На страже

Лалиса глубоко вдохнула, стараясь унять внезапное волнение, которое предательски отозвалось дрожью в кончиках пальцев. Она поправила подол и направилась к столику у окна, чувствуя на себе его тяжелый, почти физически ощутимый взгляд. — Доброе утро, — мягко произнесла она, остановившись рядом. Чонгук поднялся почти сразу — привычно, уверенно, со свирепой грацией хищника. В его движениях не было суеты, только спокойная сила, которая заставила соседние столики невольно притихнуть. — Доброе утро, Лалиса. Её имя в его исполнении прозвучало не как приветствие, а как признание. Слишком тихо, слишком интимно для полупустого зала кафе. Он внимательно, дюйм за дюймом, изучил её лицо: отметил бледность кожи, мягкие волны светлых волос и необычный, глубокий блеск её зеленых глаз, в которых всё еще плескалось ночное эхо. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в этом вопросе не было светской вежливости. Только прямота и требование правды. Она на мгновение растерялась, не привыкшая к такой неприкрытой заботе. — Хорошо… — ответила она, стараясь придать голосу твердость. — Спасибо за беспокойство. Он чуть склонил голову набок, не сводя с неё глаз. Его зрачки едва заметно расширились. — Как спалось? — Тоже… хорошо. Чонгук тихо хмыкнул. Едва заметное движение губ, но в нём читалось всё: он прекрасно знал, как именно она «хорошо» спала. Через их невидимую связь он чувствовал обрывки её беспокойного сна, тени страха и холод, который она пыталась спрятать под маской спокойствия. Но спорить и уличать её в этом он не стал. Не сейчас. — Присядешь? — мягко спросил он, отодвигая для неё стул с таким видом, будто это был трон. Лалиса послушно села, и только через секунду осознание ударило её: он снова обращается на «ты». Вчера, в хаосе и крови, это казалось естественным, но сейчас, в уютном свете утреннего солнца, среди запаха выпечки… это звучало как переход черты. Она на мгновение задумалась, стоит ли поправить его, но промолчала. Почему-то это обращение не казалось неправильным. Оно ощущалось… естественным. Чонгук сел напротив, заполнив собой всё пространство за маленьким столиком. — Тебе сегодня куда-нибудь нужно? — Его голос был ровным, но в нём слышалась скрытая сталь. — Нет, — покачала она головой. — Сегодня я останусь в кафе. Накопилось много дел: бумаги, счета, договоры с поставщиками… Обычные вещи, — она чуть улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Если у вас есть важные дела… вы можете спокойно идти. Он перебил её, не дав закончить фразу, и его слова прозвучали как удар гонга: — У меня нет ничего важнее тебя. Тишина между ними мгновенно стала плотной, почти осязаемой. Лалиса замерла, боясь пошевелиться. Щёки медленно, неумолимо залил густой румянец, а сердце пустилось вскачь, выбивая бешеный ритм. Она опустила взгляд на свои руки, не зная, куда деться от этой сокрушительной искренности. Чонгук наблюдал за её реакцией почти заворожённо. Ему нравилось в ней всё: это трогательное смущение, чистота эмоций и то, как она, несмотря на свою силу, терялась перед его напором. — Так что… — он наклонился чуть ближе, и его голос упал до полушёпота, — сегодня я остаюсь здесь. Это не было предложением. Это был свершившийся факт. Аксиома, не требующая доказательств. — Вы сегодня… остаётесь здесь? — тихо переспросила Лалиса, резко поднимая на него глаза. — Да, — усмехнулся он, и в его глазах промелькнул озорной огонек. — Я же сказал. В этот момент идиллию нарушил знакомый, насмешливый голос, донесшийся из-за колонны: — О-о-о… как интересно. Декорации меняются, а главные герои всё те же. Лалиса обернулась. Тэхён стоял в проходе, небрежно прислонившись плечом к опоре. Его хищная ухмылка не предвещала ничего хорошего. Рядом с ним стояла Дженни, чей взгляд светился искренним восторгом. — Ваше Высочество, — театрально, с излишним пафосом поклонился Тэхён. — Неужели вы решили сменить место службы? Теперь ваша резиденция находится здесь? Чонгук даже не удостоил друга взглядом, продолжая смотреть на Лалису. — Как видишь. Тэхён хмыкнул, а в голове Чонгука тут же зазвучал ехидный телепатический голос друга: «Я смотрю, ты времени зря не теряешь. Решил взять крепость измором и обаянием?» «Исчезни, Тэхён», — мысленно отрезал принц. «Ни за что на свете! Такое шоу случается раз в столетие. Дракон, прирученный ароматом чая — это надо видеть». Дженни тем временем подсела к Лалисе и заговорщически прошептала: — Он здесь с самого рассвета, Лиса. Пришел еще до того, как печи разогрелись. Лалиса невольно хмыкнула, представив серьезного принца, караулящего закрытые двери. Чонгук же бросил на Тэхёна по-настоящему тяжелый взгляд. — У тебя, что, нет дел? — Конечно есть, — невинно отозвался тот, — но я пришёл навестить свою возлюбленную. И он демонстративно, с вызовом, поцеловал Дженни в висок. Лалиса окончательно смутилась, а Чонгук закатил глаза. «Показушник», — бросил он мысленно. «Учись, Ваше Высочество». И именно в этот момент к их столику приблизился молодой человек. Он был подчеркнуто элегантен: дорогой камзол, золоченые пуговицы, безупречная осанка — типичный представитель знатного рода, привыкший получать желаемое. Он изящно поклонился, игнорируя тяжелую ауру Чонгука. — Леди Лалиса, рад снова видеть вас в добром здравии. Вчера суматоха праздника помешала мне пригласить вас на прогулку… Возможно, сегодня вы окажете мне честь и позволите угостить вас обедом в «Золотом павлине»? Чонгук глубоко вдохнул и очень медленно поднял голову. Конечно, лицо наследного принца знали не все, но сама атмосфера вокруг стола должна была кричать об опасности. Однако гость был слишком самоуверен. Чонгук готов был испепелить наглеца на месте. В груди ворохнулось пламя, а пальцы, сжимавшие чашку, побелели. Но он молчал, давая Лалисе право ответить самой. Лалиса вежливо, но холодно улыбнулась: — Благодарю за приглашение, милорд, но сегодня занята работой. — О, работа — это лишь скучные бумаги, они могут подождать, — не унимался мужчина, одарив её своей самой обаятельной улыбкой. — Такая прекрасная леди не должна чахнуть в четырех стенах в такой чудесный день. Фарфор в руке Чонгука издал едва слышный, угрожающий треск. Тэхён рядом едва сдерживал гомерический хохот. «Давай… держись, Ваше Могущество… Он же просто хочет погулять…» — Возможно, вечером? — настаивал кавалер. — Прогулка по набережной под луной? И тут Чонгук заговорил. Его голос был тихим, лишенным эмоций, но от этого спокойствия по залу пополз ощутимый холод. — Леди сегодня занята. Мужчина недоуменно перевел взгляд на Чонгука, оценил его простую одежду и снова обратился к Лалисе, решив, что это лишь навязчивый охранник: — А завтра? — И завтра тоже, — отчеканил Чонгук. — Простите? С кем я имею честь?.. Чонгук медленно встал. Оказалось, что он почти на голову выше и вдвое шире в плечах. Давление его силы обрушилось на несчастного физически — воздух в кафе мгновенно стал тяжелым, как перед эпическим штормом. — Я сказал, — повторил он, чеканя каждое слово, — леди занята. Наступила мертвая пауза. Мужчина нервно сглотнул, вглядываясь в черты лица «охранника», и вдруг его глаза расширились от ужаса. Узнавание ударило его, как пощечина. — Ваше… Ваше Высочество… — Мужчина согнулся в глубоком поклоне, едва не задев лбом стол. — Я… я не знал… Простите за дерзость… — Теперь знаете. Свободны. Тот закивал, пятясь назад, и почти бегством покинул кафе, едва не споткнувшись о порог. Тэхён окончательно отвернулся, закрывая рот ладонью — его плечи сотрясались от беззвучного смеха. «Ты невозможен! Она красавица, смирись. Люди всегда будут на неё смотреть». «Пусть смотрят издалека. И чем дальше, тем лучше». Лалиса смотрела на Чонгука с нескрываемым удивлением. В её взгляде смешалось всё: смущение от его собственнического жеста и едва заметный проблеск восхищения. — Ой, у нас такое каждый день, не обращайте внимания, — беззаботно махнула рукой Дженни, возвращаясь к работе. Чонгук снова сел, стараясь обуздать рычащего внутри дракона. Он глубоко вздохнул, его взгляд встретился со взглядом Лалисы, и внезапно вся его жесткость испарилась. Он медленно улыбнулся — открыто, обезоруживающе, с той самой искрой, которая не оставляла сомнений в его намерениях. Щёки Лисы вспыхнули ярче прежнего, и она поспешно отвела глаза, делая вид, что очень заинтересована обстановкой вокруг. Тэхён мысленно простонал: «О, всё. Ты пропал окончательно, друг мой. Добро пожаловать в клуб безнадежно влюбленных. Поздравляю с капитуляцией».