Пол шага вперёд

Для Лалисы эти дни казались странными, почти сюрреалистичными. За такой короткий срок она привыкла к новому ритму своей жизни, в котором главной константой был не звон колокольчика над дверью, а он. Первым, кого она видела, едва спустившись со второго этажа, неизменно был Чонгук. Стоило ей повернуть ключ в замке и распахнуть тяжелые двери кафе, как он уже ждал на пороге, словно и не уходил вовсе. Он не ждал приглашения. Он заходил внутрь, принося с собой запах свежего утреннего воздуха и едва уловимый аромат грозовой магии. Чонгук подходил к ней слишком близко, нарушая все мыслимые границы приличия, но Лалиса больше не отстранялась. Он по-хозяйски обнимал её за талию, притягивая к себе, и нежно целовал в щеку или висок, заставляя её сердце каждый раз пускаться вскачь. Теперь её утро не начиналось с аромата свежезаваренного чая или запаха первой выпечки — её утро начиналось с него. С тепла его рук, с низкого рокота его голоса и с того чувства защищенности, которое он дарил. Чонгуку же это расстояние — даже в несколько часов ночного сна — давалось несравнимо сложнее. Природа дракона требовала обладания. Он еле дожидался рассвета, находясь так близко и так далеко. И готов был хоть сегодня сыграть свадьбу. Его инстинкты кричали о том, чтобы немедленно забрать её во дворец, укрыть за высокими стенами, окружить лучшей стражей и золотом. Чтобы она всегда была под боком, на расстоянии вытянутой руки, и — самое главное — в полной безопасности от тех теней, что начали сгущаться над её головой. Но Чон подавлял в себе это желание. Он знал Лалису. Знал её упрямый, независимый характер и её преданное сердце. Она никогда не оставила бы Дженни, Розэ и Джису. Эти девушки давно перестали быть для неё просто подругами или коллегами — они были её семьёй, её сёстрами, единственными, кто был с ней в самые трудные времена. Он понимал: забрать Лалису силой — значит сломать её. Поэтому он терпел. Терпел эти короткие встречи, терпел необходимость уходить по вечерам, хоть и ночи он проводил на крыше её кафе. И каждое утро возвращался к дверям этого места, как к единственному источнику жизни в этом холодном королевстве.

***

Король и его сын сидели в кабинете, окутанном запахом старой кожи и дорогого табака. Хосок, старший дракон и правитель, внимательно смотрел на Чонгука, и в его глазах плясали искры иронии. Он помнил, скольких усилий стоило затащить принца на официальные приемы в прошлом. — Ты всё время избегал балов, находил любые предлоги, чтобы не присутствовать на приемах, — Хосок усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. — А теперь сам просишь устроить торжество? И ради чего такая резкая перемена? Чонгук не отвел взгляда. Он стоял перед отцом, прямой и непоколебимый, как скала. Хотя прекрасно видел озорство в глазах родителя. — Я хочу официально представить Лалису как свою невесту, — его голос прозвучал гулко, заполняя всё пространство кабинета силой его намерения. — Чтобы любой, кто посмеет хотя бы помыслить о том, чтобы причинить ей вред, знал: за ним приду лично я. И пощады не будет. Официальный статус невесты принца делал Лалису неприкосновенной. Любое покушение на неё теперь приравнивалось к государственной измене. Хосок на мгновение посерьезнел. Он видел, как пульсирует аура сына — мощная, защищающая, истинно драконья. — Ты ведь знаешь, Чонгук, твой выбор я одобряю, — мягко произнес Король. — Я видел её. В этой девушке есть стержень, который редко встретишь во дворце. Да и от Истинности... от неё никогда не отказываются. Это дар, и идти против него — значит идти против собственной сути. Если ты так этого хочешь... — Хочу, — перебил его Чонгук. Кратко. Емко. Окончательно. Хосок кивнул, принимая этот ответ. — Хорошо. Бал будет через три дня. Готовь свою леди. Но помни: как только она переступит порог дворца как твоя невеста, пути назад не будет. На неё посмотрят тысячи глаз, и не все из них будут добрыми. — Пусть смотрят, — Чонгук развернулся, чтобы уйти. — Но рядом с ней теперь всегда буду я.

***

Стоя перед высоким зеркалом в тяжёлой резной раме, Лалиса всматривалась в своё отражение, едва узнавая себя. Шикарное платье из нежнейшего шёлка цвета предрассветного неба облегало её фигуру, а тонкое кружево на плечах казалось морозным узором. Она задумалась, касаясь пальцами прохладной ткани. Всё снова перевернулось вверх дном. Жизнь неслась вперёд, не давая ни секунды на передышку: серые стены приюта, маленькое кафе, ставшее домом, величественный дворец, внезапное нападение и, наконец, принц, перевернувший её представление о мире. События мелькали, словно телепартацонный канал, не оставляя шанса всё обдумать и подготовиться к тому, что ждало впереди. — Ты слишком загоняешься, Лиса, — голос Дженни прозвучал неожиданно мягко. Она вошла неслышно и теперь стояла в дверном проёме, любуясь подругой. — Просто радуйся жизни. Разве после стольких сложных и голодных лет мы не можем просто позволить себе быть счастливыми? — Я просто... — Лиса замялась, опуская глаза. — Всё это кажется слишком хрупким. Словно я сплю, и стоит мне коснуться этого блеска, как оно рассыплется пеплом. — Ты просто себя накручиваешь, — снова повторила Дженни, подходя ближе и кладя руки ей на плечи. Её взгляд в зеркале был тёплым и уверенным. — Жизнь у нас одна, и прожить её нужно счастливо, несмотря на то, что судьба иногда бывает несправедлива и жестока к нам. Мы выжили там, где другие сдались. Разве это не знак, что мы заслужили это спокойствие? — Ты права, — Лалиса наконец улыбнулась, чувствуя, как тревога в груди немного отступает под натиском здравого смысла подруги. — Ох, какая красота! — в комнату, смеясь, вошли Джису и Розэ. Они уже были в своих нарядах, сияя не меньше самой Лалисы. — Ты выглядишь как настоящая принцесса! — Так она и так уже почти принцесса, — хитро подмигнула Розэ, поправляя цветок в волосах Лисы. — Скоро весь город будет кланяться нашей «булочке». Лалиса шутливо пригрозила им пальцем, чувствуя, как комната наполняется их общим светом и поддержкой. — Ну всё, без сентиментальностей! — Дженни решительно подтолкнула её к выходу. — Там твой благоверный уже заждался. Если мы промедлим ещё минуту, он сам выломает дверь, решив, что тебя похитили. Лалиса глубоко вдохнула, расправила плечи и сделала шаг навстречу своей новой жизни. И правда, почему она не может просто расслабиться и жить?! Теперь, рядом с ней тот, кто никогда не позволит ничему плохому случиться. И если, в завтрашнем дне она сомневалась, то в нём ни на секунду.

***

Чонгук мерил шагами холл, и каждый его шаг отзывался приглушённым эхом от мраморного пола. В груди ворочалось непривычное, острое предвкушение, смешанное с собственническим азартом. Столько лет он был ледяной крепостью, которую штурмовали сотни назойливых дам. Он до тошноты привык к фальшивым улыбкам, веерам, прикрывающим шепот, и липкому вниманию тех, кто видел в нём лишь титул и власть. А теперь… теперь всё изменилось. Он сам стал тем, кто жаждал внимания. Тем, кто готов был тенью ходить по пятам за одной-единственной девушкой, ловя каждый её вздох. Он буквально не мог дождаться момента, когда распахнутся двери и он представит её всему миру. Не просто как спутницу, а как свою. Свою невесту. Будущую жену. Свою жизнь, заключённую в хрупком теле хозяйки кафе. Рядом, прислонившись к косяку, стоял Тэхён. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за метаниями друга, и на его губах играла понимающая усмешка. — Не ожидал, — Тэхён негромко рассмеялся, поправляя манжеты своего расшитого камзола. — Ты так долго кружил вокруг неё, как коршун, скрывал чувства за холодным лицом, а теперь… Бац! И объявляешь её своей невестой перед всем светом. А ведь я, — он притворно вздохнул, — до сих пор не решился на такой шаг с Дженни. Чонгук резко остановился и бросил на друга ехидный взгляд, в котором, впрочем, мелькнула искорка тепла. — Ты бы меньше болтал, Тэ, а больше действовал, — отрезал он, одергивая полы своего парадного мундира. — Глядишь, и твоя очередь настала бы быстрее. — О, я действую, — Тэхён заговорщицки подмигнул. — Но твой дракон явно сорвался с цепи. Ты же понимаешь, что завтра об этом будет трубить каждая газета в королевстве? — Пусть трубят, — Чонгук обернулся к лестнице, почуяв знакомый аромат. — Мне плевать на заголовки. Мне важно только то, что она скажет «да». В этот момент наверху послышался шорох шелка и негромкие голоса подруг. Сердце принца пропустило удар. Знал ли он, великий огненный дракон, перед которым трепетали генералы и заискивали министры, что когда-нибудь он просто перестанет дышать, увидев кого-то? Нет. Он считал это сказками для сентиментальных менестрелей. А вот сейчас дыхание перекрыло намертво. Лалиса спускалась по лестнице кафе, и старые деревянные ступени под её ногами казались золотым подиумом. В этом платье, с сияющими глазами и едва заметной дрожью в руках, она выглядела чем-то неземным. Чонгук замер, не в силах шевельнуться. Ему на мгновение показалось, что она — лишь видение, сотканное из лунного света и его собственных сокровенных желаний. Настоящая ли она? Не исчезнет ли, если он посмеет коснуться? — Дыши, — Тэхён с трудом подавил смешок и чувствительно толкнул друга локтем в бок. — Ты сейчас в обморок упадешь, а вам еще бал открывать. Сам Тэхён, впрочем, тоже выглядел ошеломленным, но быстро взял себя в руки, делая изысканный поклон. — Леди Лалиса, моё почтение. Вы затмите все сокровища королевства, — он перевел взгляд на вышедшую следом девушку и его голос потеплел. — Моя прекрасная Дженни, мы можем ехать? Экипаж уже ждёт. Чонгук наконец обрел способность двигаться. Он сделал два быстрых шага навстречу, словно сокращая расстояние между их мирами. Когда он взял её ладонь, его пальцы слегка дрожали — едва ощутимо, но Лалиса это почувствовала. — Ты прекрасна, — выдохнул он, обжигая её кожу коротким, но невыносимо чувственным поцелуем в руку. Лалиса вспыхнула, густой румянец залил её щёки, контрастируя с холодным блеском наряда. Она подняла на него взгляд, в котором страх перед дворцом медленно таял, уступая место безграничному доверию этому мужчине. — Спасибо, — тихо ответила она, и её пальцы чуть крепче сжали его ладонь.