Глава 16. Vita Nova.

2 июня 1975 года. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Аврора медленно распахнула глаза и зевнула, лениво потягиваясь. Вместо привычных стен своей спальни она увидела другие — с дорогой мебелью, качественным текстилем и золотыми подсвечниками. Всё безошибочно напоминало вкус сестры. Удивляло лишь одно: вместо привычного для Беллатрисы мрачного чёрного преобладал глубокий синий. Вероятно, руки Беллы ещё не дошли до этой комнаты или же в какой-то момент у неё просто закончилась краска.       Аврора перевернулась на другой бок и тут же вскрикнула от неожиданности. На половине кровати Тома лежала Нагайна. Огромная змея свернулась плотными кольцами и неподвижно наблюдала за ней, не сводя своих внимательных глаз.       — Доброе утро, — выдохнула Аврора на парселтанге и подтянула одеяло выше, прикрывая наготу.       Стесняться змеи, возможно, было глупо, но когда можешь разговаривать с животным, оно перестаёт казаться просто животным. Постепенно начинаешь воспринимать его как человека.       — Ты теперь будешь жить со мной и Томом? — прошипела змея, приподнимая голову.       — Я… — Аврора запнулась, не зная, как ответить на такой прямой вопрос. Впрочем, чувство такта явно не свойственно змеям.       — Он сказал, что да, — добавила Нагайна, довольно мотнув хвостом.       «Как быстро он начал решать за меня», — с досадой подумала Аврора.       Она приподнялась на локтях и огляделась.       — Где Том?       — В ванной, — ответила Нагайна.       Вдруг её внимание привлекли стеклянные двери, ведущие на балкон. Змея резко повернула голову, и спустя мгновение плавно соскользнула с кровати. Её массивное тело бесшумно заскользило по ковру, а чешуя заиграла в лучах утреннего солнца. Добравшись до окна, Нагайна вытянула шею и, словно любопытный ребёнок, начала вертеть головой, пытаясь разглядеть что-то снаружи.       Сейчас Нагайна выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда Аврора и Том спасли её от Пепина. Чешуя вновь приобрела здоровый блеск, движения стали уверенными и свободными, без прежней настороженности и слабости. Казалось, змея даже немного прибавила в весе.       Дверь ванной открылась, и на пороге появился Том. От него пахло шампунем и гелем для бритья. Его волосы ещё оставались влажными после душа, а по торсу и спине тянулись тонкие царапины — следы страстной ночи, оставленные Авророй. Он мог бы легко затянуть их заклинанием, но Аврора была уверена, что не сделал этого нарочно. Ему, вероятно, льстило видеть на себе её следы.       — Доброе утро, — произнёс Том и направился к комоду, где его уже ждала свежая рубашка и брюки. Рядом стояла чашка горячего кофе, от которой поднимался тонкий пар. Аврора так крепко спала, что не услышала, как в комнате хлопотали эльфы.       — Утро, — отозвалась она и вернула взгляд к Нагайне, которая буквально прижалась к окну и возбуждённо шипела, бормоча что-то про охоту.       — Утки прилетели, — пояснил Том, застёгивая рубашку. Он взял чашку и сделал несколько глотков, прежде чем продолжить: — Обычно она на них охотится. Сначала я пытался ей запретить, но твоя сестра сказала не мешать. Кажется, у них с Нагайной возник какой-то странный симбиоз.       — Ты решил переселить её сюда? — спросила Аврора, садясь в постели и наблюдая за ним.       — Последнюю неделю я проводил здесь много времени с Пожирателями. Нагайне одной в квартире было скучно. К тому же ей полезен свежий воздух, — ответил Том, допивая кофе одним глотком.       Аврора усмехнулась и подперла подбородок рукой.       — А как же «эта змея не будет жить со мной» и «я не намерен с ней нянчиться»?       Том повернулся к ней, на несколько секунд задумался, поджал губы и с совершенно невозмутимым видом произнёс:       — Она ещё не полностью выздоровела. Ей нужен уход. А потом… — он ненадолго замолчал, — в общем, пусть сначала полностью восстановится.       Аврора лишь тихо усмехнулась. Она ясно чувствовала: Том не расстанется с Нагайной. Ни когда та поправится, ни позже. Он к ней привык, иначе не беспокоился бы о её скуке и не возился бы с ней так заботливо.       — Давай помогу, — предложила Аврора, наблюдая, как он безуспешно возится с запонками на рубашке.       Том сел рядом с ней на кровать и молча протянул ей запонки.       — Ты куда-то уходишь? — спросила она, аккуратно застёгивая их одну за другой на его запястьях.       — Дела в Лондоне. Нужно встретиться с несколькими Пожирателями. Вечером вернусь.       Аврора кивнула, но его рук не отпустила, продолжая медленно гладить ладони.       Она свалилась на Тома как снег на голову посреди знойного дня и не ожидала, что он всё бросит ради того, чтобы проводить с ней всё своё время. И всё же ей было не по себе, в какой-то степени даже страшно оставаться без него здесь.       Она понимала, что не чужая в этом доме: и Белла, и Рудольфус всегда принимали её с теплом. Но помимо них здесь были и другие. Ещё вчера на Аврору бросали косые взгляды, а сегодня, когда у всех было время осознать случившееся и понять характер её отношений с Томом, эти взгляды станут только пристальнее. Пока он был рядом, Аврора чувствовала себя спокойно. Его присутствие словно создавало вокруг неё невидимый щит: никто не осмелился бы взглянуть на неё с неприязнью в его присутствии.       — Можно я с тобой? — тихо промямлила Аврора. — Я могу превратиться в ворону, а ты скажешь всем, что завёл нового питомца. Или просто посижу и подожду тебя в квартире, — добавила она, прекрасно понимая, насколько нелепо это звучит.       Том поднял её лицо за подбородок и нежно провёл кончиками пальцев по коже.       — Ави, тебе нельзя появляться в Косом переулке. После вчерашнего он кишит мракоборцами. Сейчас для тебя безопаснее всего остаться здесь. Не бойся, я наложил на поместье и окрестности сильные защитные чары. Никто посторонний не сможет проникнуть внутрь. Если тебе что-то понадобится, обратись к кому-нибудь из Пожирателей, они помогут. А я постараюсь закончить дела как можно раньше, — он чуть склонился к ней и добавил почти шёпотом: — К тому же с тобой останется Нагайна. Она болтливая, скучать не даст, поверь.       Аврора улыбнулась.       — Что ж, вдвоём мы точно не заскучаем.       Том коснулся её губ коротким поцелуем на прощание, подхватил пиджак и вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Аврора медленно опустилась обратно на кровать и уткнулась лицом в подушку, всё ещё хранившую его запах. Нужно было заставить себя подняться, одеться и спуститься на завтрак, но даже одна мысль об этом казалась непосильной.       — Когда мы пойдём охотиться на уток? — прошипела над ухом Нагайна, заставив Аврору вздрогнуть.       — Идём, идём, — пробормотала она, накидывая халат и нехотя поднимаясь с кровати.       Аврора долго стояла под душем, наслаждаясь теплом воды, а потом, выйдя из кабинки, подошла к зеркалу. Несколько секунд она просто рассматривала себя, пока взгляд не зацепился за волосы — точнее, за один конкретный. Сначала ей показалось, что это игра света, но, приглядевшись, она поняла: нет, не ошиблась. Прядь была седой. Совсем белой, будто утратила цвет.       — Мало мне проблем в жизни, так я ещё и седеть начала в двадцать два. Чудесно, — проворчала Аврора и ногтем отделила непрошеную волосину, резко выдернув её. Она потёрла голову и бросила седой волос в мусорное ведро. Проблема решена.       Аврора вышла из ванной и открыла шкаф, где эльфы уже аккуратно развесили принесённую одежду. После коротких колебаний она выбрала одно из платьев Беллатрисы — по колено, атласное, с тонким кружевом на воротнике и, разумеется, глубокого чёрного цвета.       Ткань мягко легла по фигуре, холодная на ощупь, почти невесомая. Некоторое время Аврора вертела головой, глядя на своё отражение в зеркале.       — Тебе не кажется, что я выгляжу немного… мрачновато? — спросила она.       — Мне нравится, — прошипела Нагайна, нетерпеливо скользя вокруг неё и явно ожидая начала своей «охоты».       Аврора усмехнулась, качнув головой.       «Прекрасно. Получила комплимент от змеи. Чудесное начало дня».       Она глубоко вздохнула, взяла палочку со столика и сказала:       — Ладно, идём. Только сначала я позавтракаю, а потом пойдём к пруду. Ну, точнее, я пойду, а ты поползёшь.       Едва Аврора открыла дверь, как Нагайна уже выскользнула в коридор, стремительная и уверенная, словно знала маршрут наизусть. Что ж, придумать себе более необычного домашнего питомца было бы сложно. Разве что василиск. Хвала Мерлину, что Морта всё ещё заперта в Тайной комнате. Иначе Том, пожалуй, и её попытался бы притащить сюда. А из этих двух компания Нагайны была для Авроры определённо приятнее. Как минимум, она не пыталась её съесть и, кажется, даже испытывала к ней нечто вроде симпатии. Хоть кому-то в этом доме Аврора пришлась по душе — пусть даже смертоносной питонихе.       Спустившись на первый этаж, Аврора сразу почувствовала приятный аромат, доносившийся из столовой: свежая выпечка, жареный бекон, ветчина, кофе и чай. Живот предательски заурчал, напоминая, что она не ела почти сутки. Обед и ужин накануне пришлось пропустить: было совсем не до еды.       — Флоппи! — окликнула она пробегающего мимо эльфа.       Из всей прислуги в поместье Лестрейнджей по имени Аврора знала только его. И то лишь потому, что раньше он служил Блэкам в Кроуфорде. Флоппи всегда раздражал Беллатрису своей неуемной энергией и чрезмерной эмоциональностью. Однако, несмотря на это, после замужества она всё же забрала его с собой как часть приданого. Он был единственным, кого к себе подпускала её кобыла Морриган.       — Мисс Аврора! — радостно захлопал ушами эльф, резко остановившись. Но, заметив Нагайну, он тоненько вскрикнул и медленно попятился, пытаясь спрятаться за мраморной статуей Афины.       — Не бойся, она тебя не тронет, — спокойно сказала Аврора, вытягивая эльфа за руку из-за постамента.       — Госпожа чего-то желает? Флоппи всё сделает! — заверил эльф, всё ещё косясь на Нагайну, которая недовольно шипела, напоминая, что утки вот-вот улетят. — Приготовить завтрак? Что-нибудь постирать, зашить? Или придумать развлечение? Хозяйка сказала, чтобы Флоппи занял мисс Аврору и не дал ей разбудить госпожу ни свет ни заря… Ой! — эльф торопливо прикрыл рот ладонью. — Этого Флоппи не должен был говорить! — он закружился на месте, прижимая уши к голове и тихо поскуливая от отчаяния.       Аврора рассмеялась. В отличие от Беллатрисы, Флоппи и его неугомонная живость её забавляли.       — Не бойся, я не сдам тебя Беллатрисе. Пусть спит, а то проснётся и начнёт ворчать на всех подряд, — успокоила его Аврора. — Я хотела спросить, кто сейчас в столовой?       — Господин Долохов и Каркаров. Только что прибыли господа Паркинсон и Забини.       — А Рудольфус с Эваном не здесь? — уточнила она.       — Хозяин ушёл на работу рано утром, его вызвали. А господин Розье ещё спит.       — Хорошо, спасибо, — кивнула Аврора и отпустила Флоппи заниматься своими делами.       Она остановилась перед дверью столовой, не решаясь войти. Может, стоит подождать, пока проснутся Белла или Эван? В их компании ей было бы гораздо спокойнее. Но, решив, что одной только трусостью ничего не добиться, Аврора глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и направилась вперёд.       Двери были приоткрыты. Не дойдя до них пары шагов, она услышала голоса, доносившиеся изнутри.       — Солнце ещё толком не успело встать, а вы уже здесь. Сразу видно: истинные трудоголики, — рассмеялся Каркаров.       — Игорь, доедай свои оладьи и пойдём по делам. Я свой единственный выходной на тебя трачу, — проворчал Уолтер, лениво зевая между словами.       — А Тома ещё не было? Я ему счета привёз, — спросил Джейкоб, усаживаясь за стол и наливая себе чай.       — Он ушёл примерно полчаса назад. Оставь бумаги в кабинете или передай вечером, — ответил Долохов.       — Получается, он здесь ночевал? — с любопытством спросил Уолтер.       — Ага, — протянул Каркаров. — Раздал нам вчера указания и ушёл на другое… собрание. В спальню мисс Блэк. Вышел только утром.       — Значит, они всё-таки спят друг с другом?..       — Что ты, — усмехнулся Джейкоб. — Просто ночь напролёт играли в шахматы.       — То есть вы серьёзно не знали, что они любовники? — удивлённо спросил Каркаров.       — Розье, судя по всему, был в курсе. Да и Белла с Рудольфусом тоже. Ну и… всё, — пожал плечами Джейкоб.       — Интересно, когда у них это началось? — задумчиво произнёс Забини. — Думаю, после того, как он вернулся в Британию.       — А я уверен, ещё в Хогвартсе. Они же оба были старостами школы, постоянно находились рядом. Там, тут… и вуаля, одна постель.       — Значит, она тоже Пожирательница? — спросил Игорь.       — Думаю, её обязанности немного отличаются от наших, — с ехидной усмешкой ответил Джейкоб. — Рот пошире раскрыть да ноги раздвинуть. Стандартный набор для любовницы.       Каркаров и Забини рассмеялись.       — Антошка, а тебе не любопытно построить с нами теории о нашей новой мамочке? — насмешливо спросил Каркаров.       — Я не люблю, когда лезут в мою личную жизнь. Поэтому и сам не лезу в чужую. Пусть спят с кем хотят.       — Пусть, — согласился Паркинсон. — Вот только как бы из-за любвеобильности Авроры не вышли на всех нас. Её уже объявили в розыск. Обыскивают дом, кабинет в Мунго. Дальше начнут трясти родственников, друзей и коллег. Остаётся надеяться, что Том только трахал её, а не посвящал в наши дела.       Слушать всё это больше не было сил.       Аврора развернулась и почти бегом понеслась обратно в спальню. Взлетела по лестнице, пересекла коридор и захлопнула за собой дверь. В последний момент внутрь успела юркнуть Нагайна, не до конца понимая причину столь резкой смены маршрута, но по-змеиному верно следуя за Авророй.       Как бы ни старалась сдержаться, из глаз всё равно потекли слёзы. Да, Аврора понимала, что её назовут любовницей Волан-де-Морта, но оказалась к этому не готова, сколько бы ни убеждала себя в обратном.       Услышь она эти гадости лишь от Долохова с Каркаровым — не было бы так больно. Но Джейкоб и Уолтер… Они ведь общались с детства, вместе учились. Она всегда называла их друзьями.       Мозг понимал: их ядовитые комментарии имели под собой основания. Вчера она действительно сильно всех подставила. И пусть среди её вещей не найдут улик, указывающих на связь с Пожирателями, но за её знакомыми наверняка установят более пристальный надзор. А это риски попасться, и никому из них подобная перспектива не нравилась. Открыто высказать Тому своё недовольство они не могли, поэтому и перемывали ей кости полушёпотом, между собой.       К тому же у Джейкоба имелась ещё одна причина для злости. Аврора подставила не только Пожирателей, но и Арчи. Теперь к нему возникнет множество вопросов: как он, мракоборец, не понял, что его невеста якобы одна из тех, кого он должен ловить?       Пусть Джейкоб и Арчи никогда не были особенно близки как кузены, чужими они тоже не являлись.       А обиднее всего было, пожалуй, то, что все они правы. Как бы Аврора ни пыталась оправдать происходящее у себя в голове — она всего лишь любовница Тома. Все её достижения, награды, титулы остались в прошлой жизни. В новой же у неё только одно звание.       — Почему ты плачешь? — спросила Нагайна, скользя вокруг Авроры. — Они тебя обидели своими разговорами?       Порой Аврора забывала, что Нагайна гораздо умнее своих сородичей. В то время как другие змеи не могли постичь человеческих чувств, Нагайна понимала их, пусть и через призму животного восприятия.       — Они… правы. Поэтому я и плачу, — ответила Аврора, опускаясь на оттоманку.       — Я могу их убить, — без тени сомнения предложила Нагайна.       — Мерлина ради, нет! Никого убивать не нужно, — запротестовала Аврора.       Теперь стало понятно, почему Том так быстро привязался к Нагайне: у них уж слишком схожие методы решения конфликтов.       Аврора откинулась на оттоманку и прикрыла глаза. Через несколько секунд почувствовала тяжесть на ногах: Нагайна опустила голову ей на колени.       Аврора провела ладонью по гладкой чешуе, снова и снова повторяя одно и то же движение. Ровный ритм оказался удивительно успокаивающим.       Желание покидать пределы комнаты, а тем более с кем-то разговаривать, исчезло окончательно. Аврора вспомнила о своей сумочке. Взмахнув палочкой, она подождала, пока та плавно подлетит с туалетного столика. Внутри лежала пачка сигарет. Не раздумывая, она достала одну и закурила.       Аврора распахнула двери на балкон, чтобы дым хоть немного выветривался — иначе Белла бы её убила, — и легла на кровать, глядя на балдахин. Нащупав фарфоровую вазу, приспособила её под пепельницу: стряхивала туда пепел и бросала окурки.       Первая сигарета. Пятая. Десятая…       Голова начинала кружиться от слишком большого количества табака, живот неприятно скручивало от подступающей тошноты. Но странным образом именно это и помогало забыться. Пусть и немного.       В дверь раздался настойчиво-ритмичный стук. Аврора шикнула на Нагайну, чтобы та не издавала ни звука, и затаилась, надеясь, что нарушитель покоя уйдёт. Но стук повторился.       — Я знаю, что ты там. Открой, — раздался голос Эвана.             Аврора ещё некоторое время притворялась, будто её нет в комнате, но кузен не собирался уходить. Тогда она лениво взмахнула палочкой, и дверь распахнулась. Не меняя положения на кровати, Аврора наблюдала, как Эван вошёл внутрь с подносом в руках.       — Проснулся, а все уже разбежались. Кто-то и вовсе не вставал, — бодро сказал он, закрывая дверь ногой и проходя внутрь. — Вот я и подумал: может, хоть ты составишь мне компанию за завтраком?       — Я не голодна, — Аврора докурила сигарету и достала из пачки новую.       — Уверена? Я велел эльфам приготовить для тебя овсянку и лимонный пирог. Посмотри только на эту корочку. А запах… просто чудо. Куда питательнее, чем твои сигареты.       — Считай, что у меня разгрузочный день.       Нагайна у стены зашевелилась и медленно поползла в сторону Эвана. Нападать она не собиралась — Том ей это строго запретил, и, судя по всему, она действительно его уважала, даже не думая нарушать приказ. Но угрожать он ей не запрещал, и Нагайна этим с удовольствием пользовалась.       — Змейка, спокойно. Эван хороший. Не надо его кушать, — примирительно сказал Эван, пятясь к двери.       — Нагайна, не трогай его, пожалуйста, — произнесла Аврора на парселтанге.       — Ему мой бекон можно было трогать, а мне его, значит, нельзя, — возмущённо зашипела змея. Однако спорить дальше не стала и послушно отползла обратно к стене.       Эван едва не выронил поднос, уставившись на Аврору широко раскрытыми глазами.       — Да, я змееуст. У меня много тайн. Мог бы уже привыкнуть, — невозмутимо сказала она, делая затяжку и безуспешно пытаясь выпустить дым кольцами.       — Ты, как истинная женщина, не перестаёшь удивлять, дорогая кузина, — покачал головой Эван. Подойдя к кровати, он произнёс: — Подвинься.       Мягко оттеснив Аврору к краю, Эван устроился рядом. Насвистывая под нос лёгкую мелодию, он принялся намазывать тост маслом.       — Белла тебя убьёт, если увидит, что ты ешь в кровати.       — А тебя, если увидит, что ты куришь в кровати, — с безмятежным видом парировал Эван, откусывая кусок хрустящего хлеба. — Потрясающе, — протянул он, задумчиво разглядывая тост. — Всё-таки эльфы у Беллы хорошо готовят. Зря она на них жалуется. На первый взгляд кажется, что приготовить тост проще простого. А вот и нет. Я, к примеру, люблю, чтобы хлеб снаружи был хрустящим, а внутри оставался мягким. И ещё важен цвет: ровный, золотистый, без этих подгоревших чёрных крошек. Они портят весь вкус! Помню, в детстве, когда мне было шесть или семь… Хм, а сколько же мне тогда было? Точно, восемь. Так вот, мама начиталась всяких женских журналов и решила приготовить что-то для нас с Виндой. Казалось бы, что тут сложного? А оказалось, много. Она спалила всю кухню и чуть не зарезала эльфа ножом. Нечаянно, конечно… хотя, знаешь, Тото всегда её бесил, так что, может, и не совсем нечаянно. Мы с Виндой тогда все измазались в тесте, но было весело. Мама потом даже разрешила нам искупаться в фонтане. Только я поскользнулся и подвернул ногу. Левую… а может, правую, — Эван нахмурился, словно от ответа на этот вопрос зависела судьба мира.       Аврора опустила голову на подушку и молча слушала кузена. Обычно его бесконечная болтовня могла вывести из себя даже самого терпеливого человека: стремительный поток слов, темы, которые менялись с невероятной скоростью и зачастую без всякой связи, бесконечное количество ненужных деталей…       Но сейчас всё это звучало иначе — спокойно, почти умиротворяюще. Его голос становился мягким фоном, убаюкивающим и странно уютным.       Она понимала: так кузен показывал, что рядом, но не лез в душу силой, оставляя ей выбор — говорить или молчать, сменить тему или позволить всему идти своим чередом.       — Эван, думаешь, я совершила ошибку? — спросила Аврора дрожащим голосом и скомкала сигарету, бросив её в вазу к остальным. Она не стала уточнять, о чём говорит, зная, что кузен и так её понял.       — Я не знаю, mon étoile, — тихо ответил Эван. Он отставил поднос с едой в сторону, и его голос в одно мгновение изменился. Он всё ещё оставался мягким и спокойным, но в нём появилась серьёзность. — Думаю, только время даст ответ на твой вопрос. Иногда бывают ситуации, в которых хорошего выхода просто не существует. Всё, что остаётся, — принять решение и жить дальше с его последствиями, — он ненадолго замолчал, задумчиво глядя перед собой. — C’est la vie, как говорят во Франции. Жестокая, капризная дама, у которой свои правила. И, поверь, спорить с ней бесполезно. Но если ты сделала выбор сердцем, значит, так и должно быть.       Аврора благодарно улыбнулась, встретившись взглядом с серыми глазами кузена.       Эван был прав. Кого бы она ни выбрала: Арчи или Тома, кто-то всё равно оказался бы ранен. Её сердце тянулось к Тому. Всегда тянулось, даже тогда, когда она прекрасно понимала, кем он был на самом деле.       Любовь не всегда даётся легко. Иногда за неё приходится бороться: с традициями, с ожиданиями окружающих, а в её случае ещё и с самим Волан-де-Мортом.       Что ж, значит, будет бороться.       Аврора тихо выдохнула, села на кровати, подогнув под себя ноги, и отставила вазу с окурками в сторону.       — Где там моя овсянка? — спросила она с лёгкой улыбкой.

***

Это же время. Меркуриан-Гарденс, Лондон.       Арчи очнулся, когда мракоборцы сняли с него действие сонного заклятия. Они же рассказали ему обо всём, что произошло за ночь. Несколько часов он провёл в кабинете Скримджера, отвечая на бесконечные вопросы, после чего его отпустили домой, отстранив от службы на период расследования.       Дома провели обыск, проверяя каждый дюйм, перерывая вещи Авроры, ища хоть что-то, что могло бы связать её с Пожирателями. Теперь же мракоборцы находились в Мунго: осматривали её кабинет, допрашивали коллег. Скоро должны были вызвать и родственников.       Арчи сидел в кресле гостиной, где после обыска всё ещё царил беспорядок. В воздухе сохранился тонкий аромат духов Авроры. На полках стояли её книги, на стенах висели их общие фотографии — запечатлённые мгновения счастья. В шкафах по-прежнему висела её одежда. Она словно никуда не исчезла. Казалось, что Аврора просто вышла на минуту и вот-вот войдёт в дверь. Вот только время шло, а дверь оставалась закрытой.       — Арчибальд, послушай. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, — участливо произнёс Дамблдор. — Но нам очень нужна твоя помощь.       Стоило Арчи выйти из кабинета Скримджера и вернуться домой, как его уже ждал Орден. Снова вопросы. Снова одно и то же.       — Я уже рассказал всё, что помню. Фрэнк прислал патронуса. Я начал собираться на задание. Аврора пыталась меня отговорить, а потом… потом наложила заклятие сна. Всё, — с раздражением повторил Арчи в который раз за день. Все спрашивали одно и то же, и он бы с радостью дал им больше подробностей, если бы только сам их знал.       — Хорошо, зайдём с другой стороны, — вмешался Грюм. — Замечал ли ты за ней странности в последнее время? Вела себя не так, как обычно? Что-то скрывала?       — Не знаю, я… — Арчи провёл рукой по волосам и опустил голову, уставившись в пол. — Аврора стала более замкнутой. С тех пор, как мы вернулись с Гавайев. Каждый раз, когда я пытался поговорить с ней, она твердила, что просто устала на работе. И ещё…       — Что ещё? — нетерпеливо перебил Сириус, теребя рукав куртки.       — Она хотела уехать из Британии. Просила меня, едва ли не умоляла. Первый раз, когда узнала об Ордене, а второй… вчера ночью. Я думал, что она просто боялась из-за моей работы, но… Чёрт, — Арчи закрыл глаза.       Альба, всё это время не отходившая от хозяина, тихо ткнулась носом в его руку. Арчи машинально погладил её по голове.       — Если Аврора одна из Пожирателей, то… — начала Алиса, но не успела закончить.       — Она не одна из них! — резко перебил Сириус, вскакивая с кресла.       — Сириус, милый, — тихо произнесла Лили, — Аврора — твоя сестра, и мы понимаем, как тяжело тебе это слышать. Но давай попробуем посмотреть на ситуацию объективно…       Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но Сириус резко отстранился.       — Я согласен с Сириусом, — твёрдо сказал Арчи, сжимая кулаки. — Аврора — моя невеста. Я знаю её с детства. Она никогда бы не примкнула к Пожирателям. Да, у неё сложный характер, она далеко не святая, но она не стала бы убивать ради власти или идеи чистоты крови. Это просто не в её природе!       — Я тоже так считаю, — кивнул Фрэнк.       Он отделался переломами и несколькими ушибами. Целители быстро залечили его раны, и, хотя настоятельно рекомендовали остаться в больнице, он вернулся на службу. Сейчас мракоборцев катастрофически не хватало.       — Я видел Аврору в здании «Арканума». Она была напугана. Сражалась… будто вынужденно. Как человек, у которого не осталось выбора.       — Она вышвырнула тебя из окна второго этажа, переломав половину костей в теле, — напомнила Агата.       — Да, но она сделала это в тот момент, когда по лестнице спускались Пожиратели, — возразил Фрэнк. — У меня было ощущение, что она спасала меня от них. Она кричала, чтобы я уходил. Не думаю, что стала бы это делать, если бы хотела убить.       — А что, если на ней был Империус? — предположил Люпин.       — Это… не исключено, — кивнул Фрэнк.       — Но зачем она могла понадобиться Пожирателям? — нахмурился Фабиан. — Аврора не выдающийся дуэлянт и не занимает высокую должность в Министерстве. Просто целительница.       — Возможно, через неё хотели шантажировать кого-то другого, — предположил Гидеон. — Или потребовать выкуп.       — Знаете, то, что я сейчас скажу, понравится далеко не всем, — произнесла Медоуз, бросив на Арчи виноватый взгляд. — Но я должна.       В комнате повисла тишина.       — Моя группа штурмовала «Арканум». И прежде чем Волан-де-Морт выпустил Адское пламя, я успела увидеть её… — Доркас запнулась, подбирая слова. — Аврора стояла рядом с ним. Не среди Пожирателей, а рядом. Она… обнимала его. Будто…       Она замолчала, глубоко вдохнула, собираясь с духом, и всё же закончила:       — Что, если Аврора спит с Волан-де-Мортом?       — Всё, хватит! — рявкнул Арчи.       Верить в то, что Аврора могла ему изменять, он не собирался. Это было уже за гранью. Она бы так не поступила.       — Я не собираюсь слушать эту клевету и эти домыслы о своей невесте в собственном доме. Добровольно Аврора никогда бы не встала на сторону Волан-де-Морта. Её вынудили. Империусом, шантажом… не знаю. Но, может быть, вместо того чтобы обвинять её, лучше заняться поисками?       Грюм уже открыл рот, чтобы возразить, но Дамблдор остановил его, поднявшись с дивана и подойдя к Арчи. Он положил тёплую ладонь ему на плечо и внимательно посмотрел в глаза поверх очков-половинок.       — Прости нас, Арчибальд. Твою невесту похитили, а мы вместо того, чтобы поддержать тебя, набросились с вопросами и подозрениями. Но я даю тебе слово: сделаю всё, чтобы найти её. Живой и невредимой. Уверен, каждый в этой комнате готов дать тебе то же обещание. Но нам не обойтись без твоей помощи. Мне нужны твои воспоминания, Арчибальд. Всё: разговоры, ссоры, случайные фразы, даже то, что кажется обычной рутиной. Иногда именно в таких мелочах скрываются ответы, которые мы не замечаем. Помоги нам, Арчибальд. Помоги ей.       Арчи встретил взгляд директора и кивнул.       — Хорошо. Я поделюсь воспоминаниями.

***

      Эван помог Авроре отвлечься от тяжёлых мыслей, но окончательно вернуть её в привычное состояние удалось Беллатрисе. Та без лишних церемоний вытащила сестру из спальни, заявив, что нечего сидеть взаперти, словно узница в темнице. Так почти весь день Аврора провела с Беллой, помогая выбирать ткани для новой мебели в гостиной, хотя все её предложения в итоге были благополучно отвергнуты.       Устав от бесконечных каталогов с образцами тканей и обивок, Беллатриса решила, что ей необходим свежий воздух, и отправилась на прогулку с Морриган. Аврора же компании лошади однозначно предпочитала общество змеи, поэтому вместе с Нагайной направилась к пруду.       Змея наконец добралась до своих уток, а Аврора устроилась на скамейке под тенью раскидистого клёна. Солнце уже клонилось к горизонту, дневной зной спал, и стояла идеальная погода: тёплая, с лёгким ветерком, который разносил запах роз по всей округе.       Аврора раскрыла перед собой свежий номер «Ежедневного пророка», который тайком стащила из почты Рудольфуса. Газеты от неё прятали. Как удалось выведать у Флоппи, это было общее решение Тома и Беллы: они пожелали оградить Аврору от того, что вскоре начнут писать о ней в прессе. Спелись. Эти двое вечно считают её инфантильной и слишком мнительной. А это вовсе не так!       Первую полосу занимала статья о банкете Баркли, который уже успели окрестить «Адским банкетом». Рядом — фотография Косого переулка: большинство зданий разрушено огнём, фасад Гринготтса обуглен, жилые кварталы в целом уцелели, но и там не обошлось без разрушений. Ниже — некролог Норе Баркли, где «Пророк» выражал соболезнования в связи с жестокой смертью одной из своих сотрудниц.       Взгляд Авроры сразу зацепился за собственную фотографию, которая также нашла место на первой полосе. Один только заголовок уже позволял предположить тон статьи. Автором этого шедевра, разумеется, оказалась её «лучшая подруга».       — Рита Скитер, — протянула Аврора, перелистывая газету на разворот с полным текстом статьи. — Целых две страницы в мою честь. Ах, Рита… ты всегда неровно ко мне дышала, — вздохнула она и принялась читать.

ВЕЛИКОМУЧЕНИЦА ИЛИ ВЕЛИКОГРЕШНИЦА?

      События, произошедшие в ночь с 1 на 2 июня в здании «Арканума», потрясли всю Британию и магический мир своей беспрецедентной жестокостью. Масла в огонь подлило и обращение Сами-Знаете-Кого к министру магии Гарольду Минчуму. Но, дорогие читатели, на этом шокирующие новости для нас с вами, увы, не закончились.       Отдел магического правопорядка официально объявил в розыск Аврору Ирму Блэк, известную целительницу и представительницу одного из самых старинных и влиятельных волшебных родов. Столь благородную особу обвиняют в крайне неблагородных делах, а именно в причастности к Пожирателям Смерти.       По данным Министерства, мисс Блэк присутствовала во время кровавых событий в «Аркануме» и нанесла тяжёлые ранения известному мракоборцу (и, между прочим, своему родственнику!) Фрэнку Долгопупсу, который сейчас балансирует между жизнью и смертью.       Стоит вспомнить и о не менее громком конфликте месячной давности между целителем Блэк и её коллегой-полукровкой Лианой Кёртис, разгоревшемся после того, как первая, нарушив закон, использовала во время операции тёмную магию. Правда, вскоре — чудесным образом! — все необходимые разрешения на проведение операции нашлись. По словам осведомлённых источников, искать их пришлось под мешком золота из фамильной сокровищницы Блэков.       В тот день мисс Блэк не только угрожала своей коллеге, но и не постеснялась в выражениях, позволив себе расистские высказывания в адрес Кёртис из-за её статуса крови. Судебное заседание по этому делу должно было состояться уже завтра.       Во время беседы с мракоборцами — очевидцами недавних событий — некоторые из них осторожно предположили: мотивом присоединения мисс Блэк к Пожирателям Смерти могли стать вовсе не идеологические убеждения, а её… особые отношения с Тем-кого-нельзя-называть. Прямых доказательств этой версии пока нет, но, как говорится, дыма без огня не бывает.       На данный момент местонахождение мисс Блэк остаётся неизвестным. Министерство объявило денежное вознаграждение в размере 50 000 галлеонов за любую информацию, которая поможет установить её местоположение.       «Ежедневный пророк» в свою очередь также призывает граждан…       Газета выскользнула из рук Авроры и полетела к Тому. Он бегло пробежал глазами по тексту, щёлкнул пальцами — и лист вспыхнул, обращаясь в пепел.       — Лучше бы книгу почитала, — сказал он и опустился рядом с ней на скамью.       — Я не знала, можно ли. Вдруг ты решишь, что и от них меня нужно «ограждать», — огрызнулась Аврора, закинув ногу на ногу. — Вы с Беллой считаете, что я ребёнок, живущий исключительно своими эмоциями. И чтобы я не мешала, меня можно посадить в золотую клетку, накидать игрушек, чтобы я чем-то занялась и никуда не лезла.       — Я так не думаю, — перебил Том. Он взъерошил волосы, наклонился вперёд и сложил руки перед собой. — Я доверяю тебе то, о чём не знает ни один Пожиратель. То, о чём я никогда не заговорил бы с кем-то другим. Я не собирался сажать тебя в клетку или что-то скрывать. Я просто хотел помочь. Я ведь вижу, что ты жалеешь о том, что ушла ко мне.       — Я не жалею, просто… — Аврора вздохнула и запрокинула голову, глядя на закатное небо, расписанное алыми и фиолетовыми оттенками. — Это сложно. Всё, что произошло. Раньше я знала, кем была: целителем, чьё имя знали далеко за пределами Британии. Я писала научные работы, каждый день спасала жизни. А теперь, после всего, что сделала? Я просто твоя любовница. Не более.       — Тебя кто-то так назвал? — спросил Том, повернувшись к ней. В его глазах мелькнул алый отблеск.       — Нет, — солгала Аврора.       Хоть слова Пожирателей и задели её, жаловаться Тому она не собиралась. Да, узнай он, то непременно объяснил бы своим людям, почему не стоит так её называть. В своём стиле — с угрозами и Круциатусами.       Но Аврора знала, что это ничего не изменит. Никто больше не осмелится оскорбить её ни в лицо, ни за спиной, но эмоции… Их не скрыть, особенно от неё.       От клейма любовницы Волан-де-Морта ей, пожалуй, уже никогда не избавиться. Оставалось лишь научиться с этим жить.       — Том, я сама сделала свой выбор. Меня никто не принуждал. Это было моё решение. И будь у меня возможность повернуть время вспять и что-то изменить, я бы не воспользовалась ею. Я жалею о многом: о потерянной карьере, о проблемах, которые создала своей семье. Но я никогда не пожалею, что выбрала тебя, — сказала Аврора, прижимаясь к нему и кладя голову ему на плечо. — Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни. Всё произошло слишком резко.       Том обнял её за талию и поцеловал в висок. В этот момент Аврора окончательно поняла, что не ошиблась. Как бы ни было тяжело, рядом с Томом всё это больше не имело над ней власти.       Они просидели так в тишине до тех пор, пока солнце не опустилось за горизонт.       — Идём в дом. Уже холодает, — сказала Аврора, поднимаясь со скамьи.       Позади послышались шаги. Том встал следом, подошёл ближе и, не говоря ни слова, накинул на её плечи свой пиджак. Тяжёлая ткань приятно согрела, пропитанная его знакомым, чуть горьковатым ароматом.       — Идём, — произнёс он и направился к поместью.       Аврора ещё несколько секунд смотрела ему вслед, улыбаясь. Том умел быть заботливым, но делал это так редко, словно сам пугался собственных чувств. Каждый раз, проявив нежность, он будто спешил спрятаться за привычной холодностью, защищаясь от чего-то внутри себя.       Она вприпрыжку догнала его и поравнялась. Хотела взять за руку, но передумала. Хватит с него романтических потрясений на сегодня, а то ещё испугается и в лес убежит.       — А Нагайну забрать? — вспомнила Аврора, оглядываясь на змею, которая как раз медленно подбиралась к утке, сидящей на декоративном камне и совершенно не подозревающей о надвигающейся опасности.       — Пока здесь утки, она никуда не уползёт. Они разлетятся, и она сама вернётся. У неё график: в десять вечера ложится спать, — ответил Том, даже не оборачиваясь.       Аврора прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но не удержалась.       «Ну прямо образцовый родитель. Следит и за сном, и за ужином. Премия "Отец года среди рептилий" обеспечена».       — Что смешного? — Том бросил на неё подозрительный взгляд, прищурившись.       — Я шутку придумала, но тебе не расскажу. Ты после неё на меня надуешься, — сказала Аврора, едва справляясь с новым приступом хихиканья.       Том шумно выдохнул, отчего на скулах у него заходили желваки.       — Жалеешь, что мы далеко ушли от пруда и теперь не получится меня туда скинуть? — с усмешкой спросила она.       — Очень, — ответил Том, но уголки его губ едва заметно дрогнули.             Уже ступив на веранду, Аврора заметила сквозь высокие стеклянные двери Пожирателей, собравшихся в гостиной. Она устало вздохнула и вошла внутрь, когда Том распахнул перед ней дверь.       На диванах расположились Долохов, Каркаров, Забини, Паркинсон и Рудольфус, оживлённо переговариваясь между собой. Стоило Тому появиться, как все вскочили со своих мест и наперебой принялись приветствовать его, склоняя головы и пожимая руку. Лишь Долохов не спешил. То ли не считал нужным выслуживаться перед «начальником», то ли попросту полагал себя выше подобных демонстраций.       Аврора невольно задумалась, как Тому удалось так их выдрессировать. Стая преданных псов, бросающихся навстречу хозяину, едва заслышав его шаги. В каждом из Пожирателей причудливо переплетались страх и благоговение перед ним, почти религиозная преданность. Том умел очаровывать, завоёвывать доверие, завораживать одним лишь голосом, но за этой мягкостью неизменно скрывался хищник. Стоило кому-нибудь расслабиться, и наружу проступала его истинная сущность, скрытая за учтивой улыбкой и бархатным тоном.       Аврора уловила лёгкую нервозность в поведении Пожирателей. Похоже, они собирались сообщить Тому нечто, что едва ли его обрадует. От него их короткие тревожные переглядывания тоже не укрылись — своих людей он знал слишком хорошо.       — Ну и что случилось? — спросил Том.       — Мы… — запнулся Забини, бросив мимолётный взгляд на Аврору, а затем переглянувшись с остальными.       Аврора всё поняла без слов. Они не знали, насколько она посвящена в их дела, а значит, не представляли, что можно, а главное, чего нельзя говорить при ней. Вмешиваться в их заговоры ей совершенно не хотелось, поэтому, решив положить конец неловкой сцене, она произнесла:       — Не буду мешать. Лучше пойду к себе.       Не успела она сделать и шага, как Том остановил её, крепко взяв за руку.       — Ты не мешаешь, — произнёс он и перевёл взгляд с неё на остальных, задерживая его на каждом лице. — Ведь так? — спросил он тоном, допускавшим лишь один ответ.       — Конечно, — почти в унисон отозвались мужчины, поспешно закивав.       Аврора опустилась в кресло и плотнее закуталась в пиджак Тома, который теперь казался ей чем-то вроде защитного кокона. Ей хотелось уйти, но она прекрасно понимала: спорить с Томом сейчас — худшее, что можно сделать.       — Вы начнёте говорить? — спросил Том, и в его голосе уже отчётливо звучало раздражение.       — Прости, — Забини прокашлялся и начал докладывать. — В общем, Уилкис с Джагсоном вчера весь вечер просидели в засаде у «Кабаньей головы», но ничего подозрительного не заметили. Стандартный контингент для этого места. Ни Дамблдора, ни кого-либо, кто пришёл бы туда не ради выпивки.       — Вероятно, смерть Грюма и Фенвика заставила Орден перенести собрание. Ладно, я и не рассчитывал, что они рискнут собраться после случившегося, — задумчиво произнёс Том. — Что с Дамблдором? Как прошла сегодняшняя слежка?       Каркаров и Забини опустили взгляды, и это уже говорило само за себя.       — Мы его упустили, — признался Каркаров голосом нашкодившего ребёнка.       — Мы проследили за ним до Министерства, — поспешил оправдаться Забини. — Около часа он провёл у Минчума, потом вместе с группой мракоборцев отправился на пепелище «Арканума». Они всё осматривали в надежде найти хоть какие-то улики. А потом… — он запнулся. — Мы так и не поняли, когда он успел трансгрессировать. Пытались отследить магический след, но безуспешно. Наверное, он использовал сокрывающие чары или какой-то амулет. В общем, снова объявился только полчаса назад, когда вернулся в Хогвартс.       — Он понял, что вы следили за ним? — процедил Том, испепеляя их взглядом.       — Нет. Мы были осторожны, действовали очень внимательно. Вряд ли, — произнёс Игорь, но его голос звучал неубедительно.       — Так трудно было не выпускать его из виду? — крикнул Том. — Я дал вам элементарное задание. Нужно было просто не спускать с него глаз. Мерлина ради, как вы собираетесь искать этот проклятый Орден Феникса, если не в состоянии уследить за столетним стариком?       — Просто он… — попытался вставить Уолтер.       — Что он? Быстро бегает, и вы за ним не успели? — рявкнул Том.       — Том, — почти шёпотом произнесла Аврора, но он всё же услышал. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.       — Не сейчас, Аврора, — грозно ответил он и снова повернулся к Пожирателям. — Пусть у Хогвартса день и ночь дежурят...       — Том...       — Чёрт возьми, ты издеваешься надо мной? — не выдержал он, повысив голос. — Что такого важного тебе приспичило обсудить, что это не может подождать?       — Я одна из членов Ордена Феникса.       Оливковые глаза встретились с чёрными. За пеленой ярости в его взгляде на мгновение мелькнули растерянность и неверие. Признание Авроры повергло в шок не только Тома. Все, кто находился в комнате, замерли, не сводя с неё глаз.       — Выйдите все, — произнёс Том с ледяным спокойствием, медленно вдыхая через нос.       — Том, послушай, может, не... — Рудольфус явно опасался оставлять Аврору с ним наедине после её признания и теперь отчаянно пытался усмирить разъярённого льва.       — Вон! — рявкнул Том так громко, что, казалось, стены дрогнули.       Никто не стал медлить. Пожиратели почти бегом бросились к выходу. Рудольфус вышел последним, бросив на Аврору быстрый взгляд. Она кивнула, без слов давая понять, что всё в порядке. Он её спокойствия не разделял, но всё же покинул комнату и тихо прикрыл за собой дверь.       Том резко взмахнул палочкой, накладывая Заглушающее заклинание. Он прекрасно знал, что далеко никто не ушёл и все наверняка подслушивают под дверью.       — Скажи, что это твоя очередная идиотская шутка, — произнёс он, меряя комнату шагами.       Аврора молча покачала головой, теребя пальцами пуговицу на пиджаке, обтягивающем её плечи.       — Во имя Салазара, Аврора, я... — Том поднял взгляд к потолку, беззвучно шевеля губами. — Я совсем тебя не понимаю. Что, чёрт возьми, ты творишь?       — Что творю я? — вспыхнула Аврора. — Что творишь ты?! Не я развязываю войну в стране. Не я убила больше сотни людей по всей Британии. И не я создала этот фанатичный культ, который тебе поклоняется!       — И поэтому ты решила встать на сторону Дамблдора, предав меня?       — Предав? — Аврора вспыхнула ещё сильнее, задетая этим словом. — Мне пришлось, как ты выражаешься, встать на его сторону из-за ваших с ним игр. Он подозревает, что ты и есть Волан-де-Морт, а вместе с тобой подозревает и меня. Думаю, после последних событий он окончательно убедился в своей правоте.       Том опустился в кресло напротив Авроры.       — Ты должна мне всё рассказать, — произнёс он, и его голос был ближе к приказу, чем к просьбе.       — Как прикажете, милорд, — протянула Аврора с нескрываемым сарказмом, раздражённая его тоном. Прежде чем Том успел ответить на её выпад, она продолжила: — Начну с того, как позавчера ты велел своим «верным воинам» устроить в доме Баркли бойню с мракоборцами. Конечно же, в смену Арчи. Вот только его с отрядом там не оказалось. Жаль, что твой гениальный план убить его сорвался.       — Ничего, придумаю новый, — ответил Том, откинувшись на спинку кресла с привычной уверенностью. Даже то, что Аврора раскрыла его замысел, не вызвало у него ни смущения, ни малейшего намёка на сожаление.       — Лучше бы ты этот продумал, — холодно произнесла Аврора. — Пожиратели убили не всех. Грюм-младший выжил.       Теперь лицо Тома озарило удивление — этого он, безусловно, не знал.       — Он в Мунго?       Аврора промолчала, опустив глаза. При одном упоминании Стивена в них выступили слёзы. События были слишком свежи.       — Ты его убила, — сказал Том. Это не был вопрос. Он просто понял. Аврора знала его как облупленного, но и он знал её ничуть не хуже.       — У меня не было выбора, — произнесла она скорее для себя, чем для него. — Он видел Майкла, Северуса, Рабастана, слышал, как Пожиратели называли твоё имя. Времени изменить его воспоминания не оставалось: его должны были забрать на операцию. Я... не хотела этого делать, но... — Аврора не договорила, слёзы потекли по её щекам. — Я убила человека, который был моим другом. Ради тебя. Я оставила свою жизнь и поставила под удар семью. Ради тебя. Не смей говорить мне о предательстве, Реддл. Я сделала для тебя больше, чем все твои приспешники вместе взятые.       Аврора резко поднялась и подошла к окну. Последние лучи солнца тускло ложились на землю, унося с собой этот день.       — Том, я люблю тебя, — тихо сказала она. — Ради тебя я готова на всё. И можешь быть уверен, это не просто слова. Но я не хочу быть втянута в эту войну. Я не одна из Пожирателей. Я могу закрыть глаза на многое ради тебя, но участвовать в этом не стану. Я не справлюсь, слышишь?       — Успокойся, — произнёс Том у её уха. Аврора даже не заметила, как он подошёл. — Тебе не придётся ни в чём участвовать. Я не позволю тебе рисковать. Но об Ордене ты должна мне рассказать. Эта информация слишком важна. Я должен знать, что задумал Дамблдор.       — Я расскажу, — сказала Аврора, поворачиваясь к нему лицом. — Назову имена всех членов Ордена, которых знаю. Расскажу об их способах связи, о заклинаниях, которыми они пользуются. Но при одном условии.       — Каком? — нетерпеливо спросил Том.       — Мы дадим друг другу Непреложный обет. Я знаю о крестражах, — произнесла Аврора, коснувшись кольца на его пальце. — И поклянусь, что никому и никогда о них не расскажу. Я не уничтожу их сама и не помогу сделать это кому-либо другому. Взамен ты пообещаешь, что не тронешь мою семью: мать, сестёр, братьев, — Аврора на мгновение замолчала и тихо добавила: — и Арчи тоже. Никто из них не пострадает ни от твоих рук, ни по твоему приказу.       — Не слишком ли много условий, птичка моя? — холодно спросил Том.       — Нет.       — А мне кажется, что да. Я согласен на Непреложный обет. Но без Пруэтта.       — Том! — воскликнула Аврора.       — Либо он один, либо вся твоя семья, — непреклонно произнёс Том.       Его ненависть к Арчи была слишком сильна. Сильнее чувств к Авроре. Пытаться переубедить его было бессмысленно. Как бы ей ни хотелось защитить Арчи, инстинкт уберечь семью оказался сильнее.       Сириус состоял в Ордене, а значит, столкновение с Пожирателями было лишь вопросом времени. Том начнёт охоту, как только узнает имена. Авроре не хотелось подставлять других ради спасения брата, но, как сказал ей сегодня Эван, бывают ситуации, из которых хорошего выхода просто не существует. И эта — одна из них.       — Семья, — произнесла Аврора.       Том кивнул. Он и не сомневался, что именно этот ответ она и даст.       — Ты знаешь, как даётся обет на крови?       Аврора молча кивнула. Классическая форма Непреложного обета требовала свидетеля, но ни ей, ни Тому не хотелось посвящать кого-либо ещё в их сделку. Поэтому клятва на крови была лучшим вариантом: для неё не требовался третий.       Они обменялись короткими взглядами, словно безмолвно спрашивая друг друга: «Готов?» — и одновременно взмахнули палочками. На ладонях появились неглубокие порезы, из которых тут же выступили тонкие алые струйки крови. Они сомкнули руки, и каждый произнёс обещание, которое давал другому.       — Sanguis dicta servet, et ipse iudicet violatorem.       В тот же миг по телу прокатилась волна боли. Из порезов поднялись две капли крови, слились в воздухе и закружились, образовав вихрь рубинового света. Несколько секунд спустя он сгустился, превратившись в крошечный фиал с багровым отблеском — символ их клятвы.       Аврора осторожно взяла его и медленно повертела между пальцами. Внутри, словно живая, переливалась густая тёмно-алая жидкость.       — Рассказывай, — произнёс Том, откинувшись в кресле. Голос его был спокоен, но глаза светились внимательным, почти хищным интересом.

***

Несколько дней спустя.       Квартира Тома в Косом переулке пострадала во время Адского банкета. Иронично, что иначе и не скажешь. Теперь, как и весь переулок, она находилась на стадии восстановления.       Том по-прежнему жил у Лестрейнджей. Если бы не Аврора, он бы предпочёл отель — гостить у кого-то ему никогда не нравилось. Чужие стены вызывали раздражающее ощущение, будто он стал обузой. Поэтому он старался появляться здесь как можно реже.       Однако сегодня выдался редкий день, когда Том с самого утра засел в кабинете, разбирая документы и отчёты Пожирателей. Его люди работали во всех отделах Министерства, благодаря чему он имел доступ к внутренней информации. В последние дни забот навалилось слишком много, и бумаг, требовавших его внимания, накопилось немало.       Мыслям никак не удавалось сосредоточиться на строках пергаментов. Сознание то и дело возвращалось к размышлениям об Ордене. Аврора рассказала Тому немало полезного: не только назвала имена участников, но и то, что помогло ему увидеть общую картину, пусть и не полностью, но в её наиболее значимой части.       Том не удивился, узнав, что Дамблдор вновь не смог остаться в стороне и поспешил «спасать мир». Для старика всё выглядело как новое пришествие Грин-де-Вальда: очередная тень, нависшая над миром, очередное противостояние света и тьмы. В Волан-де-Морте и Пожирателях он видел лишь зло, которое, по его убеждению, следовало искоренить, прежде чем оно погрузит Британию в хаос. Но Том вовсе не стремился к хаосу. Он не желал разрушить Британию — напротив, хотел спасти её от гниения.       Слишком долго страной правили жадные политики и моралисты, застрявшие в прошлом веке. Они рассуждали о равенстве и добре, но отчаянно цеплялись за власть, страшась любых перемен. Том не принадлежал к их числу. Он ясно видел, каким должно быть будущее, и понимал: для перемен нужна сила — не слепая ярость, а холодный расчёт, стратегия и логика. Он не разрушал ради самого разрушения. Он строил. Пусть путь к созданию нового мира и требовал жертв, история запомнит не их, а результат. Пролитая кровь со временем станет лишь сухими строчками в учебниках, тогда как созданное им сильное государство шагнёт в будущее и обретёт истинное величие.       Как бы ни пытался Дамблдор, остановить происходящее уже невозможно. Процесс запущен. Идея нового мира с иными ценностями пустила корни в умах людей, и её сторонников становилось всё больше. Никакая горстка волшебников, называющая себя Орденом Феникса, не сможет этому помешать.       Вернул Тома в реальность стук в дверь. В проёме появился Лестрейндж и, коротко кивнув, вошёл внутрь.       — Уже вернулись с допроса? — спросил Том, взглянув на часы и с удивлением отметив, что уже почти вечер.       — Да. Белла с матерью и Нарциссой провожают Регулуса обратно в Хогвартс, а я решил сразу доложить тебе, — ответил Рудольфус, устало опускаясь в кожаное кресло.       Мракоборцы вызвали на допрос родственников Авроры, надеясь выудить хотя бы крупицу полезной информации. Но никто ничего не знал. По крайней мере, официально.       Неофициально же Беллатриса рассказала Нарциссе и Регулусу, что произошло на самом деле. Том был против: чем меньше людей посвящено в тайну, тем легче её сохранить. Но Аврора настояла. Она не собиралась позволять сестре и брату жить в неведении.       Разумеется, вместе с этим Беллатрисе пришлось рассказать им и о своей «карьере». Теперь младшие Блэки хранили эту тайну так же ревностно, прекрасно понимая, насколько опасной она могла стать для их сестёр. Единственной, кто по-прежнему оставался в неведении, была их мать. Все четверо решили не посвящать её в семейные секреты.       — Как всё прошло? — спросил Том, откладывая бумаги.       — По плану. Все говорили ровно то, что велел Забини: ничего странного в поведении Авроры не замечали, никаких подозрительных знакомых в её окружении не было, а всё случившееся стало для них полнейшим шоком.       — Поверили?       — Нет, — покачал головой Рудольфус. — Но это и не важно. По закону против ближайших родственников никто не обязан свидетельствовать, заставить их не могут. Хотя, конечно, пытались надавить. По классике: «Вы же понимаете, что это может помочь её найти? Любая деталь важна для следствия. Мы ведь пытаемся помочь». Но никто не поддался. Регулус и Нарцисса держались стойко, Белла — само собой.       — А их мать?       — Она вообще почти с ними не разговаривала. С порога заявила, что они занимаются чем угодно, только не поисками Авроры. Пару раз напомнила, насколько Блэки важная семья в нашей стране, а под конец даже запустила чернильницей в одного из мракоборцев. Моя тёща — само очарование, — вздохнул Рудольфус с короткой усмешкой.       — Как в целом продвигается дело Авроры? — спросил Том, задумчиво вертя палочку в руках.       — Стоит на месте, но Минчум взял его под личный контроль. Доступ к материалам есть только у назначенных им мракоборцев. Визенгамот документов по делу даже не видел. После смерти Баркли друзей у Минчума там почти не осталось. Но он будет копать, и копать отчаянно. Аврора — его единственная зацепка.       Аврора создала слишком много трудностей, фактически связав Тому руки. Если бы не она, он мог бы спокойно следовать своему плану. Теперь же тень подозрений легла на многих его приближённых Пожирателей. Мракоборцы будут ходить по пятам за её родственниками, друзьями и знакомыми в надежде, что кто-нибудь из них приведёт их к ней.       За саму Аврору Том не боялся — он позаботится, чтобы её не нашли, — но вероятность того, что во время поисков мракоборцы наткнутся на то, что им знать не следует, была слишком велика. Каждый новый шаг теперь придётся просчитывать заново, оставаясь настороже и стараясь свести риск к минимуму.       Но ничего. Аврора стоила всего этого. Том найдёт способ выкрутиться, сколько бы преград ни встало на пути.       — Тебе, Белле и Эвану нужно быть особенно осторожными, — сказал Том, глядя на Рудольфуса. — На задания ходите как можно реже, найдём, кем вас заменить. Сейчас главное — переждать. Когда всё немного уляжется, вернёмся к прежнему порядку.       — Понял, — кивнул Рудольфус.       Именно этим он всегда и нравился Тому: знал, когда можно высказать мнение, а когда лучше смиренно принять приказ. За ним не нужен был глаз да глаз, чтобы он чего-нибудь не выкинул. Хоть за кем-то.       В дверь вновь постучали. Получив разрешение войти, в кабинете показались Рабастан и Северус, а за их спинами неуверенно маячил Нотт, упрямо глядя в пол, лишь бы не встретиться взглядом с Томом. После того как выяснилось, что во время последнего задания Майкл не уследил и не добил Грюма, Нотту крепко досталось. Вероятно, синяки у него до сих пор не сошли.       Хотя в итоге всё обошлось, Том не мог оставить столь серьёзный проступок безнаказанным. Это был урок не только для Нотта, но и для остальных Пожирателей. Наступил момент, когда они по-настоящему ощутили вкус силы и власти, уверовав, что им всё по плечу, что они непобедимы. Но стоит почувствовать себя всесильным — и осторожность исчезает: зачем думать, если, кажется, что и так всё удастся?       Том быстро вернул их к реальности, напомнив, что сегодняшний успех ещё не гарантирует завтрашнего. Он не хотел, чтобы его люди расслабились раньше времени.       — Мы проверили тайник Баркли, где он хранил амулет Экриздиса, — отчитался Нотт.       Перед тем как убить Баркли, Том заглянул в его сознание и с помощью легилименции извлёк нужные воспоминания. Так он узнал о ячейке в маггловском банке, где хранился амулет. Ячейка была оформлена на подставное имя, поэтому связать её с Баркли было практически невозможно.       — Хранил? — переспросил Том. — Значит, вы его там не нашли?       — Нет, — покачал головой Снегг. — Банкир сказал, что вчера в банк пришёл душеприказчик и забрал всё содержимое ячейки для исполнения завещания. Этим душеприказчиком оказался О'Рейли.       — Прекрасно, — протянул Рудольфус, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. — Теперь он перепрячет амулет, и нам снова придётся выяснять, куда именно.       — Всё ещё интереснее, — заметил Рабастан. — О'Рейли пропал.       — Что значит «пропал»? — одновременно спросили Том и Рудольфус.       — Со вчерашнего дня его никто не видел. Мы проверили все места, где он обычно бывает. Пусто. Проверили и его дом, но вещей там уже нет.       — Вот это фокус, — пробормотал Рудольфус. — То, что он забрал амулет, ещё можно понять. Возможно, Баркли оставил ему инструкции на случай форс-мажора. Но зачем скрываться?             — Думаю, он не забрал амулет, а украл его, — сказал Нотт. Он поднял взгляд на Тома и, получив одобрительный кивок, продолжил: — Об амулете знали сам Баркли, Минчум и О'Рейли. Возможно, ещё сын Баркли, хотя не факт. Пока все были заняты похоронами, его не слишком преданный секретарь вполне мог воспользоваться моментом и присвоить артефакт. Рабочий он или нет, стоит огромных денег, а коллекционеры разорвут друг друга, лишь бы заполучить его. Всё, что остаётся О'Рейли, — найти скупщика краденого и продать амулет. А дальше — здравствуй, красивая жизнь.       Все согласно кивнули, признавая, что версия звучит убедительно. О'Рейли был обычным наёмником: пока Баркли платил, он оставался верен и выполнял любую работу. Но стоило хозяину умереть, как перед ним открылась куда более выгодная перспектива. Корысть нередко оказывалась сильнее преданности.       — Если всё так, то О'Рейли сейчас может быть где угодно. Чёрных рынков по всему миру хватает. Он уже мог сбыть амулет и укатить на какой-нибудь остров пить коктейли, — заметил Рабастан.       — Так быстро такие вещи не продают. Амулет слишком известен в волшебном мире, слухи разлетятся мгновенно. А этот «работник года», думаю, не захочет привлекать к себе лишнее внимание, — ответил Снегг. — Скорее всего, он заляжет на дно, пока не найдёт надёжного скупщика.       — Интересно, младший Баркли в курсе, что его любовник его обокрал? Или они заодно? Может, решили разыграть для Минчума спектакль с похищением амулета, зная, что артефакт нужен ему для куда более практичных целей, — предположил Рудольфус.       — Вряд ли, — покачал головой Рабастан. — Баркли был очень богат. Теперь всё его состояние перейдёт сыну. Сколько бы тот ни выручил за амулет, для него это капля в море, а для О'Рейли — билет в безбедную старость. Нового любовника он себе найдёт без труда.       — Я тоже так считаю, — кивнул Том. — Но исключать ничего нельзя, пока у нас нет доказательств. Следите за Баркли. Даже если он не в сговоре с О'Рейли, то начнёт искать его, как только поймёт, что тот его обокрал, и, возможно, приведёт нас к нему. И сами не сидите сложа руки. Ему придётся сбыть амулет. Разузнайте как можно больше о чёрных рынках и коллекционерах древностей. Майкл, можешь подключить этого своего... — Том щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя.       — Наземникуса, — подсказал Нотт.       — Да. Но не посвящай его во все детали. Скажи, что хочешь продать или купить какую-нибудь древность. Главное, чтобы не выглядело подозрительно.       То, что амулет вновь ускользнул у Тома из-под носа, выводило из себя. Медлить было нельзя: как только Минчум поймёт, что артефакт украден, он тоже бросится на его поиски. Это была гонка, и Том собирался её выиграть       Дав распоряжения, он отпустил Пожирателей. Те поочерёдно покинули кабинет, попрощавшись с Лордом. В последний момент Том вспомнил ещё об одном неотложном деле.       — Рудольфус, — окликнул он Лестрейнджа, когда тот уже почти закрыл дверь. — Останься.       — Не трансгрессируй отсюда, подожди меня, — обратился Рудольфус к младшему брату, после чего закрыл дверь кабинета и снова повернулся к Тому. — Что-то случилось?       Том поднялся из-за стола, подошёл к окну и сел на подоконник, скрестив руки на груди.       — У меня к тебе личная просьба. Никто не должен о ней знать, — сказал он, стараясь скрыть за строгостью голоса лёгкую неловкость. Он ненавидел просить о помощи и всегда предпочитал справляться сам. Так было всю его жизнь, и привычка полагаться только на себя стала частью его сущности. Но в этот раз без Лестрейнджа не обойтись.       — Я понял. Никому ни слова.