На взводе

Тэхён вскоре ушёл по делам, пообещав вернуться ближе к вечеру. С его уходом из кафе исчезла напускная весёлость, уступив место деловитой, но уютной суете. Дженни и Джису работали на кухне — оттуда доносился ритмичный звон посуды, дразнящий аромат свежей выпечки и их тихие, прерываемые смешком разговоры. Розэ занималась уборкой в зале, плавно двигаясь между столами и напевая себе под нос какую-то светлую, тягучую мелодию. Лалиса вернулась за стойку. Перед ней снова разложились бумаги — счета, списки поставщиков, записи о ремонте зданий, заметки о благотворительном доме. Она сосредоточенно перебирала листы, иногда хмурилась, когда цифры не желали сходиться, и что-то быстро записывала, перекладывая документы в аккуратные, ровные стопки. Чонгук сидел за столом неподалёку. Перед ним тоже лежали свитки и донесения, он даже иногда что-то писал, прикрываясь образом занятого человека. Но в действительности… он почти не работал. Не мог сосредоточиться. Магия внутри него вибрировала, постоянно настраиваясь на одну-единственную частоту. Большую часть времени он просто смотрел на неё. На то, как она наклоняет голову, читая строки, открывая изящный изгиб шеи. Как между её бровями появляется маленькая, упрямая складка, когда она сталкивается с трудностью. Как она прикусывает кончик пера, задумавшись, и как машинально заправляет выбившуюся золотистую прядь за ухо. Его взгляд был нежным, трепетным… и в то же время пугающе желающим. В нём горел огонь, который был одновременно и согревающим очагом, и разрушительным пожаром. За полдня к стойке подошли уже шестеро мужчин. Кто-то искренне благодарил за помощь, кто-то приносил документы, кто-то просто искал повод поговорить с «Золотой леди» столицы. Они улыбались ей. Стояли слишком близко, нарушая границы приличия. Иногда задерживались у стойки дольше, чем того требовало дело. Чонгук кипел. Внутри него медленно поднималось тяжёлое, густое раздражение. Дракон ворочался под кожей, выпуская когти, яростно реагируя на чужое внимание к той, которую он уже считал своей — пусть разум ещё пытался удержать эти инстинкты в узде. Лалиса старалась не смотреть в его сторону, поглощенная счетами, но накалённую ауру она чувствовала каждой клеточкой кожи. Она буквально ощущала, как воздух рядом с ним становится горячее, плотнее, словно перед ударом молнии. Когда к стойке подошёл очередной молодой человек — высокий, уверенный в себе аристократ с открытой заинтересованностью в глазах — Лалиса подсознательно напряглась. Мужчина что-то рассказывал, улыбался, даже позволил себе лёгкий, двусмысленный комплимент. И именно в этот момент она невольно подняла глаза. И встретилась взглядом с Чонгуком. У неё перехватило дыхание. В его зрачках явственно мелькнул золотой, звериный отблеск. А на шее, прямо у воротника рубашки, проступили несколько тонких золотых чешуек — едва заметных, но совершенно реальных и пугающих. Опасный знак. Он был на грани трансформации. Лалиса мгновенно всё поняла. Если этот мужчина задержится здесь ещё хоть на минуту… принц может не сдержаться. — Простите, милорд, — быстро сказала она, мягко, но холодно улыбнувшись, — мне нужно срочно закончить одно важное дело. Мы можем продолжить наш разговор позже. Мужчина, немного растерявшись от такого резкого отпора, вежливо поклонился и отошёл. Лалиса глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и сразу направилась к столику Чонгука. Он не отрывал от неё пылающего взгляда. Чешуйки на его шее ещё не исчезли, пульсируя магическим светом. — Вам нужно успокоиться, — тихо сказала она, наклоняясь к нему чуть ближе, чтобы их разговор остался тайной для окружающих. — Вы пугаете посетителей. Он ничего не ответил. Только смотрел на неё снизу вверх. И в этом взгляде было всё: и ярость собственника, и бесконечная преданность. — Мне всё-таки нужно сходить в одно место, — добавила она спокойнее, пытаясь сменить тему. — За травами. Для кухни и лечебных сборов. — Хорошо, — спокойно сказал он, и его голос был похож на рокот далекого грома. Лалиса мягко покачала головой, видя, как тяжело ему дается контроль. — С вами всё в хорошо? — Более чем. Его голос стал ниже. Глубже. Он пробирал до самых костей. — Особенно, когда ты рядом. В этих словах было столько смысла, что Лалиса невольно почувствовала, как волна тепла разливается по груди, а щёки снова заливаются предательской краской. Она тихо кашлянула и поспешно отвернулась. — Я… я возьму список, и можем идти. Она буквально убежала на кухню. Чонгук усмехнулся, глядя ей вслед. Но взгляд не отвёл ни на секунду. И только когда она скрылась за дверью, золотые чешуйки на его коже медленно, неохотно исчезли.

***

Стоило Лалисе и Чонгуку покинуть кафе, как колокольчик над дверью снова тихо звякнул, возвещая о новых гостях. В помещение вошёл высокий мужчина в тёмном дорожном плаще из дорогой шерсти, за ним — его верный помощник. Герцог Джихун Манабон. В этот раз он был без жены и дочери. Только он и господин Хан. Едва переступив порог, герцог внезапно остановился. Его плечи под плащом напряглись. Воздух. Он почувствовал это сразу. Тонкую, мягкую, обволакивающую ауру, которая словно струилась в пространстве, наполняя всё помещение странным спокойствием. Она была сильнее, чем в прошлый раз — будто источник этой силы только что, буквально минуту назад стоял на этом самом месте. Очень знакомое ощущение. Слишком знакомое, чтобы быть случайным. Джихун медленно вдохнул, и в его груди что-то неприятно, болезненно сжалось. — Ваша Светлость? — тихо спросил помощник, заметив заминку господина. Герцог не сразу ответил. Он медленно провёл взглядом по залу — по пустым столикам, по солнечным бликам на окнах, по пустой стойке, по лестнице, ведущей наверх. Сердце билось чуть быстрее обычного, в висках застучала кровь. — Здесь… — негромко произнёс он, — снова это чувство. — Что именно, господин? — уточнил Хан. — Не знаю. — Герцог сделал паузу, словно прислушиваясь к эху в собственной душе. — Как будто я… уже когда-то был рядом с этим источником. С этой аурой. Но где? Когда? Он не мог вспомнить, и от этой пустоты в памяти становилось только тревожнее. Они прошли к столику и сели. Через несколько секунд к ним подошла Дженни с привычной дружелюбной улыбкой. — Добрый день. Рада снова видеть вас в «Сладкой булочке». Герцог внимательно посмотрел на неё. Вежливая. Открытая. И тоже слегка окутана остаточным теплом той же самой ауры. Интересно. — Добрый день, — ответил он спокойно, стараясь скрыть волнение. — Мы хотели бы чай и… что вы сегодня порекомендуете? — Конечно, — кивнула Дженни. — У нас есть изумительная свежая выпечка с ягодным кремом и медовые булочки по особому рецепту. — Прекрасно. Несите всё. Она уже собиралась уйти за заказом, когда герцог добавил, как бы невзначай: — Скажите… хозяйка заведения здесь? Дженни на мгновение замерла, её улыбка стала чуть более профессиональной, но она быстро справилась с собой. — Леди Лалиса ушла буквально несколько минут назад. У неё важные дела в городе. Хан едва заметно посмотрел на герцога. Мужчина, задумавшись, промолчал. Значит… он только что разминулся с источником этой силы. Странное чувство разочарования кольнуло внутри — неожиданно сильное и совершенно необъяснимое для человека его статуса. — Понимаю, — спокойно сказал герцог. — Жаль. Я надеялся познакомиться с ней лично. — Возможно, в следующий раз, — тепло ответила Дженни. — Она часто бывает здесь. — Надеюсь. Дженни ушла выполнять заказ. Герцог остался сидеть, положив длинные пальцы на поверхность стола. Он снова прислушался к своим ощущениям. Аура постепенно ослабевала, улетучивалась, но не рассеивалась до конца. Словно дорогой шлейф духов, который остаётся в комнате после ухода женщины. И вдруг… на долю секунды. Очень слабый. Почти стертый временем образ. Воспоминание, ударившее наотмашь. Маленькая девочка. Светлые, почти прозрачные волосы. Огромные, испуганные глаза. И тепло... странное, волшебное тепло, исходящее от её ладоней... Джихун резко моргнул. Образ исчез, оставив после себя лишь горечь. — Ваша Светлость? — тихо позвал Хан, обеспокоенный бледностью господина. Герцог медленно, тяжело выдохнул. — Хан… — сказал он негромко. — Продолжай расследование. Ищи всё. Каждую деталь. — Вы что-то поняли, господин? Пауза затянулась. Джихун посмотрел на лестницу, ведущую наверх, где жили девушки. — Пока нет. Но у меня очень странное чувство. И это чувство мне совсем не нравится.

***

Лалиса и Чонгук вышли из кафе и направились в сторону торговых рядов, к лавке магических трав. Улица встретила их привычным дневным шумом — гулом сотен голосов, скрипом телег, звоном колокольчиков и запахами жареных каштанов. Они не успели сделать и десяти шагов, как Чонгук внезапно, без предупреждения, схватил Лалису за руку. Она вскрикнула от неожиданности, инстинктивно дёрнулась, пытаясь высвободиться, и в ту же секунду почувствовала, как её запястья коснулось что-то холодное и гладкое. Щёлкнуло. Металл сомкнулся. Она опустила ошеломленный взгляд на свою руку, которую он продолжал крепко держать в своей ладони. На её запястье красовался браслет. Тонкий. Золотой. С невероятно сложными переплетёнными узорами, в глубине которых едва заметно мерцали алые руны. — Это защитный артефакт, — спокойно пояснил он, не отпуская её руки, словно проверяя, насколько плотно украшение прилегло к коже. Лалиса удивлённо посмотрела на него… и в этот момент браслет дрогнул. Металл стал горячим, живым. А затем тонкие золотые линии словно начали таять. Украшение мягко впилось в кожу — без боли, скорее с лёгким, покалывающим электричеством — и начало растворяться, уходя глубоко под поверхность эпидермиса. Лалиса ахнула, наблюдая за этим чудом. Через секунду браслета на запястье уже не было. На его месте остался лишь изящный золотой рисунок — татуировка-узор, похожая на переплетение солнечных лоз и древних символов, мерцающая скрытой магией. — Но… ? — она растерянно подняла на него взгляд. — Это подарок, — тихо сказал он. Его голос стал ниже, серьезнее, в нем зазвучали собственнические нотки дракона. — Пока этот знак на тебе — я почувствую каждую угрозу, которая посмеет к тебе приблизиться. Даже если между нами будут тысячи миль. Он поднял её руку и, не сводя с неё глаз, запечатлел на золотом узоре долгий, обжигающий поцелуй. Лалиса ахнула. Это был жест такой преданности и близости, что у неё подкосились ноги. Он наконец отпустил её руку… но его пальцы задержались на её коже на секунду дольше, чем требовалось, но так безумно хотелось. — После вчерашнего нападения… — его взгляд потемнел, превращаясь в два озера расплавленного золота, — я не намерен больше рисковать твоей жизнью. В его словах не было пафоса. Только твёрдое, высеченное в камне решение. И тревога, которую он больше не считал нужным скрывать.