Приглашение

Утро в «Сладкой булочке» было спокойным. Солнечные лучи скользили по витражам, аромат ванили и карамели наполнял зал. Лалиса стояла за прилавком, поправляя ленты на коробках с пирожными. Дверной колокольчик тихо звякнул. Она даже не повернулась сразу — слишком привычный звук. — Добро пожаловать в «Сладкую булочку»… Но голос её замер. В дверях стоял Тэхён. Не в дорожном плаще, как обычно. Сегодня на нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой — знак королевского дома. Он выглядел… официально. И немного серьёзнее обычного. Дженни, Джису и Розе переглянулись. — Вы пришли не за булочками, — мягко сказала Лалиса. Тэхён усмехнулся едва заметно. — Сегодня — нет. Он подошёл ближе и вынул из внутреннего кармана плотный свиток, перевязанный алой лентой с золотой печатью. Настоящей. Королевской. В зале стало тихо. — По воле Его Величества, — голос его стал торжественным, — Леди Лалиса, Повелительница Добрых Сердец, и дамы Благих Дел приглашаются на Королевский Бал. Он протянул свиток Лалисе. Печать сияла гербом. — Бал? — прошептала Розе. — Королевский? — выдохнула Дженни. Джису уже выглядывала в окно, будто ожидая увидеть карету. Лалиса осторожно приняла свиток. — Мы… обязаны присутствовать? Тэхён чуть наклонил голову. — Это не приказ. Это честь. И, после паузы, тише: — Но отказ заметят. Леди Лалиса, королям не отказывают. Она развернула свиток. Золотые буквы мерцали. В конце стояла подпись самого короля. Её сердце дрогнуло. Бал означал: — знать, — высшее общество, — слухи, — взгляды, — вопросы о происхождении. — Когда? — спросила она. — Через три дня. Три. Дня. Дженни резко схватила Лалису за руку. — Нам нужны платья. — И причёски! — И манеры! — добавила Джису. Тэхён впервые за всё утро улыбнулся по-настоящему. Глаза его любимой светилась,  как звёзды в ночном небе. — Я распоряжусь, чтобы вам прислали портних из дворца. Он посмотрел на Лалису. — Этот бал  важнее, чем кажется. И в его голосе прозвучало то самое — предупреждение. Отказаться нельзя. Не прийти нельзя. - Хорошо.

***

В особняке Манабон было непривычно тихо. Герцог Джихун Манабон сидел в своём кабинете у камина. Пламя отражалось в его глазах. На столе лежал приглашение на королевский бал. Что-то тревожило его, но он не мог объяснить что именно. — Вы поедете на бал, Ваша Светлость? — раздался мягкий голос за спиной. Суна. Безупречная. Спокойная. Улыбающаяся. — Разумеется, — ответил герцог. — Я давно не появлялся при дворе. На долю секунды её пальцы сжались в складках платья. Если поедет. Он увидит её. И непременно узнает. Нет. Она не допустит этого. --- В её покоях горела одна свеча. Суна смотрела на маленький флакон с прозрачной жидкостью. Не яд. Нет. Она не глупа. Просто средство, вызывающее сильную слабость и жар. На один-два дня. --- Перед балом герцог чувствовал лёгкую усталость. — Вы выглядите бледным, дорогой, — заботливо сказала Суна, подавая ему чашку утреннего настоя. — Это просто травы для укрепления сил. Он кивнул и выпил. Через час его лоб покрылся испариной. Через два — он уже не мог подняться без помощи. — Бал… — хрипло произнёс он. — Нужно… ехать… — Никаких балов, — мягко, почти нежно сказала она, касаясь его плеча. — Ваше здоровье важнее. Она скрыла улыбку. Сегодня он никуда не поедет. Когда она вышла из комнаты, думая, что всё под контролем… Герцог остался один. И сквозь слабость, жар и туман в голове он почувствовал странный толчок в груди. Как будто кто-то далеко… в этот самый момент… Кто-то сильно волновался. Связь. Слабая. Но живая. Его рука сжала подлокотник кресла. --- Герцог Джихун Манабон лежал в своих покоях. Лекарь уже приходил — разводил руками. — Странно, Ваша Светлость. Никакой инфекции. Сердце крепкое. Просто внезапная слабость. Слишком внезапная. У дверей стоял человек, который служил дому Манабон более тридцати лет. Старший управляющий — господин Хан. Он видел, как росла первая дочь герцога. Он помнил тот день, когда она «погибла». И он знал — его господин не был слабым человеком. Когда герцогиня вышла из покоев, господин Хан остался внутри. Он молча подошёл к столу. Чашка. На дне — тонкий мутный осадок. Слишком плотный для обычных трав. Он ничего не сказал. Не сейчас. Просто аккуратно перелил остатки настоя в маленький стеклянный пузырёк. Спрятал в рукав. Позже, в коридоре, он случайно «встретился» с герцогиней. — Ваша Светлость, жаль, что герцог не сможет присутствовать на балу. — Да, очень жаль, — спокойно ответила Суна. Слишком спокойно. — Особенно учитывая, что он лично просил подготовить карету. Её взгляд на секунду стал холоднее. — Здоровье важнее придворных развлечений. Господин Хан слегка поклонился. Но в его глазах мелькнула мысль: Это не болезнь.

***

Герцог не спал. Жар спал быстрее, чем должен был. Слабость уже отступала. — Хан… — тихо позвал он, когда управляющий вошёл. — Да, Ваша Светлость. — Ты служишь мне давно. — С юности, Ваша Светлость. Герцог медленно повернул голову. — Это не обычная хворь. Хан опустил взгляд. — Я тоже так считаю. Молчание стало тяжёлым. — Никому ни слова, — прошептал герцог. — Пока. — Разумеется. А в это время… Суна была уверена, что всё прошло идеально. Но она не знала двух вещей: 1. Настой оказался слабее, чем она рассчитывала. 2. В доме Манабон есть человек, который помнит прошлое лучше, чем она думает.