Глава 19. Семья.

      Аврора потянулась, просыпаясь от робких солнечных лучей, ласкающих её оголённую кожу. Из приоткрытого окна доносились шум океанского прибоя и пение ранних птиц. Она хотела подняться и закрыть его — сквозняка ей ещё не хватало. Но помешала рука Тома, крепко прижимающая её к себе во сне. Его ровное дыхание касалось её волос. Всё это дарило такое блаженство, что она позволила себе на мгновение забыть о сквозняке и просто насладиться утренним покоем.       Аврора вытянула руку навстречу солнечному свету, рассматривая кольцо. Вчера у неё не осталось времени на то, чтобы сделать это как следует — они с Томом сразу отправились праздновать помолвку в постель. Теперь солнечные лучи ласкали жемчужину, отчего та словно светилась изнутри. Кольцо оказалось по-настоящему прекрасным. Авроре было особенно приятно осознавать, что Том не выбрал лёгкий путь и не купил готовое изделие, а заказал то, что с самого начала создавалось только для неё.       О том, что Том собирается сделать ей предложение, она, если откровенно, знала. Неделю назад Гера доставила ему странное письмо, и почерк на конверте показался Авроре слишком уж женским. Её руки, ведомые ревностью, без колебаний вскрыли его. Обладателем столь каллиграфического и утончённого почерка оказался гоблин. В письме сообщалось, что работа завершена и Том может забрать кольцо.       То, что Том вдруг решил строить ячейку общества и идти к алтарю, не укладывалось в голове даже у неё. Поначалу она и вовсе пыталась убедить себя, что это всего лишь подарок, а не помолвочное кольцо. Но его волнение, напряжённость и непривычная неловкость вчера окончательно развеяли все сомнения.       Она постаралась как можно убедительнее сыграть роль жертвы первого романтического плана Тома Реддла. Он поверил — и хвала Мерлину. Иначе пришлось бы объяснять, каким образом она узнала о кольце.       Но, несмотря на то что предложение не стало для неё неожиданностью, сдержать чувства Аврора не смогла, едва не разрыдавшись от счастья. И даже если бы всё это стало для неё настоящим сюрпризом, её ответ всё равно был бы тем же. Только «да». Мысль об отказе не возникла ни на секунду.       Брак с Томом, безусловно, обещал стать непростым испытанием. Однако это не имело значения. Важно было лишь то, что он наконец станет принадлежать ей одной.       Официально и навсегда.       Из окна потянуло прохладным ветерком, и это стало последней каплей. Аврора кое-как повернулась к Тому лицом и принялась будить его, хлопая по плечу.       — Том. То-о-ом.       — Мм? — выдохнул он, недовольно поморщившись от пробуждения.       — Выпусти меня, — сказала она, пытаясь сбросить его руку. — Нужно закрыть окно. По спальне гуляет сквозняк, а я не хочу заболеть. Между прочим, океанский ветер...       Том недовольно прорычал, щёлкнул пальцами, и окно тут же захлопнулось. Он прижал Аврору к себе ещё крепче.       — А теперь спи, — пробормотал он хриплым от сна голосом.       — А я уже не хочу, — улыбнулась Аврора и потянулась к его шее, оставляя на ней лёгкие поцелуи. — Просыпайся, соня, — прошептала она ему на ухо. — Ты, между прочим, обещал мне экскурсию по дому.       — Я уже показал тебе спальню. Разве может быть что-то интереснее?       — Ну Том... Мне хочется всё посмотреть. Я не отстану.       Аврора сложила губы трубочкой и подула на выбившуюся прядь волос у него на лбу. Том нехотя разлепил глаза, посмотрел на неё как на назойливую муху, и, поняв, что сон на сегодня окончен, окончательно сдался. Он потянулся к часам, лежавшим на прикроватной тумбе.       — Начало девятого. Давай для начала позавтракаем, — сказал он, застёгивая ремешок на запястье.       — Сваришь мне овсянку? О, и ещё тосты с беконом, — попросила Аврора, садясь в кровати и разминая затёкшую шею.       — Я? — переспросил Том.       — А ты хочешь, чтобы готовила я? Тебе новую кухню совсем не жалко?       Том откинулся на подушки, заложил руки за голову и позвал:       — Рокси!       Прежде чем Аврора успела хоть как-то отреагировать, посреди спальни уже появилась домовая эльфийка. На вид совсем молоденькая. Кожа имела тёплый песочный оттенок, редкие волосики были собраны в маленький пучок, похожий на ракушку, а глаза поражали редким для эльфов фиолетовым цветом.       Аврора тут же натянула одеяло, прикрывая обнажённую грудь. Том, которого развеселило её смущение, нарочно ухватился за край одеяла, пытаясь стянуть его. Она сердито шлёпнула его по руке и метнула в него возмущённый взгляд.       — Рокси, познакомься. Это Аврора. Моя... невеста, — сказал Том. Было заметно, что он и сам ещё не успел привыкнуть к её новому статусу. — Она твоя хозяйка наравне со мной. Теперь ты будешь служить и ей.       — Привет, — Аврора смущённо помахала рукой, натягивая одеяло до самого подбородка.       — Рокси так рада, что у неё появилась хозяйка! Ещё и такая красивая! — эльфийка восторженно запрыгала на месте. Она неуклюже перецепилась через собственные длинные уши, но быстро вскочила и принялась отряхивать поношенный, перепачканный фартук, служивший ей единственной одеждой. — Какое будет первое поручение для Рокси? Рокси умеет шить, вязать, стирать, убирать, готовить, даже петь, но пение Рокси не всем нравится…       — Завтрак, — мягко перебила её Аврора, стараясь не показаться грубой, но всё же остановить этот поток слов. — Овсянку и тосты с беконом, пожалуйста.       — Яичницу и сладкий кофе, — добавил Том.       — Рокси всё запомнила! Рокси всё приготовит для хозяев!       Эльфийка стремглав выбежала из спальни. Уже через секунду из коридора донёсся грохот — судя по всему, она что-то уронила.       Том самодовольно засмеялся. Аврора схватила подушку и пару раз хорошенько огрела его.       — Мог бы и предупредить, что завёл домовую эльфийку, чтобы я не сверкала перед ней в неглиже, — прошипела она.       — Мог, — всё ещё довольный собой согласился Том. — Но не стал, — он поднялся с кровати. — Я в душ.       Он скрылся за дверью как раз в тот момент, когда подушка полетела ему вслед и глухо ударилась о дерево.       Аврора поднялась с постели и принялась искать, что можно на себя накинуть. Она прошла в смежную комнату, служившую гардеробной. Почти всё пространство пустовало, если не считать пары полок, на которых лежали вещи Тома. Аврора уже мысленно прикидывала, где будет висеть её одежда, и решила, что неплохо бы повесить здесь зеркало побольше.       Она взяла одну из рубашек Тома, накинула её и закатала рукава, чтобы те не свисали до самых пальцев. Из ванной по-прежнему доносился шум воды, и, не желая ждать, Аврора решила самостоятельно исследовать дом.       Родовое поместье Мраксов, наследников Салазара Слизерина и таких ярых представителей британской аристократии, всегда представлялось ей мрачным и почти зловещим. Казалось, стены должны напоминать хогвартские подземелья, а под ногами непременно будут ползать змеи. Однако действительность оказалась иной. Полы были выложены тёмным деревом и устланы плотными коврами, а стены, выдержанные в светло-зелёных тонах, украшала искусная роспись: где-то тянулись растительные узоры, где-то были изображены животные.       Аврора заглянула во все комнаты второго этажа. Здесь располагались спальни, ещё одна ванная помимо той, что примыкала к их с Томом комнате, просторная гостиная с роялем, а одна из самых больших и светлых комнат и вовсе пустовала. Это показалось ей странным, хотя вполне возможно, что Том просто ещё не успел закончить ремонт.       Осмотрев второй этаж, Аврора спустилась по массивной лестнице, которая, пожалуй, являлась главной изюминкой дома. Ступени были выложены серым гранитом, а чугунные перила оплетали искусно выкованные змеи. Конечно. Куда же без них.       Главный холл поражал своими размерами. Аврора подняла голову и невольно ахнула. Потолок оказался прозрачным, открывая вид на ясное утреннее небо. Как и в большинстве аристократических поместий, стены украшали картины и гобелены. Её внимание сразу привлёк герб, в котором угадывались отголоски символики Слизерина. На изумрудном щите извивалась змея, и в её очертаниях Аврора неожиданно узнала Морту. Присмотревшись внимательнее, она убедилась: да, это она. Аврору передёрнуло от воспоминаний об этом адском создании, и она поспешила дальше.       Просторная гостиная, снова выдержанная в зелёных оттенках, кухня, куда Аврора заглянула лишь мельком, две столовые — бо́льшая, очевидно предназначенная для приёмов, и малая, хозяйская. В общем, вполне стандартный набор.       Она остановилась перед массивной деревянной дверью, покрытой причудливой резьбой. Та заметно выделялась среди остальных, и любопытство тут же взяло верх. Толкнув тяжёлую створку, Аврора вошла в огромное помещение, оказавшееся библиотекой. Книжные шкафы уходили до самого потолка, и почти каждая полка была заполнена до отказа.       Ну конечно. В шкафу с одеждой у него всего пара рубашек да брюки, а здесь не меньше тысячи книг.       Ах, Реддл…       — Осмотрелась? — спросил Том, подойдя сзади и обняв её.       — Да, — Аврора откинулась на его грудь, чувствуя тепло его тела даже сквозь тонкую ткань рубашки. — Где ты откопал столько книг?       — Во время своих путешествий я не пропускал ни одной книжной лавки. Покупал то, что казалось интересным, и складывал в банковскую ячейку. Недавно перевёз всё сюда. Хотя это лишь часть собрания. Хочу расширить библиотеку за счёт пары гостиных, их здесь чересчур много, и перенести туда оставшиеся книги. Ты тоже можешь поучаствовать. Я даже выделю тебе целую полку.       — Какая невиданная щедрость, — рассмеялась Аврора. — Кстати, я видела на втором этаже пустую комнату...       — Раньше там была детская. Больше в ней нет необходимости, поэтому я оставил её пустой. Подумал, что ты захочешь устроить там что-нибудь для себя: кабинет или ещё одну гардеробную.       «Больше в ней нет необходимости...» — мысленно повторила Аврора его слова, которые неприятно кольнули где-то глубоко в душе.       — Да, кабинет — хорошая идея, — тихо сказала она, высвобождаясь из его объятий. — Идём завтракать.

***

Косой переулок, Лондон.       Реконструкция Косого переулка после Адского банкета подошла к концу. Жилые кварталы, магазины и вся инфраструктура были восстановлены, что обошлось Министерству в колоссальную сумму. Оставлять главную улицу страны в руинах было нельзя: люди и так ходили на взводе, поэтому Министру пришлось изрядно поломать голову, выискивая средства в бюджете.       Сегодня Гарольд Минчум прибыл в Косой переулок, чтобы лично оценить результаты восстановительных работ. В последнее время он редко появлялся на людях. История с Баркли дала ему понять, что абсолютной безопасности больше не существует, а после того как он открыто бросил вызов Тёмному Лорду, и вовсе превратила его во врага номер один для Пожирателей. Покинуть свою «норку» его вынудила статья Гринграсс, в которой журналистка окрестила Министра «перепуганным сурикатом» и беспощадно высмеяла его чрезмерные меры предосторожности. Прозвище быстро прижилось, и вскоре «Ежедневный пророк» вместе с другими газетами заполонили карикатуры на Минчума.       Ревизия началась с Гринготтса. На банк было наложено множество защитных чар, благодаря которым удалось уберечь хранилища от уничтожения, но вот фасаду так не повезло: он оказался почти полностью разрушен. Менять облик здания или добавлять какие-либо архитектурные новшества никто не собирался, поэтому его восстановили в точности таким, каким он был прежде: белоснежное сооружение с величественными мраморными колоннами и массивными бронзовыми дверями.       — …для росписи стен и потолка мы пригласили наших коллег из Германии. Вышло, безусловно, прекрасно, ведь работали гоблины, однако даже им не удалось в полной мере вернуть былое величие, — с ностальгией, свойственной всем старикам, произнёс гоблин Богрод, управляющий Гринготтсом, показывая свите Министра обновлённый холл.       Гринготтс испокон веков оставался предметом ожесточённых споров между волшебниками и гоблинами. Последние, как основатели банка, считали себя его полноправными и единоличными владельцами. Волшебников же не устраивала необходимость зависеть от низших и к тому же столь вредных существ. Именно это противоречие и стало причиной многочисленных войн между двумя расами.       Лишь менее века назад, после того как волшебники жестоко подавили очередное восстание гоблинов, вырезав более половины их народа, удалось установить систему управления, которая действует по сей день. Согласно ей должность управляющего банком, как и большинство руководящих постов, могут занимать только гоблины. Однако полной властью они не обладают, подчиняясь Отделу экономики. Вся документация и финансовые операции гоблинов проходят через ревизоров — сотрудников Министерства, назначенных следить за порядком в банке. Одним из таких ревизоров является Джейкоб.       Отношения между гоблинами и ревизорами, безусловно, балансируют на грани ненависти и открытой вражды: обе стороны систематически вставляют друг другу палки в колёса.       — Как по мне, так теперь стало гораздо лучше. Всё это старьё давно следовало отправить на свалку истории, — произнёс Минчум, разглядывая одну из стен, на которой было изображено возведение Гринготтса. — Согласен, Бертрам?       — Разумеется, Гарольд, — кивнул Пиритс, глава Отдела экономики и главный советник Министра по финансовым вопросам.       Бертрам Пиритс — худощавый, вечно сутулый мужчина слегка за сорок. Его семья считается чистокровной, поскольку представители трёх последних поколений заключали браки только с волшебниками. Однако по-настоящему древние чистокровные роды, чьи родословные уходят в глубь столетий, всё равно не считают их себе ровней.       В начале XX века прадед Пиритса сколотил огромное состояние, создав лекарство от обсыпного лишая — болезни, которая прежде считалась неизлечимой. Благодаря этому семья почти сравнялась по богатству с Блэками, Пруэттами и Лестрейнджами. Теперь, когда Минчум лишился щедрых финансовых вливаний Баркли, он принялся активно обхаживать Пиритса, надеясь заручиться поддержкой одного из богатейших волшебников страны.       Паркинсон относился к своему непосредственному начальнику со скепсисом. Скользкая натура Пиритса выводила его из себя. Однако по приказу Тома ему приходилось постоянно крутиться рядом, пытаясь войти в круг его доверенных людей. Пиритс, его высокий пост и близость к Министру могли оказаться для Пожирателей исключительно ценным приобретением.       — Господин Министр, на улице уже собрались журналисты и люди. Все вас ждут, — произнёс Робардс.       Минчум, соблюдая этикет, поблагодарил работников Гринготтса за экскурсию, сделал несколько фотографий для газет, после чего в сопровождении десятка мракоборцев вышел на улицу, где уже гудела толпа.       «И правда на суриката похож», — мысленно усмехнулся Паркинсон, провожая взглядом напряжённую фигуру Министра.       — Мистер Пиритс, можно вас на минуту? — с вежливой улыбкой окликнул начальника Паркинсон.       — Проверю расписание... — он сделал вид, что листает невидимый ежедневник. — Да, минута у меня есть. Говорите, Джейкоб, — Пиритс расхохотался собственной шутке — если это вообще можно было назвать шуткой, — и по-свойски хлопнул Джейкоба по спине. Неудивительно, что его не принимают в приличном обществе.       Джейкоб тоже улыбнулся, создавая видимость, что ему действительно смешно и что он не хочет прямо сейчас запустить в Пиритса Авадой.       — Я знаю, что вы большой поклонник «Сенненских соколов», сэр. А мой близкий друг как раз играет за них. Нотт. Он достал для меня билеты в VIP-зону на ближайший матч. Я собирался пойти со своей девушкой, но, увы, она приболела и, если честно, не особо любит квиддич. Вот я и подумал: может быть, вы захотите составить мне компанию?       Алекто вовсе не болела и чувствовала себя прекрасно. Но сейчас задача Джейкоба заключалась в том, чтобы под самым безобидным предлогом заманить Пиритса на матч, где тот должен был познакомиться с Томом.       — Джейкоб, где же вы были раньше? — воскликнул Пиритс. — Конечно, я согласен! Вы даже не представляете, как тяжело достать билеты в VIP-зону. Туда можно попасть только по приглашению. О, и Джейкоб… можно ещё одну просьбу?       Не успел Джейкоб открыть рот, как Пиритс возбуждённо затараторил:       — Познакомите меня с Ноттом? Я его большой поклонник. Слежу за ним ещё с тех пор, как он начал играть за сборную Англии.       — Без проблем, сэр. С радостью, — тут же согласился Джейкоб, мысленно выдохнув. Теперь этого восторженного фаната можно будет спихнуть на Майкла.       Со стороны улицы донёсся нарастающий шум. Паркинсон и Пиритс подошли к окну. Отсюда было хорошо видно, как Минчум стоял на крыльце банка и обращался к собравшимся, усиливая голос чарами.       — …приношу благодарность каждому, кто принял участие в восстановлении Косого переулка. То, с какой скоростью нам удалось его отстроить, ещё раз доказывает, насколько важна сплочённость…       — Минчум, ты шут, а не Министр! — выкрикнул кто-то из толпы.       Минчум на мгновение осёкся и поднял взгляд, но предпочёл сделать вид, что не услышал оскорбления. Прокашлявшись, он продолжил:       — Сейчас для нашей страны настали непростые времена. Но нет ничего, с чем британские волшебники не смогли бы справиться. Наша нация известна всему миру своей стойкостью и…       — Лицемер! — прокричала пожилая женщина, стоявшая у края толпы. — Это ты развязал войну! Хочешь, чтобы наши мужья и сыновья погибали, пока сам прячешься за стенами Министерства!       — Трус! — подхватили десятки голосов.       Игнорировать одинокий выкрик можно, но когда в один голос кричат с сотню человек, это уже сложнее. Мракоборцы из охраны Минчума заметно напряглись, положив руки на палочки.       — Не я развязал войну, а Пожиратели Смерти! — повысил голос Минчум, то ли чтобы перекрыть гул, то ли из-за эмоций. — Волан-де-Морт и его приспешники годами убивали людей…       — Они убивали бристольцев, которых ты покрывал!       — Да! Подстилка Баркли!       — Тёмный Лорд спасает Британию!       Джейкоб прикрыл лицо рукой, скрывая улыбку. Том говорил им, что наступит время, когда среди волшебного населения найдутся те, кто проникнется идеями Пожирателей. Они увидят в Минчуме врага, а в Пожирателях — единомышленников, неких народных мстителей, борющихся за лучшее будущее. Что ж, пусть видят, раз им так угодно.       Толпа всё больше напоминала растревоженный улей. Одни потрясали кулаками и выкрикивали оскорбления, другие пытались протиснуться ближе к Министру. Были и те, кто не разделял общего возмущения, но людской поток сдавливал их со всех сторон, не оставляя возможности выбраться.       Вдруг на ступени банка выбежал парень лет четырнадцати-пятнадцати, ещё школьник. Размахнувшись, он бросил что-то в Минчума. В следующую секунду раздался глухой хлопок, похожий на взрыв.       — Что это было? — спросил Пиритс, прильнув к окну и пытаясь разглядеть происходящее. Вокруг уже столпился весь персонал Гринготтса.       — Навозная бомба, — ответил Джейкоб, заметив Минчума, с головы до ног измазанного фекалиями.       Мракоборцы, по всей видимости, не сразу поняли, чем именно оказался брошенный снаряд, и мгновенно ответили Оглушающим заклятием. Однако парень оказался проворнее: он успел увернуться, и заклинание угодило в грудь женщине, стоявшей в толпе. Та беззвучно рухнула на мостовую.       Толпа взорвалась криками. Люди заметались, в панике пытаясь выбраться из давки. Но далеко не все бросились бежать. Некоторые, наоборот, выхватили волшебные палочки и атаковали мракоборцев. Косой переулок озарился всполохами заклятий, свистящих в воздухе.       Робардс не стал терять ни секунды. Схватив Минчума за плечо, он трансгрессировал вместе с ним, а следом исчезли и остальные помощники Министра. Но это уже не могло остановить вспыхнувшую драку. Мракоборцы стреляли в гражданских заклятиями без разбора, поражая и тех, кто сражался, и тех, кто лишь пытался спастись.       Внезапно красная вспышка с громким свистом врезалась в окно банка. Стекло с оглушительным звоном разлетелось во все стороны, осыпав стоявших рядом дождём осколков.       Джейкоб успел отскочить за мраморную колонну, попутно дёрнув Пиритса за шиворот. Гоблины попадали на пол, прикрывая головы руками. Некоторых всё же задело.       Наблюдая за царившим вокруг хаосом, Джейкоб невольно усмехнулся: Том определённо будет доволен.

***

1 июля 1975 года. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Аврора не теряла времени и решила не дожидаться свадьбы, чтобы переехать к Тому. Пока домовики хлопотали, складывая её вещи, она сидела с Беллатрисой в гостиной и дегустировала бутылку сухого белого вина. Белла с комфортом растянулась на диване, а Аврора устроилась прямо на полу, окружённая свадебными журналами и каталогами. Времени оставалось катастрофически мало, а успеть предстояло многое. Они с Томом назначили свадьбу на восьмое августа. Авроре нравилась эта дата, а Тому оставалось лишь согласиться.       — Вы уже определились с местом? — спросила Белла, перевернувшись на живот и подливая себе ещё вина.       — Часовня Святого Варфоломея. Рудольфус сказал, что договорится с настоятелем, чтобы тот… сохранил конфиденциальность.       Аврора находилась в розыске, поэтому появление в любой церкви закончилось бы для неё встречей с мракоборцами. Часовня стала едва ли не единственным безопасным вариантом. Она входила в состав монастыря и располагалась на земле Лестрейнджей. Предки Рудольфуса содержали её веками. Теперь, когда магических деревень в округе не осталось, монастырь и часовня фактически находились в полном распоряжении семьи. Рудольфус был главным, а по сути и единственным попечителем монастыря, поэтому настоятель Джеральд без колебаний пошёл ради него на уступки.       — Проще было бы наложить на настоятеля Империус, чтобы он не болтал лишнего. Для надёжности, — невозмутимо заметила Белла.       — Мерлин всемогущий, у вас с Томом даже мысли сходятся, — простонала Аврора, укоризненно посмотрев на сестру. — Он с самого начала хотел так поступить, но я ему запретила. Не позволю запугивать человека, который должен нас обвенчать.       Беллатриса лишь хмыкнула, всем своим видом давая понять, что предпочла бы вариант с Империусом. Затем отщипнула виноградину и отправила её в рот.       — Это список гостей? — спросила она, взяв блокнот Авроры.       — Да. Слева те, кого хочет пригласить Том, справа те, кого хочу я.       — Слева же ничего не написано.       — Угу, — кивнула Аврора, неторопливо отпивая вино. — Он вообще никого не хотел приглашать. Если бы мог, отказался бы даже от священника. Нелюдимый до жути, — вздохнула она и, перелистнув журнал, обвела пером симпатичные туфли. — Как тебе? — она протянула журнал сестре.       — Фасон хороший, но будет ли он сочетаться с платьем? Покажи-ка ещё раз эскиз.       Аврора закусила губу, оглядывая горы макулатуры и пытаясь вспомнить, куда убрала эскиз платья. Она принялась перебирать журналы, листая страницы в надежде, что тот затерялся где-то между ними. Вдруг пальцы наткнулись на свежий выпуск «Ежедневного пророка», который, вероятно, оказался здесь случайно. На всю страницу сияла фотография со вчерашней потасовки в Косом переулке. Саму статью Аврора не читала — не хотела знать подробностей. Скомкав газету, она убрала её подальше, чтобы не мозолила глаза.       В собственной изоляции Аврора неожиданно начала находить преимущества. Здесь, в тишине, она могла позволить себе отгородиться от происходящего в мире — не видеть, не слышать и не думать. Сейчас ей хотелось лишь готовиться к свадьбе с любимым мужчиной: выбирать платье, украшения, продумывать каждую мелочь. Спрятаться за безопасными стенами и хотя бы ненадолго забыть о том, что творится за их пределами.       Это эгоистично? Возможно. Но её и без того осуждает добрая половина страны — переживать о репутации больше нет смысла. Можно просто жить так, как хочется. И почему бы не позволить себе эту маленькую роскошь?       — Нашла! — торжествующе воскликнула Аврора, протягивая сестре набросок платья.       Белла изучила его с видом профессионального модельера, затем перевела взгляд на журнал с изображением туфель.       — Я видела здесь одну симпатичную пару. Сейчас найду, — она принялась листать страницы, стараясь одновременно удержать бокал с вином и, что ещё важнее, не пролить ни капли. — Вот, — Белла раскрыла журнал на нужной странице. — По цвету они такие же, но каблук не столь массивный. На ноге будут смотреться гораздо изящнее.       — Ты права, эти лучше, — согласилась Аврора, с удивлением отметив, что их с сестрой вкусы впервые совпали.       — Я всегда права, — самодовольно заявила Беллатриса, приподняв бокал в своеобразном салюте.       Прежде чем Аврора успела съязвить в ответ, дверь гостиной распахнулась.       — Цисси!       Аврора вскочила на ноги и бросилась обнимать младшую сестру. Следом в комнату вошёл Регулус.       — Покажи кольцо, — нетерпеливо попросила Нарцисса, обхватывая ладонь Авроры и внимательно рассматривая украшение. — Какое красивое, — вынесла она наконец вердикт.       — Да. Гораздо лучше предыдущего. Как и жених, — заметил Регулус.       Аврора прищурилась, недовольно косясь на брата.       — Что? Я вообще-то хвалю твой выбор спутника жизни, — поспешил оправдаться он.       Узнав о помолвке Авроры, Регулус искренне обрадовался. В глазах брата Том выглядел куда более удачной партией, чем Арчи, и скрывать своё мнение младший Блэк даже не пытался.       В последнее время Том и Регулус заметно сблизились. Том всерьёз занялся его обучением и посвящал этому значительную часть своего времени. На первый взгляд всё выглядело почти трогательно, но Аврора знала Реддла слишком хорошо, чтобы верить в его внезапную семейную душевность. Наследник древнего и могущественного рода Блэков представлял для него куда больший интерес, чем младший брат его невесты.       Аврору успокаивало лишь одно: клятва, связывавшая их с Томом, не позволяла ему причинить Регулусу физический вред. Но отдавать брата под его влияние она всё равно не собиралась. Реджи был слишком доверчив, а Том — слишком искусен в том, чтобы заставлять людей мыслить так, как выгодно ему. Свора Пожирателей служила тому прямым доказательством.       — Я привезла тебе подарок в честь помолвки, — с необычайным энтузиазмом произнесла Цисси и выудила из сумки, на взгляд Авроры, совершенно безвкусную статуэтку женщины с четырьмя руками в пёстрых одеждах, сидящей на цветке лотоса. — Это Лакшми. В Индии её статуи принято дарить молодожёнам. Считается, что она приносит в дом счастье и благополучие.       — Спасибо, милая, — Аврора постаралась изобразить искреннюю радость, принимая в руки этот… кошмар. Она уже прикидывала, куда бы спрятать Лакшми, чтобы та не мозолила ей глаза в новом доме.       — Какая красота, — почти пропела Беллатриса, пряча насмешливую улыбку за бокалом. — Думаю, тебе стоит поставить её возле кровати, чтобы она была первым, что ты видишь по утрам, и последним — перед сном. Так ты точно не упустишь ни единого луча её благословения.       — Не завидуй. Тебе я тоже привезла Лакшми, — Нарцисса достала точно такую же статуэтку и вручила её Белле. — Я не могла обделить вас с Рудольфусом.       Аврора вернула Беллатрисе её насмешливый взгляд.       — Вместе страдать веселее, дорогая сестра, — прошептала она ей на ухо, опускаясь рядом на диван.       Следующие полчаса все слушали рассказы Нарциссы о поездке. В двух словах она описала покупку картины для галереи, а остальное время посвятила пересказу того, что ей поведала Мадху-джи. Беллатриса с Авророй успели откупорить вторую бутылку вина. Нарциссе и Регулусу его, разумеется, не предлагали — маленькие они ещё.       Когда рассказ младшей сестры подошёл к концу, она ненадолго замолчала, словно собираясь с духом. Затем всё же произнесла, придав голосу привычные надменно-уверенные нотки:       — На самом деле мы с Регулусом хотим вам кое-что рассказать.       — Что? — в один голос спросили двойняшки.       Нарцисса бросила на Аврору короткий, но многозначительный взгляд, и та всё поняла. Цисси собиралась признаться Белле в своём романе с Малфоем и, предвидя её возможную реакцию, заранее обеспечила группу поддержки в лице семьи. Аврора подлила себе вина и мысленно помолилась всем известным ей богам, надеясь, что Белла не разнесёт гостиную, услышав эту «радостную новость». Если честно, она и сама до конца не смирилась с выбором сестры, хотя фантазии о том, как она медленно и садистски убивает Малфоя, слегка скрашивали её настроение.       — Во-первых, хотелось бы напомнить, что мы все одна семья, — Нарцисса широко улыбнулась, хотя по её беспокойно метавшемуся взгляду было ясно, насколько она нервничает. — А вы как наши старшие сёстры…       — И самые любимые, — подсказал Регулус.       — Да, разумеется, — кивнула Нарцисса, возвращаясь к своей великой речи: — Так вот, как сёстры вы обязаны нас поддерживать и принимать любой наш выбор.       — Мерлин и Моргана, — простонала Белла. — Да выкладывайте уже, что вы натворили.       Нарцисса и Регулус переглянулись — совсем как в детстве, когда решали, кому придётся признаваться в очередной проделке. После короткой безмолвной дуэли Реджи покачал головой и демонстративно уставился в потолок. Нарцисса зло поджала губы и наконец заговорила.       — Скажу прямо, потому что задобрить вас всё равно не получится. В общем… у меня появился любимый мужчина, с которым я в отношениях. В серьёзных, — поспешила добавить Цисси.       — Кто? — Беллатриса не была щедра на слова, но её тяжёлый взгляд легко заменял целую речь.       — Важно то, что я по-настоящему счастлива. Мы действительно любим друг друга и…       — Кто? — тем же тоном перебила её Белла.       — Люциус, — почти неслышно прошептала Нарцисса.       Беллатриса вспыхнула мгновенно. Её ярость рябью прошла по комнате. Магия отозвалась на эмоции хозяйки: занавески на окнах дрогнули, будто от внезапного порыва ветра.       — Яйца оторву, — прошипела она, вскочив с дивана и принявшись расхаживать по комнате.       Вероятно, не будь Малфой сейчас по работе во Франции, свою угрозу Беллатриса исполнила бы в ту же секунду.       — А ты почему такая спокойная? — Беллатриса подозрительно прищурилась, переводя взгляд на Аврору. — Ты всё знала!       — Нет, — уверенно солгала Аврора и сделала глоток вина. Долгий. Очень долгий.       Беллатриса не отступала, прожигая сестру глазами до тех пор, пока Авроре не пришлось сдаться.       — Ладно, я знала. Но в своё оправдание скажу, что узнала об этом не так давно. И я вообще-то тоже не в восторге.       — Могла бы проявить больше снисходительности, — покачала головой Нарцисса.       — Я всё ещё не подлила Малфою яда. Что это, как не снисходительность? — Аврора откинулась на спинку дивана, наблюдая за Беллой, которая в этот момент напоминала тигрицу перед броском.       — Почему именно Малфой? — почти в слезах воскликнула она. — Что ты вообще в нём нашла? Заносчивый павлин с раздутым до небес самомнением, с этой своей идиотской причёской и вечной рожей, будто он нюхает собственное дерьмо.       — Я понимаю, что ты не в восторге, — осторожно сказала Нарцисса.       — Я в ужасе! — выкрикнула Белла и со злостью пнула стоявший рядом стул. — Значит, вот ради кого ты бросила младшего Гринграсса?       — Что? Ты встречалась с Гринграссом? Почему я об этом не знала? — Аврора округлила глаза. — С которым из близнецов?       — С обоими, — усмехнулся Регулус.       — Одновременно? — глаза Авроры округлились ещё сильнее.       — Мерлина ради, какого ты обо мне мнения? Нет, конечно! По очереди, — Нарцисса прикрыла лицо ладонью. Затем метнула в Регулуса колючий взгляд. — А ты что-то слишком разговорился. Теперь твоя очередь делиться новостями.       — Какими ещё новостями? — напряглась Аврора, до этого уверенная, что Регулус здесь исключительно ради моральной поддержки.       — Никакими, — покачал головой Регулус.       Нарцисса наступила ему каблуком на ногу, и он, зашипев от боли, сознался:       — У меня появилась девушка. Эммелин Гамп. Мы встречаемся с шестого курса.       Тело Авроры отреагировало раньше, чем разум успел осмыслить услышанное. Пальцы стиснули бокал с такой силой, что тонкое стекло лопнуло и осыпалось осколками, чудом не поранив ей ладонь.       — Ой, что-то ты уже не такая спокойная, — съязвила Беллатриса, небрежным взмахом палочки убирая осколки.       — Я… — Аврора несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь усмирить бурю, готовую вот-вот вырваться наружу.       Реджи с детства был её хвостиком: куда она — туда и он. В отличие от Сириуса и Нарциссы, младший брат никогда не спорил с ней и не шёл наперекор. В её глазах он и сейчас оставался тем самым маленьким обожателем. Её обожателем.       Осознание того, что у Регулуса появилась девушка, заставляло признать, что он повзрослел. А к этому Аврора не была готова.       — Почему ты не рассказал нам раньше? — спросила Аврора, немного придя в себя.       — Просто… Мы с Цисси договорились рассказать всё вместе, вот я и ждал. Ну и… Я…       — Ради Мерлина! — перебила его Нарцисса. — Мы просто боялись, ясно? Потому что прекрасно знали, какая у вас двоих будет реакция.       — Ох, простите нас за то, что мы любим и заботимся о вас, — с укором произнесла Аврора, скрестив руки на груди.       — Мы это ценим, — кивнула Нарцисса. — Но давайте будем честны. Вы ведь не заботитесь, а опекаете нас. Мы уже не дети. В нашем возрасте вы обе жили отдельно и вовсю строили свою личную жизнь. И если вы действительно нас любите, то не станете мешать нам строить нашу. Кому, как не вам, знать, что сердцу не прикажешь? Особенно тебе, Рори, — добавила она без упрёка, но с ощутимым нажимом.       Аврора, поражённая наповал в этой словесной дуэли, обернулась в надежде найти поддержку у Беллатрисы. Однако та, похоже, вообще перестала следить за разговором и теперь увлечённо рылась в шкафу.       — Что ты делаешь?       — У Рудольфуса где-то здесь припрятан огневиски, — ответила Белла и торжествующе извлекла из глубины шкафа тёмную бутылку.       Взмахом палочки она подозвала два стакана и наполнила их золотистой жидкостью. Один оставила себе, второй молча протянула Авроре, после чего опустилась рядом с ней на диван.       — Не чокаясь, — раздавленным голосом произнесла Аврора.       Они с Беллой залпом осушили стаканы. Горечь напитка обожгла горло и тяжёлой волной разлилась в груди.       — Да перестаньте вы драматизировать! — Нарцисса закатила глаза и уткнулась лицом в диванную подушку.       Регулус, испепеляемый двумя гневными взглядами, сглотнул, но не отступил, пытаясь донести до старших сестёр их с Нарциссой посыл.       — Мы понимаем, что вам тяжело, и потому готовы ждать, пока вы переварите эти новости. Но мы также уверены, что именно потому, что вы нас любите, однажды сможете принять и Люциуса, и Эмми, — с надеждой улыбнулся Реджи.       — Нет, — в унисон прошипели двойняшки.

***

      Узнав, что у Регулуса появилась дама сердца, Аврора сначала пришла в ярость, а спустя несколько дней и вовсе впала в уныние. Она объясняла своё состояние тем, что опасается, как бы её дорогого брата прибрала к рукам и выжала из него все соки «какая-то мерзкая похотливая девка». Однако Том прекрасно понимал, что всё дело было в ревности — чувстве, которое было присуще Авроре едва ли не с рождения. Его она ревновала к любой женщине, и ей не требовалось для этого ни малейшего повода. Достаточно было того факта, что эта женщина просто существует. Единственным исключением была, пожалуй, Беллатриса, которой Аврора со спокойной душой позволяла находиться рядом с Томом, ведь доверие к сестре превосходило даже её безграничное собственничество.       Регулус для Авроры исключением не был, хотя ревность по отношению к нему имела иной характер. Для младшего брата она всегда оставалась главной женщиной в жизни. Он беспрекословно прислушивался к её словам и почти боготворил, видя в старшей сестре идеал. Теперь, когда в его жизни появилась ещё одна женщина, Аврора почувствовала, что её отодвинули в сторону, и её самолюбие этого не выдержало.       Тому приходилось днём и ночью выслушивать её проклятия в адрес Эммелин Гамп, пассии Регулуса, становиться свидетелем бесконечных истерик, а вчера и вовсе варить ей успокоительное зелье, потому что якобы от переживаний у неё разболелось сердце. Разумеется, ничего у неё не болело. Это был всего лишь детский способ привлечь к себе внимание брата — и, надо признать, весьма действенный. Регулус, в отличие от Тома, искренне поверил в её «израненное сердце» и тут же поспешил ухаживать за сестрой. Том этим воспользовался и сбежал из дома, надеясь хоть немного успокоить свои измученные нервы.       Вряд ли, однако, сегодня ему было суждено отдохнуть. Том стоял посреди ателье, пока портной — пухлый, но необычайно шустрый старик — суетился вокруг него, снимая мерки для свадебного фрака.       Фрак у Тома уже был, но Аврору он не устроил.       — Недостаточно свадебный, — заявила она и настояла, чтобы он заказал новый.       Том пытался спорить, но после того, как она трижды обыграла его в шахматы и тем самым выиграла их пари, ему пришлось капитулировать.       Сейчас Том был почти счастлив уже потому, что Аврора не могла появляться на людях и не стояла у него над душой, комментируя каждую пуговицу. Впрочем, она прислала свою замену.       — О, а мне кажется, было бы неплохо вышить на воротнике ваши инициалы. Можно ещё добавить какой-нибудь изящный узор, — не умолкал Розье, расхаживая по примерочной с бокалом огневиски.       — Прекрасная идея! Будет смотреться очень стильно, — с воодушевлением подхватил портной.       — Нет, — угрюмо процедил Том, пресекая эту затею на корню.       Том из последних сил сдерживался, чтобы не схватить палочку и не разнести ателье, а заодно и весь Косой переулок — во второй раз. Его раздражало абсолютно всё происходящее, и он всё чаще ощущал себя барышней на выданье. Сам Том предпочёл бы максимально тихую свадьбу: только он и Аврора, короткая церемония без слащавых клятв, а затем несколько суток не вылезать из постели.       Однако у Авроры было иное представление об их свадьбе: церковь, клятвы перед алтарём в присутствии десятка гостей, которым она уже разослала приглашения, море цветов и она сама в роскошном свадебном платье посреди всего этого великолепия. Тому пришлось уступить.       Во-первых, он прекрасно понимал, что если не будет по её, то не будет никак. Её кошмарный характер не допускал иного развития событий. Во-вторых, он видел, как тяжело Аврора переживает перемены в собственной жизни. Всё происходящее давило на неё, и подготовка к свадьбе хотя бы ненадолго возвращала ей прежнюю живость и блеск в глазах. Том не хотел лишать её этого.       — Вы уже определились с цветом фрака? — с неизменной улыбкой на морщинистом лице осведомился портной.       — Чёрный.       — Ох, безусловно, чёрный, сэр. Но какой именно? — усмехнулся старик, глядя на Тома как на несмышлёного ребёнка. — Оникс, графитовый, угольный или, быть может, оттенок чёрного шоколада? О, он сейчас в моде!       Том на несколько секунд прикрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь не сорваться. Медленно досчитав до пяти, он ответил спокойным тоном:       — Обычный чёрный.       — Классика… Что ж, тоже неплохо, — кивнул портной, оглядываясь по сторонам. — С цветом определились. Теперь перейдём к тканям. Сейчас я принесу образцы, чтобы вы могли их, так сказать, пощупать. Un momento, как говорят братья наши итальянцы, — рассмеялся он и вышел из примерочной.       Получив короткую передышку, Том подошёл к небольшому угловому столику, налил себе стакан огневиски и бросил в него два кубика льда. Сделав глоток, он почувствовал, как прохладная жидкость растекается по языку и обжигает горло. Том едва заметно поморщился от крепости напитка — к алкоголю он не привык. Но сейчас тот казался почти необходимым, чтобы хоть немного успокоить окончательно измотанные нервы.       — Вы с Рори ещё даже не поженились, а ты уже начал пить. Ах, что же будет после свадьбы? — рассмеялся Розье.       Пожалуй, из всех именно Эван радовался предстоящей свадьбе Тома и Авроры больше остальных. Более того, он искренне считал её своей личной заслугой. Соответственно, в организации бракосочетания он участвовал более чем активно, самовольно назначив себя шафером. Том и Аврора лишь махнули на это рукой, понимая, что без Розье их свадьба всё равно не обойдётся — хотят они того или нет.       — Ох, прошу прощения, сэр, — воскликнул портной, налетев в торговом зале на высокого мужчину в серой мантии. Он ещё несколько раз извинился и вернулся в примерочную. — Итак, образцы тканей! — с гордостью объявил он, взмахнув палочкой. В воздухе тут же повисло несколько десятков лоскутов. — Всё исключительно высочайшего качества и только из натуральных материалов. Не торопитесь, пощупайте, рассмотрите.       Том окинул образцы беглым взглядом и не увидел между ними ровным счётом никакой разницы. Одинаковые. Абсолютно.       — Эта, — он наугад указал на один из лоскутов.       — Баратея. Превосходный выбор, — улыбнулся портной, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Но вы уверены? Возможно, стоит присмотреться и к другим. Можете примерить, посмотреть, как ткань будет сидеть.       — Не стоит. Я уже определился. Только увидел и сразу понял, что эта ткань создана для меня. Глаза подчёркивает, — съязвил Том, нарочито подражая манере речи портного.       Тот, впрочем, сарказма не уловил.       — Как метко подмечено! Знаете, увидев вас, я сразу понял, что вы человек тонкой душевной организации, творческий и сведущий в искусстве.       Розье не выдержал и прыснул со смеху. Это сравнение он запомнит надолго.       Дальше последовал утомительный выбор пуговиц, дизайна бабочки, запонок и, чёрт возьми, даже ниток. Лишь спустя час все детали были окончательно утверждены. Том расплатился, оставил данные для обратной связи и стрелой вылетел из этого гадского ателье. Чтобы он ещё хоть раз пошёл на поводу у Авроры…       Они с Розье неспешно двинулись вниз по Косому переулку. Тому нужно было заглянуть в свою квартиру и забрать оставшиеся вещи, чтобы окончательно завершить переезд в поместье Мраксов. В своё поместье… Он мог бы поручить эту мелочь кому-нибудь из Пожирателей или домовику, но сама мысль о том, что кто-то станет рыться в его вещах, вызывала у него раздражение.       Когда они приблизились к Гринготтсу, Том замедлил шаг. С момента столкновения между мракоборцами и гражданскими прошло три дня, однако обстановка по-прежнему оставалась крайне напряжённой. Многие открыто винили Министра, считая, что именно по его вине пострадали ни в чём не повинные люди. В разразившейся панике началась давка, и десятки волшебников получили травмы различной степени тяжести. Теперь они проходили лечение в Мунго.       И хотя государство полностью взяло на себя расходы на лечение пострадавших, это нисколько не умерило общественного гнева. Ситуация оставалась острой, но всё же недостаточно критичной, поскольку среди населения по-прежнему находилось немало сторонников Минчума.       — Что-нибудь известно о женщине, в которую угодило заклятие? Вы что-то о ней разузнали? — спросил Том, разглядывая следы магии на фасаде здания.       — Одри Коллинз. Полукровка, около тридцати лет. Мать-одиночка, сыну, кажется, три или четыре года. Работает продавщицей в магазине сладостей. На выступлении Минчума оказалась совершенно случайно — просто возвращалась с работы, — отчитался Розье, держа руки в карманах и лениво покачиваясь с пятки на носок. — В общем, самая обычная женщина. Как говорится, не в то время и не в том месте. Она до сих пор не пришла в сознание. Гамп говорит, что, скорее всего, поправится. Там какая-то травма мозга, подробностей я не знаю — в целительстве не силён. Но операция, вроде бы, должна помочь. Минчум собирается оплатить лечение из собственного кармана. В благодетеля теперь играет.       Том задумался.       — Гамп ведь её лечащий целитель? — уточнил он.       Розье кивнул.       — Нужно сделать так, чтобы она не поправилась.       Эван медленно повернул к нему голову. Он прекрасно понял, что Том имел в виду, но всё же уточнил, понижая голос до едва различимого шёпота:       — Её нужно убить?       — Да, — подтвердил Том. — Со временем об этой стычке забудут. Минчум отсидится, спрятав голову в песок, задобрит людей, выплатив моральную компенсацию, свалит всю вину на мракоборцев, якобы неправильно понявших приказ. Всё как обычно. А нам это невыгодно. Чем хуже будет его репутация, тем лучше для нас. От смерти Одри Коллинз он уже не отмоется. Мы сделаем из неё мученицу в глазах народа.       — Она ведь не единственная пострадавшая. Может, выберем кого-нибудь другого? Парнишку её жалко. Не хочется делать его сиротой.       — Именно поэтому она подходит лучше остальных. Чем безвиннее окажется жертва, тем сильнее люди будут её оплакивать. Тем больше сочувствия вызовет её сын. Тем яростнее станут проклинать власть, из-за которой всё это произошло. Пара искалеченных жизней сейчас в обмен на сотни тысяч спасённых потом, когда мы победим. Выгодный обмен, — заключил Том, давая понять, что приказ окончательный и обсуждению не подлежит.       Розье уловил этот посыл и кивнул с тихим вздохом. Столь жестоким и жадным до убийств, как его кузина, он не был, но и судьбы их жертв никогда не оплакивал особенно горько. Вопреки своему шутовству он умел мыслить холодно и принимать рациональные решения. Именно поэтому он и был одним из Жнецов.       — Гамп сегодня будет на квиддиче, там и передам ему приказ, — сказал Эван. — Думаю, посвящать в это кого-то ещё не стоит.       — Чем меньше людей знает тайну, тем выше шанс её сохранить, — согласился Том.       По улице прокатился звон настенных часов, пробивших шестой час. До квиддичного матча оставалось всего полчаса, и следовало поторопиться, чтобы успеть забрать вещи и не опоздать на стадион. Весь вечер Тому предстояло провести в компании Пиритса, стараясь расположить его к себе.       Сложно было сказать, действительно ли он настолько нужен Пожирателям, чтобы тратить силы на его вербовку. Да, Пиритс был богат, но с финансами у Пожирателей проблем не возникало. Взносов действующих членов вполне хватало, чтобы покрывать все расходы. Нельзя было назвать его и обладателем какой-то исключительной власти или незаменимых связей. Он мог бы снабжать их внутренней информацией Гринготтса, однако и там у Тома уже были свои люди. Тот же Паркинсон прекрасно справлялся с этой задачей.       Причина заключалась в другом. Том хотел склонить Пиритса на свою сторону лишь затем, чтобы тот не примкнул к Минчуму. Вряд ли союз банкира с Министром смог бы переломить ход противостояния — в это Том не верил. Гораздо важнее было оставить Минчума в полном одиночестве, одного за другим лишить его союзников, как уже произошло с Баркли, а затем окончательно сломить и растоптать его.       Том хотел не просто победы. Он жаждал, чтобы она была абсолютной, безоговорочной и феерической.       — Идём, — сказал он Розье.       Но, не успев сделать и шага, вдруг замер, всматриваясь в циферблат настенных часов, в стекле которых, словно в зеркале, отражалась улица. На другом её конце Том заметил высокого мужчину в серой мантии. На первый взгляд тот ничем не выделялся: сидел на скамье, неторопливо пил кофе и читал газету. Вот только сегодня Том видел его уже не впервые. Именно в него врезался портной в ателье, и память подсказывала, что этот же мужчина появлялся сегодня на почте, когда Том забирал посылку для Авроры.       Параноиком Том себя никогда не считал, но и в совпадения не верил. Он был почти уверен, что этот человек следит за ним.       Мракоборец? Возможно. Но если бы Управление действительно установило за ним слежку, Том наверняка узнал бы об этом заранее. Мракоборческий отдел кишел его шпионами.       А что, если это человек Дамблдора? Кто-то из Ордена? Аврора назвала ему всех известных ей членов организации, но, зная хитрого старика, Том сильно сомневался, что тот действительно представил ей каждого. Да и никто не мешал Дамблдору вербовать новых людей. Почему-то именно эта версия казалась Тому наиболее правдоподобной.       Однако окончательно выяснить, следят ли за ним — и, если да, то кто именно, — можно было лишь одним способом.       — Сегодня на матче меня не будет. Бери Пиритса на себя. Заговори его, расположи к себе, умасливай как хочешь, только без напора. Я встречусь с ним в другой раз, — приказал Том Эвану.       — Всё нормально? — спросил тот, догадавшись, что Том что-то заметил. Он окинул улицу одним лишь взглядом, не вертя головой, чтобы не выдать настороженности.       — Это я и выясню. Сегодня будьте наготове. Возможно, я вас призову. А сейчас трансгрессируй на стадион и пока никому ни слова, — сказал Том, пожимая Розье руку, создавая видимость обычного дружеского прощания.       — Понял, — коротко ответил Эван, сообразив, что сейчас не время выяснять причины столь внезапной смены планов. — Только поосторожнее. Если до свадьбы с твоей головы хоть волос упадёт, Аврора меня в порошок сотрёт, — Розье хлопнул Тома по спине и трансгрессировал.       Реддл спокойно двинулся вниз по улице. Пройдя около десяти ярдов, он, не сбавляя размеренного шага, поднял руку с часами и незаметно повернул запястье так, чтобы в стекле отразилось происходящее позади. Мужчина в серой мантии поднялся со скамьи и направился следом.       Значит, Том не ошибся, и это действительно слежка. Что ж, пришло время второго пункта плана — выяснить личность преследователя.       В этот вечер Косой переулок нельзя было назвать особенно оживлённым, но и пустым он не был. То здесь, то там сновали небольшие группы волшебников. Том свернул в узкий проулок, соединявший Косой переулок с Лютным. Тёмный и безлюдный, он идеально подходил для нападения. Так решил не только Том. Спустя несколько секунд за спиной послышались едва различимые шаги. В другой ситуации он, возможно, и не обратил бы на них внимания.       Не оборачиваясь, Том продолжил идти вперёд, пока к его затылку не прижалось древко волшебной палочки.       — Стоять. Руки вверх поднял, — произнёс низкий, прокуренный годами голос за спиной.       — Прошу, забирайте всё, что у меня есть, только не убивайте, — Том постарался как можно убедительнее изобразить перепуганного олуха. Признаться, в какой-то мере происходящее его даже забавляло.       — Медленно, одними пальцами достань свою палочку и отдай мне. И без глупостей, мужик.       — Что вам от меня нужно? — спросил Том, медленно просунув руку во внутренний карман пиджака.       — Поговорить. Для начала.       — Поговорить, значит...       Вместо того чтобы достать палочку, Том молниеносно ударил стоявшего позади мужчину локтем в живот.       Тот рефлекторно согнулся от удара и отшатнулся в сторону. Его палочка глухо ударилась о мостовую и закатилась куда-то в темноту.       Том развернулся, намереваясь достать свою и оглушить противника, но тот среагировал быстрее и кинулся вперёд. Том ударился затылком о каменную стену. Перед глазами вспыхнули тёмные пятна. По голове тут же потекла тонкая тёплая струйка крови. Следующий удар кулаком пришёлся в челюсть, наполняя рот металлическим привкусом. Второй Том успел перехватить. Вцепившись в руки противника, он несколько раз с силой ударил его коленом в пах.       Последний раз так, по-маггловски, Том дрался ещё в приюте. Там иначе было нельзя: либо даёшь отпор, либо становишься вечной мишенью для издевательств. Том всегда предпочитал первое. Уж лучше ходить в синяках и ссадинах, чем быть униженным.       Мужчина болезненно поморщился и на мгновение зажмурился. Том воспользовался секундой промедления, вырвался из его хватки, мгновенно оказался за спиной противника, обхватил его шею и несколько раз с размаху ударил лицом о каменную стену. Тишину проулка прорезал отчётливый хруст сломанного носа.       Мужчина по-звериному зарычал и всем телом подался назад, наваливаясь на Тома. Оба рухнули на землю. Спину пронзила острая боль от удара о булыжники, но Том не ослабил хватки, ещё сильнее сдавив горло противника локтем. Тот захрипел, жадно хватая ртом воздух, обеими руками судорожно цеплялся за его предплечье, пытаясь освободиться.       Он был заметно крупнее, и Том не был уверен, что сумеет его задушить. Да и живым он куда ценнее — нужно узнать, кто его послал.       Взгляд Тома зацепился за пустую бутылку из-под дешёвого портвейна, валявшуюся возле мусорного бака. Он мгновенно разжал хватку, схватил её и, прежде чем противник успел опомниться, со всей силы обрушил ему на голову. Стекло разлетелось на осколки, осыпав волосы мужчины. Он потерял сознание.       Том откинул с себя обездвиженное тело и попытался сесть, жадно вдыхая воздух и отхаркивая кровь. Тело болело до жути. Вероятно, этот ублюдок сломал ему пару рёбер. На затылке зияла рана. Том отчётливо чувствовал, как тёплая кровь струится по шее и тонкими дорожками стекает под воротник.       Раны следовало залечить, а ещё лучше позволить сделать это целителю. Однако сейчас собственное состояние волновало его куда меньше, чем человек, лежавший рядом без сознания. Скоро он очнётся. Нужно как можно быстрее найти укромное место, где их никто не увидит и где можно будет «поговорить по душам».       Кое-как поднявшись на ноги, Том достал из кармана свою палочку и внимательно осмотрел её. К счастью, во время драки она не пострадала. Несколькими заклинаниями он уничтожил следы схватки. В подобных закоулках драки были не редкостью, поэтому кровь на мостовой вряд ли вызвала бы у кого-то вопросы. И всё же осторожность никогда не бывает лишней.       Подхватив бесчувственное тело мужчины, Том трансгрессировал.       Он долго раздумывал, куда именно. Квартира отпадала сразу. Слишком тонкие стены и слишком любопытная старуха-соседка.       Идеальным местом казалось поместье Лестрейнджей, но там сейчас Аврора изображала перед Регулусом великомученицу. Если она увидит Тома в таком состоянии, то сначала вылечит его, а потом, без всякого сомнения, прикончит.       Поэтому он выбрал другое место. Пещеру на берегу океана, населённую змеями, где ещё в детстве преподал урок своим «друзьям» из приюта. Ни одной живой души на многие мили вокруг, гнетущая, пугающая обстановка. Да, идеально.       Внутри царила непроглядная темнота — солнечный свет сюда не проникал. Том осветил пещеру взмахом палочки. Почуяв человека, змеи в унисон угрожающе зашипели. Но стоило ему ответить им на парселтанге, как рептилии послушно расползлись в стороны, освобождая ему путь.       Пока его преследователь не пришёл в себя, Том связал его чарами и подвесил в воздухе, чтобы тот не напал в случае внезапного пробуждения. После этого занялся собственными ранами, перебирая в памяти все известные ему лечебные заклинания. Главным достижением стало то, что спустя полчаса ему удалось остановить кровотечение на затылке, хотя голова по-прежнему гудела, словно по ней ударили кузнечным молотом.       Чёрт. Придётся просить Аврору осмотреть его позже. Тому казалось, что он уже слышит её крики и нравоучения.       Приведя себя в относительный порядок, Том подошёл к своему преследователю и принялся его обыскивать. Неплохо было бы заранее выяснить хотя бы что-нибудь о личности этого человека. При нём обнаружились сумка с несколькими зельями, документы на имя Роуэна Ханта и, что оказалось самым любопытным, толстый блокнот, целиком посвящённый Тому.       В нём было всё. Кто он. Где бывает. С кем встречается. Даже его личные дела из приюта Вула и Хогвартса. Дальше следовали подробные записи наружного наблюдения, которое велось уже не один день.       «…Объект зашёл в ателье, где заказывал свадебный фрак…»       «…Объект обедал в кафе, где к нему присоединился друг…»       «…Объект трансгрессировал из Косого переулка. Конечную точку установить не удалось…»       «…Объект не появляется в квартире. Соседка сообщила, что он собирается переезжать. Куда именно, неизвестно…»       Таких записей набралось несколько десятков. К счастью, ни слова о визитах Тома в поместье Лестрейнджей и уж тем более о его новом месте жительства. Эту часть своей жизни он скрывал особенно тщательно. И всё же информации о Томе Хант накопил немало.       Столь педантичный и обстоятельный подход был очень похож на методы профессиональных охотников за головами. Да и внешне этот громила вполне мог сойти за одного из них. Неужели Дамблдор заложил половину Хогвартса и раскошелился на головореза? Или всё-таки за этим стоит кто-то другой?       Вопросов накопилось слишком много, а потому настало время получать на них ответы.       Том перевёл взгляд на огромное подземное озеро, занимавшее почти половину пещеры, и осторожно коснулся воды кончиками пальцев. Ледяная. То, что нужно.       Взмах палочки — и мощная струя воды с головы до ног окатила Ханта. Тот вздрогнул, резко вдохнул и вскрикнул от неожиданности. Голова заметалась из стороны в сторону, взгляд лихорадочно скользил по мрачным сводам пещеры. Лишь спустя мгновение в полумраке проступил силуэт Тома.       — Мистер Роуэн Хант, — медленно произнёс он, растягивая каждое слово и неторопливо приближаясь к пленнику. — Кажется, вы хотели со мной поговорить. Что ж, я вас слушаю.       — Да пошёл ты, — прошипел Хант, сплёвывая на камни кровь.       — Коммуникабельность, как я погляжу, не ваша сильная сторона, — невозмутимо заметил Том. Он небрежно взмахнул палочкой, и связанное тело Ханта медленно поплыло по воздуху, остановившись в нескольких футах от него. — Тогда слушай внимательно. Я прекрасно понимаю, что ты работаешь не сам по себе. Назови имя человека, который тебя нанял, и я тебя не трону.       Хант искривил губы в усмешке, которая была красноречивее любого ответа. Откровенничать он явно не собирался.       — Не хочешь говорить... Значит, покажешь.       Том поднял палочку и попытался проникнуть в сознание пленника. Но в ту же секунду поморщился и отшатнулся, натолкнувшись на мощный барьер. Том резко обернулся, схватил лежавшую неподалёку сумку Ханта и принялся быстро перебирать её содержимое. Среди множества пузырьков почти сразу нашлось зелье окклюменции.       — Надо же... Недешёвое удовольствие, — задумчиво произнёс Том, поворачивая флакон в пальцах. — Ты пьёшь его постоянно или заранее знал, что я легилимент? — небрежным движением он швырнул пузырёк в темноту. Тот ударился о камень и с глухим звоном разбился где-то в глубине пещеры.       — Том Марволо Реддл, пятьдесят второго года рождения. Сирота-полукровка, выросший среди магглов в богом забытом приюте. Драки, воровство, постоянные конфликты с другими детьми. Частый гость у психиатра. И так до одиннадцати лет, пока ты не попал В Хогвартс на Слизерин. Там дела пошли куда лучше. Староста факультета, затем школы, лучший ученик, награды, даже медаль за помощь в поимке убийцы какой-то девчонки. После выпуска недолго проработал в «Горбин и Бэркес», а затем ты почти на пять лет исчез из Британии, мотаясь по миру. И вот недавно вернулся, — Хант слегка прищурился, внимательно наблюдая за реакцией Тома. — Так что да, Реддл, я знаю о тебе многое.       Несмотря на то что Хант висел в воздухе, был обезоружен и полностью находился во власти Тома, страха он не выказывал. Крепкий орешек.       — Давай так. Я не скажу, кто и зачем меня нанял. Даже под пытками. Поверь, Круциатусом меня не удивить. Но и помирать мне не хочется, поэтому предлагаю сделку. Ты отпускаешь меня, и мы расходимся. Я прекращаю следить за тобой, тихо покидаю страну, а ты живёшь и процветаешь.       Том поразился этой наглой лжи. Неужели Хант и правда считал его кретином, способным поверить в искренность подобных слов. Стоило только отпустить его на свободу, как слежка возобновилась бы, а новое нападение стало бы лишь вопросом времени. Да и отпускать его Том не собирался. Ему нужны ответы.       Говорит, Круциатусом его не удивить. Что ж, в распоряжении Тома имелся куда более разнообразный арсенал, чем одно-единственное пыточное заклинание. И воображением он тоже никогда не был обделён.       Сбоку послышалось тихое шуршание. Том резко развернулся, вскидывая палочку. Из расщелины в камне выползла обыкновенная гадюка. Она неторопливо подползла к нему и свернулась кольцами у самых ног.       Когда Том вновь перевёл взгляд на Ханта, то сразу заметил перемену. Лицо охотника исказил неподдельный, животный страх. Грудь тяжело вздымалась, а взгляд был намертво прикован к змее.       «Неужели боится милых змеек?» — усмехнулся Том.       — Подползи к нему, — прошипел он на парселтанге.       Гадюка мгновенно повиновалась. Через несколько секунд она уже извивалась прямо под головой Ханта, висевшего вверх ногами. Тот судорожно дёрнулся, пытаясь отвернуться, поднять голову, хоть как-то отстраниться, но сковывающее заклятие не позволяло ему даже этого.       — Интересно… А тот факт, что я потомок Салазара Слизерина, тебе известен? Знал ли ты, что в моих жилах течёт его кровь и что, как и он, я могу говорить со змеями? — Том улыбнулся, ощущая, как власть над ситуацией окончательно возвращается к нему. — Известно ли тебе, Роуэн, насколько могущественен этот дар на самом деле?       Взмахом палочки Том усилил свечение магической сферы, и пещеру залил холодный свет. Из тёмных расщелин, из-под камней, из глубоких трещин одна за другой начали выползать змеи. Их становилось всё больше. Десятки извивающихся тел медленно стекались к центру пещеры. Все они неотвратимо приближались к Ханту.       — Змееуст не просто понимает змей и не просто разговаривает с ними на их языке. Он властвует над их волей. Это невидимая, но по-настоящему могущественная связь. Змея тянется к змееусту, стремится ему угодить. Вот смотри, — Том взмахнул палочкой, опуская всё ещё неподвижное тело Ханта на землю.       Змеи тут же устремились к своей жертве. Они медленно заскользили по его ногам, груди, плечам, заползая под одежду, обвивая руки и шею. Холодная чешуя касалась кожи, а тихое шипение раздавалось у самого лица. Хант попытался дёрнуться и едва не взвыл, но пошевелиться по-прежнему не мог.       — Они до сих пор не укусили тебя лишь потому, что я им запретил, — продолжил Том. — Но стоит мне изменить своё решение, и в тебя одновременно вопьются несколько десятков змей. Интересно, сколько времени понадобится такому количеству яда, чтобы тебя убить? Несколько минут, полагаю. А может, и меньше, — он слегка склонил голову набок, словно действительно задумался над этим вопросом. — Хотя есть вариант куда любопытнее. Я могу приказать одной из них заползти тебе в рот. Потом глубже… по трахее… всё ниже и ниже, пока она не доберётся до желудка. Там она, скорее всего, сразу умрёт. Но прежде, полагаю, подарит тебе море незабываемых ощущений.       — Нет… Прошу… — взмолился Хант, когда змеи начали тянуться к его рту.       — Нет? — невозмутимо переспросил Том. — Но почему я должен их останавливать? Ты, Роуэн, упорно отказываешься рассказать, на кого работаешь. Не хочешь мне помогать, так почему я должен помогать тебе?       Том остановился рядом и посмотрел на него сверху вниз, словно вершитель судеб. Впрочем, для Ханта он сейчас именно им и был. Осознание этого наполняло Тома почти эйфорическим удовольствием.       Однако Хант продолжал молчать, и это начинало раздражать. Опьяняющее чувство власти постепенно притуплялось, уступая место любопытству.       Кто же тот человек, которого Хант боится больше, чем Тома?       — Не хочешь отвечать — твоё право, — процедил Том, приказывая одной из змей обвиться вокруг шеи Ханта.       Гибкое тело начало медленно сжиматься, всё сильнее стягивая горло Ханта. Из его груди вырвался сдавленный хрип:       — Блэки…       По безмолвному приказу Тома змеи тут же отползли. Он опустился на корточки перед пленником, внимательно вслушиваясь в каждое его слово.       — Меня наняли Блэки. Вальбурга Блэк. Она хотела, чтобы я нашёл её дочь. Знает, что ты с ней спал, и подозревает, что ты причастен к её исчезновению. Моей задачей было выяснить, так ли это.       — И что же леди Блэк приказала сделать, если бы ты это выяснил? — оскалился Том, заранее зная ответ.       — Убить. И принести ей твою голову. В буквальном смысле. Я всегда знал, что эти чистокровные психи... Но она пообещала заплатить. Много. По-настоящему много.       — Это всё?       — Да.       Несколько секунд Том молча смотрел на него.       — Хорошо, — он выпрямился и отошёл в сторону. — Убейте его.       Змеи разом ринулись к Ханту, впиваясь в его тело.       — Нет! Нет!       Пока воздух наполняли вопли, Том медленно направился к озеру, погружённый в собственные мысли.       Как такая отвратительная женщина, как Вальбурга Блэк, могла произвести на свет Аврору? В ней было больше яда, чем во всех змеях мира вместе взятых. Она только и делала, что отравляла им жизнь. Четыре года назад она посмела прикоснуться к Авроре, к его Авроре, пытала её, заставила написать то проклятое письмо. И именно из-за неё Ави едва не умерла.       Но этой ведьме всё мало. Она решила помешать им снова, на этот раз сжав когти уже на Томе. Возжелала его голову…       В этот момент Том искренне проклинал Аврору за то, что она заставила его дать обет, из-за которого он не мог убить Вальбургу и избавиться от всех проблем одним ударом. Но ведь обет запрещал лишь убийство. Пришло время поставить Вальбургу Блэк на место.       Крики Ханта смолкли. Том обернулся и увидел, что тот уже лежал мёртвым. Яд сделал своё дело.       — Молодцы, — похвалил Том змей. Он медленно обвёл взглядом мрачные своды пещеры, усеянные десятками извивающихся тел, и уголки его губ дрогнули в удовлетворённой улыбке. — Какое всё-таки прекрасное место.

***

Дом Блэков, площадь Гриммо, 12, Лондон.       Иногда у Вальбурги складывается впечатление, что она живёт одна. Детей почти никогда не бывает дома. Нарцисса сутками пропадает в своей картинной галерее или «проводит время с подругами». Хотя Вальбурга прекрасно знает, что этой «подругой» является Люциус Малфой, с которым её младшая дочь крутит роман. Вкус у Нарциссы оказался своеобразным, но, как знала Вальбурга по опыту с Авророй, могло быть и хуже.       Регулус же после того, как огорошил мать заявлением, что не собирается работать в Министерстве и намерен заняться семейными делами, дома почти и не появлялся, возвращаясь лишь на ночь. Дни, по его словам, он коротал либо с Краучем, либо в гостях у Беллатрисы, как сегодня.       Вальбурга сидела за роялем, медленно перебирая клавиши. Давно она не обращалась к музыке. Желание иногда возникало, но времени на это не находилось. До замужества и рождения детей она могла проводить за инструментом целые дни, сочинять мелодии и растворяться в них, забывая обо всём на свете. Музыка, рождённая её собственными руками, всегда казалась ей несравнимо прекраснее чужой.       Теперь же ноты упрямо отказывались складываться во что-то гармоничное. Звуки цеплялись друг за друга, резали слух, рассыпались, не желая образовывать цельное полотно. Мелодия выходила сухой, лишённой ярких эмоций и красок.       — Хозяйка, — раздался за спиной голос Кикимера, и Вальбурга осеклась на полуноте. — Вам доставили посылку.       Вальбурга сразу поняла, что это за посылка и от кого. Её она ждала многие дни, если не годы. Вот только уговор с Хантом был иным: после выполнения задания они должны были встретиться на нейтральной территории, подальше от её дома, чтобы она могла собственными глазами убедиться, что этот полукровка наконец мёртв.       — Лишь посылка? А… отправитель не явился? — спросила Вальбурга.       — Нет. Кикимер открыл дверь, а на пороге стояла посылка. Больше никого не было.       Вальбурга внимательно всмотрелась в эльфа. Что-то в его поведении показалось ей странным. Обычно сгорбленный, сейчас он стоял слишком прямо, руки держал по швам, а взгляд был устремлён куда-то в сторону. Она махнула рукой. Сейчас были вопросы куда важнее, чем разбираться с очередными причудами Кикимера.       — Где посылка? — спросила Вальбурга, бережно опуская крышку рояля и поправляя складки бежевой юбки.       — В гостиной с гобеленом, госпожа, — ответил эльф и тут же трансгрессировал.       Вальбурга опешила. Его никто не отпускал. Что за своеволие? Ох, и получит он у неё.       Каблуки размеренно застучали по лестнице, разнося эхо по дому. Портреты на стенах, как всегда, не смогли удержаться от комментариев, стоило Вальбурге пройти мимо. Алексия Блэк заявила, что на ней слишком откровенная блузка и ей следовало бы постыдиться. Финеас Найджелус, по своему обыкновению, принялся жаловаться на слишком громкие шаги, от которых у него якобы разболелась голова. Доводы о том, что он всего лишь портрет и подобное физически невозможно, он демонстративно игнорировал.       Получив привычную порцию замечаний от давно почивших — к счастью — родственников, Вальбурга вошла в гостиную. На журнальном столике стояла внушительная коробка, перевязанная серебристой лентой и украшенная огромным бантом. На мгновение ей даже показалось, что она ошиблась и посылка вовсе не от Ханта. Слишком уж она напоминала подарок в духе Юстаса. Вальбурга внимательно осмотрела коробку, но не нашла ни записки, ни какой-либо пометки.       — Кикимер! — позвала Вальбурга. Как-то же эльф понял, что посылка адресована именно ей, значит, хоть какой-то опознавательный знак должен был быть. — Кикимер! — уже не скрывая раздражения, крикнула Вальбурга снова, но эльф так и не появился. — Выгоню к чёртовой матери, — процедила она себе под нос, развязывая нелепый бант и поднимая крышку коробки.       Крик сам собой вырвался из груди. Внутри лежала отрубленная человеческая голова.       Хант.       Из обрубка шеи всё ещё сочилась кровь, медленно пропитывая дно коробки. Закатившиеся глаза почти скрылись под веками, а лицо застыло в выражении первобытного ужаса, приобретя мертвенно-сине-фиолетовый оттенок. В нос ударил тяжёлый металлический запах свежей крови. Желудок тут же скрутило, а к горлу подступила тошнота. Вальбурге стоило немалых усилий удержаться на ногах.       Боковым зрением она уловила движение в дверном проёме. Вальбурга сразу поняла, кого там увидит. Пальцы метнулись к еловой палочке, но она не успела даже поднять её. Собственное тело перестало ей подчиняться. Будто невидимые цепи сковали каждую мышцу. Ведомая чужой волей, она подняла взгляд и встретилась глазами с, чёрт бы его побрал, Реддлом. Он стоял посреди её гостиной. В её доме. С уверенностью, словно именно он здесь хозяин.       Судя по виду, с Хантом он всё же встретился. На лице темнели свежие синяки, белая рубашка была забрызгана кровью, но держался Реддл прямо и уверенно. Значит, к её величайшему сожалению, жить будет.       — Что ты себе позволяешь, паршивый полукровка? — выдохнула Вальбурга, вкладывая всю свою ненависть во взгляд — единственное, что ещё оставалось ей подвластно.       — Леди Блэк, разве так встречают гостей? — почти безэмоционально протянул Реддл.       — Каков гость, таков и приём, — с вызовом ответила она. Пусть собственное тело ей не подчинялось, Вальбурга не собиралась становиться жертвой, а уж тем более выказывать страх, который, вопреки всей её выдержке, всё же бился где-то под рёбрами.       — Присядьте, леди Блэк. Я пришёл поговорить.       Палочка окончательно вырвалась из рук Вальбурги и плавно перелетела к Реддлу. Он демонстративно покрутил её между пальцами, после чего положил на стол рядом с коробкой. Давление чужой магии наконец исчезло, и она вновь смогла двигаться. Палочка лежала совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но Вальбурга понимала, что не успеет схватить её и произнести заклинание. Придётся выждать более подходящий момент для атаки.       Не сводя ненавистного взгляда с Реддла, она опустилась на диван.       — Как ты попал в мой дом? — спросила Вальбурга, когда полукровка устроился напротив, по другую сторону стола.       Ответ пришёл сам собой, когда в гостиной материализовался Кикимер с подносом чая и принялся разливать его по фарфоровым чашкам. Закончив, эльф почтительно поклонился Реддлу и столь же безмолвно исчез.       — Значит, Империус на моего эльфа наложил, — подытожила Вальбурга, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. Всем своим видом она демонстрировала, что не собирается чаёвничать с подобным отребьем.       — Да. Это более гуманный способ, нежели если бы я решил, скажем, убить его, отрезав голову, — ответил Реддл, делая глоток чая. — Мы с мистером Хантом нашли общий язык незадолго до его смерти, и он рассказал мне об условиях вашего договора. Мне лишь одно интересно... Что вы с моей головой-то собирались делать?       — Дырка на обоях появилась, нужно было чем-то прикрыть, — не отводя взгляда, ответила Вальбурга.       Реддл рассмеялся, но палочка в его руках, направленная на Вальбургу, более чем ясно говорила о его истинных эмоциях. Он не произнёс вслух ни одной угрозы, но они заполнили собой всё пространство вокруг них.       Он убил Ханта, притащил сюда его голову, заявился и сам, не прячась за масками. Теперь Вальбурга окончательно убедилась: Реддл не просто связан с Пожирателями Смерти. Скорее всего, именно он скрывается под именем Волан-де-Морта.       Но это открытие не усилило её страх, а, напротив, лишь распалило гнев.       — Где. Моя. Дочь? — отчеканила Вальбурга.       — В безопасности. Это всё, что вам нужно знать.       — Я сама решу, что мне нужно знать! — крик эхом разнёсся по дому. — Во что ты, полукровный ублюдок, посмел её втянуть? Ты заставил её сбежать. Из-за тебя её имя поливает грязью вся страна. А если её, не дай Мерлин, найдут, то разорвут на части.       — В отличие от вас, я никогда ни к чему Аврору не принуждал. Она всегда выбирала меня по собственной воле. И четыре года назад, и сейчас.       Вальбурга презрительно усмехнулась.       — Моя дочь до нелепости сердобольна. В детстве был период, когда она без конца таскала в дом зверьё из леса. То у птицы крыло перебито, то заяц лапу вытянул, то бельчонок из дупла выпал. А однажды и вовсе притащила облезлого блохастого волка. Одним словом, подбирала убогих, — последнее слово Вальбурга произнесла с особым нажимом, вкладывая в него всё своё отношение к этому зазнавшемуся кретину. — Сразу вспомнилось, глядя на тебя.       — У Авроры действительно огромное и доброе сердце, в котором найдётся место многим. Кроме разве что твари, которая пытала собственную дочь Круциатусом и довела её до попытки самоубийства, — злость в его голосе была столь сильной, что в комнате мгновенно стало холоднее.       — Вижу, Аврора рассказала тебе многое, но, зная мою дочь, не всё, — произнесла Вальбурга, слегка подавшись вперёд и сокращая расстояние между ними. Её взгляд поймал его чёрные глаза, пока пальцы незаметно скользили к палочке. — Наверняка она умолчала о своей зависимости от меланхолийных зелий.       — Это ложь, — без малейших колебаний ответил Реддл.       — Какая наивная слепота, — издевательски протянула Вальбурга. — Попытка суицида у Авроры была не одна и даже не две. Она не контролировала себя, её разум не выдерживал, и потому пришлось применять более радикальные методы. Меланхолийные зелья помогли ей прийти в себя, но позже выяснилось, что она продолжила принимать их и после того, как лечение подошло к концу. Пока всё было хорошо, она о них и не вспоминала, но стоило возникнуть стрессу, как она тут же хваталась за флакон. У неё зависимость, которую она не признаёт. Аврора искренне убеждена, что полностью себя контролирует, но это не так. Ей нужна квалифицированная помощь, ей нужен покой, тихая, размеренная жизнь, которую ты ей не дашь, — пальцы наконец сомкнулись на древке палочки. — Я прекрасно знаю, что виной её состоянию являюсь я. И именно поэтому сделаю всё, чтобы вытащить своего ребёнка из той бездны, в которую она угодила. Чего бы мне это ни стоило.       Она резко опрокинула кофейный столик в сторону Реддла. Посуда с глухим звоном разлетелась по полу, осколки брызнули в разные стороны. Он не ожидал этого, слишком поглощённый её рассказом и потому не успел среагировать сразу. Воспользовавшись кратким мгновением замешательства, Вальбурга схватила палочку и вскочила с дивана, бросившись к выходу из гостиной. Но сделать удалось всего несколько шагов. Мужские руки настигли её прежде, чем она добралась до двери. Реддл с силой отбросил её назад, пригвоздив спиной к фамильному гобелену.       Она попыталась ударить его, но он без труда выбил палочку из её руки. Та с сухим стуком покатилась по паркету. В следующее мгновение его пальцы сомкнулись на её шее. Воздух почти сразу исчез, горло пронзила жгучая боль. Вальбурга вцепилась в его запястья, отчаянно пытаясь разжать железную хватку. Ногти впились в кожу, оставляя глубокие царапины, но он лишь усилил давление, не сводя с неё холодного, непреклонного взгляда.       — Вдруг проснулся материнский инстинкт? — Реддл медленно склонился к её уху. — Лучше позаботьтесь о других своих детях, леди Блэк. Вы так сосредоточились на поисках Авроры, что забыли об остальных. Вам известно, что Беллатриса и Регулус являются Пожирателями Смерти? А малышка Нарцисса спит с одним из них? Жизни ваших детей в моих руках. Пока они служат мне верой и правдой, я весьма милостив к ним. Не заставляйте их расплачиваться за грехи матери, — он запрокинул её голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — А Аврору вы уже потеряли. Я не запрещаю ей общаться с семьёй. Не запрещаю писать вам письма или даже встречаться с вами. Она сама не хочет вас видеть, леди Блэк. Отныне Аврора — моя ответственность и моя забота. И я защищу её от любого, кто хотя бы помыслит причинить ей вред.       Вальбурга чувствовала, как с каждой секундой воздуха становится всё меньше, лёгкие горели, силы стремительно покидали тело, а сопротивляться становилось всё труднее. Сознание медленно ускользало.       Внезапно Реддл резко поморщился. Алые нити, похожие на раскалённые жилы, оплели его руку. Хватка ослабла, и он разжал пальцы.       Вальбурга схватилась за шею, накрывая ладонью то место, где ещё секунду назад была его рука. Сил стоять почти не осталось, но она продолжала держаться на ногах, выпрямившись. Никогда она, чистокровная волшебница, не упадёт на колени перед полукровкой, каких бы громких имён он себе ни напридумывал.       — Не стойте у меня на пути, леди Блэк, и тогда с Авророй и остальными вашими детьми всё будет в порядке, — он развернулся и направился к выходу. У самой двери остановился. Медленно повернул голову, и на его губах появилась самодовольная улыбка. — Ах да... Совсем забыл сказать. Мы с Авророй решили пожениться. Приглашения можете не ждать. Разве что фотографии потом пришлём. Будет чем прикрыть дырку на обоях.       — Тебе остаётся лишь радоваться, что моя дочь, идиотка, на тебя повелась. Потому что ты никогда не будешь достоин женщины её уровня. Радуйся, пока у тебя есть такая возможность. Но запомни: однажды она поймёт, что ты был всего лишь её ошибкой.       Улыбка исчезла. Реддл медленно поджал губы. В чёрных глазах на короткое мгновение вспыхнул алый отблеск. Её слова его задели. О да, именно этого она и добивалась.       — Всего хорошего, леди Блэк, — произнёс он и исчез за дверями дома.       Убедившись, что его шаги окончательно стихли, Вальбурга заперла входную дверь, проверила замки на окнах, наложила защитные чары на каждую дверь, на каждую створку, на каждую чёртову щель. Лишь после этого силы окончательно оставили её. Она медленно опустилась на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась.