Часть 6

      В коридоре частной маггловской клиники пахнет антисептиком и чем-то мучительно человеческим - смесью страха, надежды и дешёвого кофе из автомата у двери. Драко разглядывается по сторонам и искренне радуется, что прежде ему не доводилось бывать в подобных местах.       Ему вообще сложно представить, как можно что-то вылечить без магии и волшебного зелья. И была бы его воля, он ни за что в жизни не позволил бы Грейнджер сюда приходить. Но единственное, что ему позволено - это молча следовать за ней по коридору, чувствуя подступающую тревогу.       Малфой знает, что выглядит чужеродно в этом пространстве. Его идеально выглаженная рубашка, пальто черного цвета и золотые запонки режут глаз на фоне простенько отштукатуренных стен и стульев, обтянутых кожзаменителем.        — Это все маггловские больницы выглядят так... непрезентабельно, или ты специально отыскала самую захудалую? — не выдерживает в итоге Драко, когда они останавливаются у одной из дверей.       — Есть и лучше, но мне некогда было искать варианты. В конце концов доктор Томпсон оказался прав и был не против выписать мне направление к нужному специалисту, — коротко поясняет девушка. — Обычно я хожу к другому доктору, но... Не в этот раз. Я стараюсь максимально обезопасить себя от утечки информации.       Логично. Если врач ей знаком и имеет какие-то связи с ее семьёй, что, скорее всего, так и есть, то лишние свидетели Гермионе не нужны.       — Ты можешь не заходить со мной внутрь, — в который раз говорит Грейнджер, как кажется Драко излишне бодрым голосом.       — Брось, мне не трудно, — коротко отвечает он, и взгляд его цепляется за табличку на двери: «Доктор Э. Грин». — Тем более, когда мне еще выпадет шанс побывать в кабинете женского врача?       Девушка на его попытку пошутить только закатывает глаза, а затем как-то странно выдыхает, словно готовится переступить не кабинет доктора, а как минимум спрыгнуть с парашютом. Да, однозначно, его переживания даже близко не сравнимы с ее, но все равно Малфой напрягается, сожалея, что не может достать палочку.       Грейнджер стучит и сразу же открывает двери. Оттуда льется мягкий свет и через плечо Гермионы Драко видит за столом высокого худого мужчину в белом халате. Его ладонь сама собой находит запястье Грейнджер, чуть придерживая ее на пороге. Она непонимающе оборачивается на него, вскидывая бровь, а Малфой снова пялится на незнакомца, который тоже обратил на посетителей свое внимание.       — Это мужчина, — констатирует факт Малфой, как будто бы это что-то должно ей сказать. Не то чтобы он был осведомлен в том, как проходят осмотры в маггловских клиниках, но... Разве женским врачом может быть мужчина?       — Десять очков слизерину за наблюдательность, — шепчет, мягко выпутывая свою руку из цепких пальцев. — Добрый день, мистер Грин. К вам можно?       Незнакомец кивает и улыбается, бросая на Драко неприветливый взгляд. Малфой напрягается еще больше. Он сжимает челюсть и прячет руки в карманы пальто.       — Мисс Грейнджер? — уточняет доктор, опуская взгляд в бумаги перед собой. — А это, я так понимаю, ваш…       — Партнер, — очень быстро расставляет по местам все шахматные фигуры в этой партии Гермиона. Драко не очень нравится это слово, но, пожалуй, оно максимально точно описывает их с Грейнджер отношения.       — Вы хотите, чтобы ваш партнер присутствовал при  осмотре?  — глядит внимательно на Гермиону. — Я обязан поинтересоваться. Обычно мужчины редко посещают мой кабинет, — добавляет Грин, бросая на Драко нечитаемый взгляд.       Малфой никак не реагирует на реплику. Он осматривает пространство, по привычке выискивая опасности - белые стены, куча каких-то приборов, кушетка и раковина... Кабинет довольно тесный, и совсем неуютный.       — Да, да, все нормально, — спешит заверить доктора Гермиона, опускаясь на стул. — Он отец ребенка.       Два простых слова - «отец ребёнка» - действуют на него, как поток ледяной воды. Малфой будто впервые полностью осознаёт реальность, в которой оказался. Он расправляет плечи, садится рядом, подавляя желание схватить её за руку и просто увести подальше отсюда.       Доктор Грин кивает, сделав пометку в её карте. Его движения точные, неторопливые, лишённые суеты.       — Хорошо. Мисс Грейнджер, прежде чем мы начнём осмотр, мне нужно задать вам несколько вопросов. — устремляет  взгляд на неё поверх очков. — Я так понимаю, факт беременности подтверждён?       —  Да, я делала тест и была на приёме у доктора Томпсона, —  Гермиона отвечает как всегда четко, внятно и громко. Словно она не у врача, а на уроке у профессора Флитвика.       — Я понял, — улыбается, а Драко отчего-то испытывает к этому незнакомому мужчине все больше и больше раздражения. — Первый день последней менструации помните?        Драко отводит взгляд, чувствуя определённую неловкость. Не то чтобы его можно было смутить такими вещами, просто в его мире не принято задавать подобные вопросы женщинам. Да и в целом беременность - это что-то сугубо женское, куда мужчину никогда не приглашают.       Вопросы доктора сыпятся, как из рога изобилия: о контрацепции, хронических заболеваниях, вредных привычках... Гермиона на все отвечает спокойно и прямо, периодически поглядывая на Драко. Непонятно еще, кто в этой ситуации оказывает большую поддержку - он ей, или наоборот.       — Замечательно, — доктор Грин прячет ручку в нагрудный карман халата. — Теперь мы можем перейти к осмотру. Мисс Грейнджер, я попрошу вас подготовиться, пожалуйста, за дверью, вторая справа. Мистер... — он снова глядит на Драко. — Вы можете подождать здесь.       Малфой хмурится - что значит «подготовится»? Наверное, ему не помешало бы изучить этот вопрос, тем более, что время было - от момента того их ужина, когда он предложил Гермионе пойти с ней, прошло чуть больше недели.       Девушка прячется за дверью, на которую указала доктор, и в кабинете повисает неприятная, звенящая тишина.       — Мистер... — доктор Грин смотрит на Драко, и у него нет другого выбора, кроме как представиться.       — Малфой, — нехотя и через зубы.       — Мистер Малфой, я должен спросить и у вас кое-что, — собирает перед собой руки, поясницей опираясь о высокую тумбу. — Есть ли у вас какие-то заболевания? Хронические, венерические, генетические? Это важно, так как может влиять непосредственно на плод.       Драко хмурится, сдерживая своё негодование.  Его кровь, его родословная никогда не подвергались  сомнению. И то, что этот докторишка в измятом белом халате в нем как-то сомневается - унизительно.       — Моё здоровье безупречно, — выдавливает он, и  голос звучит низко, опасно, словно предупреждение. Он вскидывает подбородок и еще сильнее выравнивает спину - всё в нём вдруг напоминает не современного юриста, а того самого надменного наследника древней династии, каким он никогда не перестанет быть, даже если отречётся от семьи. — У нас в роду не бывает заболеваний.       Доктор Грин, кажется не замечает перемен в поведении собеседника.  Драко вообще уверен, что мужчина имеет к нему какое-то предвзятое отношение. И ему это совсем не нравится.       — Я имел ввиду не только инфекции, мистер Малфой, — невозмутимо продолжает врач. — Речь о наследственных состояниях. Диабет, гемофилия, муковисцидоз... Любые серьёзные диагнозы. Это не мое любопытство, я следую протоколу.       Драко недовольно кривится и сжимает кулаки в карманах пальто. Его прадед умер от Драконьей оспы, а тетка страдала слабоумием. Но вряд ли это было наследственное, скорее Тёмный Лорд скрутил ей мозги.       У него есть семейные проклятия, родовая магия, и крепкое здоровье молодого волшебника. Но это то, что точно не стоит говорить маггловскому доктору.  Об обычных человеческих болезнях он не знает, просто потому, что сам никогда не болел чем-то страшнее простуды.       — Нет, ничего такого, — наконец-то отвечает Драко и в этот момент из той загадочной комнаты выходит Гермина - одетая в какой-то странный бежевый халат на запах, размера на три ее больше. Малфой вскидывает брови, но Грейнджер лишь дёргает головой, без слов прося его не задавать вопросов. Ладно, все, что его волнует, он непременно узнает потом.       Драко внимательно наблюдает, как девушка проходит к высокой кушетке (или что это вообще такое) и аккуратно на нее взбирается, используя небольшие ступеньки. Выглядит это так, словно она собралась принести себя в жертву на алтаре маггловской медицины.       — Вот, полистайте, — доктор Грин протягивает Драко цветные буклеты. — Осмотр не займёт много времени. Мисс Грейнджер, вы не против, если я раскрою ширму?       Она не против, о чем и сообщает врачу, укладываясь на ту странную лежанку. Малфой в целом тоже за, потому как даже само слово «осмотр» звучит слишком интимно, а ему не хочется смущать Гермиону, насколько бы близки они ни были.        Он опускает взгляд в стопку макулатуры, которую сжимает пальцами сильнее, чем нужно: «Репродуктивное здоровье женщины. Рак шейки матки», «Экстракорпоральное оплодотворение», «Особенности течения беременности. Пренатальная диагностика». Пытливый ум требует заполнить прогалины в знаниях, поэтому мужчина открывает самую актуальную на его взгляд брошюру.       На него оттуда сразу же смотрит изображение женских внутренних половых органов в разрезе, что шокирует. Ясное дело, он листал анатомический атлас, но такого внимания в той книге не уделялось ни матке, ни... Всему остальному. Мерлина ради, они вот так просто раздают это людям?       Глянцевая лощёная бумага хрустит в его пальцах. Слова расплывались перед глазами, не складываясь в смыслы. «Цервикальный канал», «кольпоскопия» - это звучит, как заклинания на непонятном языке из древней книги, такие же запутанные и пугающие. Он чувствует себя идиотом. Блестящий юрист, образованный, начитанный, козыряющий своими знаниями в магическом мире, тут он, в этом кабинете, повержен грубой, физиологической терминологией, которую любой маггл, вероятно, щёлкает как орехи.       За ширмой слышится мягкий голос доктора Грина:       — Сейчас может быть немного неприятно, мисс Грейнджер. Постарайтесь расслабиться.       Фантазия Драко очень живо подкидывает ему варианты, отчего Гермионе может быть неприятно. А еще, спасибо информационной макулатуре, - теперь ему в общих чертах ясно, как проходит осмотр и куда именно ушлый докторишка собрался лезть.       Малфой негодует. В нем кипит страх, злость, ревность и непонимание. Зачем нужно подвергать себя такому варварству, если есть колдомедицина! Один взмах палочкой - и целитель знает все, без помощи унизительных процедур.       Он слышит сдержанный, короткий вдох Гермионы и закрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Нужно успокоиться, пока он не вспылил. Вряд ли Грейнджер оценит его порывы.       Впервые за многие годы Драко чувствует себя беспросветно беспомощным. И это чувство горше любой неудачи в суде.       — Ауч, — коротко охает Грейнджер, и Малфой вскакивает на ноги, едва не выхватив из внутреннего кармана пальто палочку. Буклеты с тихим шорохом падают на пол.       Он уже решительно готов вмешаться, но доктор Грин громко извиняется и говорит, что уже закончил.       Драко лишь спустя мгновение понимает, что его собственное дыхание ускорилось, а кулаки сжаты до онемения пальцев. К дракклу маггловскую медицину, он больше не пустит Гермиону в кабинеты этих живодёров, даже если для этого придётся ее заколдовать.       — Результаты анализов будут готовы через пару дней, — тем временем говорит доктор Грин. — Сейчас сделаем УЗИ и я смогу вас отпустить. В целом, я не вижу ничего подозрительного или требующего вмешательства.       Слышна за ширмой какая-то возня, доктор выходит, снимая перчатки с противным шлёпающим звуком и выбрасывает их в урну.       — Мистер Малфой, все в порядке? — удивлённо смотрит на Драко, видимо не понимая, отчего тот застыл столбом посреди кабинета с рукой за пазухой. Вот бы он удивился, вытяни Малфой свою палочку, которую отчаянно сейчас сжимает. — Если хотите, можете подойти. УЗИ - это неинвазивная процедура, и вы сможете сами увидеть плод.       Драко не понимает, о чем говорит доктор и как это - увидеть плод? Что это за магия такая позволяющая заглянуть внутрь человека?..       Драко успевает сделать шаг в сторону ширмы, когда в двери кабинета нетерпеливо стучат.       — Доктор Грин, вас просят подойти в смотровую, — молодая девушка с прямыми чёрными волосами, собранными в небрежный хвост на затылке, выглядит обеспокоенной и бледной.       — Вообще-то у меня приём, — недоброжелательно отвечает врач, бросая на коллегу хмурый взгляд.       — Это срочно! Диксон в операционной, а я не знаю...       — Валери, надо учиться, чтобы знать, — поджимает тонкие губы Грин. — Простите, мисс Грейнджер, мистер Малфой... Я вернусь через пару минут.       Девушка, которую врач назвал Валери, густо краснеет и отходит от двери, выпуская доктора. Малфой хоть и согласен с заявлением доктора, но все равно считает его очень неприятным человеком.       Драко коротко вздыхает и подходит к ширме, за которой лежит Гермиона. Выглядит она не хуже и не лучше, чем до визита сюда. Такая же бледная и хмурая, как погода за окном.       — Эй, ты как? — мужчина не знает, зачем спрашивает. Ему и так ясно, что все эти маггловские процедуры, названные общим словом «осмотр», малоприятны и даже болезненны.       — Нормально, — пожимает плечами и объёмная накидка-халат спадает с худого плеча. Девушка поправляет ее нервным жестом и всячески избегает смотреть Малфою в глаза.       — Тебе было больно, — простая констатация факта. — Ты не говорила, что так будет. Если бы я знал, как все это проходит, то... Слушай, отчего тебя не устроил тот врач, которого рекомендовал Эббот? Я уверен, в колдомедицине в целом не предусмотрено ничего из того, что позволял себе Грин и...       — Драко, все нормально, — повторяет она, хмыкнув себе под нос. — Это не первый гинекологический осмотр в моей жизни, к тому же, если... прерывать, то... Врачу нужно все знать, чтобы выбрать метод и дать мне соответствующие рекомендации.       Под сводом ребер неприятно тянет. Мужчина понимает, что дело не в нем, Гермиона в целом пытается решить свою проблему, но... Неужели он настолько плохая кандидатура в отцы, что Грейнджер не рассматривает иные варианты, кроме как физически избавиться от ребенка?       — Значит, ты всё-таки... — Драко не договаривает, опасаясь, что голос дрогнет. Он по-разному пытался себя настроить, смотрел на ситуацию под всякими углами, и Малфой знает, что не должен ее переубеждать, но ему претит такое решение Гермионы. Оно идет в разрез с его взглядами на жизнь, мир и саму магию.       Грейнджер поднимает на мужчину взгляд, и в её тёплых карих глазах отражается усталость. Ее тоже можно понять, Мерлин! И Драко понимает! Но, как и говорил уже ранее, принять не может.       — Я ещё не решила, — тихо отвечает девушка, снова отворачиваясь.       Малфой подходит ближе. Ширма отбрасывает мягкую тень, запах антисептика становится резче. Он видит, как Гермиона машинально крутит между пальцев краешек простыни, которой накрыты ее ноги.       Ему хочется ее обнять, хочется сделать так, чтобы перед ней не стояло подобных чудовищных выборов. Хочется защитить. И собственный страх оторопью ползёт по позвоночнику. Что бы Гермиона не решила, их отношения изменятся - это неизбежно.       — Ты... Не против, если я побуду на этом... Как его...       — УЗИ, — улыбается девушка одними губами. — Есть такой специальный аппарат. Врач приложит датчик к моему животу, а на экране покажется размытое черно-белое изображение. Это не будет чёткой картиной, и без пояснений доктора ты вряд ли что-то поймёшь, но... Ты можешь остаться. Я понимаю, что тебе это все интересно.       Он хочет ее поправить - ему не просто интересно, ему это важно. И это принципиально разные понятия. Он уже вовлечён вне зависимости от выбора Гермионы.       В коридоре снова слышится чей-то голос, шаги, хлопок двери. Доктор Грин возвращается с невозмутимым видом и привычно холодным тоном.       — Прошу прощения за задержку, — он решительно складывает ширму, и снова тянется за перчатками. — Ну что, приступим?       Доктор просит Драко взять стул и сесть с другой стороны от Гермионы. Его движения уверены, лицо отражает смесь вежливости и усталости.       Грейнджер возится со своим странным халатом, оголяя живот - такой же, как всегда, без единого признака беременности. Само собой, еще рано, просто очень непривычно осознавать, что у нее там кто-то есть.        — Гель холодный, может быть неприятно, — врач тянется к ней рукой, в которой зажат странный предмет и прикладывает эту штуковину к животу. Гермиона легко вздрагивает, а Малфой снова напрягается до неприятной боли в шее.       Врач размазывает липкую прозрачную жижу по гладкой коже и экран оживает. Как Гермиона и говорила - там ничего не понятно. Какая-то черно-серая мазня, зернистый шум. Драко чуть расслабляется и напоминает себе - это маггловская медицина. Не стоит ждать от нее чего-то впечатляющего.       А потом, среди хаоса теней, появляются очертания. Доктор водит этой штукой, чуть вдавливая ее в кожу, и жмет какие-то кнопки.       — Вот, смотрите, — пальцем свободной руки он тычет в монитор: — вам видно?       Салазаровы яйца, конечно ему видно! Непропорционально большую голову, и бусинки позвонков, и даже конечности. И оно шевелится. Шевелится! Драко отводит взгляд от экрана и смотрит на живот Гермионы - но там по-прежнему ничего не изменилось.       — Эмбриональный срок десять недель и три дня, — бубнит тем временем доктор. —  Развитие соответствует норме. Вот, смотрите - это сердце.       Что-то в собственном сердце Драко отчаянно дёргается, разом отнимая возможность дышать. Он видит, как точка по центру экрана пульсирует жизнью словно крошечная звезда, пойманная в ловушку из плоти. А потом он слышит звук - быстрой, ритмичный,  глухой, и Малфой ощущает его телом, словно этот стук отдаётся в его груди.       — Сердцебиение хорошее, — констатирует Грин без особой лирики. — 165 ударов в минуту, это норма.       Малфою становится дурно. Внезапно вся серьёзность происходящего валится на него неподъемным валуном - внутри Гермионы жизнь. Крошечная, но реальная.       Это не существо, не условный «проект». Это... Кто-то. И этот кто-то уже есть - с головой, конечностями и сердцем. Настоящим человеческим сердцем.       Взгляд Драко скользит с экрана на лицо Гермионы. Она не смотрит на монитор, а вместо этого глядит на него. И в ее карих глазах, обычно таких ясных и уверенных, запуталась тревога.       Мужчина машинально протягивает свою руку и накрывает ладонью пальцы Грейнджер, которыми она отчаянно сжимает простыню. Девушка вздрагивает, смаргивая понятную лишь ей эмоцию и поворачивает голову к экрану.         Врач что-то говорит о размерах, о соответствии сроку, о том, что все развивается правильно. Но Драко уже не слышит. У него в голове целый гул от собственных мыслей, перемежёванный только что услышанным звуком биения сердца его ребёнка.       — К сожалению, на таком сроке я не могу сказать вам пол, но с помощью исследования крови мы можем...       — Не нужно, — Малфой сам не узнает свой голос - хриплый, низкий, напуганный.       — С вами все в порядке? — хмурится врач, отвлекаясь от своего занятия.       Нет, с ним определённо что-то не в порядке. Он растерян и напуган. И теперь не уверен, что сможет спокойно отнестись к хладнокровному и необратимому решению Гермионы.       Если до сегодняшнего визита он уговаривал себя, что это всего лишь набор клеток, то сейчас Малфой в курсе, как выглядит его будущий ребенок. Живой и настоящий. И это ошеломляет.       — Драко, ты можешь подождать меня в коридоре? — голос Гермионы заставляет его вынырнуть из-под толщи эмоционального океана и вернуться в реальность. Грейнджер смотрит на него в упор, заглядывая в глаза. И все внутри него противится ее просьбе...       Гермиона чувствует, как напрягается мужчина рядом с ней, как каменеет его рука сжимающая ее пальцы.        — Я обещаю сидеть молча, — ожидаемо, он пытается настоять на своем.       — Драко, — в ее тоне нет привычной категоричности или уверенности - чистая, человеческая просьба.       Это не попытка отстраниться от него или что-то скрыть, не желание остаться одной и переварить все, что только что случилось. Нет, все намного сложнее. Она не хочет его ранить еще сильнее.       Гермиона видела его реакцию от скептицизма до глубокого осознания. Видела, как зажглись его глаза, как в них отразилась та самая хрупкая, мерцающая жизнь на экране. Весь его прагматизм и цинизм растворялись в глубоком переосмыслении ситуации.       Никогда прежде Грейнджер не видела Драко таким потрясённым и уязвимым. В стенах этого кабинета для него случилось персональное чудо, зажёгшее в нем надежду.       Ей не хватит духу при нем спросить доктора о прерывании беременности. Какой бы жёсткой и смелой она не была, она ведь тоже человек. И теперь именно ей одной придётся решить, как быть дальше.       — Пожалуйста, — выдыхает, уговаривая, и видит, как в серых глазах мелькает понимание.        — Я буду за дверью, — он поднимается, выпуская ее пальцы из тепла своей ладони, и выходит, бросив напоследок взгляд на размытый экран. Мерлин, она знала, что будет сложно, но не думала, что Драко так этим проникнется.       — Я еще не закончил, — врач даёт о себе знать. Боже, она и думать о нем забыла, пока барахталась в своем эмоциональном шторме. — С вами все в порядке?       — Да, да, продолжайте, — она отворачивается от экрана, не желая больше туда смотреть.       Прийти сюда вместе с Драко было ошибкой. Она ведь и так понимала с прошлого их разговора, что он в целом не против ребёнка. Ей непонятно почему и зачем это вообще ему нужно, но факт есть факт - он готов ввязаться в это, даже если до конца не понимает всего масштаба катастрофы.       Поэтому его трогательный восторг в глазах, и чуть приоткрытый от удивления рот, и то, как он замер, когда слушал гул чужого сердцебиения - все это подсветило в нем осознание чуда, пока сама Гермиона задыхалась от ужаса.       Ей однозначно было проще, пока она представляла внутри себя что-то неопределённое и бесформенное. Сейчас же «существо» вдруг стало будущим ребёнком. А это повышает ставки на личных весах ее этически-моральных принципов.       Гермиона разве убийца? Нет. Но и к родительству она не готова. Помимо того, что ребенок развалит всю ее карьеру, он ведь изменит и ее жизнь! Если она решит его оставить, то колесо назад не повернуть - ей придётся отдать все, что у нее есть, чтобы воспитать и вырастить... Разве она в состоянии не сойти с ума от степени возложенной на нее ответственности?         — Я закончил, можете вытереть остатки геля салфеткой, — голос врача звучит слишком громко в ее мире экзистенциального ада.  — Как вы себя чувствуете? Если у вас есть какие-то вопросы, вы можете мне их задать.       Точно. Вопросы.       Гермиона вытирает гель с живота, испытывая странный, иррациональный страх прикасаться к собственной коже. Там, внутри нее живой почти человек. Даже если не драматизировать и выключить сентиментальность, будущий разговор все равно для нее очень сложный.       Она садится, свешивая ноги, пальцами впиваясь в мягкую обивку.       — Я бы... Я бы хотела узнать о... Это нежелательная беременность, — с третьей попытки ей удается найти нужные слова. — Я могу... Это возможно как-то решить?       — Да, но я должен у вас спросить сперва - это ваше решение? Не давят ли на вас со стороны? Вы имеете право на защиту ваших интересов и если вас кто-то вынуждает прервать беременность, вы обязаны мне сообщить, — он косится на закрытые двери кабинета и поправляет ворот халата.       Врачебная тирада здорово озадачивает Грейнджер. Неужели доктор Грин подумал, что это Малфой ее принуждает к аборту? Какой ужас... Наверное, в своей практике врач видит всякое, но это точно не их случай.       — Нет, это мое решение, — ставит точку во всех домыслах доктора. — Так это возможно?       — Да, вполне. У вас нет к этому никаких показаний, но с юридической точки зрения у вас есть право на аборт до 24 недели, — он снимает перчатки и тянется их выбросить в урну. — Учитывая ваш срок о медикаментозном воздействии речь уже не идет. Я могу вам предложить хирургическую процедуру, которая проводится под медикаментозным сном, чтобы не было неприятных ощущений.       Он делает паузу, давая ей усвоить информацию, прежде чем продолжить тем же ровным, спокойным тоном. Для него это - рутина, для Гермионы - невыносимый выбор.       — Сама процедура занимает не более 15-20 минут. После неё требуется несколько часов наблюдения в клинике, и важно, чтобы вас потом кто-то сопровождал домой, — доктор поднимается со стула, поправляя экран аппарата и, спохватившись, протягивает Гермионе тонкий прямоугольный лист бумаги, тонкий, как чек в супермаркете. — Простите,  забыл вам отдать.        Гермиона понимает что это и молча берет фото УЗИ дрогнувшей ладонью. Ее начинает мутить и хочется сжать ладонями голову, чтобы мысли унялись хотя бы на секунду.       — Как и при любой медицинской манипуляции, здесь есть свои риски, — доктор Грин продолжает говорить, направляясь к своему письменному столу. — Такие как повреждения матки, кровотечения, инфекции, бесплодие, нарушения менструального цикла и психические расстройства. Я не пугаю вас, а информирую. В любом случае, если вы решитесь, вам необходима будет консультация еще одного врача и психолога. Вы можете уже переодеваться, а я пока заполню ваши документы.       Гермиона сползает с кресла, чувствуя, как все ее тело одеревенело. На негнущихся ногах она проходит в комнату, где оставила свои вещи и всеми силами старается не расплакаться. Ей страшно. Очень. Страшно потерять то, к чему она так долго шла, страшно делать операцию, страшно из-за этой процедуры потерять шанс завести ребенка тогда, когда ей самой захочется, страшно рожать. И не рожать тоже страшно!       Она натягивает на себя одежду, стараясь дышать глубоко, пальцы не слушаются, поэтому кофту она оставляет расстёгнутой. Взгляд падает на фото УЗИ, которое она положила на кушетку рядом со своей сумкой и внутри происходит надлом - вся такая правильная, умная, сообразительная Грейнджер не знает, что ей делать. Что бы она не решила - все изменит ее жизнь.       В мыслях всплывает лицо Драко, когда он смотрел на экран УЗИ-аппарата. Как сильно он возненавидит ее, если она все же решится на процедуру? А если нет? Что их ждет? Как они буду справляться с общей ответственностью?       — Мисс, с вами все хорошо? — голос доктора за дверью приводит ее в себя. Она даже не берётся предположить, сколько так простояла, пялясь в размытые контуры снимка. Она подхватывает фотографии, сумку, пальто и выходит, обещая себе взять паузу от всего на свете и все обдумать.        —  Да, простите за задержку, —  голос звучит хрипло. — Я... Я могу идти?       —  Конечно, —  его улыбка суха и скупа. Гермиона бы назвала ее формальной. Мужчина протягивает ей буклеты и папку с документами. — Почитайте, здесь описаны все этапы, а также контакты служб поддержки, куда вы можете обратиться в любое время - и до, и после, если вам понадобится помощь или просто поговорить.       Она молча берет брошюру, чувствуя, как немеют пальцы. Грейнджер на автомате благодарит и прощается, толкая двери кабинета.       Драко оказывается рядом в ту же минуту, забирая все из ее рук. Он аккуратно обнимает ее за талию и буквально тащит в строну выхода из больницы.       —  Ничего не говори сейчас, ладно? Давай просто вернёмся домой, — предлагает мужчина, и у Гермионы нет ни сил, ни желания с ним спорить.       Она идёт, опираясь на его руку, и несёт в себе целый мир - мир новой жизни, сложных решений и чужой надежды. При этом в душе у нее холодная пустота от неопределённости и страха.

♡♡♡

      Малфой не решается ничего спрашивать у Гермионы. Особенно сейчас, когда она вроде как успокоилась и перестала напоминать бледного призрака самой себя. Он понимает, как ей тяжело сделать выбор, и знает, что ничем не может помочь, кроме как не усугублять его тяжесть.       — Может быть ты останешься? — закутанная в плед с чашкой горячего чая, девушка похожа на ребёнка, которого сразила ангина.       — Нет, — довольно категорично роняет Драко. Несмотря на все его чувства к Грейнджер, ему нужно самому все обдумать. А лучше с кем-то поделиться. Держать в себе такое обилие невысказанных чувств, эмоций и мыслей ни к чему хорошему не приведёт. — Думаю, нам обоим нужно побыть наедине.       Он злится. Прежде всего на себя - глупо было надеяться, что Гермиона согласится на его предложение. Ее маниакальное стремление занять свое место в обществе, кому-то что-то доказать, утереть всем нос - оно имеет место быть. Хоть лично для него и не сопоставимо с жизнью внутри нее.       И само собой, мужчина зол на Грейнджер. Его задевает ее твердолобость, и что ее совсем не трогает то, что важно для него. Он так долго делал то, что хотела она, так долго жил только по ее правилам, а вот сейчас чувствует, что больше не может. Цена, которую она хочет заплатить за свое министерское кресло велика даже для него - циника, юриста и в целом не самого честного человека.       Ясное дело, причина кроется в том, что именно он отец ее будущего ребёнка. Возможно, залети она от какого-нибудь Голдштейна, Малфой тоже сквозь пальцы глядел бы на ее решение избавиться от проблемы таким категоричным путём. Но в его случае включается шкурный интерес.       Этот ребёнок - его кровь, его наследник, часть его рода. И тот факт, что Гермиона может это уничтожить, воспринимается им как посягательство на то, что по праву принадлежит ему.       Он старается не терять головы, мыслить рационально, здраво, но его рвёт на части от противоречий - как влюбленный мужчина, он стремится поддержать Гермиону, быть для нее безопасным местом, опорой. Но как Малфой...       Ему хочется прямо сейчас завести разговор о правах, тяжести планируемого ей преступления, и что в случае, если хоть одна душа прознает о ее поступке, то ни о каком кресле министра она может даже не мечтать. И ей стоит хорошенько подумать, ведь о беременности знает не только он. Что если случайно, информация просочится в прессу - от какой-то медсестры, или... Анонимного лица?       Его не красят такие мысли, но в конце концов и у него есть грань, преступив которую в нем просыпается совсем другой человек - не романтичный болван, а жёсткий, иногда беспринципный человек, способный на многое, лишь бы добиться желаемого.       Да, да, вряд ли он пойдет подавать иск в Визенгамот от имени нерождённого ребёнка, ведь аборт нарушает главное право на жизнь. В маггловском суде его скорее бы всего послали - он изучал мировую судовую практику не только волшебников. Магглы - более демократичны и либеральны. А вот волшебники... Малфой уверен, Гермионе не только запретят прерывать беременность, но и обяжут жить с ним, а потом и вовсе отдадут предпочтение единоличной опеке.       Но такой сценарий ставит крест на их отношениях с Гермионой. А ему этого не хочется. Он хочет ребёнка, и хочет ее, и хочет семью. И будет думать над тем, как это устроить.       — Почему ты не захотел узнавать пол ребёнка? — вопрос Гермионы внезапный и слишком резкий. — Врач предложил сделать тест, а ты отказался. Я думала, тебе интересно...       О, у него есть ответ на этот вопрос и он не понравится Грейнджер:       — Мне интересно, — коротко вздыхает, подхватывая своё пальто. — Но я подумал, если ты решишь все же... Ну... Мне будет легче не знать, кто это мог быть - сын или дочка.       Слова повисают в воздухе - честные, тяжёлые, болезненные. Гермиона отворачивается, а Драко поджимает губы. Она сама хотела это знать...