Я так хочу

Они шли уже довольно долго. Город постепенно менялся — шумная торговая улица с её крикливыми зазывалами осталась позади. Дома становились тише, просторнее, а воздух — спокойнее, пропитанным ароматом подстриженных садовых роз. Лалиса увлечённо рассказывала о тканях для штор, о тёплых цветах мебели, о том, как хочет, чтобы в новом здании приюта людям было уютно, а не просто удобно. Она говорила о мелочах так, будто от цвета обивки зависели чьи-то судьбы. И для неё это действительно было так. Он слушал. На самом деле — просто слушал её голос. Глубокий, мелодичный, он вибрировал где-то внутри него, усмиряя зверя. Чонгук ловил каждое изменение интонации, каждый вздох. Иногда он задавал вопросы, искренне стараясь понять её видение. Но чаще ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго. Смотрит на то, как она оживает, когда говорит о своём деле. Как ярко горят её зелёные глаза. И в какой-то момент она это заметила. Лалиса замедлила шаг, потом совсем остановилась под сенью раскидистого дерева. Он тоже остановился рядом, возвышаясь над ней молчаливой, надёжной тенью. Она посмотрела на него чуть серьёзнее обычного. В её взгляде не было страха, лишь странная, щемящая неловкость. — Ваше Высочество… — начала она, пытаясь правильно подобрать слова. Он едва заметно поморщился. Это официальное обращение воздвигало между ними стену, которую он так старательно пытался разрушить. — Лалиса, мы ведь договаривались, — напомнил он спокойно, но в его глазах мелькнула тень разочарования. Она кивнула, признавая свою оплошность. — Хорошо… тогда… господин Чонгук. Его имя из её уст прозвучало невероятно мягко. Словно шёлк, скользнувший по коже. Чонгук почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. — Вам не стоит тратить на меня столько времени, — продолжила она, глядя куда-то в сторону. — У вас наверняка много обязанностей. Государственные дела, совет, армия... Я не хочу… отнимать его. Несколько секунд он просто смотрел на неё. И внутри снова поднялось то самое раздражение, которое копилось последние дни. Тихое. Горячее. Оно обжигало всё изнутри, требуя вихрем вырваться наружу. — Вы ничего у меня не отнимаете, — сказал он, и его голос прозвучал жестче, чем он планировал. Она хотела что-то ответить, возразить, оправдаться, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова: — Я здесь, потому что так хочу. Пауза затянулась, становясь почти осязаемой. — Сам иду с вами. Сам остаюсь. Его голос стал ещё чуть ниже, приобретая ту самую бархатистую глубину, от которой у Лалисы по коже пробежали мурашки. Она замерла, не в силах пошевелиться. Он сделал полшага ближе. Не нарушая границ, не касаясь её, но достаточно близко, чтобы она почувствовала жар, исходящий от его тела, и почуяла едва уловимый аромат грозы и металла. — Мне не нравится, что вы исчезали, — сказал он прямо, лишая её возможности отступить. Вот теперь она действительно удивилась. И растерялась, как пойманная на горячем птица. — Я не исчезала… — тихо возразила она, не поднимая глаз. — Несколько дней подряд, — спокойно отчеканил он. — Я приходил в кафе. Каждое утро. Вас не было. Я подумал… — он замолчал на секунду, подбирая слова, и его кадык едва заметно дернулся. — …что вы избегаете меня. Почему, Лалиса? Лалиса опустила взгляд на носки своих туфель. И впервые за всё время выглядела немного виноватой. По-настоящему. — Я просто не хотела создавать вам проблем, — призналась она так тихо, что он едва расслышал. — Люди и так много говорят. Шепчутся за спинами. А вы... вы ведь наследный принц. Он выдохнул. Медленно, стараясь обуздать рвущуюся наружу магию. — Люди всегда говорят, — возразил он, подходя ещё на дюйм ближе. — Это то, что никогда не изменится, и не всегда имеет значение. Пауза. Он поймал её взгляд, заставляя смотреть на него. — А вот то, что я хочу проводить с вами время… это мой выбор. Личный. Осознанный. Слова прозвучали спокойно, но в них была такая сокрушительная твёрдость и уверенность, что Лалиса почувствовала, как её собственные аргументы рассыпаются в прах. И было в его словах что-то ещё… что-то, что заставило её сердце сбиться с ритма и пуститься вскачь. — Вы не обязаны меня сопровождать, — добавил он мягче, видя её смятение. — Но если я рядом… то потому что я так хочу. Тишина между ними стала густой. Немного опасной, как затишье перед бурей. Лалиса неловко кашлянула и поспешно отвела взгляд, чувствуя, как щёки горят огнём. Он едва заметно улыбнулся, заметив её румянец. Напряжение между ними изменилось — оно больше не было давящим. Оно стало другим. Немного неловким. Немного… близким. — Куда дальше? — спросил он, возвращая их в реальность. Она указала вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Туда. Смотреть мебель. К мастеру Ли. — Значит, идём. И они снова пошли рядом. Но теперь между ними было больше, чем просто формальное сопровождение. Его это искренне радовало, даря чувство победы, её же — пугало и смущало до глубины души.

***

Они нашли мастерскую почти на окраине торгового квартала. Здание было старое, с почерневшими от времени балками, но внутри пахло божественно: свежей древесиной, терпкой смолой и дорогими тканями. По стенам висели образцы обивки, резные панели и изящные деревянные ножки столов. Сквозь большие, запыленные окна падал густой тёплый дневной свет, и в золотистых лучах лениво кружилась древесная пыль. К ним почти сразу подошёл хозяин. Мужчина лет тридцати, высокий, подчеркнуто ухоженный, с открытой профессиональной улыбкой и слишком — на взгляд Чонгука — внимательным взглядом. — Леди Лалиса! — обрадовался он так искренне, будто ждал её всю жизнь. — Вы всё-таки пришли. Я подготовил несколько вариантов, как вы просили. Специально отложил лучшие образцы. Он поклонился — чуть ниже, чем того требовал простой этикет общения с горожанкой. И слишком долго не поднимал взгляд, задерживаясь на лице девушки. Чонгук заметил это мгновенно. Его взгляд тут же стал хмурым, а плечи напряглись. Лалиса улыбнулась в ответ — своей привычной вежливой, мягкой улыбкой, которая всегда очаровывала людей. — Спасибо, мастер Ли. Я очень хотела их посмотреть. — Для вас — всё самое лучшее, — ответил тот с невероятной теплотой в голосе. — Прошу, проходите. Он жестом пригласил их вглубь мастерской, но при этом умудрился оказаться слишком близко к Лалисе. Почти касался локтем её плеча. Чонгук шёл рядом. Молча. Снаружи он казался идеально спокойным, как гладь лесного озера. Но внутри… внутри всё клокотало. Они остановились у дивана с глубокой тёмно-зелёной обивкой. — Это новый материал, — объяснял мастер, склоняясь к Лалисе так близко, что его дыхание наверняка касалось её волос. — Прочный, но при этом удивительно мягкий. Хотите потрогать? Он взял край ткани… и в этом жесте почти коснулся её пальцев. Чонгук почувствовал, как внутри поднимается тяжёлое раздражение. Тихое. Горячее. Собственническое. И, возможно, совершенно нелогичное, но он ничего не мог с собой поделать. Лалиса провела рукой по ткани, не замечая бури рядом. — Очень приятный, — сказала она искренне. — Думаю, для гостиной в новом доме подойдёт идеально. Уютно и благородно. — Если вы будете там сидеть, подойдёт всё, — вкрадчиво улыбнулся мастер Ли. Вот теперь Чонгук медленно повернул голову. Очень медленно. И посмотрел на мужчину. В глубине его зрачков на доли секунды промелькнул вертикальный разрез, а аура стала настолько тяжелой, что мастер на секунду запнулся на полуслове, почувствовав внезапный холод. Лалиса этого не заметила — она уже увлеченно рассматривала резные ножки кресла в другом углу. — А это ручная работа? — спросила она. — Да. Если пожелаете, я могу сделать для вас индивидуальный узор, — ответил мастер, голос которого слегка дрогнул. — Что-нибудь особенное. Уникальное. Только для вас, леди Лалиса. Чонгук сделал шаг ближе к ней. Настолько, что теперь они стояли плечом к плечу, почти сливаясь. Он не сводил ледяного взгляда с мастера. Мужчина заметно напрягся, его профессиональная уверенность начала таять под давлением гостя. — Могу сделать и для вас… господин… — мастер замялся, чувствуя исходящую от «спутника» силу, но не понимая, кто перед ним. — Чон, — спокойно представился Чонгук. Голос его был как хруст подламывающегося льда. Лалиса едва заметно вздохнула. Она спиной чувствовала исходящее от Чонгука недовольство, это глухое рычание, скрытое за маской вежливости. Мастер Ли коротко кивнул, стараясь не смотреть в глаза собеседнику: — Господин Чон. Они продолжили осмотр, обсуждая древесину и сроки. Но теперь мастер держался на почтительном расстоянии в три шага. А Чонгук — наоборот — не отходил от Лалисы ни на сантиметр. Иногда их руки почти касались. Иногда плечи соприкасались, и Лалиса чувствовала, как по её телу проходит электрический разряд от этого контакта. Когда они наконец закончили и вышли на свежий воздух улицы, Лалиса обернулась к нему. В её больших глазах читалось явное осуждение. — Вы его напугали, — сказала она прямо. — Я? — невозмутимо спросил он, глядя куда-то вдаль. — Именно вы. Вы смотрели на него так, будто собирались съесть. — Не заметил за собой такого, — коротко бросил он. Она лишь покачала головой, понимая, что спорить бесполезно. Несколько шагов они прошли в полном молчании. Поток прохожих обтекал их, но они были словно в коконе. Потом она тихо сказала: — Он просто старается быть любезным. Это его работа — угождать клиентам. — Я знаю, — ответ прозвучал слишком быстро и совершенно неубедительно. В нём всё ещё слышалось глухое недовольство дракона, чьё сокровище пытались оценить чужие глаза. Она остановилась и посмотрела на него внимательнее, пытаясь заглянуть за маску принца. — С вами все хорошо? Он тоже остановился. Несколько секунд он молчал, глядя в её ясные глаза. Потом чуть наклонил голову, и его взгляд смягчился. — Более чем, — ответил Чонгук, и в его голосе проскользнула странная, почти нежная нотка. — Куда дальше? Лалиса выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Если вы всё ещё хотите тратить на меня время… — вздохнула она, сдаваясь его напору. Он едва заметно улыбнулся — победно и тепло. — Хочу. — Тогда… пойдём смотреть шторы. Это в соседнем квартале. И они снова пошли рядом. Теперь уже обоим было очевидно, что между ними происходит нечто гораздо большее, чем просто совместное времяпровождение. Его это радовало, даря ощущение правильности происходящего. Её — смущало и заставляло задавать вопросы, на которые она боялась отвечать.

***

Вечер опустился на город мягким синим покрывалом. Девушки сидели в комнате Розэ — самом уютном уголке их дома. На полу были разложены пушистые подушки и лёгкие пледы. На низком столике стояли чашки с ещё тёплым травяным чаем и тарелка с медовым печеньем, которое они по-тихому стащили из кухни перед самым закрытием кафе. Дженни лежала на животе, беззаботно болтая ногами в воздухе. Джису устроилась рядом, опершись спиной о резную ножку кровати. Розэ сидела посередине, обнимая большую подушку, и сияла так, будто внутри неё зажгли маленькое, неиссякаемое солнце. Лалиса же расположилась на подоконнике, обняв колени. Окно было приоткрыто, и прохладный ночной воздух, пахнущий пылью и цветами, мягко касался её лица. Перед ней раскинулся спящий город — мерцающие огни улиц, редкие фонари и темные хребты крыш. Она слушала подруг вполуха, полностью теряясь в собственных мыслях. Последние дни Чонгук сопровождал её почти повсюду. Сначала она пыталась убедить себя, что это просто работа городской стражи. Меры безопасности. Но это было не так. Это не было работой. Это был интерес. Глубокий, властный интерес мужчины к женщине. И он даже не пытался его скрывать, выставляя его напоказ перед каждым встречным. Лалиса тихо вздохнула, прижавшись лбом к холодному стеклу. Как так получилось, что простая девочка из приюта, не помнящая своего рода, стала человеком, за которым тенью следует наследный принц? Жизнь сделала слишком резкий поворот, и она до сих пор не успевала привыкнуть к этой новой, пугающей реальности. Нравился ли он ей? Да. Глупо было отрицать очевидное. Пугало ли её это? Ещё сильнее — да. Она привыкла идти по жизни маленькими, выверенными шагами, просчитывая риски, строя своё скромное будущее осторожно, камень за камнем. А теперь… теперь земля уходила из-под ног. — …он сегодня опять приходил утром! — восторженный голос Дженни пробился сквозь её мысли. Лалиса невольно улыбнулась. Внизу, на полу, девушки как раз обсуждали свои дела сердечные. Тэхён навещал Дженни каждый день. Он появлялся с завидной, почти комичной регулярностью: утром — проверить, как спалось, в обед — принести цветы, вечером — просто потому что мимо проходил. — Он говорит, что просто проверяет безопасность района, — фыркнула Дженни, хотя в её глазах плясали искры счастья. — А сам приносит редкие цветы и сидит со мной часами! — Конечно проверяет, — серьёзно кивнула Джису, отпивая чай. — Проверяет, не украл ли кто твоё сердце, пока он отвернулся. Все весело рассмеялись. Джису и Сокджин встречались реже. Работа королевского артефактора была сложной и опасной, требующей полной концентрации. Но именно поэтому их редкие встречи были наполнены таким тихим, глубоким смыслом. — Он сегодня показал мне браслет, который реагирует на эмоции, — сказала Джису, и её щеки заметно порозовели. — Говорит, разработал его специально для меня, чтобы знать, когда я грущу… — Оооо! Как это романтично! — в один голос протянули Дженни и Розэ. Чимин и Розэ видели друг друга каждый день. Молодой лорд буквально расцветал рядом с ней и, казалось, физически не мог дышать без её улыбки. — Он сегодня снова спрашивал, не холодно ли мне, — смущённо прошептала Розэ. — Хотя на улице была такая жара. — Это диагноз, — авторитетно заявила Дженни. — Тяжелая форма любви. Запущенная стадия. Смех снова наполнил комнату, такой чистый и искренний. Лалиса повернула голову и посмотрела на них. Её сердце наполнилось теплом — они были счастливы. По-настоящему. И для неё это было самым важным достижением. — Лиса, — вдруг позвала Розэ, заметив её молчание. — А ты чего затихла? — Да! — подхватила Дженни, хитро прищурившись. — Давай, выкладывай! — Что рассказывать? — спокойно спросила Лалиса, хотя внутри всё мгновенно сжалось от предчувствия. Джису посмотрела на неё внимательно, не давая ускользнуть от ответа. — Например… почему наследный принц империи теперь ходит за тобой, как верная тень? И смотрит так, будто ты — единственное сокровище в его сокровищнице? В комнате мгновенно повисла тишина. Подруги замерли, ожидая ответа. Лалиса медленно, печально улыбнулась, глядя в окно. — Не ходит он за мной. Это просто… стечение обстоятельств. — Лиса-а-а… — в унисон протянули все трое, не веря ни единому слову. Она тихо рассмеялась, пряча лицо в ладонях, а затем снова посмотрела на огни города. — Просто… кажется, ему действительно нравится моё общество. — А тебе? Тебе нравится его "общество"? — мягко, без подколок спросила Розэ. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. Лалиса не ответила сразу. Она смотрела на далекие, холодные огни дворца на холме… И только через долгую минуту тихо, почти шепотом произнесла: — Не знаю... Комната снова погрузилась в мягкую тишину. Подруги переглянулись, но не стали давить. Они знали её. Лалиса всегда была такой — немного другой. Не умеющей просто радоваться жизни, как они. Всегда слишком спокойная. Слишком собранная. Словно внутри неё был стержень, который не давал ей сломаться, но и не позволял расслабиться. Пока другие дети в приюте шумно играли, она часами сидела в пыльной библиотеке, листая старые книги. Она не знала, почему так. Возможно, это была особенность её редкого дара. А возможно… её эмоции просто стёрлись вместе с памятью о том дне озера, у которого её нашли. И вот сейчас, когда в её жизнь ворвался вихрь по имени Чонгук, она чувствовала, что внутри что-то начинает оттаивать. Но открыться этому чувству до конца… признать, что она тоже может быть спокойной и счастливой… у неё пока не получалось. Она всё ещё стояла на пороге, боясь сделать решающий шаг в неизвестность.