Часть 9

      Малфой по своей натуре совсем не паникёр. По крайней мере, он так думал до сегодняшнего дня.       Вечер пятницы обещал быть спокойным, Драко планировал его провести с Гермионой. Особых идей не было - просто поговорить, может быть, прогуляться. Ей же теперь нужно чаще бывать на свежем воздухе, ведь так?       Он зашёл за ней на работу, как делал уже целую неделю - в целях некоторой безопасности: Грейнджер могло стать плохо, да и перемещения в ее положении с каждым днем становятся все более затруднительнымы. Ее нельзя оставлять одну - так он для себя решил и подумал, что понемногу, ненавязчиво, Гермиона тоже привыкнет к его постоянному присутствию.       Им следует многое обсудить, но вываливать все свои планы и надежды Малфой не собирается, чтобы просто не спугнуть девушку. Он знает, какая она своенравная, независимая, любящая все контролировать... Требуется терпение и мягкое воздействие.       Драко, мягко говоря, удивился, когда кабинет Гермионы Грейнджер в западном крыле Министерства магии на первом уровне оказался пуст. Тревожные мысли зароились в голове - что если она наконец-то определилась и явно не в пользу ребенка? Волнение вдруг стало топким, тягучим, обдающим спину холодными мурашками.       Малфой попытался переключиться - Грейнджер может быть на каком-то внеочередном совещании, встрече с деловыми партнерами, ужине с друзьями. И Драко выяснит это, он юрист в конце концов, или кто?       Уже спустя полчаса мужчина был в курсе деталей рабочего дня матери своего будущего ребёнка, при том что с Джесс - помощницей Гермионы - он так связаться и не смог.  Но, к счастью, есть ведь и другие сотрудники Министерства.       Полин - неприметная уборщица первого уровня -  с удовольствием рассказала все, что знала: мисс Грейнджер была у Бруствера, а потом ушла, явно раньше положенного времени. Не было запланировано никаких совещаний для отдела, да и вообще - пятница, все скорее спешили по своим делам.       Он проверил - дома Гермионы тоже не было. Раз по работе ее не могли дернуть, то значит, оставался вариант с друзьями.       Драко как раз собирался связаться с  Поттером, когда цепочка на шее, к которой он давно уже привык, обожгла кожу, сдавливая горло. Малфой даже не сразу понял, что происходит. Лишь спустя мгновение до него дошло - зачарованный артефакт дает о себе знать. И вот тогда он действительно запаниковал.       Все, что Малфою дорого и важно, он привык защищать и оберегать. Поэтому, два года назад, поняв, какие чувства испытывает к Гермионе, он вручил ей ценный подарок - магический амулет, позволяющий защитить ее от стороннего воздействия.       Понимая, что Грейнджер  не примет  от него кольцо, Драко отнёс семейную парную реликвию знакомому мастеру. Ювелир изменил внешний вид украшений, превратив кольца в цепочку и браслет, но сохранил их магические свойства и связь между ними.       Суть артефактов очень проста - подпитываясь магией друг друга, они взаимодействуют и создают защиту. Невидимая нить, протянутая между ними - все равно, что два пальца на линии пульса - позволяет не просто оберегать, но и чувствовать другого человека.       Тем не менее, как бы Малфою не хотелось контролировать Гермиону, он не стал этого делать. Мужчина подавил все лишние функции браслета, оставив только одну - оберегать девушку.       Ровно до того момента, пока не узнал, что у нее под сердцем растет его ребенок.       После визита к маггловскому врачу он снял все ограничения с амулетов. Но неожиданно ничего не изменилось.  Он не начал как-то по-особенному чувствовать девушку. Цепочка на шее оставалась просто цепочкой. До сегодняшнего дня.       Его буквально захлестнуло волной разнообразных чувств, природу которых он просто не мог объяснить - паника и страх пережали горло, в то время как сердце отчаянно заколотилось в груди. Отделить свое от чужого стало нереально. Магия, которую он так тщательно скрывал и настраивал, кричала ему об опасности и подбивала к сиюминутным действиям.       Просто так переместиться к Гермионе, не понимая, где она, Драко не может. Правило трех «Н» никто не отменял! И для полного счастья ему не хватает только расщепиться.       Приходиться заткнуть сирену, воющую в голове, и таки вернуться в Министерство, надеясь, что Поттер лучше исполняет свои обязанности, чем помощница Грейнджер.       — Не помню, чтобы мы договаривались о встрече, — первое, что говорит ему начальник Аврората, едва Малфой входит к нему в кабинет. Кажется, он даже не постучал, но на проявления вежливости нет времени.       — Считай, что я соскучился, — язвит, даже будучи на нервах. — Не в курсе, где Грейнджер?       — Насколько мне известно, она не обязана тебе отчитываться, — с возрастом шрамированный стал еще противнее, чем был в Хогвартсе. За тонким стеклом неизменных круглых очков его взгляд выглядит холодным и застывшим.       — Серьёзно пытаешься меня прочитать? — такой жест бывшего школьного врага смешон и раздражителен в равной степени. Они выросли, но распри между ними периодически имеют место быть. Еще бы, Малфой адвокат - ему часто приходится защищать тех, кого ловит господин «главная аврорская заноза в заднице Визенгамота».       — Привычка, — роняет небрежно Поттер, снимая очки и прикрывая на мгновения глаза. — Что такого могло случиться в пятницу вечером, что ты ищешь Гермиону? У вас вроде... Как это? Свободные отношения?       — Как мило, что ты со своей женой следишь за нашей с Грейнджер личной жизнью, — ему хочется ляпнуть какую-то гадость, но приходится себя придержать. Он не станет тратить время на пустую болтовню, зная, что Гермиона в опасности. — Если знаешь где она - скажи. Нет - без проблем. Уж перед кем, а перед тобой я точно не обязан отчитываться.       — Да засунь в задницу свои отчеты, — дёргает бровью главный аврор Министерства. Служба и жизнь сделали из него довольно прямолинейного и жёсткого человека. — Мне они ни к чему. Ты мне просто не нравишься и...       — И я этому рад. Вот бы твоя жена удивилась, возникни у нас друг к другу симпатия, — саркастично замечает Драко. — Не хочу разрушать ваш брак. Скажи, где Гермиона и я уйду.       Поттер морщится так, словно увидел совокупляющихся глизней у себя перед носом. Вернув очки на переносицу, он откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.       — Если бы она хотела, чтобы ты ее нашёл, то непременно сообщила бы тебе, куда направляется, — логичное постороннее замечание неприятно отзывается в сердце мужчины. — Зачем мне раскрывать ее местонахождение?       — Я ее юрист и у меня к ней срочное дело, — перешагивает через внутреннее неприятие, прячась за профессиональными отношениями. — Как думаешь, обрадуется она, если ты запорешь ей важную сделку только потому, что вдруг решил, будто бы можешь решать за нее и лезть в ее личную жизнь?       Повисает короткая пауза, полная натужного сопения Поттера. За стенкой слышно гомон авроров, и Малфой мысленно подгоняет Избранного шевелить мозгами быстрее.       — В Норе сегодня праздник, она была приглашена. Думаю, Гермиона там, — неохотно выдавливает из себя по итогу Поттер. — Знаешь, больше твоего поражения в зале суда я жду, что Гермиона однажды найдёт себе достойного мужчину и тебе придётся это принять.       Малфой в ответ только изгибает бровь и посылает Поттеру злую усмешку. Эх, знал бы начальник Аврората всю правду... Драко даже жаль, что скорее всего, ему не увидеть перекошенную физиономию очкарика, когда тот узнает, чьего ребёнка носит под сердцем Гермиона.       — А что, если она уже его нашла? — не удерживается от язвительного комментария Малфой и, хмыкнув, выскальзывает из чужого кабинета, направляясь в Атриум. В Норе он ни разу не был, так что ему лучше воспользоваться каминной сетью...       Уизеловский камин барахлит, что не удивительно, и Драко едва ли удерживается на ногах, когда магия выталкивает его, обдавая облаком сажи и пыли. Мужчина небрежно отряхивает грязь с мантии и довольно решительно направляется в смежную комнату, откуда слышатся голоса.       Запах еды, духов и чужого дома окутывает его с головы до ног, заставляя поморщиться. Едва он входит на порог, гомон разговоров стихает. Мужчина видит знакомые лица вперемешку с незнакомыми, но ищет среди них только одно, и к, счастью, находит.       Гермиона стоит в дверном проёме, бледная, как полотно, с подносом в руках. Её глаза широко распахнуты от удивления, и в них отчётливо читается: «Что ты здесь делаешь?». Драко выдыхает - на первый взгляд она цела и вроде бы ей ничего не угрожает. Тогда почему сработал артефакт? Вышел из строя?       — Малфой? — удивленный оклик принадлежит жене Поттера. Джинни - лучшая и единственная подруга Гермионы, так что иногда ему приходится с ней общаться. — Что стряслось?       Вокруг начинается какая-то суета и армия женщин, во главе с глубоко беременной... Мерлин, это же Браун, да? Драко давно не видел новую жену Уизела, но она явно изменилась с поры школьных лет.       — Срочное дело, — переводит снова взгляд на Грейнджер. — По поводу выборов.       Мужчина прямо видит, как в голове Гермионы происходит смена полюсов - от какой-то неясной ему растерянности до полной собранности. Она спокойно ставит поднос на низкий столик и оглядывается в поисках своей мантии.       — Опять работа! — удручённо всплёскивает ладонями Молли. — Мистер Малфой, неужели дело настолько не терпит отлагательства?       Драко смотрит снова на Грейнджер и готов поспорить - она сейчас вместо него закивает головой, подтверждая необходимость срочно отсюда уйти.       — Боюсь, что да, — холодно роняет Малфой. — Тебе привет от Поттера, Уизлиетта.       Упоминание главного аврора делает свое дело: Гермиона хмурится, Джинни хмыкает, поджимая губы, Молли отходит ближе к Лаванде. Вся остальная толпа гомонит и суетится, но больше не делает попыток их остановить.       — Извините еще раз, — добродушно говорит Грейнджер, подхватывая сумочку. — Было... Было душевно и познавательно! Лаванда - желаю... Желаю, чтобы все прошло хорошо! Я...       — Ты обещала встретиться на неделе. Я напишу, — перебивает ее речь Джинни. — Малфой, ты умеешь испортить любой праздник.       — Знаю, — безразлично роняет мужчина, подхватывая Грейнджер под локоть и мягко подталкивая в сторону камина. — Обращайся, я всегда к твоим услугам.       Драко зачерпывает ладонью летучий порох и быстро бросает его под ноги называя адрес Гермионы. Он физически чувствует ее нетерпение и желание узнать о том важном деле, ради которого он за ней явился.       Как только они оказываются в безопасности ее квартиры, Грейнджер чуть расслабляется. Она снимает обувь и тянется к броши, которая удерживает полы мантии.       — Что случилось? — взгляд ее карих глаз полный искреннего беспокойства. Девушка стягивает мантию с плеч, аккуратно опуская ее на спинку стула.       — Это я у тебя должен спросить, — Драко тоже снимает верхнюю одежду, не сводя глаз с Гермионы. — Что случилось такого, отчего ты едва ли не умерла от приступа паники.       Грейнджер сперва удивляется, затем хмурится. Морщинка между бровями становится отчётливо видна.       — А ты откуда знаешь? — прищуривается, собирая перед собой на груди руки.       Что ж, наверное, придётся рассказать о подаренном браслете чуть больше правды.

♡♡♡

      Гермиона наблюдает, как Малфой с помощью палочки избавляется от галстука и расстёгивает пару пуговиц рубашки. Что он, Мерлина ради, делает?       В открывшемся вырезе видно яремную впадинку и разлёт ключиц. Тонкая цепочка на шее ловит отблески освещения комнаты. Девушка не помнит точно, когда Драко стал носить это простое украшение, но кажется, оно всегда было при нем...       Драко палочкой касается к цепочке, и браслет на ее запястье странным образом отзывается на это прикосновение теплом и легким импульсом.       Сердце в груди ускоряет ритм, а в голове всплывает воспоминание, когда мужчина подарил ей эту вещь - года два назад, кажется. Мимо любых праздников, после особенно яркого уикенда в Италии. Он просто принёс подарок и попросил никогда его не снимать, даже в душе.       «Хочу, чтобы ты всегда была под защитой, даже если я не рядом».       Тогда такая забота показалась ей проявлением дружбы. Они сблизились довольно сильно, и это не было банальной романтической связью двух любовников. Грейнджер нашла в Малфое соратника, поддержку, и ей казалось логичным, что он так печётся о ней.       Еще бы, она ведь станет Министром Магии, а он ее правая рука! Для него тоже откроются небывалые прежде перспективы. Очень правильно с его стороны оберегать ее от стороннего магического воздействия.       Сейчас же все выглядит в каком-то ином свете. Весь её мир - их дружба, их партнёрство, её восприятие его мотивов переворачивается с ног на голову. Она понимает - все эти годы между ними существовала невидимая, магическая нить, о которой она даже не подозревала!       — То есть все это время ты за мной следил? —  осознавать степень нарушения их обоюдного доверия неприятно, но, честно говоря, она не удивлена. —  Уважение личных границ тебе о чем-нибудь говорит? Я уже молчу о том, что использование следящих чар к другому человеку - это не совсем законно, ведь так?       — Следящие чары, — хмыкает Драко, чуть улыбаясь. — Это гениальная мысль и даже жаль, что не мне она пришла в голову. Но это кое-что другое. Артефакт не работает на обнаружение, это тонкая древняя магия. К тому же, до недавних пор, браслет работал только, как защита. Все остальное было.... Приглушено. Как раз с целью сохранения твоих личных границ.       — Малфой, ты подарил мне аналог пояса верности, который каким-то образом докладывает тебе о моем эмоциональном состоянии! Это по твоему сохранение границ? — ее нервирует его спокойствие, да и вся ситуация в целом. — Твое маниакальное желание все контролировать сейчас превзошло здравый смысл!       — Мне не нужно никаких подтверждений твоей верности. Я всего лишь хотел тебя оградить от чужого влияния, — вскидывает брови, пряча руки в карман брюк. — Я боялся за тебя. У тебя много врагов. Я хотел, чтобы у тебя была защита. И знай ты всю правду, то не стала бы носить браслет. Для меня это был способ заботиться о тебе на расстоянии. Контроль здесь ни при чем.       — Серьёзно считаешь себя рыцарем, который прикрыл свою даму щитом? — его доводы лишь сильнее разжигают в ней праведный гнев. — Но на деле, ты тюремщик, который нацепил мне под видом благих намерений волшебные кандалы!       — Звучит поэтично, но ты драматизируешь, — взывает к ее благоразумию мужчина. — Хотя бы раз ты чувствовала те самые кандалы, о которых говоришь? Я ни разу, нигде не ограничил твою свободу выбора.       — Малфой, ты нацепил мне на руку штуковину, которая связывала нас магией и при этом забыл упомянуть эту важную деталь! — ее задевает именно желание мужчины утаить правду. Возможно, если бы он честно ей сказал... Да, он прав, она не стала бы ничего носить, опасаясь дополнительного контроля. — Что еще я не знаю? Возможно, моя беременность - это тоже какой-то твой хитрый ход?       Похоже, ее слова попадают точно в цель, хотя по факту, Гермиона так не думает. Она не может упрекать Драко в том, что так сложилось, ведь сама регулярно нарушала правила их игры, забывая принять зелья. Так что беременность - это их общая осечка.       Но Малфой бледнеет, его скулы заостряются и дыхание становится чаще - судя по ритмично вздымающейся грудной клетке.       — Ничего из того, в чем ты меня обвиняешь, я не делал, — голос звучит низко, грубо.— До недавнего времени браслет работал только, как оберег. Я понимаю, ты невысокого обо мне мнения, но обвинения в том, что я намеренно...       — Прости, — перебивает. Да, это было грубо с ее стороны. Как бы ей не хотелось сделать вид, что она вообще ни при чем, и все, что с ней происходит - это чья-то вина - такая позиция глупая. Ей не пять лет, чтобы винить кого-то в собственной оплошности. — Но пойми и меня! Ты появляешься посреди Норы и говоришь, что у нас проблемы, а потом я узнаю, что ты вдруг почувствовал моё беспокойство и от этого примчался на помощь, как Чип и Дэйл в одном лице!       — Как кто? — переспрашивает Драко.       — Неважно, — отмахивается от вопроса. — Ты...  Я просто тебя не понимаю!       И это чистейшая правда! Грейнджер долго размышляла и все никак не может понять истинные мотивы Малфоя. Отчего он не хочет избавляться от ребёнка? Зачем ему это?  Она - явно не та, кто, по мнению родителей Драко, достоин вынашивать отпрыска древнего чистокровного рода. Ей страшно представить, что будет, когда Люциус и Нарцисса обо всем узнают.       — Что именно ты не понимаешь? — в его интонации она легко улавливает раздражение. — Я появился там, потому что почувствовал не просто «беспокойство». Я почувствовал чистый, животный ужас. Я... Я не мог не прийти. Да, я солгал тебе о браслете. Но я никогда не лгал о том, что твоя безопасность для меня важнее всего.       — Да, и вот именно этого я не могу понять! Почему тебя заботит моя безопасность? Почему ты не пытаешься уговорить меня наоборот избавиться от ребёнка? Разве для тебя это не проблема?       Повисает пауза, в которой каждый из них переводит дух. Малфой коротко выдыхает, Гермиона решает продолжить:       — Я знаю тебя достаточно для того, чтобы понять - ты не из тех людей, кто делает добро просто так. Не нужно говорить мне, что моя беременность - это новая возможность. Я знаю, для тебя - это тоже проблема. Ты думал о том, что твои родители могут не только не принять ребёнка, но и лишить тебя наследства? От твоей родной тётки все отреклись за то, что она связалась с магглом!  — она уверена - ее доводы логичны и понятны мужчине. — Мы не пара, не семья. Мы...       — А ты хотела бы это изменить? — в голосе Драко звучит неуверенность.       — Что? — она так воодушевилась своей речью, что даже не сразу понимает, о чем спрашивает ее Малфой.       — Ты хотела бы изменить статус наших отношений? —  мужчина смотрит на нее в упор, даже не моргая, и все внутри Гермионы переворачивается, заставляя сердце стучать быстрее.       Она солжёт, если скажет, что не думала об этом. Еще до случайной беременности Грейнджер рассматривала разные варианты эволюции их отношений.  Но что она может ему предложить? Ей кажется, за своей занятостью и эгоистичностью, она даже не в силах оценить все достоинства Малфоя. Тем более, что она в курсе и его недостатков... Сможет ли она с ними примириться?       И опять же - зачем ему это? Разве не ему принадлежит фраза: «Глупо чинить то, что и так работает»? Разве что все дело в ребёнке. Да, да, точно! Он ведь и браслет включил только из-за этого. Быть бесплатным приложением к наследнику Драко Грейнджер совсем не хочется.       —  Не думаю, что имитировать семью ради ребёнка - это хорошая затея. По статистике, рождение детей не укрепляет отношения, а наоборот...       —  При чем тут ребенок? —  перебивает ее, делая к ней два размашистых шага. —  Грейнджер, неужели за все эти годы ты так ни о чем и не догадалась?       Напряжение в комнате становится физически ощутимым.       Первая мысль - прикинуться идиоткой и задать уточняющий вопрос. Но зная Драко, этим она тут же закончит их разговор. Он в курсе, что Грейнджер не дура и способна связать между собой факты.       Не то чтобы она не догадывалась, скорее просто не позволяла себе размышлять в эту сторону. Ей было удобно принимать его заботу, внимание, знать, что он всегда придёт к ней на помощь.       Джинни не раз укоризненно намекала ей, что Гермиона просто играет на чувствах Малфоя. Но Грейнджер отмахивалась от слов подруги - какие чувства, Мерлина ради! Они всего лишь друзья с привилегиями. Хотя, фактически, большая часть привилегий была как раз таки у нее.       Она назначала встречи, могла влёгкую отклонить его приглашение, никогда не оставалась у него с ночёвкой. Да девушка в одном номере стала с ним оставаться после секса буквально год назад - до этого она выпинывала его прочь, стараясь не погружаться в лишнюю рефлексию.       Ее такое поведение совсем не красит. Но, с другой стороны, Малфой не предъявлял ей никаких претензий. И еще Грейнджер  хорошо осознавала - у них с Драко нет будущего. Гермиона не хочет, чтобы на семейном древе или что там есть у Малфоев, его портрет выжгли. Для него семья всегда занимала и продолжает занимать огромное место  в жизни, как бы он не пытался это отрицать.       — Не так я, конечно, должен был это сказать, но думаю, мы оба готовы к этому разговору, — мужчина напротив нее выглядит устрашающе решительным. И Грейнджер понимает - то, что он сейчас скажет, навечно перечеркнёт все, что было между ними до сегодняшнего дня.       — Драко, я... — она трусит и даже не стесняется этого. Но мужчина вскидывает руку, жестом прося ее остановиться. Что ж, есть еще вариант упасть в обморок, но Малфой прав - им действительно пора все прояснить и обозначить. Даже если данный разговор навсегда все между ними сломает...       — Позволь мне закончить, — перебивает ее мужчина. — Твоя беременность, Грейнджер, ничего во мне не изменила. Не из-за ребёнка я переживал сегодня, не из-за ребёнка спрашиваю о том, хочешь ли ты между нами чего-то большего, чем-то, что у нас уже есть. Всё, что я чувствую, было со мной всё это время. Ребёнок - это следствие, а не причина. Я здесь из-за тебя.       Воздух застревает где-то по пути в легкие, пережимая горло. В груди становится тесно, а пульс неприятно барабанит в ушах. Когда ей последний раз признавались в любви? Она ведь ничего не путает - именно это сейчас и происходит?       — Я не жду от тебя никаких ответных слов, слышишь? —  расстояния между ними не осталось, и девушка улавливает запах его духов и тепло, исходящее от тела. — Я... Ты... — порывисто ладонью он ерошит волосы, мучительно путаясь в словах. На пальцах одной руки Гермиона может пересчитать все разы, когда видела мужчину таким растерянным и несобранным. — Ты спросила, зачем мне это нужно? Все просто. Мне нужна ты.       Вот так вот, без фальшивых признаний и пафосных слов Драко Малфой поставил точку в их отлаженных пятилетних отношениях. Но слова, вытянутые из самого сердца, дают Гермионе понять - это не конец, а скорее начало. И отчего-то слезы наворачиваются на глаза...

♡♡♡

      По ощущениям у Малфоя между ребрами не сердце, а раскалённый кусок металла. Ему не больно, не страшно, а наоборот, он рад, что этот разговор происходит. Оказывается, в последнее время ему было мучительно невыносимо молчать.       Грейнджер выглядит обескураженной. В широко распахнутых карих глазах Драко ничего не может прочесть кроме растерянности. Цепочка на шее снова отзывается жжением. Ну, прекрасно! Теперь именно он довел ее до панической атаки.       Он аккуратно прикасается ладонями к ее лицу, большим пальцем стирая солёную дорожку, которую оставила после себя слеза. Меньше всего ему хотелось расстраивать или огорчать девушку.       Неужели его признание вызывает в ней только грусть? Как он, гордящийся своим умением находить нужные слова, в самый важный момент своей жизни сумел подобрать лишь те, что заставили ее плакать?       С другой стороны - молчать и дальше тоже глупо. Впереди их ждет очень много такого, где не получится юлить или делать вид, что все, как прежде. И он хочет знать именно сейчас - есть ли у него хотя бы мизерный шанс на взаимность или лучше...       —  И что нам теперь делать? — ее тихий вопрос перебивает все сумбурные мысли в голове. Она глядит на него доверчиво, такая хрупкая, такая уязвимая. Драко знает - ее слабость обманчива, но это не мешает ему желать защитить ее от всего на свете. Даже от самого себя.       — Жить? — то ли вопрос, то ли какая-то грустная констатация факта срывается шепотом с его губ. Хотелось бы ему добавить голосу уверенности, но все, что он может - это смотреть в заплаканные глаза любимой женщины и надеяться, что своим признанием он ничего не испортил.       Не стараясь больше подбирать слова, он просто медленно наклоняется ближе, почти касаясь её губ. Ее дыхание тёплое, лёгкое, прерывистое, оно обволакивает Малфоя, и он замирает, ощущая, как сердце сжимается от искренней, не спрятанной под броней из сарказма близости.       Мир вокруг смазывается, растворяется: нет комнаты больше, и нет шума, нет суеты и посторонних звуков - только дыхание - одно на двоих.        Драко не спешит целовать. Он не делает резких движений, не торопит себя и её, хотя пульс бешено колотится в ушах, и сердце стучит так громко, что кажется, его слышно на целый мир.       И когда Грейнджер тянется сама, сокращая ничтожное расстояние между ними, мягко губами касаясь его губ, тяжесть неопределённости и страха быть отвергнутым отпускают, словно с плеч кто-то снял ярмо.       Тонкие девичьи руки находят его предплечья, затем плечи, и кажется, что они оба пытаются удержать этот момент, растянуть его, сделать вечным.       Этот поцелуй не похож ни на один из тех, что у них были: в нем нет безудержной страсти, или болезненной нежности, небрежной ласки. В нем - обещания, надежда и любовь. Куда же без нее. Однажды Драко наберётся смелости и скажет ей те самые заветные три слова. Но пока что он искренне рад, что нашёл в себе силы и для такого признания.       Поцелуй становится глубже, увереннее. Они растворяются друг в друге: запах духов, тепло кожи под пальцами, гулкое биение сердца в груди - всё сливается в одно ощущение безраздельного единства. Его руки скользят по её спине, обнимая, притягивая ближе. Грейнджер тихо вздыхает сквозь поцелуй,  прижимаясь к нему теснее.       Мерлина ради, как же давно они не целовались! И как много времени потратили впустую! Драко корит себя за то, что молчал и играл по ее правилам так долго. Но, с другой стороны, он счастлив, что жизнь в итоге привела их именно в эту точку.       Драко отрывается от её губ, чтобы перевести дух. Лоб касается её лба, и в этом простом жесте - больше близости, чем во всех их прошлых ночах вместе.       — Ты все еще очень взволнована. А тебе, вроде как, нельзя волноваться, — он говорит практически шепотом, не в силах скрыть улыбку.       Украшение на шее жжётся, и он рад, что снял ограничения только в свою сторону. Причинять лишний дискомфорт Гермионе ему вовсе не хочется. Ведь Драко нервничает сейчас так, словно впервые признается в любви. Хотя, почему словно? Это и есть первое осознанное признание!       — Мне все еще не нравится, что ты меня контролируешь, — без  раздражения выдыхает Грейнджер.       — Это не контроль, а забота, — касается ее руки, где тонкая цепочка обвивает запястье и аккуратно глядит кожу пальцами. — И я бы хотел, чтобы ты и дальше продолжала его носить.       — Почему я не чувствую твоих переживаний? Не верю, что ты сейчас спокоен, — она переводит тему с их отношений на артефакты и, честно говоря, Малфой этому несказанно рад. С него хватит на сегодня признаний, смятения и страха отказа.       Каких-то ответных слов он от нее не ждал. Знает, что ей точно потребуется время все переварить, взвесить и оценить, обдумать и найти собственные ответы. Но то, что она не оттолкнула, не сбежала, да просто не накричала на него, а напротив - поцеловала и доверилась - Салазар! Да о большем он и мечтать не смел!       — Я снял ограничения только с твоего браслета. Так что артефакт работает в одну сторону, — спокойно объясняет Драко. — Но, поверь, я нахожусь в ужасе от переживаний, пускай по мне и не скажешь. Я ведь адвокат, и держать лицо - это моя работа.       — Сними ограничения, — в ее голосе знакомая ему решительность. Но Драко колеблется. Внезапно то, что он сам посчитал заботой, ощущается потерей контроля.       — Ты и так можешь почувствовать мое волнение, — мужчина чуть сжимает ее пальцы и мягко тянет девичью ладошку к себе, прикладывая к груди. Там, за ребрами и мышцами бьётся его сердце - торопливо, неровно и громко. Но, как и следовало ожидать, это не удовлетворяет его любимую упрямицу.       — Раз уж у нас... Новый этап в отношениях, я хочу, чтобы мы... Были на равных, — Гермиона не отнимает своей руки, наоборот, чуть надавливая пальцами сквозь рубашку. — Это будет честно.       Что ж, замечание весьма справедливо. Он хмурится, но быстрых аргументов у него нет. Приходится кивнуть и потянуться за палочкой во внутренний карман пиджака.       Гермиона внимательно следит за его манипуляциями с присущим ей любопытством. Финальный взмах палочкой - и магическое свечение, окутав тонкое запястье, гаснет в звеньях браслета.       — Он стал тёплым, — удивлённо выдыхает девушка, и Малфой улыбается, в который раз поражаясь ее умению искренне радоваться волшебству.       — Обещаю держать себя в руках, чтобы не доставлять тебе лишнего беспокойства, — язвит по привычке, снова привлекая девушку в свои объятия.       — Я не могу обещать того же, — хмыкает, задирая голову, чтобы снова заглянуть в его глаза. — Так что... Ох...       Ее взгляд меняется, и Гермиона интуитивно обхватывает собственное запястье ладонью, удивлённо глядя на когда-то подаренное Драко украшение.       Что ж, пожалуй, теперь он может понять возмущения Грейнджер в самом начале их беседы. Неприятно знать, что ты для кого-то настолько открыт.       Но он тоже все чувствует -  и её смятение, и потрясение, и попытку освоиться с этой новой, пугающей связью. И сквозь всё это пробивается крошечная, хрупкая искорка чего-то тёплого и светлого. Не любви - ещё нет, это слово слишком велико. Но принятия. И понимания.       Драко молча обнимает девушку крепче, прячет лицо в её волосах, и позволяет ей чувствовать всё - его безграничную благодарность за то, что она не оттолкнула его, тихую радость и твёрдое решение сделать так, чтобы эта связь никогда не стала для неё бременем.       В тишине комнаты, наполненной лишь их дыханием и биением сердец, границы стираются. Он закрывает глаза и просто дышит, погружаясь в это новое, общее для них обоих море чувств, такое пугающее и такое бесконечно искреннее.