Часть 3

      Целый день у Гермионы все валится из рук. Работать она предпочла из дома, потому как после третьего похода к фарфоровому другу в ванную (и это только за утро) стало ясно - от ассорти запахов в Министерстве ее стошнит уже в Атриуме.       Букет, подаренный Малфоем, у нее не поднимается рука выбросить. Поэтому она набрасывает на него простейшие чары, скрывающие тонкий весенний аромат цветов. А духи прячет в своём туалетном столике. Она не сомневается во вкусе Драко, но пока что от запаха парфюма ее дико мутит.       Уйти с головой в работу, как она любит, у Грейнджер не выходит. Она то и дело проваливается в размышления о том, что будет делать, когда подтвердятся ее опасения. Если она больна - то, само собой, попытается найти лекарство. С магическим воздействием труднее - есть проклятия, от которых не избавиться.       Беременность... Ладно, пару раз она пропускала прием зелий. Но это не критично!  Из базового курса биологии (само собой она изучала и маггловские школьные предметы) ей хорошо известно, откуда берутся дети. И это не так просто, как может казаться!       Джинни и Гарри пытались зачать ребёнка несколько месяцев (эту информацию она точно предпочла бы не знать, но ее подруга всегда делится с ней чересчур интимными вещами). Статистика, которую Гермиона отыскала, гласит: вероятность забеременеть с первого раза составляет примерно 20-25%. А это довольно низкие шансы.        Если даже предположить, что Малфой идеально здоров, а у нее, насколько ей известно, нет серьёзных проблем со здоровьем (к тому же мать гоняет ее регулярно раз в год на гинекологические осмотры к маггловскому доктору), при полном случайном  отсутствии контрацепции зачать с единственной попытки - ну это фантастика! Так не бывает!       Сова, влетевшая в открытое окно, сбивает крылом огромную стопку документов и приземляется прямо на стол, сгребая под лапами еще три листа важных бумаг.       — Эй, эй, Эррол, полегче!— сердится на семейную сову Уизли. Птица уже во времена учёбы Рона в Хогвартсе была старой и немощной, но оказалась довольно живучей. Ее посылают только близким и на короткие расстояния.       Гермиона забирает письмо и собирается найти сове угощение, но бестолковое пернатое существо взлетает, отчего листы бумаги падают на пол и стремится вылететь в окно. Выходит не с первой попытки. Звон стекла заставляет Грейнджер поморщится. Требуется пару минут и магия, чтобы привести все в порядок.       В конверте, помимо короткого письма от миссис Уизли, лежит приглашение - ох, как мило! Свекровь организовывает жене Рональда праздник в честь скорого рождения малыша. Оторопь ползёт вдоль позвоночника Гермионы, и она ведет плечами, прогоняя мурашки.       С Лавандой Рон сошёлся после неудачного первого брака с Парвати. Лично для Грейнджер это не было сюрпризом - как там говорят: старая любовь не ржавеет?       К счастью обоих, сразу после окончания восьмого курса Хогвартса, Гермионе хватило ума предложить им с Рональдом просто остаться друзьями - пара из них вышла так себе.       Грейнджер не любит быт, не любит готовить и убираться, ее страсть - это работа, какие-то исследования, учеба, поиски истины и попытки улучшить жизнь магического народа - не только магов, но и существ. Рона ничего из этого, само собой, не интересовало.       Вот именно это она имела ввиду, когда говорила, что у нее очень хорошо получается дружить и совсем не выходит быть чьей-то девушкой. Пару неудачных попыток построить отношения тому прямое доказательство!       Странно, она и не знала, что Лаванда беременна.       Не пойти - вот первая мысль, которая приходит Грейнджер в голову. А потом она читает слезливое письмо Молли, полное упрёков и мольбы. Фразы вроде: «можно найти пару часов хотя бы раз в год», «семью так не бросают» призваны разжалобить Гермиону и с этим прекрасно справляются. Девушка ставит себе пометку в ежедневнике и слышит урчание камина из гостиной.       Точно, сегодня же Малфой приведет доктора. Неужели уже вечер? Она принимается убирать документы и суетиться, когда слышит за спиной спокойный уверенный голос Драко:       — Привет, Грейнджер, ну что, самое время во всем разобраться?..

♡♡♡

      Гермиона шумно выдыхает и идет вслед за Драко. У нее двоякие ощущения: с одной стороны, она безумно рада, что буквально через пару минут они все узнают. В чем и выигрывает магическая медицина - так это в диагностике. Не нужно лезть ни  в какие человеческие отверстия, достаточно знать порядок заклинаний.       С другой - ей страшно. В голове вихрем взвиваются мысли, все разом - и о болезни, и о беременности, и о каком-то неведомом проклятии. И она все еще не знает, наличие чего в ее организме больше всего Гермиону огорчит.       Доктор Эбботт выглядит так, как и положено выглядеть старому умудрённому опытом колдомедику - у него густые седые волосы, борода и много глубоких морщин. А еще очки. Грейнджер до сих пор не может смириться с тем, что маги не изобрели какого-то заклинания для улучшения зрения. У магглов для этого есть лазерная коррекция...       — Добрый вечер, — приветливо здоровается доктор, ладонями разглаживая полы белой с золотыми узорами, медицинской мантии. Забавно, в Мунго, например, сотрудники разных отделений все до единого носят халаты, как и маггловские доктора. Гермиона не может перестать сравнивать - очевидно, это нервное и ей нужно чем-то занять мозги, пока они не свели ее с ума.       — Добрый, — голос звучит хрипло, и она неловко прочищает горло. Драко выглядит спокойным, хотя сжатая челюсть и заострившиеся скулы говорят о его нервном напряжении. — Вам что-то нужно?       Она понятия не имеет, что требуется колдомедику при вызове его на дом. Мужчина улыбается в густую выбеленную бороду и отрицательно качает головой:       — Прилягте, и постарайтесь ни о чем не думать, — он командует мягко, без нажима, скорее предлагая, чем настаивая. — Мистер Малфой, я бы попросил вас выйти.       — Нет и это не обсуждается, — категоричность в его голосе резка, а сам Драко выглядит непоколебимо.       Доктор Эбботт косится на Гермиону, и ей приходится дать своё устное разрешение. Забавно, в маггловских больницах так делают? Наверное да, ведь существует медицинская тайна. И, возможно, не будь она такой трусихой, то попросила бы Драко выйти. Но, Мерлина ради, ей ведь все равно ему придётся пересказывать. Пусть останется и услышит все сам.       — Да, он может остаться, — кивает и опускается на диван. Сердце стучит в горле, ушах, пульсирует по телу. Она старается усмирить дыхание, но быстро проигрывает эту битву. Тошнота опять подкатывает к горлу, и Гермиона морщится - быстрей бы все закончилось...       — Тогда приступим? О, и чуть не забыл - если у вас есть какие-то магические защитные артефакты или амулеты - снимите их, пожалуйста.       Она бросает быстрый взгляд на Драко, и тот кивает, хотя ей и не требуется его разрешение. Гермиона вскидывает бровь и нащупывает пальцами замочек. Малфой закатывает глаза и опускается в кресло. Да, вот такой молчаливый диалог у них случается часто - главное, что все друг друга поняли.       Браслет спадает с запястья, и Грейнджер вдруг ощущается себя, словно голой. Очень неприятно и даже хочется повести плечами. Делает короткий вдох-выдох, кивает доктору и малодушно зажмуривается.       Сперва ничего не происходит, а потом она чувствует тепло. Оно поднимается от кончиков пальцев на ногах, щекотно ползёт вверх, чуть сильнее ощущается в животе и совсем легко в области грудной клетки.       Любопытство пересиливает страх, и она открывает глаза: ей мало что видно из-за лежачего положения, только самого врача, его спокойное лицо и уверенные, точные взмахи палочкой. Вся она окутана тонким свечением, переливающимся оттенками радуги.       Выглядит эффектно. Эбботт ведет палочкой, словно поддевая это волшебное мерцание, и магия струится к ее рукам, тоже обдавая их теплом. Ей становится спокойно, сердце понемногу сбавляет галопный ритм, пульс больше не долбит барабанные перепонки. А потом все свечение утекает куда-то вниз ее живота, переливаясь красным, и зеленым, и белым.       Над ней мерцают прозрачные диаграммы, руны, символы, и Гермиона с горечью отмечает, что колдомедицина - единственное, где она не преуспела. Так что все происходящее для нее ровно так же непонятно, как и, например, сдача маггловских анализов...       Доктор Эбботт, не прекращая своего светового магического шоу, начинает говорить. Его голос звучит уверенно, спокойно и внятно, словно он переживает за ее способность воспринимать информацию на слух:       — Ничего угрожающего вашей жизни я не вижу. Отсутствуют следы любого магического вмешательства. Немного понижено давление, вы страдаете от тошноты и чрезмерного газообразования, — в этот момент Гермиона думает, что Драко все же следовало выйти. — Нарушение сна, обострение хронического болевого синдрома, лёгкая простуда. И виновник всего этого - зародившаяся внутри вас новая жизнь.       Глисты, Мерилина ради, пускай это будут глисты... Больше ни к какой новой жизни внутри себя Гермиона просто не готова.       — Простите? — переспрашивает Драко. — Можно как-то конкретнее.       — О, само собой! Мисс Грейнджер находится примерно на девятой недели беременности, — прячет палочку и тянется к своему потертому, кожаному чемодану. — К моему стыду, я не слишком компетентен в данном вопросе. Я, лично, не вижу никаких причин для волнений, но в качестве консультации рекомендую обратиться к женскому доктору. Могу дать адрес - вы напишете и договоритесь о встрече. Ну и выпишу средство от токсикоза.       —  Подождите, вы уверены? —  Гермиона садится, стараясь унять писк в ушах. —  Это вот точно, что я... Ну... Я же пила зелья!       — Мисс Грейнджер, вы однозначно в положении. Зелья - это хорошая вещь, но даже самые умело приготовленные, могут не подействовать... —  поправляет очки на носу. —  Тем более, нужно следить за регулярностью приема. Пропуски в таком деле как раз и приводят к беременности.       —  А заклинания? —  в беседу вступает Малфой. Выглядит он мягко говоря, взъерошенным. — Неужели это не стопроцентная гарантия?       — Я давно говорил, что уроки полового воспитания стоит ввести в Хогвартсе, —  с улыбкой говорит Эбботт. —  Заклинание требует сосредоточенности. Если случалось так, что вы были... Не в состоянии собрать мысли в кучу, то есть вероятность... Мм... Осечки. Назовём это так.        — Погодите, я хочу уточнить...       Малфой еще что-то пытается добиться от врача, а Гермиона словно выпадает из реальности, пытаясь применить на себя фразу «я беременна» и не выходит. Это плохо. Очень плохо. Это хуже болезни, ее ведь можно вылечить. И хуже проклятия, его ведь... Ну что-то можно с ним сделать. А беременность... Это... Это катастрофа!       Ее вмиг обдаёт ледяной волной животной паники. Кажется, даже во время войны она не испытывала ничего подобного. Контролировать чувства невозможно, воздуха не хватает и, скорее всего, ее вырвет прямо здесь.       — Простите, мне... Мне нужно выйти, — она с трудом поднимается на негнущихся ногах, колени дрожат, и ей удаётся даже сделать пару шагов, прежде чем мир кренится куда-то вбок, а перед глазами расползается тьма.       — Гермиона?.. — обеспокоенный мужской голос пробивается сквозь противный писк в ушах, который вот-вот достигнет ультразвука. Мысли путаются, она не чувствует ног и валится в плотную, вязкую темноту…       Малфой сам не знает, как успел подхватить расслабленное обмороком тело Грейнджер, чтоб она просто не убилась об пол. Хотя, возможно, на это она как раз и надеялась.       Доктор Эбботт снова все проверил, потому как Драко на пару мгновений накрыла нормальная такая истерика. Давно ему не было так страшно, и очевидно, смотрелся он жалко, потому как врач выписал успокоительное зелье и ему.       Вежливость и тактичность не позволили старому колдомедику задавать лишние вопросы. Он лишь оставил адрес женского врача, пару склянок с зельями и с десяток раз повторил: «с мисс Грейнджер все будет хорошо. Она очнётся через пару минут, ей ничего не угрожает».       Честно, Малфой даже не напомнил о молчании Эбботту, хотя он и уверен в том, что старый медик сохранит секрет. Доктор ушел, а Драко набрал в стакан воды - неясно, себе или Грейнджер. И принялся ждать те самые пару минут.       У Гермионы бледное лицо и растрёпанные волосы. И все равно она выглядит по-своему очаровательно. Хрупко. И это так обманчиво. Он знает, какая сила таится в этой женщине, сколько в ней магии и стремлений, сколько желания подчинить себе мир. Она абсолютно потрясающая и, Салазар, беременная.       Сам Малфой не понимает, как реагировать на такую новость, ведь в нем живёт вопрос о том, кто отец ребёнка Гермионы. Это... Тревожит, но он  старается не скатываться в панику раньше времени.       В себя Гермиона приходит с тихим вздохом и, врач не соврал, действительно через пару минут. Она потягивается, трет глаза и садится на подушках, потерянно оглядываясь по сторонам.       — Эй, ты как? — Малфой подходит ближе, присаживаясь к ней на край кровати. Его взгляд скользит по ее лицу, стараясь выхватить изменения и эмоции.       — Я... Беременна, да? Мне не приснилось ведь? — голос звучит хрипло. — Беременна, да? Точно... Беременна...       Ох, это будет очень длинный и нелегкий разговор.  Драко выдыхает и просто кивает в ответ на все ее вопросы. Вернее, на один вопрос, заданный множество раз.       — Дерьмо, — очень по-маггловски выражается Грейнджер, и мужчина совсем ее не осуждает. Сам он использовал и более резкие выражения, когда Эбботт ушёл через камин. — Быть этого не может...       Она давит пальцами на глаза, и Драко знает - так Гермиона обычно пытается сдержать слезы. И это разбивает ему сердце.        — Брось, Грейнджер, — слова утешения не идут на ум. — Давай только без слез...       —  Ты же тоже слышал врача!  —  первый всхлип звучит тихо и жалобно. — Он сказал, что я беременна! Что мне делать?       — Да, да, я все слышал, — отнимает ее ладони от лица и чуть сжимает в своих руках. — Но... Может быть перед тем как принимать решения, следует поговорить с отцом?       — Чьим? — распахивает шире глаза девушка.       — Ну... Отцом ребёнка, — Мерлина ради, как же отвратительно это звучит, почему-то. Он хмурится и сразу замечает, как вытягивается лицо девушки.       — Отлично! Тогда мой вопрос как раз по адресу, Драко! — в карих глазах за секунду вспыхивает злое пламя. Она выдергивает свои ладони из его и гневно рявкает: — Что мне делать?       — Эм... Я... Думаешь, я отец? — совсем тупо, но, черт, а что он должен был еще спросить?       — Да ты должно быть шутишь? — она наклоняется к нему, готовая испепелить его взглядом, пальцами впиваясь в покрывало. — Думаешь, у меня есть время еще с кем-то спать, кроме тебя? Что, потребуешь от меня тест ДНК на отцовство?       — Я... Какой тест? — его медленно, очень медленно догоняет реальность. Да, Гермиона беременна. И да, она ни с кем кроме него не спала. А значит... — Нет, нет, я... Дай мне минуту…       Честно, Драко тоже хочется свалиться в обморок. Он поднимается с кровати и делает пару шагов в сторону окна. Упирается в подоконник ладонями и ловит в отражении свое лицо, бледное и с выпученными глазами.       Нет, паниковать не время. Хотя бы не при Гермионе. Мужчина берет себя в руки и возвращается обратно.       — Слушай, я... — он не знает, что говорить. Извиниться? Сразу предложить ей выйти за него замуж? Просто сказать, что он ее не бросит? Все из перечисленного прозвучит шаблонно и неискренне. — Я думаю, нам для начала нужно переварить эту новость.       — Я... Не понимаю, как… — выдыхает, пряча лицо в ладонях, а затем запускает тонкие пальцы в растрёпанную кудрявую шевелюру. — Когда?       — Ну, очевидно, девять недель назад,— он опять садится на кровать, но чуть подальше. В комнате приглушён свет, но он хорошо видит слезы в ее глазах и полную растерянность на лице.       — Мерлин, уже девять недель, — натурально ужасается Гермиона. — Это... Париж. Точно, командировка в Париже! Те переговоры с Марселем по поводу поставок щупалец растопырника для Мунго! Черт, а я ведь просила тебя дотерпеть до номера!       — Ну ты ведь все равно принимала зелья, так что...       — Какие зелья? У меня их изъяли на таможне, — она откидывается спиной на подушку, собирая перед собой руки на груди. — Оказывается, с этого года у французов введён запрет на ввоз любых зелий, на которые нет разрешений. А я еще все перелила в удобный маггловский дозатор, так что без шансов.       Да, точно, что-то такое Малфой тоже припоминает. Собственно, как и сам секс. Быстрый, страстный, и, как оказалось, максимально небезопасный.       Ему определённо нужно время, чтобы сжиться с этой новостью. Мыслей в голове так много, но нет ни единого ответа, что им делать дальше. Хочет ли он сам становиться отцом? А Гермиона? Она ведь никогда не хотела детей.       — Это все уже не важно, — спокойно выдыхает мужчина, запихивая панику подальше. Нужно быть собранным, говорить по делу. — Что случилось - то случилось. К сожалению, даже маховик времени нам тут не поможет.       — Ты что, совсем не переживаешь? — зато Гермиона даже не пытается успокоиться.       — Переживаю, но не вижу смысла это показывать, — честно признается мужчина. — Или ты хочешь, чтобы мы истерили в тандеме?       — Я ничего не хочу! Разве что проснуться! Пускай это будет страшный сон, — нудит, не желая примириться с данностью. — Как ты допустил это? Как я допустила? Я... Ты понимаешь, что я не хочу детей? Я... У меня выборы! Как... Да меня снимут с голосования! Прямо вижу заголовки: Гермиона Грейнджер залетела от своего юриста!       — Тебе вообще-то нельзя нервничать, — не в тему роняет мужчина, находясь в каком-то странном состоянии апатии. На него вдруг наваливается все разом, и он чувствует, как теряет под ногами опору, чего не случалось уже очень, очень давно. — Нужно просто подумать хорошенько и решить, что делать дальше. Я...       — Верно, да, — она вылезает из кровати, одёргивая домашнее платье. — Спасибо, что побыл со мной, а теперь можешь уходить.       Она задирает голову, гордо дернув подбородком, и поджимает губы. Ох, он хорошо знает этот ее решительный блеск в глазах.       — Нет, одна ты не останешься, — старается быть мягким, спокойным и убедительным. — В таком состоянии...       — Уйди, — довольно грубо и резко. — Я сама решу, как мне быть дальше.       — Эм... Это и мой ребёнок тоже,— хмурится, ощущая тревогу. — Слушай, я понимаю, ты расстроена, но нужно успокоиться...       — Ты не имеешь права указывать мне, что делать, — в голосе сталь, и Драко хорошо известно - спорить с ней в таком состоянии - зря тратить время.       — Верно, — соглашается, поднимаясь на ноги. — Но с юридической точки зрения...       — Да мне до задницы твоя точка зрения, юридическая она или нет! — повышает голос. — Я не собираюсь рушить свою карьеру из-за... Из-за нежелательных последствий секса, ясно тебе! А теперь уходи. Все что мог, ты уже сделал.       Малфой хочет возмутиться, крикнуть, заставить его выслушать. Но это не поможет. Ей тоже нужно время, чтобы смириться, и он ей его даст. Лишь бы только она не натворила глупостей...