Его присутствие охватывало её целиком, и Аврора прикрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям.       — Нет. Смотри мне в глаза, — хриплый голос Тома обжёг её губы, когда он вошёл в неё во всю длину.       Аврора застонала, кусая губы, и открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Они пылали алым, настолько ярким, что казалось, будто освещают всю спальню. Аврора знала: это отражение его внутреннего пламени, которое горячее любого огня. Пламя, к которому она тянулась, как мотылёк к свету — глупый, беззащитный мотылёк, который летит навстречу огню, зная, что может сгореть, но всё равно не останавливается.       Потому что иначе нельзя. Потому что иначе и не хочется.       — Ты моя, Аврора. Моя-я-я… С этого дня и навсегда, — произнёс Том, не отводя взгляда.       — Душой я всегда была твоей, — прошептала она, потянувшись к своему «пламени».       Новый поцелуй. Хлюпающие звуки. Удары тела о тело. Запах пота и их собственной страсти. Стоны, произнесённые полушёпотом имена друг друга. Всё слилось в одно мгновение, которое хотелось растянуть на вечность.