Глава l

Я уже видел будущее, где мы медлили.

В этой жизни я не повторю эту ошибку

Королевская Гавань, 111 год после З. Э.

Два года после выздоровления принца Рейнора Таргариена, единственного сына короля Визериса и королевы Эйммы Аррен.

Сиракс тяжело приземлилась у входа в Драконье логово. Огромные крылья взметнули в воздух облако пыли и мелких камней, и стражники у входа невольно прикрыли лица руками. Золотая чешуя драконицы сверкнула в лучах солнца, словно расплавленное золото. Через несколько секунд рядом с ней опустился Морской Дым. Его бледно-серые крылья с тихим шорохом сложились за спиной, и он фыркнул, выпустив из ноздрей струю пара. Сиракс тут же издала громкий, радостный рев, словно приветствуя старого знакомого. Рейнор легко спрыгнул со спины драконицы. Его сапоги глухо ударились о камень. Он подошёл ближе, не обращая внимания на тепло, исходящее от её чешуи, и обнял Сиракс за шею. Драконица тихо заурчала, наклоняя голову к нему, будто большая кошка. — Моя девочка… ты уже стала совсем большой, — тихо сказал он, проводя ладонью по гладкой, тёплой чешуе. Сиракс фыркнула и ткнулась мордой ему в плечо. — Кузен, долго будешь ворковать со своей девушкой? — раздался весёлый голос Лейнора. Рейнор обернулся. Лейнор уже спрыгнул с Морского Дыма и шёл к нему, стряхивая пыль с плаща. Рейнор усмехнулся. — Кузен, уж лучше я буду ворковать со своей золотой леди, чем с гвардейцами своего отца. Лейнор громко рассмеялся. — Удар ниже пояса, кузен. Он хлопнул Рейнора по плечу. Рейнор лишь усмехнулся в ответ, снова коснулся морды Сиракс и тихо прошептал что-то на валирийском. Драконица довольно заурчала и медленно направилась вглубь логова. Рейнор и Лейнор вместе пошли к выходу, где в лучах солнца уже виднелась стройная фигура. — Надо же, Лейнор, похоже, на этот раз Рейнор одержал сокрушительную победу, — прозвучал звонкий голос Лейны ещё до того, как они смогли разглядеть её лицо. Она стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась, наблюдая за ними. — Кузина, — тихо произнёс Рейнор, подходя ближе. Он взял руку Лейны и почтительно поцеловал её тыльную сторону. Его губы были тёплыми, а жест — намеренно галантным, почти вызывающим. Лейна звонко рассмеялась и, не удержавшись, запустила пальцы в его светлые, серебристые волосы, слегка растрепав их. — Ты становишься слишком самоуверенным, мой принц, — заметила она, но в её голосе не было укора. За их спинами Сиракс нетерпеливо переступила с лапы на лапу. Золотая чешуя на её боку вспыхнула в солнечном свете, а горячее дыхание вырвалось из ноздрей облачком пара. — Сиракс становится с каждым разом всё больше, — задумчиво произнёс Рейнор, оглянувшись на драконицу. Он смотрел на неё с гордостью и лёгкой нежностью, как смотрят на того, кто растёт вместе с тобой. — Скоро она будет достаточно сильной, чтобы поднять двоих, — добавил он и, чуть наклонившись к Лейне, заговорщически подмигнул. — Мечта, согласись. — Рейнор, — тут же вмешался Лейнор, скрестив руки на груди, — моя сестра ни за что не полетит с тобой. Он цокнул языком, явно не одобряя саму мысль. — А кто меня остановит? — Рейнор усмехнулся, не сводя взгляда с Лейны. — Разве нельзя прокатить прекрасную даму на драконе? Уж лучше моя золотая леди, чем твой вечно угрюмый дракон. Лейнор фыркнул и покачал головой. — Следи за словами, кузен. Он развернулся и направился к ожидавшим их лошадям. — Кузина, где твоя карета? Лейна приподняла подбородок. — Карета? — переспросила она с притворным удивлением. — Рейнор, я прекрасно езжу верхом. Она прищурилась, в её взгляде мелькнул вызов. — Не только вы, мальчишки, умеете скакать и размахивать мечами. Лейна шагнула вперёд, проходя мимо Рейнора, и бросила через плечо: — Подожди год — и я вызову тебя на дуэль, мой принц. Рейнор рассмеялся и отвесил ей шутливый поклон. — Буду ждать с нетерпением, кузина. Сиракс тихо зарычала, словно одобряя сказанное, а Морской Дым недовольно щёлкнул челюстями в глубине логова. Рейнор подошёл к своему гнедому жеребцу, погладил его по шее и легко запрыгнул в седло. Конь нетерпеливо переступил копытами, фыркнул и загорцевал под ним. Рейнор натянул поводья, мягко толкнул его пятками в бока, и жеребец послушно двинулся вслед за остальными — к Красному замку. Пока дорога тянулась под копытами, Рейнор погрузился в собственные мысли. Прошло уже два года с тех пор, как я очнулся в этом теле. Два года — и всё ещё иногда кажется, будто это сон. Этот мир совсем другой. Здесь я не Рейнира Таргариен. Здесь я Рейнор Таргариен — сын, наследник, принц. Моя матушка жива. Она не истощена бесконечными беременностями, как в том мире. Недавно при дворе объявили о её второй беременности, и на этот раз всё иначе: она здорова, полна сил, и это даёт надежду. В этом мире у неё есть шанс выжить. Когда я только очнулся, я не понимал, где нахожусь и что со мной происходит. Я боялся собственного голоса, собственных рук, этого тела. Но со временем привык. И теперь уже почти свыкся с тем, что я мужчина. Более того… мне это даже нравится. Мне всего четырнадцать, но я стараюсь действовать осторожно и заранее. Я ищу союзников, укрепляю связи, и душу в зародыше таких змей, как Хайтауэры. Я больше не позволю им подобраться слишком близко. Я стараюсь быть другим правителем, не тем, кем была в прошлой жизни. Я регулярно выезжаю в город, смотрю, как живёт простой народ, слушаю, запоминаю. Лейна и Лейнор — мои главные опоры. Я доверяю им так же, как когда-то доверяла в другой жизни. Когда я очнулась в теле принца Рейнора, они уже жили здесь, в Королевской Гавани. И я поняла, как сильно по ним скучала. Я провожу с ними куда больше времени, чем раньше. Особенно с Лейнором. Я не хотела его смерти. Никогда. Я любила его — не как мужчину, а как друга, как союзника. Он был моей опорой. И в этой жизни я не повторю прежних ошибок. Я не позволю ему погибнуть. Лейна — моя кузина, и я безмерно благодарна ей за всё. Пусть многие шепчутся и выдают желаемое за действительное, но между мной и Лейной нет любви. Только тёплая, крепкая привязанность — как между братом и сестрой. Рейнор выпрямился в седле и посмотрел вперёд. Красный замок уже виднелся на холме. В этой жизни всё будет иначе. Я позабочусь об этом. Ворота Красного замка распахнулись, и они втроём, в сопровождении королевской стражи, въехали во внутренний двор. Копыта лошадей гулко застучали по камню, слуги поспешили принять поводья, а стражники выстроились вдоль дороги. Рейнор спешился первым. Не дожидаясь, пока слуги подойдут к нему, он сунул поводья ближайшему стражнику и тут же направился к Лейне. Подхватив кузину за талию, он легко снял её с лошади, даже не дав той возразить, а затем схватил за руку. — Быстрее, — шепнул он. И они побежали. — Эй! Вы двое! — раздался возмущённый голос Лейнора. — Куда это вы так торопитесь?! — В Богорощу! — крикнул Рейнор, не оборачиваясь. — Матушка наверняка уже заждалась! И тётя тоже! Лейна рассмеялась звонко и свободно. Она придерживала подол платья, стараясь не споткнуться, но всё равно то и дело сбивалась с шага, едва поспевая за Рейнором. Ветер трепал её волосы, а смех эхом разносился по двору. Лейнор выругался себе под нос, но всё же поспешил за ними. Они влетели в Богорощу почти бегом. Тень деревьев тут же укрыла их от солнца. Воздух стал прохладнее, наполнился запахом сырой земли, трав и листвы. Лёгкий ветер шелестел в ветвях, и где-то неподалёку плескалась вода. У небольшого каменного стола, покрытого мхом, сидели королева Эймма и принцесса Рейнис. Перед ними стояли чаши с чаем, тонкий пар поднимался вверх. Рядом, чуть в стороне, сидела Алисента, сложив руки на коленях. — Боги милосердные! — вскрикнула королева, заметив их. — Рейнор! Она поспешно поднялась, придерживая платье. — Как так можно? Ты же принц! — продолжила она, переводя взгляд с сына на Лейну. — И что ты делаешь с леди Лейной? Разве подобает так носиться по замку? Рейнор тут же остановился. Он отпустил руку Лейны, шагнул вперёд и опустился на одно колено, склонив голову. — Матушка, — сказал он мягко, — как ваше самочувствие? Лейна сделала изящный реверанс, пытаясь выглядеть спокойной, хотя дыхание всё ещё было сбивчивым. Лейнор подошёл следом, поклонился и поцеловал королеве руку. — Всё хорошо, мой милый, — с тёплой улыбкой ответила Эймма. — Я рада видеть вас всех. Рейнор повернулся к Рейнис и почтительно склонил голову. — Тётя. — Как всегда, врываешься, словно буря, — усмехнулась Рейнис, оглядывая его с ног до головы. Рядом Алисента слегка наклонила голову и подарила Рейнору вежливую, сдержанную улыбку — слишком выверенную, слишком аккуратную. «Змея», — мелькнуло у Рейнора в мыслях. Он тут же отвёл взгляд. — Принцесса Рейнис, — произнёс он, уже громче, — вы сегодня прекрасны, как самый ценный алмаз Дома Дракона. Рейнис прищурилась и тихо усмехнулась. — Лесть тебе к лицу, Рейнор. Я рада, что ты снова здоров. Но вы трое, — она обвела взглядом Рейнора, Лейну и Лейнора, — слишком уж неразлучны. И слишком уж шумны. Лейна пожала плечами. — Мой милый, — сказал Эмма, — не хотел бы ты принять ванну? От тебя несёт драконом. Рейнор рассмеялся. — Боюсь, матушка, отец уже заждался меня, — ответил он, выпрямляясь. — Не хочу заставлять его волноваться. Он поклонился сначала Эймме, затем Рейнис, затем Лейне и Лейнору. — Тётя. Кузина. Кузен. С трудом удержав серьёзное выражение лица, Рейнор развернулся и направился по извилистой тропинке прочь.

***

Двери зала Малого совета закрылись с глухим, тяжёлым стуком, отрезая шум замка. За длинным резным столом уже сидели король Визерис, сир Отто Хайтауэр, принц Деймон, лорд Корлис Веларион и лорд Лайман Бисбери. У стены, сложив руки за спиной, стоял сир Харольд Вестерлинг — неподвижный, как статуя, но внимательный к каждому слову. Когда в зал вошёл Рейнор, разговор оборвался, словно его обрезали ножом. Несколько взглядов одновременно обратились к нему. — Сын, — сказал Визерис, поднимая усталые глаза, — где ты был? Рейнор шагнул вперёд и почтительно склонил голову. — Навещал матушку, — ответил он спокойно. — В Богорощe. На мгновение на лице короля мелькнуло облегчение. — Понимаю, — кивнул Визерис. — Надеюсь, ты не слишком утомил её. — Нет, Ваша Милость, — ответил Рейнор. — Она чувствует себя хорошо. Сир Отто слегка подался вперёд, сцепив пальцы на столе. Его взгляд был цепким и холодным. — Ваше Милость, раз уж речь зашла о принце… — начал он, тщательно подбирая слова. — Меня беспокоит влияние, которое на него оказывают дети лорда Корлиса. В зале повисла напряжённая тишина. Корлис медленно выпрямился. Его взгляд был тяжёлым, как штормовое море. — Влияние? — переспросил он. — Мои дети — верные слуги короны. — Они — Веларионы, — сухо отрезал Отто. — И слишком часто находятся рядом с наследником. Принц растёт не при дворе, а среди моряков, солдат и людей войны. Это может… исказить его воспитание. Рейнор почувствовал, как внутри поднимается холодная злость, но он не подал виду. Деймон тихо усмехнулся и оттолкнулся от стола. — Лучше вырастить воина, чем марионетку, — лениво бросил он. — Или вы предпочитаете, чтобы наследник вырос под вашим надзором, Хайтауэр? Отто сдержанно склонил голову, будто принимая решение короля, но почти сразу же продолжил, не позволяя разговору уйти в сторону. — Тогда, быть может, — произнёс он размеренно, — стоит чаще напоминать принцу о приличиях и должном поведении. Например… — он сделал короткую паузу, — чаще бывать рядом с леди Алисентой. Её присутствие, как мне кажется, благотворно влияет на юных людей. Она воспитанна, скромна и умеет направлять мысли в правильное русло. Взгляд Отто скользнул по столу и на мгновение задержался на короле, словно он ожидал поддержки. В зале повисла тишина. Даже Деймон на этот раз не усмехнулся. Рейнор медленно поднял взгляд. Он не спешил отвечать. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но внутри всё сжалось. Он слишком хорошо знал, к чему ведут такие «невинные» предложения. — Благодарю за заботу, сир Отто, — произнёс он ровно, отчётливо, глядя прямо на Десницу, — но в наставниках я не нуждаюсь. Слова прозвучали вежливо. Слишком вежливо. В глазах Отто мелькнуло раздражение, едва заметное, но Рейнор уловил его сразу. Десница слегка сжал пальцы, прежде чем снова сложить руки на столе. — Разумеется, — холодно ответил Отто. — Я лишь думаю о будущем королевства. Наследник должен расти среди тех, кто понимает долг, а не поддаётся чужому влиянию. — Моё влияние — это мой отец, — спокойно ответил Рейнор. — И корона. Он слегка повернул голову в сторону Визериса, показывая, что разговор для него окончен. Деймон хмыкнул, не скрывая удовлетворения, а Корлис едва заметно приподнял уголок губ. Визерис тяжело вздохнул. — Довольно, — сказал он устало. — Мой сын сам разберётся, кто ему нужен рядом. Мы вернёмся к делам короны. Отто склонил голову ещё раз, но на этот раз медленнее. Его лицо снова стало спокойным, почти учтивым — но Рейнор знал: этот разговор не закончен. Он лишь отложен. И это делало его ещё опаснее. Кровь закипала в его жилах. Он едва удерживал спокойное выражение лица. Пока они обсуждают насущные проблемы, этот сукин сын уже строит свои игры. Мама жива, и он всё равно решил подсунуть мне свою дочурку… эту зелёную тварь, которая в другой жизни отравила весь двор и погубила мой дом. Которая стояла рядом, когда умер отец. Рейнор стиснул пальцы под столом, чтобы никто не заметил его злости. Голоса вокруг него продолжали спорить о Ступенях, о кораблях и пошлинах, но он уже почти не слушал. Мысли шумели в голове, как шторм. Вдруг спор стал громче. Деймон уже почти перешёл на крик, Корлис говорил резко, а Отто отвечал сухо и холодно. Визерис устало потёр виски. Рейнор понял: если он сейчас не вмешается, всё снова закончится криками и пустыми словами. Он поднялся. — Прошу прощения, Ваша Светлость, — сказал он спокойно, но твёрдо. — У нас есть драконы. В зале повисла тишина. Все взгляды обратились к нему. — Если Триархия угрожает нашим путям, — продолжил он, — зачем ждать, пока они ударят первыми? У нас есть Караксес, Морской Дым, Сиракс и Мелеис. Этого достаточно, чтобы заставить их отступить. Деймон одобрительно усмехнулся. — Слова, достойные Таргариена, — тихо произнёс он. Но Визерис покачал головой. — Рейнор, нет, — мягко, но твёрдо сказал он. — Ты ещё слишком юн. И Триархия пока не объявляла войны. — Но, отец… — Вопрос закрыт, — перебил его король. — Мы не начнём войну первыми. Рейнор стиснул зубы, но заставил себя склонить голову. — Да, Ваша Светлость. Он поклонился, развернулся и вышел из покоев. Двери за его спиной тихо закрылись, отрезая голоса совета. В груди всё ещё горел гнев — но теперь к нему примешивалась решимость.