Сумасшествие

Утро выдалось непривычно ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь кухонное окно кафе, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Пока подруги были заняты своими привычными делами — кто-то расставлял свежую выпечку, кто-то протирал столики — Лалиса молча собиралась в дорогу. В воздухе висело странное предчувствие. — Будь осторожна, Лиса, — тихо прошептала Дженни, поправляя воротник её дорожного платья. — Мы будем ждать тебя. — Обещай, что не будешь рисковать, если этот конь действительно так опасен, — добавила Розэ, сжимая её руку. Лалиса улыбнувшись кивнула. Чонгук, как всегда, ждал её у порога. Его взгляд был сосредоточенным и серьезным. Прежде чем сесть в карету, он обернулся к Тэхёну, который стоял чуть поодаль. — Следи за кафе и за девушками. Я доверяю их тебе, — коротко приказал принц. — Не беспокойся, — кивнул Тэхён, — здесь и муха не пролетит без моего ведома. Когда карета тронулась и городские стены остались позади, в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Чонгук накрыл ладонь Лалисы своей. — Ты молчишь всю дорогу. Переживаешь? — негромко спросил он, заглядывая ей в глаза. — Немного, — призналась Лалиса, глядя в окно на проплывающие мимо поля. — Я не знаю, почему, но мне очется хочется увидеть этого коня. — Что бы там ни произошло, я буду рядом всегда, — твердо произнес Чонгук. — Ты под моей защитой, помни об этом. Когда их карета наконец подъехала к кованым воротам южного поместья, там уже стояли экипажи короля и герцога. Лакей распахнул дверь, и Лалиса вышла на свежий воздух, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Король Хосок сделал шаг навстречу, приветственно кивнув паре. Герцог Джихун стоял чуть поодаль, его лицо было бледным, а взгляд — прикованным к Лалисе. — Мы заждались вас, — произнес король. — Надеюсь, дорога была легкой? — Вполне, Ваше Величество, — ответил Чонгук, не отходя от Лалисы ни на шаг. Суна стояла рядом с мужем, натянув на лицо безупречную маску гостеприимства. — Леди Лалиса, мы так рады, что вы решились на эту поездку, — сладко пропела она, хотя внутри её всё кипело от ярости. — Это поместье так нуждается в новой искре жизни. Она изобразила легкий реверанс, пряча за веером торжествующую усмешку. Суна знала то, чего не знали остальные: её доверенный слуга уже исполнил приказ. В кормушку Снежка было подсыпано редкое зелье, которое превращало даже самое кроткое животное в неуправляемого, безумного монстра. Они неспешно шли по окрестностям поместья. Герцог Джихун, стараясь сохранять голос ровным, показывал свои обширные владения. Он рассказывал, где расположены конюшни, какие сады были разбиты десятилетия назад и как устроена система прудов. Но его мысли были далеко от хозяйственных дел — он то и дело бросал косые взгляды на Лалису, пытаясь поймать в её мимике хоть тень узнавания. Тишину прогулки нарушил топот сапог. К ним подбежал запыхавшийся слуга, его лицо было бледным от ужаса. — Ваша Светлость! — выдохнул он, едва склонившись. — Снежок... он выломал заграждение! Конь сбежал из левады! Джихун резко нахмурился, его рука непроизвольно легла на эфес меча. — Как это могло произойти? За ним следили лучшие конюхи! Суна в этот момент отвернулась, делая вид, что поправляет кружево на рукаве, чтобы скрыть победную улыбку. Все шло по её плану: взбешенное животное на свободе — это идеальный «несчастный случай». Чонгук недовольно, с явным упреком посмотрел на отца. В его глазах читалась ярость: если конь настолько дикий, что ломает загоны и сбегает, значит, затея Хосока была верхом безрассудства. Он придвинулся ближе к Лалисе, загораживая её плечом. — Найти коня! Немедленно! — приказал герцог, обращаясь к подоспевшей охране. — Оцепить сад! Пока слуги разбегались в разные стороны, группа продолжила движение к дому, но Лалиса внезапно остановилась. Она почувствовала странную, давящую тревогу, которая иглами покалывала кожу. Воздух вокруг неё будто стал густым и тяжёлым. А в это время Снежок носился по зарослям поместья, как сумасшедший. В его жилах пульсировал бешеный, искусственный огонь, разожженный зельем Суны. Боль застилала глаза кровавой пеленой, он метался из стороны в сторону, вставал на дыбы и сокрушал кустарники, пытаясь заглушить этот внутренний жар. Но внезапно он замер. Сквозь пелену безумия и яда пробилась знакомая аура. Чистая, прохладная и бесконечно родная. Благородный конь, чьё сознание и магический потенциал превосходили многих обычных животных, задрожал всем телом. Много лет назад их ауры слились в единое целое — он не был просто питомцем, он был её фамильяром, её верным другом. Все эти долгие года он отчаянно ждал этого момента, храня верность той маленькой девочке, которую все считали мертвой. И вот теперь она здесь. Совсем рядом. Игнорируя боль в мышцах и огонь в крови, конь издал оглушительное ржание, в котором ярость смешалась с криком надежды. Он развернулся и напролом, ломая ветви вековых деревьев, бросился вперед — туда, где стояла его хозяйка. Все замерли в саду, когда тишину разорвало яростное ржание и тяжелый, надрывный цокот копыт по гравию. Снежок нёсся сквозь декоративные кустарники, ломая ветви, как неуправляемый стихийный вихрь. Суна, стоявшая чуть позади, едва сдерживала торжествующую улыбку. В её глазах это был идеальный палач: безумный зверь сейчас избавит её от этой девчонки, и она наконец-то сможет вздохнуть спокойно, похоронив правду вместе с Лалисой. Чонгук и Джихун среагировали мгновенно. Принц наполовину обернулся драконом, его глаза вспыхнули золотым пламенем, а герцог выхватил меч, загораживая Лалису своим телом. Но конь, до которого оставалось всего несколько метров, резко затормозил, взрывая копытами землю. Он остановился в паре шагов, тяжело и хрипло дыша. Лалиса взглянула на него, и её сердце болезненно сжалось. Из глаз «дикого» коня, в которых еще мгновение назад полыхало навязанное зельем безумие, покатилась крупная слеза. Белоснежный жеребец нерешительно, почти по-человечески, сделал шаг вперед. Лалиса, словно в трансе, двинулась навстречу. Чонгук рванулся, чтобы перехватить её за локоть, но рука короля Хосока легла ему на плечо, удерживая на месте. — Подожди, сын, — тихо произнес монарх. Джихун застыл, не в силах опустить меч. Он смотрел, как конь, который годами калечил конюхов и бросался на любую тень, добровольно идет навстречу этой хрупкой девушке. Все присутствующие затаили дыхание. Суна, побелев от напряжения, как молитву повторяла про себя: «Ударь её! Затопчи!». Чонгук замер в пружинистой позе, готовый в любую секунду выпустить магическое пламя, если конь проявит хоть каплю агрессии. Лалиса остановилась прямо перед мощной грудью Снежка и медленно протянула ладонь. Конь, борясь с огнем в крови, осторожно потянулся к её руке. В тот момент, когда её пальцы коснулись его бархатистой морды, от Лалисы искрами разошлась изумрудная магия. Она невидимой волной окутала животное, вытесняя яд и мгновенно избавляя Снежка от боли. — Привет, Снежок, — почти шепотом сказала Лалиса, и её голос дрогнул от необъяснимой нежности. — Тебе больно? Позволь, я помогу. Конь, чей взгляд стал абсолютно ясным и преданным, послушно склонил голову к её плечу, благодарно впитывая успокаивающую магию своей хозяйки. Джихун почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он видел это раньше. Пятнадцать лет назад маленькая Лили точно так же шептала на ухо жеребенку, и тот затихал, признавая в ней свою госпожу. У Суны затряслись руки так сильно, что ей пришлось спрятать их в складках дорогого платья. Сердце колотилось в горле: она лихорадочно перебирала в уме оправдания, но не знала, как теперь всё перевернуть. План, казавшийся безупречным, рассыпался на глазах из-за девчонки, которая просто коснулась зверя. Пока мужчины стояли в глубоком оцепенении, Лалиса продолжала ласково гладить коня. Для неё в этот миг исчезли и король, и герцог, и всё вокруг. Она чувствовала лишь тепло шкуры Снежка и его сбивчивое дыхание, которое постепенно выравнивалось под её ладонью. — Лили... — едва слышно прошептал Джихун. Этот шепот прорезал тишину сада, как клинок. Герцог смотрел на неё и не верил своим глазам. Неужели это правда она? Его маленькая девочка, которую он похоронил в своих мыслях пятнадцать лет назад? Но как это возможно? Как она выжила в том лесу? Рациональный ум требовал доказательств. У него оставался последний, неоспоримый вариант — родовой артефакт Манобанов, хранящийся в главном поместье. Только древний камень мог точно определить, течет ли в ней кровь их великого рода. Джихун перевел тяжелый, полный надежды и боли взгляд на короля. Хосок едва заметно кивнул, понимая, что эту правду нужно довести до конца. — Леди Лалиса, — голос герцога дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — У меня в родовом поместье есть еще кое-что важное... Я бы очень хотел, чтобы вы взглянули на это лично. Чонгук снова нахмурился. Его защитный инстинкт обострился до предела: он видел, как Лалиса бледнеет от каждого нового испытания. Принц вопросительно посмотрел на отца, но король лишь приложил руку к сердцу, призывая сына согласиться и дать другу этот шанс. Суна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Родовой артефакт... Если они доедут до главного поместья, её казнят на месте. — Что такое? Джихун, о чем ты говоришь? — она подбежала к мужу, пытаясь поймать его взгляд, но он демонстративно проигнорировал её, глядя только на Лалису. — Не откажете мне в этой просьбе? — повторил герцог. Лалиса медленно обернулась. Она посмотрела на Чонгука, ища в его золотистых глазах поддержку, а затем перевела взгляд на герцога, в чьем лице видела странную, почти знакомую тоску. — Конечно, Ваша Светлость, — тихо ответила она, а затем снова повернулась к Снежку, нахмурившись. — Но вы должны знать... он был отравлен. — Что?! — хором выдохнули мужчины. Король Хосок сделал шаг вперед, а Чонгук мгновенно оскалился, его магия вспыхнула золотыми искрами. — Вы уверены? — голос Джихуна стал ледяным. — Да, — твердо ответила Лалиса, не отрывая руки от коня. — Я чувствую остатки яда в его крови. Это было сильное зелье, оно вызывало у него невыносимую боль, которая сводила его с ума. Тишина, воцарившаяся в саду, стала звенящей. Суна застыла, боясь даже вздохнуть. — Я с этим разберусь, будьте уверены. Каждого, кто причастен к этому, ждет кара, — мягко, но с пугающей решимостью произнес Джихун. Он подошел ближе и склонил голову перед девушкой. — А теперь... этот конь ваш, леди Лалиса. Он ждал вас слишком долго. Правда, Снежок?