Глава 18. Прелести брака.

      Как и обещал, Том начал обучать Регулуса. Для сегодняшнего занятия он выбрал поляну у реки, вдали от поместья. Во-первых, она была достаточно просторной, чтобы можно было свободно использовать магию. Во-вторых, достаточно удалённой, чтобы Аврора не мельтешила у них под ногами.       Она, конечно, обещала не вмешиваться в «учебный процесс», но своего слова не сдержала. Стоило тренировке начаться, как она под очередным надуманным предлогом оказывалась поблизости, не сводила с Регулуса тревожного взгляда и впадала в истерику из-за любого полученного им синяка. Поэтому, пока Аврора спала, Том воспользовался случаем и увёл Блэка туда, где им никто не помешает.       Свою изнеженность, выработанную благодаря старшим сёстрам, Регулус на тренировках с Томом не проявлял. Он не жаловался ни на усталость, ни на сложность заклинаний, молча и упорно выполнял каждое задание, даже когда было очевидно, что даётся оно ему нелегко. Потенциал чувствовался в нём сразу.       Обучать его оказалось на удивление легко. Во многом потому, что их взгляды на магию совпадали. Младший Блэк с почти маниакальной дотошностью штудировал теорию, бесконечно читал, мог процитировать едва ли не любой магический трактат — и делал это не механически, а с полным пониманием смысла. Практика порой хромала, но Том не видел в этом серьёзной проблемы. Всё упиралось лишь в недостаток опыта и уверенности в себе. Похоже, вся самоуверенность Блэков досталась женской половине семейства, а до Регулуса не дошла.       Сегодня Том устроил дуэль, решив вытащить Блэка из зоны комфорта. Это никогда не бывает лишним.       — Игнис Умбрэ!       Из палочки Регулуса вырвался поток чёрного пламени и устремился к Тому. Тот без лишних движений взмахнул палочкой, перехватывая заклятие и направляя его обратно. Регулус, вероятно пытаясь произвести впечатление, выставил щит вместо того, чтобы просто отскочить в сторону и не пытаться удерживать слишком мощное заклинание.       Том усилил напор пламени и медленно двинулся вперёд. Щит Блэка дрогнул, покрылся трещинами и рассыпался в воздухе. В то же мгновение Том сомкнул вокруг него огненное кольцо, не оставив ни дюйма для отступления.       — То, что ты освоил сложные заклинания, ещё не означает, что их следует применять без разбора, — произнёс Том профессорским тоном, неспешно расхаживая перед Регулусом со сцепленными за спиной руками. — Каждый бой, каждое столкновение уникально. Нельзя заучить единый алгоритм и цепляться за него. В сражении нужно меньше рассуждать и больше доверять собственным инстинктам. Цель любого живого существа — выжить. Твоё тело знает, как это сделать. Тебе остаётся лишь не мешать ему. И помни: победа не всегда самый выгодный итог. Иногда разумнее отступить и дождаться подходящего момента. Это гриффиндорцы кидаются в омут с головой и дерутся до последней капли крови. А мы слизеринцы, и у нас свои методы.       Регулус внимал каждому слову и кивал так сосредоточенно, что будь у него под рукой пергамент, он наверняка начал бы всё записывать. Том был для него кумиром, и это бросалось в глаза. Нельзя сказать, что это хорошо или плохо. С одной стороны, такое восхищение давало Регулусу мощную мотивацию становиться сильнее. С другой — мешало сохранять холодную голову. Ему слишком хотелось заслужить одобрение Тома, впечатлить его, и именно это порой становилось главным препятствием на пути к успеху.       Том взмахнул палочкой, и огненное кольцо вокруг Блэка погасло, выпуская его из ловушки.       — Ещё раз, — скомандовал он.       Развернувшись, Том направился к исходной позиции. Он успел сделать всего несколько шагов, когда за спиной раздался характерный свист заклятия. Том пригнулся в последний момент, когда Оглушающее пролетело над его головой и рассыпалось искрами в воздухе.       Он выпрямился и обернулся к Регулусу.       — Был хороший момент для атаки. Почему не воспользоваться? — произнёс Блэк.       На губах Тома появилась довольная усмешка. Значит, его наставления всё-таки достигли цели, а не пролетели мимо ушей.       Дуэль возобновилась. На этот раз Регулус выбрал более выигрышную тактику: он не тратил силы на сложные заклинания, а изводил Тома лёгким, но непрекращающимся потоком чар. И хотя в итоге победителем вышел Том, Регулусом он остался доволен. Прогресс был виден, а это главное.       Признаться, даже без просьбы Авроры Том уже задумывался о том, чтобы взять Регулуса в ученики. Думая наперёд, он никогда не стремился править Британией в привычном смысле этого слова. Сидеть в кабинете, бесконечно подписывая документы, казалось ему слишком скучным и приземлённым занятием. Не для него.       Ему был нужен человек, который возьмёт на себя всю эту утомительную бюрократию и станет управлять страной от его имени.       Регулус казался подходящим кандидатом. Пустой сосуд, который можно наполнить всем необходимым, научить тому, что требуется, и вложить правильные идеи. Учить всегда проще, чем переучивать.       Тому не требовался ещё один Жнец. Семерых было более чем достаточно, чтобы командовать Пожирателями. Нет, роль Регулуса в его планах была иной. Он должен стать кем-то особенным, в своём роде наследником. Достаточно сильным, чтобы удержать власть, и достаточно верным, чтобы его не приходилось держать под постоянным надзором.       Немалую роль играло и происхождение юноши. Чистокровный Блэк, чьё слово для британских аристократов служит законом. Перед ним они склонят головы, когда настанет момент.       Пока же у Тома было достаточно времени, чтобы воспитать Регулуса именно таким, каким он хотел его видеть. О своих истинных замыслах он не собирался рассказывать никому: ни Пожирателям, ни Авроре, ни тем более самому Регулусу.       Завершив тренировку, они пешком направились обратно к поместью Лестрейнджей.       — У меня будет для тебя задание, — произнёс Том.       — Правда? — в голосе Регулуса прорезался восторг, который он сразу попытался скрыть. — То есть, конечно, милорд.       Том покачал головой. Иногда он понимал, почему Аврора называет Пожирателей его «воздыхателями».       — Я слышал, Крауч-младший собирается работать в Отделе тайн. Тебе нужно его завербовать. Учитывая вашу дружбу, думаю, проблем не возникнет.       — Но… — начал Блэк. По его лицу было видно, что этот приказ не вызвал у него особого энтузиазма. — Зачем он нам? Я имею в виду… Барти не слишком разделяет наши идеи. Ему гораздо интереснее сидеть в лабораториях Отдела тайн, изучать древние артефакты и экспериментировать с магией, чем сражаться на поле боя.       — Мне и не нужно, чтобы он сражался.       — Шпион? — осторожно предположил Регулус, пытаясь понять, какую роль Тёмный Лорд отвёл его лучшему другу.       — Шпионов в Министерстве и самом Отделе тайн у меня достаточно. Мне нужен только мозг Крауча. Он всегда любил экспериментировать с магией, и я намерен использовать этот талант. У меня есть несколько идей, как усовершенствовать маски Пожирателей, наложив на них дополнительные защитные чары, но всё это ещё требует серьёзной доработки.       — С этим Барти точно справится, — кивнул Регулус, заметно расслабившись.       Том не соврал: он действительно собирается поручить Краучу улучшить обмундирование Пожирателей. Но для его вербовки есть ещё одна причина. Отец Барти, Крауч-старший, возглавляет Отдел магического правопорядка, а значит фактически руководит поимкой Пожирателей. Держать рядом его сына могло оказаться весьма полезно. Никогда не знаешь, как однажды повернётся судьба.       — Признаться, меня удивил выбор профессии Крауча, — задумчиво произнёс Том. — Учитывая, кто его отец, странно, что он не пошёл работать под его началом. Решил продемонстрировать независимость?       — Скорее просто сбежал от него подальше, — ответил Регулус. Было заметно, что ему льстит желание Тома поддержать разговор, и потому он охотно продолжил: — У Барти с детства плохие отношения с отцом. Они никогда не были близки. Крауч-старший — человек холодный, совершенно не семейный. Карьерист до мозга костей. Барти и дома его не выносит, а уж работать с ним точно бы не стал, поэтому и пошёл в Отдел тайн невыразимцем. Думаю, его отец даже доволен таким исходом. Он тоже не горит желанием общаться с сыном.       — Всё настолько плохо?       — Да. Если бы не мать, Барти давно бы сбежал из дома, но он не хочет её оставлять. В отличие от отца она у него женщина добрая.       Том получил то, что хотел. Известие о плохих отношениях Крауча с отцом стало для него настоящим подарком. Заставить Барти шпионить за собственным отцом окажется даже проще, чем он предполагал. Оставалось лишь найти к нему правильный подход.       Том с Регулусом свернули на аллею, ведущую к поместью Лестрейнджей. Впереди уже возвышался особняк. С балкона своей комнаты им помахала Аврора, которая, судя по халату и несобранным волосам, только что проснулась. Том и Регулус ответили ей тем же.       — Она что, следила, когда мы вернёмся? — спросил Регулус.       — Скорее всего, вышла покурить, — ответил Том.       — Рори курит? — изумлённо воскликнул Регулус.       Том поморщился и прикусил губу. Он и забыл, что Аврора скрывала от младшего брата сигареты, чтобы не омрачать свой образ идеальной старшей сестры.       — Не вздумай сказать ей, что узнал об этом от меня, — со вздохом произнёс он.

***

Косой переулок, Лондон.       Сегодня утром Чикко украл будильник и выбросил его в окно, поэтому Адрианна проспала и теперь собиралась на работу впопыхах. Пока попугай, не испытывая ни капли стыда, вычищал перья, Ада красила ресницы.       Когда после школы она устроилась в «Пророк», то первым делом купила на доставшееся ей наследство просторную квартиру в Косом переулке. До работы рукой подать, не нужно тратить время на трансгрессию, а главное — никого рядом, сплошное сладостное одиночество. Адрианна искренне и глубоко любила своих братьев, но прожила с ними достаточно долго. После ухода матери забота о семье сама собой легла на её плечи, и она несла эту ношу без единой жалобы. Теперь же братья выросли, каждый упорхнул во взрослую жизнь, и Адрианна решила наконец сделать то же самое.       Этот бешеный ритм, в котором не было места отдыху, ей нравился. Так она чувствовала себя на своём месте и понимала, что проживает собственную жизнь, а не чужую, навязанную ей обстоятельствами.       Дверь спальни открылась, и оттуда вышел сонный Майкл в одних трусах. Он протёр глаза и взглянул на настенные часы.       — А разве ты не должна уже быть на работе? — спросил он.       — На тебя красивого хотела с утра полюбоваться, — съязвила Ада.       Майкл подошёл к окну, отодвинул штору и выглянул на улицу.       — Надоели со своим ремонтом. Выспаться не дают, — проворчал он, захлопывая окно.       — Интересно, из-за кого Косой переулок пришлось заново отстраивать? — протянула Ада, складывая косметику.       — Всё, понял. Ты не с той ноги встала. Не трогаю тебя, — сказал Майкл и направился на кухню. — Пернатый, жрать!       Чикко мгновенно сорвался с места, уселся Майклу на плечо, и они вдвоём отправились на поиски завтрака.       Отношения Адрианны и Майкла были сложны по своей сути. Официально они помолвлены. Это сделали ради родителей Нотта, чтобы те наконец успокоились и перестали навязывать сыну невест. Между собой же они по взаимной договорённости не имели никаких обязательств. Каждый мог спать с кем хотел, главное — не афишировать это слишком открыто, чтобы не разрушить созданную легенду.       Адрианна никогда не любила Майкла, как и он её. Но обоих такой союз полностью устраивал. Поглощённая карьерой, она почти не оставляла себе времени на личную жизнь. Да и, если быть честной, не особенно к ней стремилась. Мысль о серьёзных отношениях вызывала у неё странную смесь тревоги и внутреннего отторжения. Ей было комфортно наедине с собой, а постоянное присутствие другого человека рядом скорее утомляло, чем дарило чувство опоры.       Поэтому они с Майклом, который смотрел на отношения почти так же, просто нашли друг друга.       Убедившись, что макияж получился ровным и аккуратным, Адрианна бросила косметичку в сумку, забрала из кабинета ежедневник и зашла на кухню, где Майкл жевал какой-то странный бутерброд, впихнув между двумя ломтями хлеба всё, что только нашлось в холодильнике. Приготовить себе нормальный завтрак ему, конечно, было по-мужски лень.       — Я оставила тебе запасные ключи на этажерке у входа. Закроешь дверь, когда пойдёшь на тренировку. Только действительно закрой, а не как в прошлый раз, — сказала Адрианна, доставая из холодильника пару йогуртов для перекуса на работе.       — Да закрывал я её. Это твой попугай потом открыл, — пробурчал Майкл, пережёвывая свой сверхбутерброд.       Адрианна лишь махнула рукой, не имея времени на споры. По рассказам Нотта, Чикко всесторонне развитый злой гений, а не просто птица. Чего он только не выдумает, лишь бы выгородить себя.       — Кстати, — Ада обернулась, уже стоя в дверях, — когда Роберт возвращается из Нью-Йорка?       — А я откуда знаю? — ответил Майкл, отпивая сок прямо из бутылки.       — Брат сказал, что Том послал его в Америку по вашим делам.       — Не-а, — Майкл покачал головой.       Адрианна вопросительно посмотрела на него, опершись о дверной косяк.       — Слушай, блондиночка, я был у Тома, когда Роберт отпрашивался. Сказал, что у него личные дела в Нью-Йорке и ему нужно ненадолго уехать. Том его отпустил. Всё. Никаких поручений. А если уж кому-то из вас двоих твой братец и соврал, то сильно сомневаюсь, что Тому.       — Интересно, — протянула Ада, задумчиво постукивая каблуком по паркету.       У них с Робертом всегда были доверительные отношения. Он даже признался ей, когда вступил в ряды Пожирателей. Что же это за «личные дела» в Нью-Йорке, которые он так усердно скрывает от собственной сестры?       Вспомнив о времени, Адрианна вынырнула из раздумий, потрепала Чикко по голове, попрощалась с Майклом и выбежала из квартиры. Редакция «Пророка» находилась на соседней улице, поэтому уже через пару минут она была на месте. Едва переступив порог, Адрианна сразу столкнулась со Скитер.       — Опаздываешь, — демонстративно цокнула языком Рита.       — А ты меня прямо поджидала, небось скучала? — с нарочито невинной улыбкой протянула Гринграсс.       Её взгляд тут же скользнул к пергаментам в руках Скитер. Зрение у Адрианны было отменным, и она без труда разобрала несколько слов: Аврора Блэк, Пожиратели, расследование.       — Нацарапала очередные сказки?       — В моих статьях только правда. Между прочим, та, которую ты предпочитаешь замалчивать. Стоило случиться скандалу в Британии, как ты сразу выпускала статью. А здесь такая сенсация: твоя лучшая подруга — любовница самого опасного человека в стране, а ты воды в рот набрала. Выбрала дружбу, а не профессиональный долг? Благородно, но глу-по, — по слогам произнесла Скитер.       — Непрофессионально — выдумывать факты и писать что попало без единого доказательства. Мы журналисты, а не писатели, дорогуша, — заметила Адрианна, скользнув ногтём по её записям. — Но наслаждайся своими секундами славы. Они всё равно скоро закончатся.       Скитер фыркнула, задрала подбородок и молча удалилась.       Адрианна устало прикрыла глаза. С исчезновения Авроры прошёл почти месяц. Конечно, она знала правду благодаря своим связям с Пожирателями, но предпочитала молчать. Не хотела омывать подругу грязью, хотя за неё это и так делали с усердием.       Главным сейчас было не выдать свою осведомлённость, прячась за маской верной подруги. Пусть лучше окружающие считают её плохим журналистом, чем хоть на миг заподозрят, что она покрывает Пожирателей.       Адрианна вошла в свой кабинет. Не успела она поставить сумку, как дверь открылась.       — Привет, — поздоровалась Арлин.       — Ты что, меня караулила?       — Да, — кивнула Шерман и, плотно прикрыв дверь, огляделась с видом настоящего шпиона, выполняющего секретную миссию. — Вообще-то мне велели пока ничего тебе не говорить…       — Но ты скажешь, — Адрианна хитро прищурилась.       — Но я скажу, — подтвердила Арлин. Она присела на край стола и понизила голос: — После смерти Норы её место стало вакантным, и так как по всем нормам этикета прошло достаточно времени, то Кафф начал подыскивать кандидатуру. Я порекомендовала ему одну пусть и молодую, но очень талантливую особу с большим потенциалом.       — И он согласился? — с нетерпением спросила Ада.       — Да.       Адрианна пискнула от счастья и подпрыгнула на месте.       — Да тише ты, — рассмеялась Арлин, придерживая её за локоть. — Кафф не хочет, чтобы об этом узнали раньше времени. Желающих полно, и, как всегда, начнётся: «Я лучше», «Я опытнее», «Я справлюсь». Поэтому объявят уже тогда, когда будет готов указ. Но тебя, думаю, он позовёт сегодня, чтобы сказать лично. Только постарайся изобразить удивление.       — Что-что, а вешать лапшу на уши я умею профессионально, — заверила Адрианна. — Получается, став заместителем главного редактора, я смогу уволить Скитер?       Арлин бросила на неё укоризненный взгляд.       — Шучу, — капитулировалась Ада, параллельно строя в голове коварные планы о том, как подпортит жизнь бывшей однокурснице.       — Ладно, мне пора. Нужно готовить вечерний выпуск к печати, — сказала Арлин, поднимаясь со стола и поправляя складки на одежде.       — Подожди секундочку, — Ада взмахнула палочкой, призывая из сумки несколько листов пергамента, и протянула их Арлин. — Для сегодняшнего выпуска.       — Ох, сколько же здесь «лести» в адрес Минчума, — усмехнулась Арлин, быстро пробегая взглядом по тексту. — Доведёшь ты его когда-нибудь.       — Это и есть моя жизненная цель, — с гордостью сообщила Гринграсс.       Обсудив детали публикации, Арлин покинула кабинет. Едва за ней закрылась дверь, Адрианна пустилась в радостный пляс, празднуя будущее повышение.

***

Поместье Забини, Аргайл-энд-Бьют, Шотландия.       Не все чистокровные семьи Британии обладают статусом лордов. Этот титул сохраняется лишь за родами, которые владеют землями, прилегающими к их поместьям. Когда-то волшебники старались селиться ближе к владениям аристократов, основывая рядом деревни, чтобы держаться вместе. Во времена Инквизиции это имело жизненно важное значение. Лорд был обязан защищать волшебников, живущих на его территории, а те в свою очередь платили ему дань.       Подобные устои несколько веков как канули в лету. Когда охота на ведьм прекратилась, необходимость в таком тесном соседстве отпала. Чисто волшебных деревень в Британии осталось совсем немного, а жители тех, что сохранились, давно перестали платить дань лордам. Теперь титул служил скорее напоминанием о былом, чем налагал какие-либо обязанности.       Семья Забини никогда не принадлежала к числу лордов. Их предки были венецианскими купцами, но в конце шестнадцатого века из-за разногласий с местными властями перебрались в Шотландию, где приобрели поместье, ставшее новым родовым гнездом.       Исключительным богатством Забини не отличались, хотя представители семьи нередко занимали высокие должности в Министерстве. Когда родители Уолтера умерли от Фагоры, он возглавил род. Женитьба на Маргарет ещё больше укрепила финансовое положение семьи. Состояние Тёрнеров было столь велико, что приданое невесты оказалось поистине огромным. Более того, её отец, желая обеспечить дочери благополучную жизнь, щедро вложился в адвокатскую контору Уолтера.       Из приоткрытого окна в столовую лился тёплый летний воздух. Уолтер неторопливо допивал кофе. У него оставалось немного свободного времени утром, прежде чем он отправится на задание.       Том был одержим поисками амулета Экриздиса, и теперь для каждого Пожирателя эта цель стала первостепенной. Угодить Тёмному Лорду стремились все. Уолтер с Майклом старались узнать как можно больше о работе чёрных рынков, чтобы хотя бы примерно понимать, где искать амулет.       — Доброе утро, — раздался голос Маргарет, вошедшей в столовую.       — Доброе, — улыбнулся ей Уолтер.       — Ты куда-то собираешься? — спросила она, окидывая внимательным взглядом его костюм.       — Да, встреча с клиентом.       — Но у тебя сегодня выходной.       — Клиент важный. Ради него можно пожертвовать и выходным, — солгал Уолтер, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.       Достаточно было одного взгляда на Маргарет, чтобы понять: она ему не поверила.       Следить за ним она начала совсем недавно — с тех пор, как ему пришлось признаться, что он Пожиратель. И виновата в этом была Аврора. Она решила, что имеет право вмешиваться в чужую семью, и заявила Уолтеру, что он не может держать жену в неведении и обязан всё рассказать, пока она не узнала сама.       Уолтер был с ней не согласен. Он знал свою жену и понимал, что пока она живёт в сладком неведении, она счастлива, и он об этом заботился. Маргарет не была готова к правде, что обрушилась на неё, и теперь ходила как на иголках. Но отказать Авроре Уолтер тоже не смог. Все видели, как Том относится к ней, что ей позволяет, и понимали, что спорить с ней означало рискнуть навлечь на себя не только её недовольство, но и гнев самого Тёмного Лорда.       — Знаешь, я видела у тебя банковские документы, — тихо начала Маргарет. Она упрямо смотрела в пол, нервно теребя край скатерти. — О снятии денег с нашего счёта. Я просто…       — Ты рылась в моих бумагах? — возмутился Уолтер.       — Нет. Я увидела их случайно. Эльфы перепутали почту. Честно, Уолт, — заверила Маргарет. Врать она никогда не умела, поэтому он ей верил. — Там была очень большая сумма. Это на дела… — она сглотнула и всё же заставила себя договорить: — Пожирателей?       Деятельность Пожирателей требовала огромных денег: на задания, подкупы, взятки, даже мантии с масками, которые они надевали во время вылазок, обходились весьма дорого. Всё это складывалось во внушительные суммы, которые Том и сами Пожиратели покрывали сообща. Каждый делал так называемые пожертвования, из которых формировалась общая казна под управлением Паркинсона. У него была собственная система сохранности денег: множество подставных счетов и ячеек в разных банках мира, где суммы хранились по частям. Все подробности этой схемы знали только он сам и Том. Казна использовалась исключительно для заданий, и никто не смел брать из неё средства для личных нужд, за этим Том следил особенно строго.       Основной вклад делали именно Жнецы. Кто-то, как Лестрейнджи, поступал так по идеологическим причинам, фанатично поддерживая миссию Пожирателей. Остальные воспринимали пожертвования как инвестицию в собственное будущее. Когда Тёмный Лорд одержит победу, он щедро вознаградит тех, кто был верен и поддерживал его на протяжении войны. Уолтер принадлежал к последним.       — Маргарет, мне кажется, мы уже всё обсудили. Ты обещала не вмешиваться в мои дела, связанные с Пожирателями, — устало сказал Забини.       — Да, но… — она отвела взгляд и торопливо смахнула выступившие слёзы. — Уолт, я больше так не могу. Я не сплю по ночам, пока тебя нет дома. Боюсь, что однажды ты не вернёшься с очередного задания. А когда возвращаешься… мне кажется, от тебя пахнет кровью. Я чувствую этот запах постоянно, даже сейчас. Читаю новости и представляю, как вы всё это делаете: убиваете, пытаете, угрожаете… — она расплакалась и резко поднялась из-за стола, отвернувшись к окну. — Ты ведь тоже убивал, да? — почти неслышно спросила она.       — Хватит! — рявкнул Уолтер и швырнул чашку с недопитым кофе в стену. Звон разбившегося фарфора смешался с испуганным вскриком Маргарет. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я всё бросил и отошёл от дел? Этого не будет, Маргарет, пойми. Пути назад нет. Меня никто не отпустит. Да и я сам не хочу. Все эти годы мы были вместе, и тебя всё устраивало, пока ты ничего не знала. И спала нормально, и запах крови тебе не чудился. Причём провонялся им не только я, моя дорогая жена. Все в твоём окружении — убийцы. Смирись с этим. Я далеко не единственный, кто лгал тебе все эти годы. Твои драгоценные подруги знали правду. Каждая. И каждая молчала. Но почему-то они тебе кровью не воняют, а я да.       Уолтер резко поднялся из-за стола и набросил на плечи серый пиджак, висевший на спинке стула.       — Можешь попросить совета у своей Авроры. Она трахается с Реддлом, и её в этом мире ничего не волнует. Живёт себе припеваючи. А я пошёл на очередное задание. Убивать сегодня никого не собирался… разве что немного попытаю.       Уолтер, не оглядываясь, вышел из поместья и трансгрессировал. Его брак только начался, а вместо конфетно-букетного периода он получил вот это.

***

Министерство Магии, Лондон.       Сегодня состоялся финальный тур выборов Верховного чародея Визенгамота. После долгих дебатов с соперником и голосования всей судейской коллегии победу одержала Миллисента Багнолд — сорокалетняя женщина с блестящим, почти образцовым послужным списком. Более двадцати лет она служила судьёй, и за всё это время её имя не оказалось связано ни с одним скандалом.       Рудольфус не был знаком с ней достаточно близко, поскольку с самого начала своей карьеры в Визенгамоте он работал под началом Флинта, поэтому их пути пересекались нечасто. И всё же в какой-то степени он её уважал: ему импонировали некоторые её идеи, звучавшие по-настоящему современно и прогрессивно.       Багнолд подошла к креслу Верховного чародея. Судейская сливовая мантия мягко переливалась в свете факелов, закреплённых вдоль стен Главного зала заседаний. Остановившись перед возвышением, она коснулась волшебной палочкой Конституции и произнесла клятву, которую на протяжении веков давали все её предшественники:       — Я, Миллисента Виктория Багнолд, вступая в должность Верховного чародея, клянусь соблюдать и исполнять законы Магической Британии, хранить беспристрастность, действовать добросовестно, защищать права и свободы всех разумных существ, обеспечивать мир, правопорядок и независимость Визенгамота. Да будет каждый мой приговор свидетельством чести, а каждый мой поступок — служением миру. Да направит меня долг там, где меркнет личное и начинается общее. Да оградит меня эта клятва от слабости, корысти и соблазна власти. Да станут мои слова защитой невиновным и преградой злому, а служение моё — мерилом справедливости.       — Да ведёт нас всех закон! — в один голос провозгласила судейская коллегия, поднимаясь и склоняя головы перед своим новым Верховным чародеем.       — И чего нам ждать от этой Леди-Правосудие? — протянула Алекто, скептически покосившись на Багнолд, стоявшую в другом конце зала.       — По крайней мере, она точно не на стороне Минчума, если вспомнить, сколько в прошлом у них было конфликтов, — заметил Рудольфус.       — Но и не на нашей, — напомнила Кэрроу, инстинктивно касаясь Тёмной Метки на левом предплечье.       Для Пожирателей Багнолд оставалась тёмной лошадкой. Она не представляла такой угрозы, как Баркли, но и не была столь благосклонна к ним, как Флинт.       Единственным обнадёживающим обстоятельством было её давнее противостояние с Минчумом. Ещё в начале его пути к посту Министра Багнолд называла его бешеным псом за вспыльчивость и неспособность к здравым решениям. Недавнее объявление войны Пожирателям Смерти она также подвергла жёсткой критике, считая, что этим шагом он собственноручно вырыл для страны могильную яму.       Однако это не тот случай, когда враг твоего врага становится другом. Хуже, чем к Минчуму, Багнолд относилась лишь к Пожирателям Смерти, поэтому, заняв свой новый пост, она в первую очередь займётся их поисками, и Пожирателям придётся постараться, чтобы эти поиски не увенчались успехом.       Когда церемония инаугурации завершилась, зал постепенно начал пустеть. Одни собирались небольшими группами и наперебой обсуждали последние события, другие спешили вернуться к своим делам. Рудольфус задержался лишь на мгновение, наблюдая, как Дамблдор, один из почётных гостей, ведёт беседу с Багнолд.       — Стандартный обмен любезностями или обсуждают что-то понасущнее? — спросил Рудольфус, когда они с Алекто вышли из зала.       — Для обмена любезностями долговато, даже учитывая длинный язык Дамблдора.       — Не нравится мне это. Нельзя допустить, чтобы Дамблдор и Багнолд спелись. Старик времени зря не теряет.       — Нужно рассказать Тому.       — Расскажем. Но не сегодня. Он просил его не беспокоить.       — Что-то случилось? — насторожилась Алекто.       — Ничего криминального. Считай, что он просто решил взять от нас выходной на денёк, — Рудольфус перевёл всё в шутку, чтобы ненароком не проболтаться. Иначе Том его закопает в каком-нибудь живописном месте.       — Мне бы тоже не помешал выходной. И желательно не один, — устало вздохнула Алекто, бросив взгляд на часы. — Мне пора. Встречаюсь с адвокатом обвиняемого.       — Да ведёт тебя закон, — произнёс Рудольфус с напускным пафосом.       Алекто лишь пренебрежительно махнула рукой, словно говоря: «Что с тебя взять», — и направилась к себе.       Рудольфус, последовав примеру коллеги, тоже поплёлся в кабинет. Работы у него был непочатый край. Из-за ранения и дел Пожирателей, отнимавших львиную долю времени, обязанности судьи Визенгамота отошли на второй план. Теперь приходилось наверстывать упущенное. Порой Рудольфусу казалось, что он постепенно превращается в собственного отца, который буквально жил работой.       Единственное, что радовало, — Белла не устраивала скандалов из-за его постоянного отсутствия дома. Многие считают её характер несносным, но в браке с ней оказалось на удивление легко. Рудольфус не мог припомнить ни одной по-настоящему серьёзной ссоры. Случались лишь мелкие перепалки, которые неизменно находили своё завершение в их постели.       — Здравствуй, Милдред, — с улыбкой произнёс Рудольфус, входя в приёмную.       После смерти отца мадам Боунс собирались уволить. Возраст, который уже можно было назвать приличным, сделал её первой кандидаткой на сокращение. Рудольфусу не хотелось, чтобы женщину, относившуюся к нему с детства с такой теплотой и заботой, отправили на принудительную пенсию. Поэтому он предложил ей место своего секретаря.       Визенгамот сразу дал понять, что средств в бюджете недостаточно, и Рудольфусу пришлось оплачивать её жалованье из собственного кармана. Милдред об этом не знала, иначе непременно отказалась бы.       Милдред коротко кашлянула и едва заметно кивнула в сторону. Только теперь Рудольфус заметил посетителя, которого уж точно не ожидал здесь увидеть.       — Ричард Баркли, — он натянул вежливую улыбку. — Удивлён до глубины души. Чем обязан визиту господина мракоборца?       — О, господин судья, с удовольствием расскажу в твоём кабинете, — ответил Баркли, поднимаясь с дивана. Не дожидаясь приглашения, он подошёл к двери.       — А я с удовольствием послушаю, — отозвался Рудольфус, открывая кабинет и пропуская гостя вперёд.       Милдред проводила Баркли косым взглядом, молча предупреждая Рудольфуса, что визит наверняка не сулит ничего хорошего. Он успокаивающе подмигнул ей и закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь.       — Чай? Кофе? — из вежливости предложил Лестрейндж, занимая своё место за столом.       Баркли отрицательно покачал головой. Его цепкий, настороженный взгляд, достойный опытной ищейки, медленно скользил по кабинету, цепляясь за каждую мелочь.       — Предлагаю обойтись без обмена любезностями и сразу перейти к делу, — сказал он, неспешно прохаживаясь вдоль полок и рассматривая личные фотографии Рудольфуса.       — Интригующее начало беседы, — усмехнулся Лестрейндж, закидывая ногу на ногу. — Что ж, давай.       — Мне стало известно, что ты интересовался делом Авроры Блэк. Запрашивал материалы из архива.       — Не припоминаю, — солгал Рудольфус. Папка с копиями всех документов уже неделю лежала на столе Тома.       — Я пришёл не для того, чтобы тебя осуждать, — улыбнулся Баркли. Его тон, однако, выдавал скрытую угрозу, которую он даже не пытался маскировать. — Понимаю: семейный интерес. Небось жена пилит, умоляя узнать, как продвигается дело её сестры. Любопытство — человеческий фактор, от которого никто не застрахован.       — Верно подмечено, Ричард. У меня действительно есть личный интерес к этому делу, — с невозмутимым видом ответил Рудольфус. — Именно поэтому я не имею к нему доступа. Закон я не нарушаю. Я его оберегаю.       Цель визита Баркли стала ему ясна. Тот пришёл запугать его, дать понять, что держит под наблюдением, и, если повезёт, вывести из равновесия в надежде вытащить хоть какую-нибудь полезную информацию.       После смерти отца и мачехи Ричард одержимо искал их убийц, наверняка мечтая о личной вендетте. И, как все в Магической Британии, понимал, что единственный путь к Пожирателям Смерти сейчас проходит через Аврору. Немногие верили, что её семья действительно не знает, где она скрывается.       Рудольфус, человек, отлично знакомый с работой судебной системы, слишком хорошо знал подобные методы давления. К ним прибегали, когда не было реальных доказательств и приходилось опускаться до манипуляций, пытаясь спровоцировать собеседника и заставить его выдать хоть что-нибудь.       — Конечно, конечно, Рудольфус. Человеку с твоей репутацией я верю безоговорочно, — кивнул Баркли. — Ты пойми, я по-человечески хотел предостеречь. Знаешь, сколько историй я слышал о людях, которые, пытаясь защитить близких, совершают непоправимые ошибки и ломают себе жизнь? Ладно ещё ради брата или жены, но рисковать всем из-за свояченицы, которая, по сути, даже не родственница...       Рудольфус задумчиво закивал, не отводя взгляда от Ричарда.       — Полностью с тобой согласен. А мне почему-то вспомнились другие истории. О людях, которые суют нос туда, куда им не следует. Причём с такой абсурдной настырностью. Их потом обычно находят в лесу, когда звери вырывают труп из земли и обгладывают его до костей.       — Чего только в жизни не бывает, — протянул Баркли, отталкиваясь от шкафа. — Спасибо, что уделил время, Рудольфус. Хорошего тебе дня. И жене передавай от меня привет, здоровья ей побольше.       — Благодарю, — Рудольфус улыбнулся сквозь сжатую челюсть, и эта улыбка скорее напоминала оскал. — И ты своей даме сердца тоже передавай привет. Или не даме... Всякое ведь в жизни бывает.

***

      У Рудольфуса был давний знакомый — гоблин-ювелир по имени Зиркван. Как и большинство представителей своей расы, он отличался скверным характером, зато лучшего мастера во всём волшебном мире ещё поискать. Все многочисленные украшения Беллатрисы вышли из-под его рук, и если уж столь придирчивая особа всем довольна, то это о многом говорит.       Заказ, который Том сделал Зирквану, наконец был готов. Он опустился в кресло своего кабинета и неторопливо открыл небольшую бархатную коробочку. В тёмно-синей глубине лежало кольцо.       Оправа, отлитая из чистого, почти жидкого на вид золота, была выточена в виде изящного растительного орнамента: тонкая листва обвивала круг, создавая иллюзию живого плетения. Листики, выгравированные с филигранной точностью, имели едва заметные прожилки — ювелир повторил ту хрупкость, что бывает только у настоящих растений, когда на них ложится утренний свет. В центре мерцала жемчужина редкого молочного оттенка, мягко отражая свет. Вокруг неё россыпью сверкали крошечные бриллианты, напоминавшие капли росы. Вместе они складывались в образ утончённого цветка — хрупкого и в то же время совершенного, под стать Авроре.       Эскиз Том придумал и нарисовал сам. Зиркван воплотил его в жизнь более чем достойно, хотя не раз донимал собственными предложениями, что ещё можно добавить «для пышности». От гравировок вроде инициалов или, что ещё хуже, слащавых признаний в любви Том решительно отказался. Вместо этого он приказал гоблину выбить на внутренней стороне кольца руны, превращая безделушку в мощный защитный оберег, куда более полезный и практичный.       Однажды Том уже собирался сделать Авроре предложение, когда они планировали бежать из Британии. Тогда это был скорее юношеский порыв, вспышка эмоций. Сейчас же решение стало куда более взвешенным.       Главная причина заключалась в том, что Том больше не желал, чтобы Аврора оставалась в глазах окружающих его любовницей. Он не питал иллюзий и прекрасно знал, о чём Пожиратели перешёптываются за его спиной. Самый верный способ навсегда заткнуть им рты — сделать Аврору своей женой, своей Тёмной Леди, чтобы ни у кого не осталось ни малейшего права смотреть на неё свысока или позволить себе хотя бы мысленно её унизить.       В любовь Том не верил и считал её глупостью для безмозглых детей, однако к браку относился куда терпимее. С древних времён это был самый надёжный способ заявить всему миру: эта женщина принадлежит мне.       Том слишком долго делил Аврору с другим мужчиной и собирался положить этому конец. Раз и навсегда.       Том с Авророй были вместе уже много лет, хотя их отношения едва ли можно было назвать обычными. Они знали друг друга до последней мелочи, поэтому брак становился логическим продолжением их связи, своеобразной гарантией того, что она больше никуда от него не уйдёт.       Том наконец собрался с духом, надел пиджак и убрал бархатную коробочку с кольцом во внутренний карман. Он всегда считал себя уверенным человеком, хотя сейчас нервы откровенно сдавали.       «Мерлин, это всего лишь предложение», — напомнил он себе.       Когда рука уже легла на ручку двери, он остановился, вернулся к зеркалу и поправил воротник. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — не то. Вернул всё как было. Набрав воздуха в грудь и ещё раз проверив, не забыл ли кольцо, Том покинул кабинет и зашагал по коридору.       — Флоппи! — он позвал эльфа, который поливал цветы. — Где Аврора?       — Флоппи видел мисс Аврору на кухне, — ответил домовик, поспешно подбегая и отвешивая поклон.       — Где? — Том не поверил услышанному.       Аврора и кухня — понятия несовместимые. Разные миры, которые при столкновении легко могут поставить Вселенную на грань апокалипсиса.       Он тут же сменил направление, спустился по задней лестнице и оказался у дверей кухни. Оттуда уже доносились шум, грохот и пара нецензурных слов, которые он впервые услышал из уст Авроры. Удивлённо приподняв бровь, Том вошёл внутрь.       — Что здесь произошло? — спросил он, окидывая взглядом царивший вокруг хаос.       Аврора пыталась выковырять лёд из формы, пока эльфы в панике носились по кухне, вытирая разлитое молоко. Один из домовиков стоял на столе и изо всех сил старался снять ананас, который каким-то образом оказался на люстре.       Аккуратно обходя молочные лужи, Том подошёл к Авроре.       — Я хотела приготовить себе пина коладу, — сказала она и пару раз раздражённо стукнула палочкой по форме со льдом. Та пустила искры, но дальше этого дело не пошло. — Достань мне этот чёртов лёд, — устало вздохнув, она протянула форму Тому.       Он легко стукнул по ней ладонью, и два кубика тут же выпали ему в руку. Бросив их в бокал, Том внимательно посмотрел на напиток.       — А разве этот коктейль должен быть красным? — уточнил он.       — Нет, — мрачно ответила Аврора.       Она размешала коктейль трубочкой, сделала глоток и тут же скривилась. Через секунду Аврора уже стояла у мойки, поспешно выплёвывая напиток и отчаянно полоская рот водой.       — Почему ты не попросила помочь эльфов?       — Потому что я хотела сама! — с детским упрямством заявила она, закусывая свой «шедевр» кусочками ананаса.       Том благоразумно промолчал. Сейчас было не лучшее время обсуждать её кулинарные таланты.       — Мне нужно, чтобы ты отправилась со мной в одно место, — сказал Том, наконец переходя к делу.       — Куда? — в глазах Авроры тут же вспыхнуло любопытство.       — Сюрприз, — ответил Том, не собираясь раскрывать подробности.       — Реддл, неужели свидание? — рассмеялась Аврора, обнимая его за шею.       — Это не свидание. Вернее... в какой-то степени, но... — Том раздражённо поджал губы. Ему и без того хватало стресса сейчас, а она ещё и издевается. — Ты идёшь или нет?       — Конечно. Только, может, мне переодеться? Или хотя бы накидку взять? Мы надолго?       — Не нужна тебе никакая накидка.       Том подхватил её за талию и, едва они вышли из кухни, решительно повёл к выходу. Аврора всю дорогу пыталась убедить его, что обязательно простудится, если окажется на улице без верхней одежды, подробно перечисляя болезни, которые непременно её настигнут.       Выйдя на улицу, они трансгрессировали.       Аврора была эмпатом, и у Тома не оставалось даже призрачного шанса скрыть от неё собственное волнение. Она наверняка ощущала эту непривычную для него эмоцию и уже пыталась понять, что её вызвало. Но Том продолжал держать оборону, не позволяя себе ни словом, ни жестом выдать истинную причину.       Через мгновение их ноги коснулись земли. Аврора огляделась по сторонам.       — Где мы?       — В Корнуолле.       Они стояли на вершине высокой прибрежной скалы. Перед ними до самого горизонта раскинулась Атлантика, над которой закатное небо переливалось персиковыми, янтарными и нежно-розовыми оттенками. Далеко внизу волны с глухим рокотом разбивались о тёмные камни, а прохладный морской ветер приносил запах соли и водорослей.       Совсем рядом, чуть поодаль от обрыва, возвышалось поместье. Двухэтажный особняк из светло-коричневого кирпича в лучах заходящего солнца словно светился изнутри тёплым золотистым светом. Высокие витражные окна отражали последние отблески дня, а массивные кованые двери и строгие каменные колонны придавали дому благородную основательность.       — Чей это дом? — спросила Аврора, разглядывая поместье.       — Когда-то здесь жил Салазар Слизерин, позже — его потомки, Мраксы. Историю о пожаре, уничтожившем поместье, ты знаешь. Пару месяцев назад я выкупил эту землю, заново отстроил дом и восстановил его таким, каким он был при моей матери. Теперь он принадлежит мне, — Том медленно выдохнул и добавил: — Нам… если ты захочешь.       Аврора удивлённо обернулась к нему.       — Ты предлагаешь мне жить вместе?       — Я предлагаю тебе стать моей женой.       Лишь спустя мгновение Том понял, что всё ещё стоит с пустыми руками. Мысленно выругавшись на самого себя, он сунул руку во внутренний карман, достал бархатную коробочку, раскрыл её и протянул Авроре.       После долгих размышлений Том решил обойтись без романтических признаний. В подобных вещах он чувствовал себя полным дилетантом. Говорить о своих чувствах всегда казалось ему наивысшим испытанием. К счастью, рядом с Авророй слова были не так уж важны. Она и без них ощущала всё, что происходило у него внутри. Не всегда её дар был ему на руку, но сейчас он впервые оказался по-настоящему полезен.       В этот момент он ощущал себя маленьким мальчиком, неуклюжим и совершенно беспомощным. Только теперь до него в полной мере дошла мысль, которую он всё это время упорно отгонял: что, если она откажет? Если посмотрит ему в глаза и скажет: «Нет»?       — Том... — прошептала Аврора. В уголках её оливковых глаз заблестели слёзы. Они медленно скатились по щекам, а губы тронула тихая, счастливая улыбка. — Я согласна.       Ему хотелось облегчённо выдохнуть, но он удержал на лице спокойное, даже чуть горделивое выражение, будто ни на момент не сомневался в её ответе.       Он достал кольцо из коробочки и взял Аврору за руку.       — Реддл, не та, — рассмеялась она, протягивая левую.       Том едва слышно чертыхнулся, перехватил её ладонь и надел кольцо на безымянный палец. Село идеально. Хвала Мерлину, что у Беллатрисы оказался такой же размер пальца. Иначе угадать было бы почти невозможно, а Тому хотелось, чтобы в этот день всё прошло безупречно.       На руке Авроры кольцо выглядело бесконечно лучше, чем тогда, когда одиноко лежало в маленькой коробочке.       Том перевёл взгляд с кольца на её лицо. Одним движением притянул Аврору к себе, и, когда её тело прижалось к его груди, поцеловал.       Лишь ощутив её губы на своих, он наконец позволил себе расслабиться. Ненавистное волнение, не отпускавшее его весь день, бесследно исчезло. Теперь он мог просто наслаждаться тем, что она наконец принадлежит ему.       Пятнадцатилетний Том Реддл никогда бы не поверил, что тогдашняя ненавистная ему одноклассница станет самым важным человеком в его жизни. Что голову будет кружить от одного её поцелуя, от прикосновения её рук к его груди, под которой ради неё одной бьётся его сердце.       Дыхание сбилось от долгого поцелуя, и их губы разошлись, вдыхая воздух, пока лбы оставались прижаты друг к другу.       — Проведёшь мне экскурсию по… нашему дому? — с улыбкой спросила Аврора, уткнувшись лицом в его шею.       Том едва заметно улыбнулся.       — Начнём со спальни?       — Да.