Свет и тьма

Они вернулись, когда город уже окончательно погрузился в сумерки. Кафе «Сладкая булочка» было закрыто для посетителей, и внутри царил уютный полумрак, разбавляемый лишь мягким светом магических ламп. Джису ушла с Сокджином, Розэ — с Чимином, оставив заведение на тех, кому не хотелось расходиться. Тэхён и Дженни сидели за одним из столиков. Они о чём-то тихо переговаривались, и их смех негромким эхом разносился по пустому залу. Чонгук и Лалиса вошли, держась за руки. Их пальцы были переплетены так крепко, словно они были единым целым. Увидев друзей, Лалиса инстинктивно вздрогнула и попыталась мягко высвободить руку — привычка к осторожности всё ещё была сильнее чувств. Но Чонгук не позволил. Напротив, он с гордым видом поднял их сцепленные руки и запечатлел на её ладони долгий, обжигающий поцелуй, заставляя девушку густо покраснеть. В этот момент зал погрузился в странную тишину. Внешне Тэхён лишь приподнял бровь, а Дженни сделала вид, что ничего особенного не произошло, но в ментальном пространстве разговоры вспыхнули мгновенно. «Да ладно?!» — голос Тэхёна ворвался в сознание Чонгука, наполненный искренним шоком и ехидством. — «Ваше Высочество, неужели лед тронулся? Тебя можно официально поздравить?» Чонгук даже не взглянул на друга, но его ответ в ментальном поле прозвучал твердо и веско: «Как видишь. И не смей шутить, Тэ». Тэхён на мгновение затих, осознав всю серьезность тона принца. «Ого... Дракон наконец-то выбрал свою королеву. Я рад за тебя, брат. Искренне». Тем временем между девушками тоже тянулась невидимая нить. Дженни смотрела на Лалису сияющими глазами, и её голос зазвучал прямо в голове подруги: «Лиса! Ты только посмотри на него! Он же буквально светится от гордости! Рассказывай всё немедленно: что произошло? Он тебе в любви признался? А браслет на твоей руке... это то, о чем я думаю?» Лалиса чувствовала, как горят её щеки под взглядами Чонгука и друзей. Она бросила быстрый, умоляющий взгляд на Дженни, стараясь передать всю свою растерянность и счастье одновременно. «Дженни, пожалуйста...» — мысленно отозвалась она, едва сдерживая дрожь в голосе. — «Я потом всё-всё тебе расскажу. Наедине. Сейчас я просто... я сама еще не до конца понимаю, что происходит». Дженни понимающе слегка кивнула, давая понять, что допрос откладывается до ночных посиделок в комнате. Чонгук, почувствовав состояние Лалисы, слегка сжал её пальцы, давая понять, что он рядом. Ему было всё равно, что думают или говорят другие. Весь мир для него сжался до этой хрупкой девушки, которая наконец-то позволила ему быть рядом по-настоящему.

***

В то время как в «Сладкой булочке» царил уют и робкое счастье, в роскошном особняке семьи Манобан атмосфера была пропитана ядом. Суна Манобан тихо сходила с ума. Её некогда безупречная выдержка дала трещину: она была взвинчена до предела, нервна и агрессивна. Слуги передвигались по дому на цыпочках, боясь сделать лишний шаг или издать случайный звук. Гнев хозяйки теперь был подобен стихийному бедствию — резкий, холодный и беспощадный. Вазы разлетались вдребезги о мраморный пол, а горничные выходили из её покоев в слезах. Её доверенные люди доложили о визите герцога в то самое кафе. И хотя Джихун не застал там девчонку, Суна понимала: это лишь вопрос времени. Провидение словно издевалось над ней, сталкивая их лбами. Она знала — не сегодня, так завтра они всё равно встретятся. Джихун слишком упрям, а девчонка… девчонка слишком визуча. Суна мерила шагами свою спальню, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Что я буду делать, если это случится? — лихорадочно думала она. — Как перевернуть всё?» Конечно, если правда когда-нибудь вскроется, она могла бы разыграть спектакль. Упасть на колени, пролить фальшивые слезы и поклясться, что тоже стала жертвой обмана. Она могла бы сделать вид, что ничего не знала о подмене, что её ввели в заблуждение... Если бы не одно «но». Страшное, кровавое «но», которое жгло ей память каленым железом. Она ведь лично принесла тогда истерзанное тело другого ребенка. Она сама нашла труп, который невозможно было опознать, и пропитала его магической аурой настоящей дочери герцога, используя запретные артефакты своего рода. Она видела горе Джихуна, она видела, как он хоронил пустую оболочку, веря, что прощается с единственным ребенком. Суна знала: если герцог узнает об этом, никакой «вид неведения» её не спасет. Он не просто разведется с ней. Он сожжет её заживо, и никакой закон не остановит его ярость. — Нет... — прошипела она, глядя на свое отражение в зеркале. Лицо в серебре амальгамы казалось искаженным, чужим. — Я не позволю этой девчонке разрушить всё, что я строила годами. Если Джихун ищет дочь... он должен найти лишь её могилу. На этот раз — настоящую. Она резко обернулась к тени в углу комнаты, где затаился её верный помощник. — Сделай так, чтобы она исчезла! На этот раз окончательно! Раз гильдия наёмников отказалась от заказа, ей придётся сделать это самой. Снова.

***

Герцог Джихун Манобан сидел в своём кабинете, погружённый в глубокое кресло. Свет тяжёлой люстры падал на его лицо, делая морщины у глаз глубже, а взгляд — острее. Помощник Хан стоял рядом, сохраняя безупречную выправку, но в его позе чувствовалось напряжение. На массивном дубовом столе перед герцогом лежали отчёты казначея, долговые расписки и записи из закрытых архивов. — Значит, моя дорогая жена потратила такую огромную сумму за последние два месяца … — Джихун медленно перевернул страницу, его палец остановился на цифре с пугающим количеством нулей. — И это не украшения, не балы и не новые экипажи. — Да, Ваша Светлость. Расходы замаскированы под благотворительность и закупки для поместья, но след теряется у менял в теневом секторе города. Неизвестно, куда ушли эти деньги. И, что более важно — кому. Мужчина надолго задумался, глядя на танцующее пламя свечи. Поведение Суны в последнее время перестало вписываться в рамки простого женского каприза. Она была слишком взвинчена, слишком агрессивна… и слишком напугана. — Сначала это внезапное нежелание, чтобы я не посещал кафе «Сладкая булочка», — негромко, словно рассуждая сам с собой, произнёс герцог. — А затем… то «снадобье». Он вспомнил тот вечер перед балом. Суна сама принесла ему чай, улыбаясь той самой мягкой улыбкой, в которую он когда-то был влюблен. А потом — провал. Он проснулся только к полудню следующего дня с тяжелой головой и странным привкусом во рту. Она сделала всё, чтобы он не поехал на бал. Чтобы не увидел кого-то… или чтобы не услышал чего-то. Мысли о том, что родная жена подсыпала ему одурманивающее средство, наталкивали его на крайне неприятные, почти опасные выводы. — Хан, — голос герцога стал ледяным. — Мне нужно знать, с кем она встречалась тайно. И найди тех, кому она платила. Если эти деньги ушли наёмникам или тёмным магам — я хочу знать это первым. — Будет исполнено, Ваша Светлость. Джихун встал и подошёл к окну, за которым раскинулся ночной город. Где-то там, в одном из переулков, светилось вывеской кафе, хозяйка которого обладала аурой, которая казалась такой знакомой и родной. - Что же происходит...

***

Когда Чонгук и Тэхён наконец ушли, оставив после себя шлейф драконьей магии и невысказанных обещаний, девушки плотно закрыли дверь кафе и почти бегом отправились в свою комнату на втором этаже. Дженни буквально светилась от нетерпения. Едва они переступили порог, она зажгла несколько свечей и запрыгнула на кровать, поджав под себя ноги. — Ну всё, Лалиса! Мы одни! — она в предвкушении потерла ладони. — Я ждала этого момента с той самой секунды, как увидела ваши переплетенные пальцы. Рассказывай всё! С самого начала. С того момента, как вы вышли из кафе. Лалиса присела на край своей постели, чувствуя, как лицо снова начинает гореть от воспоминаний. Она медленно, стараясь не упустить ни одной детали, начала рассказ. Она рассказала о том, как он подарил ей защитный артефакт,  как он схватил её в лавке трав. Говорила, как у реки воздух стал таким плотным, что его можно было резать ножом. О том, как Чонгук смотрел на неё — не как на обычную девушку, а как на самое драгоценное сокровище в мире. И, конечно, о его словах. — Он сказал... он сказал, что я его Истинная пара, — прошептала Лалиса, глядя на свои руки. — И что он больше не может и не хочет притворяться. Дженни восторженно слушала, затаив дыхание, и в какой-то момент даже прижала подушку к груди. — О небеса, Лиса... — выдохнула она, когда подруга дошла до момента с поцелуем. — Это же просто невероятно! Это так романтично... Настоящий принц, настоящий дракон, и такая связь! Ты понимаешь, что это значит? Он официально признал тебя своей перед всеми! — Мне до сих пор страшно, Дженни, — призналась Лалиса, качая головой. — Всё происходит так быстро. Сегодня одно, завтра другое. — Завтра будет завтра, — решительно перебила её Дженни, протягивая руку и сжимая ладонь подруги. — А сегодня ты — самая счастливая девушка в королевстве. Просто посмотри на этот браслет. Я вообще подумала,  что это брачная метка. Лалиса тихо рассмеялась, покачав головой. - Да не смейся ты,- притворно возмутилась Дженни, посмеиваясь,- да и Чонгук не из тех, кто бросает слова на ветер. Если дракон сказал «моя», он сожжет мир, но не отпустит. Сама ведь знаешь. Лалиса слабо улыбнулась, чувствуя, как поддержка подруги придает ей сил. - Хм,- призадумалась Дженни, - а ведь, вы леди, будущая королева! - Да ну тебя! Обе снова рассмеялись. По доброму, по душевному. В эту ночь им обеим снились только добрые сны, но за окном, в тени столичных переулков, уже начинали шевелиться тени, что приносили собой только тьму. Но они не знали, что золотой дракон был стражем ночи, что оберегал сон своей возлюбленной.