Счастье?

Пока в тени колонн плелись интриги и воскресали старые призраки, в центре зала жизнь била ключом. Музыка сменилась на более спокойную, и Чонгук, собственнически приобняв Лалису за талию, увел её в сторону от любопытных глаз, к распахнутым дверям балкона, откуда тянуло ночной прохладой. Для них двоих бал в этот момент перестал быть светским долгом. Чонгук склонялся к её уху, шепча такие искренние и горячие нежности, что Лалиса чувствовала, как её самообладание медленно тает. В мире, где ей всегда приходилось быть начеку, бороться за каждый день в приюте и за каждого клиента в кафе, этот мужчина стал её тихой гаванью. С ним она впервые позволила себе роскошь быть просто девушкой — защищенной, лёгкой и бесконечно любимой. Чонгук прикрыл глаза, впитывая её тепло, как вдруг в его сознании, словно непрошеный гость, возник знакомый голос. «Хватит, а то я уже завидую», — насмешливо прозвучал голос Тэхёна в их общем ментальном поле. — «Вы сейчас просто растворитесь друг в друге, а на вас, между прочим, смотрит половина королевства. Чонгук, имей совесть, ты же наследник престола, а не влюбленный мальчишка из переулка!» Чонгук же даже не повел бровью, лишь сильнее прижал Лалису к себе, отвечая другу с тем ленивым высокомерием, которое позволял себе только с ним. «А ты не завидуй, Тэ», — парировал Чонгук, и Тэхён буквально почувствовал его торжествующую ухмылку через связь. — «Ты лучше делай то, что сам мне советовал. Как ты там говорил? Ах, да... учись! Смотри и запоминай, как ведет себя мужчина, который нашел свою истинную пару». Тэхён на другом конце зала картинно поперхнулся вином, что заставило Дженни, стоявшую рядом с ним, недоуменно приподнять бровь. «Уязвлен в самое сердце», — проворчал Тэхён, но в его ментальном голосе слышалась только радость за друга. — «Ладно, воркуйте. Но не забудьте, что король скоро объявит о помолвке официально. Готовься, Чон, сейчас начнется настоящее веселье». Чонгук разорвал связь и посмотрел на Лалису. Его взгляд стал серьезным и бесконечно нежным. — Ты в порядке? — спросил он вслух, поправляя выбившуюся прядь её волос. — Тебе не слишком тяжело здесь? — Нет, — честно ответила она, глядя в его золотистые глаза. — Но мне кажется, на нас смотрят абсолютно все. — Не бери в голову, мой лучик солнца. Сегодня — наш вечер. И никто не посмеет его испортить. Музыка в зале внезапно стихла, уступая место торжественной дроби барабанов. Король Хосок, оставив всё еще потрясенного герцога в тени колонн, вышел на середину помоста. Его голос, усиленный магией, разнесся под сводами, заставляя замолчать даже самых заядлых сплетников. — Дамы и господа, верные подданные! Сегодняшний вечер ознаменован не только блеском нашей встречи, но и событием, которое изменит будущее королевства. Мой сын, наследный принц Чонгук, нашел ту, чье сердце бьется в унисон с его собственным. Чонгук крепче сжал ладонь Лалисы. Он чувствовал, как её пальцы слегка подрагивают, и ободряюще улыбнулся ей. Они медленно пошли через расступившуюся толпу к королю. Лалиса чувствовала на себе сотни взглядов. Она бросила быстрый взгляд в сторону, где стояли радостные подруги. Само их присутствие давало ей чувствовать их поддержку. Когда они остановились перед Хосоком, король кивнул слуге, который вынес на бархатной подушке ларец из черного дерева. — По древнему закону драконов, — провозгласил Хосок, открывая крышку, — союз Истинных скрепляется не просто словами, но самой магией земли. Внутри ларца на мягком шелке лежали два кольца. Они не были золотыми — они были выкованы из звездного серебра, а в центре каждого пульсировал камень, похожий на застывшее пламя. Это был брачный артефакт, созданный первыми драконами. Король взял кольца и протянул их паре. — Чонгук, возьми это кольцо и надень его той, кто стала твоей частью. Лалиса, прими этот знак, и пусть магия подтвердит твой статус. Чонгук взял изящное кольцо. Его пальцы коснулись руки Лалисы, и в ту же секунду, как серебро коснулось её кожи, камень внутри кольца вспыхнул ослепительным изумрудным светом — цветом её глаз. По залу пронесся коллективный вздох: артефакт признал её. Он не просто принял её как невесту принца, он отозвался на её сильную кровь. Лалиса, превозмогая волнение, взяла второе кольцо и надела его на палец Чонгука. Его кольцо отозвалось золотым сиянием, сливаясь с изумрудным блеском её украшения. Между ними на мгновение протянулась видимая магическая нить, связывая их души еще крепче. — Объявляю вас помолвленными! — громогласно объявил Король. Зал взорвался аплодисментами. Чонгук, не обращая внимания на этикет, притянул Лалису к себе и запечатлел на её лбу долгий поцелуй, официально заявляя свои права перед всем миром. Когда кольца вспыхнули на пальцах влюбленных, зал взорвался аплодисментами, но для герцога Джихуна этот свет стал лишь очередной загадкой. Он стоял, не шевелясь, и во все глаза смотрел на Лалису. Как? Как такое сходство может быть лишь случайностью. Король Хосок подошел к другу и негромко кашлянул, возвращая его в реальность. — Джихун, ты пугаешь гостей своим видом. Поздравь пару, как того требует этикет, и выпей вина. Ты слишком бледен. ​Герцог заставил себя сделать шаг вперед. Его движения были деревянными. Когда он подошел к Чонгуку и Лалисе, принц инстинктивно чуть больше загородил собой невесту, чувствуя исходящее от Манобана мощное напряжение. ​— Поздравляю вас, Ваше Высочество, — голос Джихуна был сухим, как пергамент. — И вас, леди Лалиса. Этот союз... он обещает быть необычным. ​Лалиса вежливо поклонилась, но её взгляд снова встретился с глазами герцога. В этот раз она не отвела глаз. В глубине её сознания что-то царапнуло, какая-то картинка: высокий мужчина подбрасывает её маленькую в воздух, и его смех громом отдается в её маленькой груди. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. «Это просто стресс, — убеждала она себя. — Слишком много золота, слишком много внимания». ​— Благодарю, Ваша Светлость, — тихо ответила она. Король Хосок мягко улыбнулся, глядя на Лалису, чьи глаза всё ещё сияли после церемонии помолвки. Он слегка приобнял её за плечи, демонстрируя почти отцовское расположение. — Знаешь, дорогая Лалиса, — голос короля звучал непринужденно, но Джихун, стоявший рядом, внезапно замер, уловив перемену в тоне монарха. — У нашего верного герцога Манобана есть одно чудесное поместье на юге, которое он давно собирается выставить на продажу. Там удивительный воздух и прекрасные сады. Если оно тебе приглянется, я с радостью выкуплю его и подарю тебе в качестве свадебного дара. Лалиса растерянно моргнула, переводя взгляд с короля на хмурого герцога. — Ваше Величество, это слишком щедро... Я ведь сама... — Ты — наша принцесса, — мягко перебил её Хосок. — Но дело даже не в стенах. В том поместье живет один уникальный конь. Редкая порода, белоснежный, как первый снег. Но вот беда — после одного трагического случая около пятнадцати лет назад он никого к себе не подпускает. Стал диким, признает только конюхов, и то издалека. Говорят, он ждет свою истинного хозяина. Джихун почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он мгновенно понял, к чему ведет король. Снежок. Тот самый жеребенок, которого он подарил Лили. После того страшного дня, когда девочка «исчезла в лесу», Снежок словно сошел с ума. Он не давал себя седлать, кусал любого, кто пытался подойти, и тоскливо ржал по ночам, глядя в сторону леса. Джихун не смог смотреть на страдания животного, напоминавшего о потере, и отослал коня в свое дальнее поместье, скрытое от глаз столицы. Он часто навещал его, будто эта была единственная связь с Лили. Герцог посмотрел на Хосока. Король бросил на него короткий, проницательный взгляд. «Животных не обманешь магией или годами», — читалось в глазах монарха. — Снежок? — тихо переспросила Лалиса. В её сознании вдруг возникла картинка: белая пушистая грива под маленькими ладошками и запах сена. — Какое странное и... красивое имя. — Он очень строптив, — подал голос Джихун, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, это слышно всем вокруг. — Я не уверен, что для леди это безопасный подарок. Он может быть опасен. — О, я уверена, Лалиса найдёт к нему подход, — лукаво заметил король. — У неё доброе сердце, а животные это чувствуют. Чонгук, что скажешь? Прогуляемся до южного поместья завтра? Чонгук, который до этого внимательно слушал, приобнял невесту за талию. Он чувствовал, что за этим предложением стоит нечто большее, чем просто покупка недвижимости. — Если Лиса захочет, мы обязательно поедем. Она любит животных, хотя в городе у неё не было возможности часто с ними общаться. Лалиса посмотрела на свои руки, на которых теперь сияло кольцо с изумрудом. — Я бы очень хотела его увидеть, — прошептала она. — Почему-то мне кажется, что Снежку очень одиноко. Суна, стоявшая неподалеку, почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Она помнила этого коня. Она помнила, как пыталась задобрить его после «смерти» Лили, и как он едва не раздробил ей колено копытом. Если эта девчонка подойдет к нему и он не разорвет её в клочья... всё будет кончено.

***

Чонгук с неохотой отвёз Лалису обратно. Всю дорогу он держал её за руку, переплетая свои пальцы с её, на которых теперь тускло поблёскивал в лунном свете брачный артефакт. Он понимал, что не имеет права так резко вырывать её из привычного мира, лишать её любимого дела и сестёр, перевозя во дворец, полный холодных стен. Но сердце дракона внутри него билось неровно, требуя ни на секунду не отпускать свою пару. ​Когда карета остановилась, и за окном показалась знакомая вывеска кафе, Чонгук повернулся к Лалисе. В полумраке его глаза казались почти тёмными, наполненными невысказанной нежностью. ​— Я люблю тебя, — тихо, но твёрдо сказал он, сокращая расстояние между ними. ​Его губы коснулись её в долгом, трепетном поцелуе, в котором было всё: и обещание защиты, и признание, и скрытая мольба. Лалиса замерла, перестав дышать. Эти слова, произнесённые наследным принцем, не звучали как дежурный комплимент аристократа. Они звенели такой искренностью, что у неё защипало в глазах. Она почувствовала, как по телу разливается тепло, вытесняя остатки страха перед неизвестностью, перед всем миром. Чонгук прислонился своим лбом к её, тяжело вздыхая. — Завтра я приеду за тобой. Мы отправимся в южное поместье. Я хочу, чтобы ты увидела, чтобы ты почувствовала, что этот мир принадлежит тебе по праву. Всё, что только пожелаешь. ​Он помог ей выйти из кареты и дождался, пока за ней закроется дверь кафе. Лишь когда в окне второго этажа зажегся свет, он отдал приказ кучеру трогаться.

***

Ночной дворец погрузился в тишину, но в королевском кабинете свет не гас до самого рассвета. Чонгук вошел стремительно, его шаги гулко отдавались от каменных сводов. Он не стал тратить время на церемонии — его интуиция дракона кричала о том, что за предложением поехать в поместье скрывается нечто большее, чем просто прогулка. — Отец, что происходит? — Чонгук остановился напротив стола Короля, скрестив руки на груди. — К чему эта внезапная щедрость с поместьем и рассказы о диком коне? Ты ведь не просто так завел об этом разговор при герцоге. Хосок тяжело вздохнул и отложил перо. Он выглядел усталым, как человек, на плечи которого внезапно обрушился груз прошлого. — Садись, сын, — негромко произнес Король. — Джихун... он на грани. Он увидел в Лалисе свою Лили. Ту самую дочь, которую он потерял пятнадцать лет назад. Чонгук замер. В его глазах отразилось искреннее изумление, сменившееся резким скепсисом. — Лили? Но она ведь погибла. Весь город знает эту историю. Дикие звери в лесу... Герцог сам закрывал гроб. Ты ведь и сам там был и сейчас хочешь сказать, что Лалиса — это пропавшая наследница Манобан? — Я этого не утверждаю, — Хосок потер виски. — И, признаться, сам сомневаюсь. Слишком много лет прошло, слишком много нестыковок. Но сходство... Даже я, глядя на неё, вспомнил Лилиан. Чтобы успокоить Джихуна, чтобы дать ему либо надежду, либо окончательный покой, мы должны попробовать. — И ты решил использовать этого Снежка? — Чонгук прищурился. — Рисковать Лалисой ради того, чтобы проверить догадку старого друга? Этот конь никого не подпускает, он может её покалечить! — Животные чувствуют кровь и истинную ауру лучше любых магических тестов, — твердо ответил Король. — Если Снежок признает её, это будет ответом на все вопросы. Да и совпадений слишком много, Чонгук. Приют, возраст, внешность... Ты ведь и сам чувствуешь, что она необычная девушка. Чонгук молчал, обдумывая слова отца. Мысль о том, что его Лалиса может оказаться дочерью одного из самых могущественных герцогов страны, меняла всё. Это давало ей защиту рода, но и могло принести с собой много проблем. — Хорошо, — наконец произнес принц, разворачиваясь к выходу. — Мы поедем в поместье. Но если я замечу хоть малейшую угрозу для неё — я заберу её оттуда, и плевать мне на ваши проверки. — Куда ты сейчас? — окликнул его Король, видя, как сын решительно направляется к дверям. — Еще даже не рассвело. Чонгук остановился на пороге, его плащ взметнулся, словно крылья черного дракона. — Туда же, куда и всегда. Быть её щитом.

***

Золотой дракон привычно расположился на крыше, занимая почти всё пространство. Его огромные золотистые глаза сканировали переулок и соседние улицы. Магия огня пульсировала вокруг него, создавая невидимый, но непроницаемый щит над всем зданием. В окне второго этажа мелькнул свет свечи. Лалиса проснулась. Чонгук закрыл глаза, на мгновение коснувшись её сознания через ментальную связь, просто чтобы убедиться, что она спокойна. «Я здесь, Лиса. Я всегда буду здесь», — тихо пронеслось в его мыслях.

***

Ночь тянулась бесконечно, превращая спальни особняка Манобан в камеры пыток для их владельцев. Стены, украшенные дорогими гобеленами, казались свидетелями немой драмы, разворачивающейся за закрытыми дверями. Джихун сидел в кресле, не зажигая свечей. Единственным источником света были гаснущие угли в камине, отбрасывающие на его лицо багровые, тревожные тени. Он не просто не мог уснуть — он боялся закрыть глаза, потому что за ними его ждало прошлое. ​Каждое движение Лалисы, каждый её взгляд на балу стояли у него перед глазами. Его мучило предчувствие. Джихун понимал, что если его догадка подтвердится, это разрушит не только его нынешнюю семью, но и всё, во что он верил. Предстоящая поездка в южное поместье казалась ему судом, на котором судьёй выступит молодой, полудикий конь. В другом крыле особняка Суна металась по своей комнате, словно раненый зверь в золотой клетке. Её не мучили угрызения совести — её мучил безумный, ледяной страх разоблачения. ​Она лихорадочно перебирала в уме все детали той страшной аферы пятнадцатилетней давности. Где она ошиблась? Кого из свидетелей не убрала? ​«Джихун начал сомневаться, — шептала она, кусая губы до крови. — Эти изумрудные глаза девчонки... они как проклятие. Как обыграть это? Как выйти чистой?» ​Мысли Суны работали в лихорадочном темпе. Она понимала, что просто убить Лалису сейчас — значит подтвердить подозрения. Ей нужно было другое. Нужно было, чтобы Лалиса сама «ошиблась». Чтобы Снежок, этот проклятый зверь, не признал её, а наоборот — проявил агрессию. ​«Если я не могу изменить правду, я должна изменить восприятие, — решила она, останавливаясь у окна и глядя на спящий сад. — Если конь нападет на неё, Джихун решит, что сходство было лишь случайностью. А я... я снова буду той, кто утешит его в его "заблуждении"».