Счастье со вкусом ванили

Прошло два месяца с того дня, когда тени прошлого окончательно покинули поместье Манобан. Жизнь в замке изменилась до неузнаваемости: мрачные коридоры, когда-то хранившие тайны Суны, теперь звенели смехом и наполнялись ароматами свежей выпечки. Минсу отправили в далекий уединенный монастырь в горах. Там, среди суровых скал и молитв, ей предстояло долгое искупление. Герцог надеялся, что тишина и труд помогут ей вытравить яд, посеянный матерью, и найти путь к собственной душе. Как и хотел Джихун, Дженни, Розэ и Джису переехали в поместье. Для них выделили целое крыло, которое они тут же превратили в уютный штаб. Их «семья» не просто воссоединилась — она обрела небывалую силу. У девушек был долгий разговор. Они вспомнили своё прошлое, думали о настоящем и обдумывали будущее. Они были семьёй, и куда пойдёт одна, пойдут и другие. Этот дом теперь был полон любви, добра и гормонии. Девушки расширили своё дело: теперь сеть кафе «Сладкая булочка» гремела на всю столицу, а десятки открытых ими приютов и домов помощи стали спасением для сотен нуждающихся. В каждом таком месте в центре зала сиял мягким светом кристалл, наполненный аурой Лалисы, даря посетителям и жильцам невероятное чувство покоя и защищенности.

***

Сегодня поместье сияло огнями. Это не был чопорный бал для знати — это был вечер для своих. В большой гостиной собрались те, кто прошел этот путь вместе с Лилиан. ​Тэхён, по привычке поправляя воротник камзола, с нескрываемым восхищением наблюдал за Дженни, которая что-то увлеченно обсуждала с Джису. Он сделал шаг в их сторону, но путь ему шутливо преградил герцог Джихун с бокалом вина в руке. ​— Я уже говорил тебе, Тэхён, — герцог усмехнулся, и в его глазах плясали озорные искорки, — и это касается всех присутствующих джентльменов. Правила игры изменились. ​ Тэхён замер, вопросительно приподняв бровь. ​— С этого дня, — продолжил Джихун, обводя взглядом замерших Сокджина, Чимина и даже Чонгука, — руки любой из моих дочерей придется просить лично у меня. И поверьте, мои проверки будут похлеще королевских экзаменов! ​Чонгук, стоявший рядом с Лалисой и нежно обнимавший её за талию, негромко рассмеялся. — Кажется, нам повезло, что я успел получить согласие Лили чуть раньше, Ваша Светлость. ​— О, не обольщайся, принц, — подмигнул ему герцог. — Официальное благословение отца еще нужно заслужить. ​Лалиса прислонилась головой к плечу Чонгука, чувствуя, как тепло разливается по телу. Она смотрела на своих подруг, на обретенного отца, на короля, ставшего ей вторым родителем, и понимала: её настоящая магия — это не только вспышки на кончиках пальцев, но и эта неразрывная связь между ними всеми. Тэхён замер на полуслове, его бокал с шампанским опасно накренился. Он медленно перевел взгляд с хитро прищуренного герцога на Дженни, которая в этот момент как раз увлеченно доказывала Джису, что идеальный круассан должен хрустеть громче, чем суставы старого стражника. — Ваша Светлость, — Тэхён откашлялся, пытаясь вернуть лицу выражение подобающего достоинства, хотя его левое ухо предательски покраснело. — Ваши проверки… они ведь не включают в себя сражения с драконами,- он кивнул в сторону Чонгука, - или выпечку торта за пять минут? Потому что в первом случае я пас, а во втором — мы все умрём от изжоги. Король Хосок, стоявший неподалеку, прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. — О, Тэхён, зная Джихуна, я бы больше опасался ментального допроса на тему: «Что ты будешь делать, если она решит потратить всё золото поместья на новые туфли?». — В таком случае я просто открою огромный обувной магазин! — выпалил Тэхён, и, поняв, что момент «сейчас или никогда» настал, решительно поставил бокал на поднос проходящего мимо лакея. Он расправил плечи, поправил свой безупречный камзол и, подмигнув Чонгуку (который ободряюще поднял свой бокал вверх), направился к Дженни. Музыка в зале, казалось, стала тише, а разговоры смолкли сами собой. — Милая Дженни, — громко произнес Тэхён, останавливаясь перед ней. Дженни обернулась, всё еще сжимая в руке крошечное пирожное. — Что-то случилось, Тэхён? Ты выглядишь так, будто только что проглотил живую лягушку. — Почти, — выдохнул он и, к ужасу и восторгу всех присутствующих, рухнул на одно колено прямо на гладкий паркет. — Дженни, я знаю, что я не рыцарь на белом коне (мой конь серый, и у него скверный характер), и я определенно не умею печь хлеб так, чтобы он не напоминал кирпич… Лалиса прыснула в кулак, а Джису начала лихорадочно искать в складках платья платок, заранее готовясь рыдать от умиления. — Но я обещаю, что буду твоим самым преданным дегустатором, твоим щитом от скучных балов и человеком, который будет воровать для тебя самые вкусные кусочки с кухни герцога, — Тэхён поднял глаза на Джихуна, который в этот момент сложил руки на груди с максимально суровым видом. — Ваша Светлость! Я прошу руки вашей… э-э… «пекарской» дочери. Обещаю любить, защищать и никогда не критиковать её крем для эклеров! В гостиной повисла пауза. Дженни стояла, хлопая ресницами, и всё еще держала то самое пирожное. — Ну? — не выдержала Розэ, подталкивая подругу в бок. — Дженни, не томи! Либо скажи «да», либо дай мне доесть твоё пирожное, у меня от стресса аппетит разыгрался! Джихун медленно подошел к паре. Он внимательно посмотрел на Тэхёна, затем на Дженни. — Хм… Не критиковать крем, говоришь? Это серьёзное обещание. Ладно, Тэхён. Если ты готов к тому, что в твоём доме всегда будет пахнуть ванилью и мукой, а по утрам тебя будут будить крики о том, что тесто не поднялось… я даю свое благословение. Дженни наконец пришла в себя. Она просияла такой улыбкой, что, казалось, в зале стало вдвое светлее. — Тэхён-и! — она схватила его за руки, заставляя подняться. — Конечно, я согласна! Но учти: за «кирпичи» вместо хлеба, ты будешь наказан мытьем посуды в нашей новой кондитерской! Весь зал взорвался аплодисментами. Чонгук подошел к другу и хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать, друг мой. У нас тут весело. Тэхён, всё еще красный и счастливый, едва успел подняться с колен, как в центре зала началось новое шевеление. Сокджин, который до этого момента с крайне аристократичным видом дегустировал закуски, поправил свои воображаемые эполеты и выразительно посмотрел на Джису. — Так, — громко объявил Сокджин, привлекая всеобщее внимание. — Если этот «любитель серых коней» смог выжать из себя предложение, то я, как «Мировое Совершенство», не имею права ударить в грязь лицом. Джису, дорогая, ты же понимаешь, что твоя красота почти дотягивает до моей? А это, между прочим, высший комплимент в этом королевстве! Джису прыснула, едва не подавившись шампанским. — Сокджин, ты сейчас серьёзно предлагаешь мне руку и сердце, сравнивая меня со своим зеркалом? — Не только руку и сердце, но и доступ к моей личной коллекции шелковых пижам! — Сокджин картинно прижал руку к груди и подмигнул герцогу. — Ваша Светлость, я обещаю, что в нашем доме будет только один конфликт: кто из нас двоих лучше выглядит в утреннем свете. Но я готов уступать... по четным числам. Вы отдадите мне эту прекрасную женщину, пока я не передумал и не влюбился в самого себя заново? Герцог Джихун, уже не сдерживая хохот, махнул рукой: — Бери, Сокджин! Твоя уверенность в себе — лучший щит для моей дочери. Джису, ты согласна терпеть это «совершенство» круглосуточно? — Куда я денусь, — смеясь, ответила Джису, принимая его руку. — Кто-то же должен напоминать ему, что сомомнение иногда съезжает не в ту сторону. Но на этом вечер сюрпризов не закончился. Чимин, который всё это время тихо стоял рядом с Розэ, нежно придерживая её за локоть, вдруг густо покраснел. Он был не так громок, как Сокджин, но в его глазах читалась такая решимость, что Розэ затаила дыхание. — Ваша Светлость... — Чимин заговорил тихим, но чистым голосом. — Я не буду обещать магазинов или битв. Но я обещаю Розэ, что каждый её день будет звучать как музыка. И если она когда-нибудь загрустит, я соберу все лепестки роз в этом мире, чтобы она снова улыбнулась. Розэ... ты позволишь мне быть твоей главной мелодией? Розэ, которая уже вовсю вытирала слезы, просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и бросилась Чимину на шею. — Ну всё, — подвел итог король Хосок, обнимая смеющуюся Лалису и серьезного Чонгука. — Джихун, мой друг, поздравляю. За один вечер ты стал самым многодетным отцом в истории и, кажется, разорил мой бюджет ещё на три свадьбы! — Ничего, Ваше Величество, — откликнулся герцог, обнимая своих дочерей. — Пекарни приносят хороший доход, мы справимся! Главное, что в этом доме больше нет места для тишины и печали. Вечер закончился тем, что все четверо парней пытались наперебой доказать герцогу, кто из них будет лучшим зятем, а девушки уже вовсю обсуждали, какой длины шлейфы им понадобятся, чтобы затмить всех невест королевства.

***

Король Хосок, наблюдая за этим «парадом влюбленных коленей», прихлебывал вино и вдруг заговорщицки подмигнул герцогу Джихуну. На его лице расплылась такая широкая и подозрительная улыбка, что Чонгук мгновенно напрягся, кожей чувствуя подвох. ​— Слушай, Джихун, — громко, чтобы слышали все, произнес монарх, — я тут подумал... Дети пристроены, женихи (хоть и странноватые) благословлены, в подвалах чисто, в пекарнях тепло. Не кажется ли тебе, что мы засиделись в этих золотых клетках? ​Герцог, утирая слезы от смеха после выступления Сокджина, прищурился: — К чему ты клонишь, старый ящер? ​— А к тому! — Хосок бодро хлопнул ладонью по столу, отчего тарелки с пирожными подпрыгнули. — Чонгук уже вполне взрослый дракон, Лалиса — настоящая хозяйка. Пора передавать трон! Я официально заявляю: через неделю я короную сына, а мы с тобой, мой друг, берём самых быстрых коней и уезжаем в кругосветное путешествие! Будем дегустировать вино в южных портах и ловить рыбу на дальних островах, пока эти оболтусы тут разбираются с государственным бюджетом и подгоревшими круассанами! ​В гостиной повисла тишина. Чонгук, который в этот момент как раз подносил к губам кусок торта, замер. Его глаза расширились от ужаса. Он медленно отложил вилку и сделал шаг назад, заслоняясь Лалисой, как живым щитом. ​— Нет-нет-нет! — замахал руками принц, и в его голосе прорезались нотки настоящей паники. — Отец, даже не думай! Какой трон? Какие указы? Мы с Лалисой только-только нашли друг друга! Мы хотим пожить для себя! У нас в планах — кормить Снежка яблоками, гулять по лесу без охраны и, в конце концов, протестировать все виды начинок для пончиков в тишине и покое! ​— Именно! — поддакнула Лалиса, еле сдерживая смешок. — Ваше Величество, вы же не хотите, чтобы первый указ нового короля был о введении обязательного тихого часа после обеда для всех министров? ​— А почему бы и нет? — хмыкнул Хосок. — Хороший указ! ​— Отец, я серьезно! — Чонгук вцепился в рукав камзола герцога. — Ваша Светлость, скажите ему! Вы же только что нашли дочь, неужели вы бросите её на произвол судьбы... то есть, на произвол государственных дел? ​Джихун посмотрел на паникующего зятя, затем на сияющего короля, и его плечи затряслись от хохота. — Ну уж нет, Чонгук. Идея с рыбалкой на островах звучит куда заманчивее, чем выслушивать жалобы лордов на налоги. Хосок, я согласен! Чур, я выбираю коней! ​— Вы издеваетесь! — простонал Чонгук, закрывая лицо руками, пока друзья — Тэхён, Чимин и Сокджин — покатывались со смеху, уже предвкушая, как будут давать советы «молодому королю». ​— Ладно, — сжалился король, вытирая слезы, — даю вам еще пару лет форы. Но учтите: чемоданы у меня уже собраны, а удочки смазаны маслом! Так что наслаждайтесь свободой, пока я не вспомнил, где лежат государственные печати. ​Вечер закончился общим изображением на кристале памяти, где четыре невесты сияли от счастья, четыре жениха выглядели слегка ошарашенными (особенно Чонгук, косо поглядывающий на корону), а два почтённых отца семейства увлечённо спорили, в каком порту подают лучшие устрицы.