Часть 10

      Идей, что делать дальше, у Гермионы нет. Вернее, идей полно, но как их все реализовать она просто не знает. Количество дел, которые ей нужно сделать до весны выросло в какую-то гору, вдвое выше Эвереста.       Самые сложные битвы с которыми когда либо доводилось сталкиваться Грейнджер – это сражения между тем, что она чувствует, и тем, что понимает  холодной головой.       И ситуация с Драко и ребёнком в который раз это доказала. Здравый рассудок не в восторге от ее сентиментальности, вызванной гормональным всплеском и признанием в любви Малфоя. По-хорошему, она должна бежать от всего этого, роняя башмаки. А не возлежать на диване у камина, позволяя отцу своего будущего ребёнка массировать ей отёкшие за день лодыжки.       После того их разговора прошла почти неделя, за которую они, само собой, ничего не решили.       — О чем ты думаешь? — между прочим спрашивает Малфой, мягко вдавливая пальцы в уставшие мышцы. От таких нехитрых движений у нее закрываются глаза, и мурашки ползут вверх по ногам. Но расслабиться полностью ей все равно не позволяет голова.       — А что, не о чем? — дергает бровью с легким раздражением. — Я не спорю, что здесь, в квартире, ограждённые от мира стенами и защитными чарами, нам спокойно и легко. Но за дверью мир и нам нужно решить, как с ним взаимодействовать, учитывая все... Все переменные.       — Не думаю, что нам следует бросаться из огня да в полымя, — резонно подмечает Драко, и Грейнджер раздражает его ленивое спокойствие. — Еще есть время и...       — Нет, времени как раз-таки нет, — она накрывает его ладони своими руками, нехотя останавливая приятную ласку. — Еще немного, и люди сами начнут что-то подозревать. Посмотри только, у меня грудь стала больше!       Она выпячивает вперед грудную клетку, позволяя домашнему халату немного больше распахнуться, оголяя кромку нижнего белья. Такую перемену в своём теле она обнаружила буквально сегодня – любимый лифчик стал неожиданно неприятно ощущаться на теле, хотя до этого она его не замечала.       — Визуально пока не скажешь, — хитро улыбается мужчина, выгибая бровь. — Возможно, стоит проверить наощупь...       Он тянет к ней свои руки, и Грейнджер, фыркнув, легко соскальзывает с его ног, запахивая плотнее края халата.       — Не переводи тему, — встаёт прямо перед Малфоем, упирая ладошки в бока. Наверное, выглядит она не так грозно, как ей хотелось бы, ведь Драко не прекращает плутовски улыбаться.       — Ты выглядишь прекрасно. Даже утром, когда выползаешь из ванной с серым, как у поганки, лицом, — шутливый комплимент заставляет девушку снова хмыкнуть. —  К тому же, не мне тебе рассказывать о маскирующих чарах. При желании, можно скрывать твое положение до последнего.       — Ты хочешь это скрывать? — она удивлена даже. Ей казалось, из них двоих именно Драко хотелось огласки их отношений. Но, возможно, она ошиблась...       — Что за глупости, — его брови театрально приподнимаются вверх к лини роста белокурых волос. — Я не хочу ничего скрывать. Но я хочу, чтобы мы контролировали ситуацию, а не она нас. Хочешь – давай составим план. Кому мы скажем первым? Когда? Как мы представим это публике?       — Вот, а ты спрашивал меня, о чем я думаю,— пожимает плечами девушка. — Честно говоря, я не представляю, с чего начать. И маскирующие чары... Насколько это безопасно для ребенка?       — Понятия не имею, — прямо и честно. — Возможно, пришло время договориться о встрече с тем колдомедиком, которого рекомендовал нам Эббот?       Это звучит больше не как вопрос, а как предложение, и Гермиона просто в ответ кивает, безотлагательно берясь искать нужный клочок пергамента на журнальном столе, заваленном документами. Ей нужны ответы хотя бы на некоторые вопросы.

♡♡♡

      Мэнор встречает Драко привычным величием. Нарцисса приложила массу усилий, чтобы отмыть старинное поместье от следов пребывания в нем Темного Лорда и его своры блюдолизов.        Отец только успевал закатывать глаза, подсчитывая потраченные галлеоны. Но, учитывая, что Люциус был под домашним арестом, а всеми средствами распоряжалась мать, то главу семейства никто не спрашивал. Тем более, что именно за ним числилась вина за все то безумие, которое им довелось пережить.       Но ни новые полы, ни замена мрамора на лестнице, ни обновлённая люстра в гостиной не заставили Малфоя вернуться жить в этот дом. Одно время, будучи еще юным, как раз после завершений войны, Драко на полном серьёзе опасался увидеть в коридорах мэнора призраков умерших здесь волшебников. И, честно говоря, до сих пор боится.       Его нынешний дом в разы меньше и уютней родового поместья. Там тоже есть красивый сад, правда без идиотских злобных павлинов, норовящих клюнуть его то в глаз, то в задницу. Зато есть электричество. Так что, родители не частые гости в его новых апартаментах. И к лучшему!       Честно, сам он тоже не горит желанием навещать отчий дом. Это всегда довольно специфичные встречи - отец по-прежнему пытается учить его жизни, мать перманентно обеспокоена его семейным положением. Вместе они составляют превосходный дуэт недовольных своим отпрыском предков.       Но, тем не менее, он привязан к семье. Долгое время у него никого дороже не было, да и мало кто хоть как-то его поддерживал, кроме них. Выброшенные на обочину светской жизни, вынужденные заслуживать прощение и реабилитировать свое имя, им пришлось быть одной командой, чтобы достичь того, что у них сегодня есть.       Семья Малфой снова на слуху. Мать ведет активную благотворительную деятельность, отец заделался заядлым коллекционером редких артефактов. Драко сам прогрыз себе путь к первому уровню Министерства. Они справились, как бы трудно не было.       Тем более, ну что он за сын, если пропустит именины матери! Приём по этому поводу перенесён на субботу, и от него Драко благополучно отбился - наверняка мать позовёт всех незамужних девиц Лондона, чтобы сосватать ему ну хоть кого-нибудь!       Так что сегодня он выскажет сыновью любовь и почтение своим визитом и совсем нескромным подарком. Кто-то скажет, что он откупается, и будет прав. К счастью, его мать приемлет такого рода отношения.       Отца он находит в столовой. Красиво убранный стол, заставленный блюдами, вызывает у Драко чувство голода. Сегодня он успел перехватить чашку кофе поутру и на большее не хватило времени. Мотаться из дома Гермионы к себе - это довольно непрактично, но к разговору о совместном проживании они оба не созрели.       — Удивлён, что в этот раз ты не опоздал, — сходу роняет отец, выгибая губы в лёгкой, коронной малфоевской ухмылке. — Спасибо, что хотя бы ради матери ты нашёл время заглянуть к себе домой.       — Здравствуй, отец, — игнорирует длинную колкую преамбулу. Все слова, что сказал глава рода, Драко слышит от него каждый свой визит сюда, так что принимает их за своеобразное приветствие. — Тоже рад тебя видеть!       — Сынок! — дальнейший нескладный диалог прерывает своим появлением мама. Она выглядит, как всегда, шикарно и элегантно. В волосах появилось больше белых прядей, а в голубых глазах вспыхнуло знакомое тепло, адресованное ему одному.       Драко обнимает именинницу, чинно желает ей всяких благ, вручает подарок. Мать реагирует по всем канонам - благодарит его, целует в обе щеки, щебечет, что такое принято дарить молодым дамам, на что сын отвечает, что она и так молода... Бестолковая беседа, но от нее на душе все равно теплеет.       За столом они тоже разговаривают о всякой всячине, вроде курса денег, новых артефактах отца и приёмах матери. А когда речь заходит о предстоящих выборах, Драко сам быстро сворачивает тему.       Честно говоря, он вообще не придумал, как обрадует родителей новостью, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. И, само собой, он не станет этого делать в День рождения матери! Инфаркт за праздничным столом - сомнительный подарок от сына.       На десерт подают любимые Драко пирожные, и на короткий миг Малфою снова пять. Его детство было безоблачным, счастливым, окутанным теплом и вседозволенностью. И это при том, что его воспитывал отец в строгости, а мать не гнушалась прибегать к помощи нянек, гувернанток и эльфов.       Хочет ли он сам так же воспитывать своего ребёнка? Будет ли он его баловать или станет тем, кто укажет ему или ей на все недостатки? Как никогда этот вопрос волнует его теперь. Мерлина ради, неужели он действительно скоро станет отцом?       — Раз тебя не будет на празднике в честь дня моего рождения, могу ли я показать тебе как в этом году мы украсили зал? — мать дожидается, когда Драко отставит чашку, допив крепкий чай, и только потом предлагает ему то, от чего он не сможет отказаться. Раз уж его не будет, то ему придётся быть внимательным сыном именно сегодня.       — С удовольствием! — улыбается, кивнув на отца. — Полагаю, отец присоединится?       — Увольте, — вздыхает картинно Люциус. — Я именно тот, кто первый имеет честь созерцать все прелести подготовки своей супруги к торжеству. Так что я воздержусь.       То, что мать проявила чудеса манипуляции, Драко осознает не сразу. Он идет за Нарциссой по длинному коридору в сторону главного бального зала, готовясь восторгаться проделанной работе, но мать сворачивает в узкий проход и до Малфоя медленно доходит, что демонстрация декораций - это уловка. Настоящая цель - остаться с сыном наедине.       О, боги! Неужели его опять ждёт серьёзный разговор о жизни? Мама практикует это стабильно пару раз в год, надавливая на жалость, манипулируя наследством, приводя в пример саму себя, Люциуса и еще три поколения предков.       Отбиваться от прекрасных дам на каждом семейном торжестве - это уже традиция. В том году в Пророке его назвали «самым перспективным женихом, несмотря на нюансы прошлого». Забавное слово они подобрали к метке, которая до сих пор есть у него на предплечье.       Мужчина понимает желание матери устроить его личную жизнь. Ему тридцать два, в его возрасте у Люциуса уже был сын, что уж говорить о более древних родственниках. Да уж, с одной стороны, он мог бы успокоить мать - с недавних пор его будущее стало определённей некуда. Но с другой...       Нарцисса останавливается у тёмной резной двери, и Драко не может вспомнить, что за ней находится. Мама перепланировала дом, некоторые комнаты были выжжены адским пламенем... Кто знает, что находится по ту сторону дверцы без замка...       — Прежде, чем мы зайдём внутрь, я бы хотела спросить у тебя кое-что... — заводит руки за спину, поджимая тонкие губы. — Нет ли ничего такого, что бы ты хотел мне рассказать?       Все внутри Малфоя покрывается коркой льда, а лопатки напрягаются до тянущей боли. Какова вероятность, что мать откуда-то прознала о беременности Гермионы? Нет, это исключено! Возможно, мимо него прошли какие-то слухи, вызвавшие у Нарциссы интерес?       — Ты можешь попробовать конкретизировать, но ничего существенного со мной не произошло. Ни в одной из сфер жизни, — довольно размыто отвечает Драко, надеясь узнать побольше подробностей. Но вместо этого Нарцисса просто кивает и распахивает двери.       Мужчина хмурится, приосанивается и перешагивает порог. Вспыхивает свет и перед собой Драко видит большой зал с кучей портретов. Ругательствам, которые вертятся у него на языке, удивился бы даже Нотт. Чертов портретный зал, как он мог о нем забыть?       Пока мать ведёт его вдоль стен, плотно облепленных картинами, Малфой понимает, что его сейчас ждет. Его ребёнок, который ещё даже не рождён, уже вписан в историю Древнего Дома со всеми вытекающими последствиями, ожиданиями и давлением. Минус быть чистокровным - ничего не скрыть от любопытных родственников.       Впервые в этом помещении Драко оказался, будучи ребёнком. Он случайно забежал сюда, прячась от гувернантки, пытающейся заставить его играть на пианино. Честно говоря, даже сейчас Малфой не понимает, зачем ему умение музицировать. Собственно, как и фехтование или навыки верховой езды... Иногда ему казалось, что целью матери было не всестороннее образование сына, а его вечная занятость, которая лишала ребёнка шанса пакостить.       Так вот, тогда он не понял, отчего десятки портретов, как один, обернулись на него, зашушукались, принялись перебираться в рамы поближе к дверям. Драко просто стоял и смотрел, а потом начал отвечать на вопросы, что сыпались от каждого нарисованного родственника. К счастью, его нашла мать, разогнала надоедливую родню обратно в их рамы и подвела сына к его собственному портрету.       Оказывается, к фамильному древу прилагается его визуализация. В семье Блэков - это гобелен, изрядно подпорченный сумасшедшими предками. У Малфоев - целая картинная галерея. Кто бы сомневался, что с таким чувством собственного величия они поступят иначе и согласятся на какое-то маленькое чуть заметное изображение в кронах дерева.       Тогда же Драко заметил, что часть картин были плотно завешены тканью. На вопрос отчего так, мать размыто ответила, что не все появившиеся здесь заслуживают свое место. И только спустя десятки лет Малфой узнал - там, под плотными фалдами бархатистой материи портреты людей, чистота крови которых находится под вопросом. Забавно, как магия рода признавала и пропускала этих волшебников, и сами люди делали все возможное, чтобы вычеркнуть своих близких из списка почётных Малфоев.       Логично было бы и вовсе снимать такие картины, но вот незадача - стены комнаты обработаны заклятием вечного приклеивания. То, что появляется, снять уже не выйдет.       Неприятное чувство уязвлённой несправедливости по отношению к пока еще нерождённому собственному ребёнку накрывает его поразительно остро - что бы там не думали его мать и отец, он не позволит набросить тряпку на изображение своего сына или дочери. Хватит этого обмана! Мерлина ради, он явно не первый, кто решил связать свою жизнь не с чистокровными представителями мира магии.       Портрет будущего внука Нарциссы висит рядом с изменившимся портретом Драко. На смену юноше - именно таким он помнит себя изображённым здесь, теперь красуется элегантный мужчины с коронной малфоевской ухмылкой на губах.       Пока что это просто белоснежное полотно в золочёной раме. Нет ни наброска, ни малейшего пятнышка волшебной краски. Всего лишь обозначение - скоро здесь появится тот, в чьих жилах течёт кровь Малфоев.       — Я обнаружила это неделю назад, — начинает Нарцисса, указывая взмахом руки на пустой портрет. — Думала, что тебя можно поздравить. Но теперь я в замешательстве. Неужели мне стоит беспокоиться о верности Люциуса?       Драко едва удерживается, чтобы не закатить глаза. Само собой его ложь перед дверью в комнату портретов более чем очевидна. Но в духе Нарциссы высказать ему претензию не в лоб, а с помощью ее фирменного сарказма.       — Значит отец пока еще не в курсе, — это не вопрос, а данность. Иначе его бы ждал более «тёплый» приём.       — Нет, он не заходит в эту комнату, — небрежно отвечает женщина, не сводя взгляда с девственно чистого холста. — Не все предки им довольны, а ты же знаешь, как Люциус относится к критике.       В ответ Драко ничего не говорит, пытаясь понять, как ему действовать дальше. Признаться во всем сейчас? Нет, ему однозначно стоит подготовиться к такому мероприятию. И подготовить мать. Взять и вывалить на нее правду - не самый лучший подарок ко Дню рождения.       Повисает пауза, которую разбавляют перешёптывания картин. Малфой скользит взглядом от портрета к портрету, выжидая дальнейший ход матери.       — Драко, я ведь не сильна в легилименции, — Нарцисса поворачивается к сыну, впиваясь в него взглядом, как клещами. — Отчего ты вынуждаешь меня тянуть из тебя правду? Разве я, твоя мать, не заслуживаю знать о таких важных событиях в твоей жизни?       Не удивительно, что сам Малфой так поднаторел в умении манипулировать людьми - у него был лучший учитель - родная мама. То, как миссис Малфой построила предложение, надавливая на жалость, вызывает восхищение.       Мысли в голове сменяют одна другую, и Драко пытается найти выход из ситуации, подобрав верные слова. Ему не хочется обидеть мать своим недоверием и желанием скрыть подробности, но и говорить все, как есть не станет. По крайней мере, ему следует обсудить с Гермионой некоторые детали, прежде чем огорошивать родителей известием о скором прибавлении в семействе.       — Ты - единственная, кто действительно заслуживает, мама, — виновато опускает голову, играя по ее же правилам. — Но у меня есть причины, не раскрывать подробностей. Придёт время и ты все узнаешь.       Ответ не удовлетворяет Нарциссу, Драко видит это по ее поджатым губам и чуть приподнятой левой брови. Она снова возвращает взгляд к пустому портрету едва слышно прицокнув языком.       — То есть ты не отрицаешь, что какая-то женщина носит под сердцем твоего ребёнка? — уточняет, хотя этого и не требуется.       — Не вижу в этом смысла, — честно признается Драко. — Наличие данного портрета говорит само за себя.       — Кто она? — поворачивает голову, отчего массивные серебряные серьги в ушах колышутся в такт ее резкому движению.       Малфой вдыхает сырой, пропитанный магией воздух и приподнимает подбородок.       — Я не могу пока что этого сказать. Дай мне время собраться с мыслями и...       — Ты понимаешь всю серьёзность ситуации!? — тон Нарциссы меняется, становится более холодным и властным. — Драко, ты - единственный наследник рода! Есть в конце концов какие-то традиции, обычаи... Ты должен был познакомить нас со своей избранницей, получить отцовское благословение, заключить договор, затем помолвку, потом брак. А ты... Ты просто наплевал на узы крови и связался с какой-то девицей, явно не обремененной моральными принципами!       — Остановись, — тормозит мать, пока она не наговорила еще больше гадостей. Он может понять ее негодование, но, Салазар, они живут не во времена отцов основателей Хогвартса! Ему не нужно никаких особых ритуалов, чтобы выбрать себе любимую женщину. И Нарциссе придётся смириться! Ох, да и не только с этим... — Мне не шестнадцать лет, мама. Я в курсе всех этих идиотских традиций. Но мир меняется, и мы вместе с ним. Пора отказаться от этой архаики в пользу цивилизованных межличностных отношений.       — Ты с ума сошел? — глаза Нарциссы вот-вот вылезут на лоб. Она всплёскивает в ладоши, испытывая слишком много эмоций и тщетно пытаясь их удержать в себе. Картины на заднем фоне затихают, прислушиваясь к перепалке. — Слышал бы тебя сейчас отец! Мерлиновы бородавки, скажи хотя бы, что она ведьма, а не какая-то маггла!       — Она ведьма, — успокаивающе выставляет перед собой ладони. — Мам, я давно уже не ребенок и умею нести ответственность за свои поступки. Да, выбор избранницы, как ты ее назвала, вас, скорее всего... Удивит. Но я имею право прожить свою жизнь так, как хочу я. После всего, что мне выпало пережить в войну, никто не разубедит меня в обратном. Никто, слышишь! Никто больше не сможет мне указывать. Даже вы с отцом.       Лицо Нарциссы не выражает никаких эмоций. Внешне она выглядит спокойной, хотя, Драко уверен, внутри нее полно негодования.       — Если ты собирался этим заносчивым монологом меня убедить в чем-то, у тебя это слабо вышло, — хмурится мама, заламывая тонкие руки. — Ты - единственный мой сын. Моя задача - сделать все, чтобы ты был счастлив!       — Нет, теперь это задача другой женщины, — обрывает Нарциссу не повышая голоса. — И она справляется на отлично. Давай закончим на этом. Моя позиция ясна - когда мы будем готовы, то...       — Я жду тебя и женщину, которая носит твоего наследника первого декабря, на ужин. В семь вечера. Не опаздывайте, беседа будет длинной, — каждое ее слово - словно забитый в дерево гвоздь, по самую шляпку. Она не дожидается ответа - просто проходит мимо собственного чада и покидает портретный зал, ощутимо хлопнув дверью.       Тишина быстро наполняется ропотом и шепотом нарисованных предков.       — Готов поспорить на что угодно, ты обрюхатил грязнокровку! — скрипучий голос принадлежит портрету Брутуса Малфоя - далекого предка Драко. — Я говорил, что Люциус слишком нянчится с тобой. И вот к чему это привело!       — Не может быть! — рядом вздыхает нарисованная бабка с всклокоченными белоснежными патлами, и Драко просто закатывает глаза, вытягивая из внутреннего кармана пиджака свою волшебную палочку.       — Он, как и его отец - это позор рода! — распинается дальше нарисованный прапрапрадед, и Малфой кривится, будучи яро не согласным со старцем. Но разве умно с его стороны спорить с давно умершим родственником? Нет. Но в его силах поубавить пыл картины.       Мужчина взмахивает палочкой и на полотно, изрыгающее проклятия, набрасывает плотную бархатная ткань, вызывая тем самым приглушённые вопли.       — Еще кто-то хочет высказаться? — зачем-то спрашивает, будучи окончательно не в духе. Никто не решается делиться своими мыслями и Драко коротко хмыкает, пряча палочку обратно в карман.       Он оборачивается к пустому портрету и стоит молча еще минут десять, просто глядя перед собой на белоснежный холст. Все страхи, опасения, переживания сливаются в одну бурную реку, смывающую его мнимое самообладание.       Это то, о чем его предупреждала Гермиона, а он так беспечно отмахнулся от ее слов, забыв, в какой семье вырос. Вопрос крови для его родителей станет ключевым, не взирая ни на заслуги Гермионы перед обществом, ни на губительный вклад Малфоев в кровопролитную войну за чужие идеалы... Им нужен чистокровный наследник, и Драко в очередной раз подвёл свою семью.       В нем сражаются две личности - та, которую воспитали родители, и та, что взрастил в себе он сам. И их битва болью отзывается в висках. Наверное, стоит готовиться к худшему. После разговора с Нарциссой и всей этой демонстрации их родовой памяти Малфой понимает, что они не примут его ребенка. И это здорово задевает что-то внутри, болезненно сжимая сердце.       Мать выдала ему отсрочку до первого декабря, которая ощущается перенесённым экзаменом или отмененным визитом к колдомедику: когда все внутри напряжено от страха и переживаний, но ты понимаешь - еще не время, можно пока что дышать.       — Когда ты возьмёшь его на руки, все, о чем говорила твоя мать перестанет быть важным, — тихий голос позади Драко заставляет его обернуться. Женщину, изображённую на портрете в наряде позапрошлого века он не знает, да и заняла она, скорее всего, не свою раму, - все портреты двух нижних рядов он знает на память. — Род его примет, даже если не примут те, кто ныне живёт на этом свете. А магия... Магия куда важнее чужого мнения...       Незнакомка мягко улыбается и быстро отходит назад, мигрируя на другой портрет. Малфой ставит себе мысленную засечку - поискать в родовых книгах эту женщину. Кем бы она ни была, но ее слова становятся намного весомей всего, что он сегодня услышал.       Сможет ли Драко отречься от семьи в пользу Гермионы и их общего ребенка? Пожалуй, ответ очевиден. А значит нужно думать не о том, как заслужить лояльность родителей, а о том, как защитить дорогих ему людей от всего, что хотя бы косвенно может им навредить.