Часть 5

      Скорее всего, в зелья, которые оставил Эббот, добавлено успокоительное. Потому как паника уходит  вместе с регулярным их приемом на третий день, и Гермиона заканчивает себя жалеть. В конце концов, есть дела поважнее - ей нужна информация.       В ход идет все - от медицинских справочников, до научных статей. Грейнджер не знает, что ищет - просто пытается занять голову, чтобы не позволять экзистенциальному аду снова владеть ее сознанием.       Ее никогда не интересовали темы беременности, материнства и детей. Да, она крестная мать сыну Гарри, да, иногда даже оставалась с ним на пару часов, но это ведь совсем другое! Прелесть быть крестной в том, что ты всегда можешь отдать ребенка его родителям. Со своим чадом так поступить не получится.       Гермионе всегда было трудно принимать решения. Да, она делает это, но слишком долго взвешивает за и против. В этот раз на чаше весов оказалось несоизмеримое - ее жизнь или жизнь нерождённого существа.       Да, наверняка с точки зрения кого-то другого, она просто драматизирует.       Как сказал Драко: миллионы женщин через это проходят и большинство из них выживают. Оказывается, материнство - это биологическая лотерея! Ведь даже идеальная беременность может обернуться трагедией.       Конечно, стоит делать скидку на то, что она волшебница, и, возможно, степень опасности чуть ниже, но все равно это до ужаса ее пугает.       К тому же, в магическом мире беременные женщины резко становятся невидимками. Чем больше Грейнджер погружается в изучение законов и порядков, тем больше понимает, как изменит свою предвыборную речь. Эльфы, на фоне новоиспечённой матери, свободные существа!       Политик внутри Гермионы негодует! За женщинами не закрепляется рабочее место после ухода в декрет. Да, собственно, и понятия такого, как декретный отпуск, не существует.  Просто, когда приходит время рожать, волшебница уходит с работы и оседает дома, как какая-то черепаха, готовясь отложить яйца в тёплый песок!       Нет никакой социальной защиты или помощи. Женщина буквально на пару лет выпадает из жизни, а потом обязана как-то адаптироваться, с ребёнком на руках. Нет даже детских садов! Девушка не нашла ни единого упоминания чего-то подобного!       Этот архаичный, средневековый подход наглядно показывает, насколько магическое общество застряло в прошлом! Не удивительно, что их демографическая ситуация находится в таком упадке. Кто захочет рожать, если по итогу нечем будет этого ребенка кормить!?       Своими размышлениями она делится с Драко за ужином в небольшом ресторанчике недалеко от ее дома. Да, если не пропускать прием зелий в течение дня, то к вечеру ее почти не мутит.       — И когда я спросила об этом у Кингсли, знаешь, что он мне сказал? — активно жестикулирует Грейнджер, отложив вилку. — «Ой, а я как-то об этом не задумывался!» Действительно, разве это важно? Куда важнее пропихнуть очередной идиотский закон о легализации торговли рогом единорога!       — У него самого нет детей, так что откуда ему знать о таких социальных несправедливостях,— Драко внимательно слушает ее, откинувшись на высокую спинку стула. — У руля власти в основном толпятся мужчины.  Думаю, если хотя бы один из них выносил и родил ребёнка, то нашлось бы и финансирование на ту социальную помощь, о которой ты говоришь, и на отпуск по уходу за младенцем.       — Просто это так странно! В Министерстве полно сотрудниц, у которых есть дети. Разве их устраивает такое жёсткое гендерное неравенство? — Гермиона ловит себя на мысли, что в данный момент ее жизнь чуть выровнялась и обрела прежний баланс, если не учитывать наличие существа внутри нее. — Хотя, о чем я говорю! Даже те немногие законы, принятые женщинами министрами, в большинстве своем были успешно отменены теми, кто пришёл к власти после них.       — Уверен, ты воспользуешься шансом все изменить, — улыбается хитро Малфой. — К тому же, есть время до декабря пересмотреть твою предвыборную программу. Возможно, до этого времени у тебя появятся какие-то идеи, основанные на личном опыте...       Личный опыт - это всегда хорошо, но не в данном случае. Само наличие ребенка делает невозможным ее участие в выборах.       Гермиона внимательно смотрит на мужчину напротив себя - его слова «мы сделаем это вместе» она повторяет теперь на ночь перед сном, вместо успокоительного.       Честно говоря, ей сложно представить Драко в качестве отца. Малфой с младенцем на руках даже в мыслях вызывает в ней приступ короткого неадекватного смеха! Его дорогие рубашки и духи, холеная внешность, любовь к тишине и долгим чтениям по вечерам...       Нет, картинка не складывается. Она видит его в зале суда, у её камина, в её постели... Но не в роли отца орущего ребенка, которому пришло время менять подгузник. Её мозг отказывается генерировать этот образ.       — Боюсь, мой личный опыт не одобрит никто, — говорит это и чувствует, как сразу меняется настроение собеседника. Он чуть хмурит брови, и отпивает из бокала воду - он отказался заказывать вино с ней за компанию. — И ты в первую очередь.       — Я уже говорил, что приму любое твое решение. Не обещаю понять или согласиться, но приму, — его голос звучит ровно, а Гермиона вдруг понимает, что такой его ответ рождает в ней логичный вопрос, который ей следовало задать еще пару дней назад.       — А зачем это надо тебе? — собирает перед собой руки на груди, не сводя с мужчины внимательного, пристального взгляда. — Почему вместо того, чтобы искать подпольного колдомедика, способного избавить нас от общей проблемы, ты ратуешь за сохранение жизни этому существу?       — Я говорил тебе, что меня коробит, когда ты используешь слово «существо»? — хмыкает, растягивая губы в ухмылке. И она готова поклясться - Малфой спрятался за стену окклюменции. Да, по нему не видно, но она слишком хорошо его знает. — Внутри тебя развивается ребенок. Ну, плод, наконец. Но не крокодил или единорог. И мы выяснили, что это не паразиты.       — Ты же знаешь, что со мной у тебя не выйдет провернуть этот финт с уходом от прямого ответа? — вскидывает брови, удивляясь его тщетной попытке.       — Знаю, — он хмыкает, отрывает лопатки от спинки стула и вплотную придвигается к столу, предплечьями опираясь на столешницу, застеленную белоснежной скатертью. — Во-первых, такие подпольные действия незаконны. Во-вторых, - опасны. И не только с точки зрения самой процедуры, но и с точки зрения тебя, как политика. Если в прессу просочится информация, что Гермиона Грейнджер, героиня войны и все такое убивает собственных детей - а поверь, именно такую формулировку используют журналисты, - ты можешь забыть о кресле Министра.       — А в-третьих? — все то, что озвучил Драко она и сама отлично понимает. И риски для здоровья, и возможные последствия, вплоть до бесплодия, и, само собой, варианты, когда ее грязный секрет станет всеобщим достоянием. Последнего она особенно боится. — Будет же еще и в-третьих?       — Будет, — выдыхает, пряча взгляд в салфетнице, которую принимается теребить длинными пальцами. — Я... Я не вижу той трагедии, которую видишь ты. Для меня это не проблема, а, скорее, возможность.       — Возможность довести родителей до сердечного приступа? — корявенько шутит, но ее снова начинает переполнять волнение, и Гермиона отчаянно стремится вернуть разговору былую лёгкость.       — Я не думаю о родителях, они взрослые, как-нибудь переживут. Тем более они так хотят внуков, что напоминают мне об этом едва ли не каждый день. Я выполнил их просьбу, в чем дело? — он мягко и коротко смеется, и смех его звучит чуть натянуто. — А если серьёзно... То... Почему бы и нет? У меня есть ресурсы, деньги, время. Иметь ребёнка от Министра Магии - это круче, чем быть на тебе женатым!       Гермиона улыбается - Малфой в своём репертуаре! И пусть звучит это смешно, но ее пугают такие глубокие размышления Драко.       — Мы, само собой, можем избавиться от ребенка, этот вариант я тоже держу в уме,— продолжает разговор Малфой. — Но можем попробовать дать жизнь этому общему проекту.       — Как мило ты называешь будущего ребенка! — язвит Грейнджер. — Значит, «существо» тебя коробит, а проект - нет?..       Драко хмыкает и прямо смотрит на Гермиону:       — А разве нет? Ребенок - это сложный и долгосрочный проект в жизни родителей, — парирует, все так же ухмыляясь. — Я не романтизирую родительство, Грейнджер, а подхожу к нему более прагматично. Сложись ситуация иначе, неясно, созрел бы я когда-нибудь к появлению потомства. Но, все случилось, и глупо тратить впустую уже задействованные и давшие плоды ресурсы.       — Ты слишком хороший переговорщик, Малфой, — вдыхает Гермиона. — Но проблема в том, что соглашаясь на твое предложение о совместном проекте, мы не сможем просчитать все риски. Что если эти самые ресурсы не окупятся, а потенциальная выгода окажется несоизмеримой с утраченными возможностями?       — Здесь ты права, — соглашается Драко, снова делая глоток воды, будто беря короткую паузу для подбора слов. — Гарантий никаких нет, и, возможно, мы пожалеем, что не поступили иначе. Но это сожаление может настигнуть нас при любом исходе событий.       Грейнджер любит вступать с Малфоем в подобные дискуссии. Ей нравится анализировать его решения, следить за ходом мысли. Он умный, находчивый, хитрый. Даже вот в этой беседе, Драко не пытается ее переубедить, не давит, не манипулирует. Он предлагает ей партнерство, и взывает не к женщине в ней, а к политику.       — Ты предлагаешь мне вступить в предприятие с неопределёнными рисками и нулевой гарантией окупаемости вложений, — произнесла она, и в уголке её рта теряется тень улыбки. — Время, карьера, тело - это мои вложения. А что вкладываешь ты, кроме... «ресурсов»?       Она произнесла это слово с лёгкой, насмешливой интонацией, под ресурсами имея ввиду сперматозоидов, само собой. И, судя по скабрезной улыбочке Драко, мужчина легко догадывается об этом.       — Твой вклад несоизмерим с моими жалкими крупицами участия в этом проекте, — сводит к шутке, нивелируя завуалированную серьёзность. — Но я гарантирую поддержку, раздел обязанностей, финансовое обеспечение. У тебя буду я. Как союзник. Вряд ли из нас выйдет образцовая семья из рекламных колдографий майонеза, но, возможно, так даже лучше. Партнерские отношения из-за желания получить взаимную выгоду всегда надёжней любовного интереса.       В его голосе нет пафоса, лишь холодная, отточенная уверенность. Та самая, с которой он разбирает оппонентов в зале Визенгамота.       То, как цинично они обсуждают жизнь их будущего ребенка, точно повергло бы в шок многих ее знакомых. Но не Гермиону. Политика выжгла в ней сентиментальность и излишнюю жалость.       — Слишком рискованное мероприятие, — она упирается поясницей в спинку стула и чуть наклоняет голову вниз, глядя на мужчину с хитрым прищуром. — Ты не договариваешь о собственной выгоде.       — Возможно, я просто хочу попробовать себя в роли отца, — улыбается и пожимает плечами Драко. — Я согласен, мое предложение звучит безумно, но ты не можешь отрицать, что в нем есть рациональное зерно.       — Конечно есть, Малфой! Ты же адвокат дьявола и кого угодно способен переубедить! — хмыкает, отодвигая от себя тарелку. — Но... Мне нужно все обдумать. А еще сходить к врачу. Световое представление Эббота меня впечатлило, но я не склонна верить на слово.       — Считаешь, что все еще не беременна? — саркастически шутит Драко. — Хорошо. Но я пойду с тобой.       Гермиона считает, что и сама справится с походом к гинекологу. Грейнджер много чего прочла и хочет понимать все риски, с которыми столкнётся, соглашаясь сохранить беременность и в случае ее прерывания.       — Я просто люблю иметь на руках подтверждающие документы, — в итоге отвечает девушка, игнорируя чужой юмор. — Ты не обязан со мной идти. Это будет обычный осмотр, УЗИ и анализы... Так что...       — Нет, я хочу пойти с тобой, — настаивает, кивком головы подзывая официанта. — Я обещал быть рядом и я буду. Даже если это просто поход в маггловскую больницу.       — Ты же считаешь это глупостью!       — Не важно, что считаю я. Если для тебя это важно - без проблем.       В его взгляде нет издёвки, или снисходительности - только понимание и готовность следовать собственным обещаниям. И, Годрик, это подкупает результативней любых слов.