Часть 12

      Поход к целительнице Ленгдон запланирован на вторник. Малфой заблаговременно решает прийти к Гермионе в офис, чтобы она в третий раз не перенесла эту встречу с колдомедиком.       Драко прекрасно понимает, что мать его будущего ребенка - очень занятая женщина, и вообще у нее есть дела поважнее, чем «тратить время на получение информации, которую уже и так подтвердили два доктора». Да, все так. Доктор Эбботт, а затем и маггловский врач определили беременность и заверяли, что все идёт хорошо, но... Но разве не нужно этот процесс как-то контролировать?       К тому же, он выучил Грейнджер достаточно хорошо, чтобы суметь распознать ее попытки спрятать неуверенность и тревогу за вечной занятостью на работе. Им, как минимум, нужно знать, какие чары следует применить, чтобы обезопасить ребенка еще до его рождения, какие способы перемещения предпочесть, может быть нужно какое-то особое питание?       Рационализм Грейнджер - это всего лишь броня, под которой скрывается тот же животный страх, что и у любого другого человека перед неизвестностью. Особенно когда эта неизвестность растет в тебе день ото дня. Сложись ситуация иначе, они могли бы мило обсудить все эти моменты с его матерью, или Гермиона могла бы пообщаться с женой Поттера, или кем-то, кто уже проходил через чудо рождение потомства.       Однако, вспоминая, какая напряжённая атмосфера царила на кухне неделю назад, когда Малфой вернулся от родителей и застал Гермиону с Джинни во время разговора, вряд ли Джиневра поздравляла подругу и предлагала свои ценные советы. Они ссорились, но причины этой размолвки мужчина сам выяснять не стал. Грейнджер и так была расстроена, а он не настолько идиот, чтобы не понимать простых вещей - все дело именно в нем. Забеременей Гермиона от Вислого - никаких бы скандалов не было.       Решив взять некоторую ответственность на себя, Малфой появляется в приемной Грейнджер без приглашения.       — Привет, Джесс, — подмигивает ее помощнице, игнорируя недоброжелательный быстрый взгляд в свою сторону. — Старший помощник Министра у себя?       — У мисс Грейнджер через пятнадцать минут совещание, — неохотно комментирует девушка, подбираясь и поправляя очки в тонкой оправе на переносице.       — Я не спрашивал о ее планах, я спросил, на месте ли она, — обворожительно улыбается Малфой. Он знает Джесс и знает, что та его недолюбливает.       — На месте, но через пятнадцать минут у нее совещание, — Джесс повторяет чуть жёстче, но Малфой благополучно игнорирует и тон, и информацию.       — Отлично. Пятнадцати минут мне как раз хватит, чтобы напомнить ей о важном деле, — он лениво кивает девушке, козырнув белозубой улыбкой, и быстро направляется к кабинету Грейнджер. Уж он то знает, что для него эти двери всегда открыты.       Гермиону он обнаруживает за массивным письменным столом, забаррикадированной горами папок и свитков. Увидев Драко в просвете между башнями из документов, она даже не удивляется, лишь глубоко вздыхает и прикрывает глаза на секунду, будто собираясь с силами.       — Решил лично проконтролировать меня, Малфой? — она задаёт вопрос первой, выясняя причину его визита. — Я помню. Вторник. Доктор Ленгдон.       — Рад, что в этот раз ты не делаешь вид, будто забыла, — парирует он, приближаясь к столу и упираясь в него ладонями. — Хотя, что-то мне подсказывает, пятнадцати минут для полноценного приёма у лучшего женского целителя Лондона, явно будет маловато.       — Я предупредила Бруствера, что, возможно, не смогу присутствовать на совещании с самого начала и присоединюсь позже, — ее тон наполняется раздражением и в карих глазах Драко без труда находит отблески ее коронного упрямства. — У меня действительно важные дела. Выборы не проведут себя сами.       — Хочешь сказать, что наш ребёнок - это недостаточно важное дело, чтобы отложить ради него хоть часть своих рабочих задач? — его голос звучит приглушенно и чуть резче, чем он планировал.       Гермиона хмурится, поджимая губы. Пару мгновений они сверлят друг друга взглядами, и девушка проигрывает в этом молчаливом диалоге. Он прав. Ей нечем крыть.       Гермиона откладывает перо и тяжело вздыхает:       — Я такого не говорила, — опирается на спинку стула, собирая перед собой руки на груди. — И честно выделила время на визит к доктору. Что еще ты от меня хочешь?       Малфой смотрит на нее внимательно, пытаясь найти ответ на единственный мучающий его вопрос - что он должен сделать, чтобы Грейнджер перестала от него защищаться? Он годами заслуживал ее доверие, был преданным, даже когда это оказывалось вовсе не в его интересах, старался играть по ее же правилам, но в итоге все равно Грейнджер возводит между собой и ним защитные сооружения. Даже сейчас, когда они действительно никуда не могут деться из одной лодки и должны поддерживать друг друга.       — Всего лишь, чтобы ты думала немного о себе и о том, кто нуждается в тебе больше всего на свете,— Драко выдыхает, стараясь смягчить тон.       Конечно, она знает, что Малфой прав, но не примет его правоту по определению. Никогда в своей жизни он не встречал более упрямую ведьму, чем Грейнджер.       — Пойдём, — Гермиона поднимается со своего стула, отодвигая пергамены. — Читать мне нотации - не входит в твои служебные обязанности, Малфой. А если ты обвиняешь меня в безответственности, тем самым надеясь укрепить наши отношения - это, чтобы ты знал, не работает.       Мужчина подавляет желание закатить глаза и лишь покрепче сжимает челюсть. Это классическая тактика: когда нечем крыть по сути, атакуй форму. Он сам ее учил этому, помогал выявлять скрытые манипуляции и показывал, как с помощью нехитрого вербального жонглирования добиваться своего. Что ж, неприятно быть обезвреженным своим же оружием...       Он легко подхватывает ее тёплую мантию с вешалки у двери, ничего не говоря. Спорить с ней - это как тушить огонь бензином.       — Иногда ты невыносим, Малфой, — она протягивает руку, чтобы забрать свою одежду, но Драко раскрывает полы мантии, удерживая ее на весу, приглашая девушку принять его помощь.       — Приму это за комплимент, — легким движением набрасывает ей на плечи шерстяную ткань. — Ничего не поделать, семейная черта.       — Надеюсь, она не передастся ребёнку, — бросает на него короткий взгляд.       — Без шансов, Грейнджер, — ухмыляется мужчина, задерживая ладони на ее плечах, аккуратно сжимая. — Потому как если он не унаследует моей настойчивости, то точно возьмёт твое упрямство.       Гермиона никак не комментирует эти слова, а Драко открывает дверь, пропуская ее вперёд. Джесс вскакивает со своего стула, но Грейнджер останавливает поток не озвученных вопросов одним взмахом руки:       — Министр в курсе, что я немного опоздаю, Джесс. Нужная папка с документами лежит на моем столе - передай ее Кингсли.       Помощница кивает, не рискуя ничего больше спрашивать, а Драко одаривает Джесс снисходительной улыбкой.       Коридоры Министерства многолюдны. Он чувствует на себе взгляды, слышит приглушённый гул, который на мгновение стихает при их появлении. Малфой знает, сколько сплетен ходит о них с Грейнджер. И можно представить, сколько появится новых, когда все узнают, чьего ребенка под сердцем носит будущий Министр магии.       В Атриуме Грейнджер пару раз пытаются втянуть в беседу и она мастерски уходит от настойчивых коллег.       Драко зачерпывает порох, подхватывает девушку под локоть, помогая перешагнуть невысокий порожек камина и называет вполголоса нужный адрес. Лишь когда зелёное пламя скрывает их от посторонних глаз, Гермиона наконец-то позволяет себе немного расслабиться...       Из камина они выходят в просторный холл частной колдоклиники, полностью гарантирующей конфиденциальность своих пациентов. Малфой дважды проверил эту целительницу Ленгдон, саму больницу и попытался добыть сведения о клиентах. Последнее не удалось, и это очень порадовало мужчину.       — Не переживай, здесь каждому пациенту присваивается номер. Никаких имён и фамилий. Кроме твоего врача никто не узнает, что ты здесь была, — поясняет Драко. — Полная анонимность.       И словно в насмешку над его словами, из коридора, ведущего предположительно к кабинетам врача, им навстречу выходит Пэнси Паркинсон. Что ж, ее он здесь ожидал увидеть меньше всего...

♡♡♡

      Гермиона замирает, чувствуя, как в груди разгоняется сердце. В голове слишком быстро мелькают мысли, одна тревожней другой: Паркинсон не глупа, ей не составит труда связать пару фактов. Вряд ли у Драко с Гермионой есть какие-то дела в клинике женского здоровья, кроме очевидных...       — Пэнс, рад тебя видеть! — Малфой выходит вперед нее, козыряя обворожительной улыбкой. — Где бы мы еще увиделись, да?!       Он обнимает подругу детства, явно заговаривая ей зубы. Грейнджер удивлена встретить здесь Паркинсон. Нельзя назвать их подругами, но после того, как самая склочная одноклассница Малфоя вышла замуж за Невилла, деваться их компании было некуда, кроме как принять выбор друга.       Пэнси улыбается в ответ, тряхнув головой, отчего ее идеально подрезанное каре задевает бледные щеки, за чёлкой скрывая глаза.       — Да уж, обычно мужчины в таких заведениях - редкое явление, — колко комментирует она, легко хлопнув Малфоя по плечу. — Грейнджер! Даже к женскому врачу ходишь в сопровождении своего адвоката?       Гермиона вздёргивает бровь, натягивая на губы улыбку, уже готовая ответить колкостью на колкость, но ее умело опережает Драко:       — Хотел бы я знать такие пикантные подробности про Грейнджер, но вряд ли у меня есть допуск, — хмыкает, пряча руки в карманы брюк. — Зато со мной активно делятся планами на благотворительность. Не хочешь поучаствовать? Мы как раз пришли на встречу, чтобы обсудить детали пожертвований. Предвыборная гонка требует широких жестов.       — С твоим кошельком можно позволить любые жесты, — бросает неприветливый взгляд в сторону Гермионы. — Не знала, что частные клиники живут за счёт пожертвований.       — Думаю тебе видней, раз ты клиентка этой больницы, — аккуратно вступает Грейнджер. Драко выиграл ей достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. — Наверняка они берут немалые деньги за приём и конфиденциальность. Хотя с последним, как я вижу, у них проблемы.       — Не знаю никого, кто отказался бы от пожертвований, — легко парирует Малфой. — А ты... Вас с Лонгботтомом можно поздравить?       Он смотрит чётко ей на живот, чем смущает Паркинсон до красных пятен на лице. Она машинально собирает перед собой руки, приподняв подбородок вверх. Гермиона успевает заметить какую-то странную эмоцию в зелёных глазах Пэнс, но та быстро надевает на себя привычную маску холодного равнодушия.       — Где твои манеры, Малфой, — хмыкает, дёргая точёной бровью. — У тебя еще в школе был шанс влезть в мои трусики, но сейчас прости, это уже слишком пикантная информация, как для старого друга.       Грейнджер морщится от слов Паркинсон. До чего же прямолинейная стерва. Она в курсе, что Пэнс и Драко встречались сто лет назад и уверена - бывшая слизеринка намеренно заговорила об этом, желая поддеть Гермиону. В их с Малфоем "сугубо деловые отношения" Паркинсон, скорее всего, не верит.       — Прости, я всего лишь пытался быть внимательным другом, — мягко оправдывается мужчина. — Передаю тебе привет от Нотта. К слову, недавно вспоминали о тебе. Знаешь, мне кажется, он так и не отпустил ваше прошлое.       Паркинсон морщит вздёрнутый нос и улыбается открытой улыбкой.       — Даже не сомневаюсь, — хмыкает, чуть склонив голову на бок. — Его два брака прямое доказательство верности нашим чувствам.       — Что ты, он очень верный, — открыто потешается Драко. Гермиона каждый раз поражается, как у него получается уводить разговор вообще в другое русло.       — Да! Но проблема в том, что его верность находится очень глубоко в душе, а член снаружи, — шутит, вызывая у Малфоя короткий смешок. — Я напишу Тео, позову его к нам с Невиллом в гости. Добавлю ему душевных страданий.       — О, он оценит пытку, — кивает, отступая чуть назад. — Рад был увидеться!       — Взаимно, — кивает, мягко трогая его за плечо. — Грейнджер.       — Всего доброго, Пэнс, — неохотно проявляет Гермиона вежливость.       Малфой не дает ей опомниться, подхватывает под локоть и довольно решительно тянет в сторону коридора, откуда пару минут назад появилась их общая старая знакомая.       — Ничего не говори, — останавливается у нужной двери. — Я подумаю, как уладить инцидент...       Грейнджер кивает и нажимает на ручку двери. Вряд ли Пэнс поверила наспех сколоченной идее Драко о благотворительности. Значит, они будут это обсуждать в кругу знакомых. Им с Малфоем нужно торопиться, иначе правда всплывёт очень некрасивым образом.  Меньше всего ей хочется, чтобы о ее беременности близкие узнали из газеты...       Палата доктора Ленгдон светлая, просторная и совсем не похожая на стандартную больничную палату. Это больше кабинет, стены которого украшены обилием колдографий с младенцами.       —  Мисс Грейнджер? —  к ним выходит из недр помещения высокая и худая дама неопределённого возраста. На ней мантия целителя красивого лилового оттенка и странный ободок, под который убраны светлые, кудрявые волосы. — Мистер Малфой.       — Добрый день, — Драко выглядит настороженным и собранным.— Полагаю, клятва об анонимности - это всего лишь маркетинговый ход для привлечения клиентов?       — Что вы, у нас все достаточно секретно, — улыбается доктор Ленгдон. — Если соблюдать расписание. Вы опоздали на десять минут. И несколько раз переносили встречу. Поэтому все ваши претензии только к вам.       — Как удобно, — Гермиона готова поспорить, что услышала, как скрипнули зубы Малфоя.       — Приношу глубокие извинения, если вам пришлось испытать неловкость от встречи с кем-то из знакомых. Но все, что будет происходить в этом кабинете ни в коем разе не просочится за его пределы, — улыбается натянутой улыбкой.       Дежурная  фраза видимо не охлаждает пыл Малфоя. Его лицо приобретает характерное нагловатое выражение, с которым он обычно вступает в словесные дуэли.       — Извините за опоздание, — решает исправить ситуацию Гермиона. Ей хочется скорее уйти. И дело не в совещании, а в какой-то внутренней тревоге.   — Может, начнем?       — Да, давайте перейдём к приёму, потому как время его ограничено. Мисс Грейнджер, прошу за мной. Мистер Малфой, можете подождать в коридоре, — ловко расставляет свои границы.       — Нет, я хочу присутствовать, — Гермиона  видит, как напряглась линия его челюсти.       — Ваши желания, к сожалению, останутся без внимания. Это кабинет доктора, а не зрительный зал, — довольно решительно отсекает настоятельную просьбу мужчины.          —  Вы не поняли, я не спрашивал вашего разрешения, — надавливает Малфой, злясь.       — Это вы не поняли. В этом кабинете все решения принимаю я. Так что выйдите и не задерживайте приём.       Гермионе хочется выйти вместе с Драко. Ее внезапно охватывает такой страх, словно впереди маячит не осмотр у врача, а гильотина.       Драко машинально тянется рукой к шее, где Гермиона знает - цепочка накалилась до бела. Ей бы и хотелось держать свои эмоции под контролем, но отчего это сделать сейчас невыносимо трудно.       Малфой бросает обеспокоенный взгляд на девушку, по прежнему не сходя с места. Ему требуется мгновение, чтобы сменить тактику.       — За те деньги, которые мы платим вам за приём, я могу не только смотреть, но и непосредственно принимать участие в этом осмотре, — голос его звучит жёстко и холодно. — Давайте вы просто сделаете свою работу.       — Если вы не выйдете, я откажусь  принимать мисс Грейнджер, — склоняет голову в бок. Кажется, вся эта ситуация ее совсем не выводит из себя, а больше забавляет.       — Я...       — Драко, — Гермиона останавливает его новую реплику.— Иди, все хорошо.       — Нет, — категоричность звенит в голосе высокими нотами.— Это...       — У нас нет времени, — она смотрит прямо ему в глаза. Им нужно все узнать перед тем, как говорить с родителями. К тому же, они и так рискуют своей тайной, уже встретив Пэнси. Пускай же хотя бы не зря. — Я все тебе перескажу.       Он колеблется минуту, не согласный с таким положением вещей.       — Ты же сам говорил, что это лучший врач во всем Лондоне, — аккуратно касается его груди и подталкивает в сторону двери. — И сам настоял на этой клинике.       — И откровенно об этом жалею,— сжимает губы в тонкую полоску. — Гермиона...       — Иди, я справлюсь. Я не буду принимать без тебя никаких решений, —  она давит ему на грудь и мужчина делает шаг назад. — Обещаю...       Ей совсем не хочется оставаться одной, учитывая что два предыдущих раза Драко был с ней рядом. Тогда она думала, что это неважно, сейчас же... Мерлин, ей действительно не помешала бы его поддержка.       Когда за Малфоем закрывается дверь с резким громким хлопком, Гермиона напрягается еще сильнее. Она понимает, ей не причинят вреда, тем более, девушка точно сможет за себя постоять.       Доктор Ленгдон окидывает ее долгим серьёзным взглядом и награждает скупой улыбкой.       — Проходите за ширму, мисс Грейнджер. Я посмотрю, что можно сделать, — ее голос звучит как-то бесцветно, а фраза лишь сильнее настораживает Гермиону. — Отложите палочку на тумбу и снимите с себя все, что хоть как-то может помешать магическому воздействию.       Она молча следует указаниям - садится на кушетку, кладёт свою волшебную палочку в деревянную коробку, туда же отправляется браслет, подаренный Малфоем. Хотя последний снимать ей ой как не хочется. Доктор совсем не вызывает доверия.       — Обращались ли вы еще к кому-то из моих коллег? — Ленгдон взмахивает своей палочкой, отчего ширма расправляется, полностью скрывая Гермиону от случайных глаз, если вдруг кто-то решит без спроса заглянуть в кабинет.       Грейнджер не уверена, что личного лекаря семьи Малфой и ее маггловского случайного врача можно назвать полноценными коллегами целительницы Ленгдон. Поэтому она отрицательно машет головой, делая вид, что для нее все в новику.       Честно говоря, парад докторов ей откровенно надоел. Вряд ли и эта женщина, так некорректно общающаяся с Драко, сможет ей сказать что-то новое. Гермиона и так в курсе своего положения, срока и дальнейших перспектив.       Единственное, ей не хватает чисто практических знаний: какие заклинания можно применять, чтобы скрыть свое положение, до какого срока возможно трансгрессировать, есть ли запреты и важные моменты, на которых стоит сделать акцент... Все это не только ради Гермионы, но и ради ребёнка.       Девушка с любопытством наблюдает за потоками магии, которые окутывают ее, переливаясь разноцветным мерцанием. Интересно, как далеко может заглянуть колдомедик в своей диагностике? Какие тайны открываются ведающему человеку? Пробел в знаниях колдомедицины ощущается для Гермионы легким немым укором.       Лицо доктора Ленгдон остаётся сосредоточенным и напрочь лишённым эмоций, пока она вникает в сложные диаграммы. Гермиона чувствует, как магия проникает внутрь лёгкой щекоткой. Это, само собой, приятней стандартного гинекологического осмотра, но все равно заставляет нервничать.       — Все в пределах нормы. Врождённых аномалий не обнаружено. Уровень жизненной силы довольно высокий, — взмахивает палочкой, завершая диагностику волшебный врач. — Очень интересное магическое ядро, хотя это и не удивительно, учитывая, кто отец вашего будущего ребенка.       Ленгдон выделяет последнюю фразу какой-то особенной интонацией, и Гермиона настораживается.       — Не думала, что это имеет значение, — она тянется за своим браслетом, ощущая в пальцах лёгкую дрожь.       — О, еще как имеет! Мистер Малфой - носитель древней магической линии. И это не только фамилия, а и своеобразный «паттерн», который передаётся с кровью. Так что, клеймо уже стоит на нем, мисс Грейнджер, хоть ребёнок еще даже не родился, — усиленно жмурится и поправляет свой ободок на голове.       — Клеймо? — переспрашивает, откровенно не понимая, куда клонит доктор. — Простите?       — Это можно назвать любым другим словом - прикосновение рода, традиция... Метка, — поджимает тонкие губы женщина. — Иногда с кровью передаются не только таланты и фамилия. Часто еще и наследие, от которого не откупиться галлеонами.       Что ж, кажется Грейнджер уловила суть месседжа целительницы. Очень завуалированный намек на то, что Малфой - бывший пожиратель смерти, сбивает девушку с толку. Она слишком давно не слышала подобных предубеждений. Тем более, Гермиона положила столько сил на то, чтобы магический мир понемногу переставал делить волшебников на какие-то условные группы. Все они знают, к чему привели нацистские убеждения Тома Реддла...       — Я не совсем понимаю, что вы пытаетесь мне сказать, — Гермиона хмурится, сжимая в пальцах браслет, который так пока и не надела.       Нет, они больше не придут в эту клинику, даже если в один день она окажется единственной работающей  магической больницей Лондона.       — Наш частный госпиталь помогает не только с появлением на свет маленьких волшебников, но и оказывает некоторые услуги женщинам, желающим избежать тяжёлых социальных последствий, — натянуто улыбается целительница. — Поверьте, вас никто не заставит рожать от мужчины с сомнительной репутацией.       Девушка и без неуместных замечаний целительницы понимает, что найдутся люди, которые обвинят ее в недопустимой связи с бывшим пожирателем.  Но то, что сейчас ей предлагает Ленгдон под видом помощи, как минимум противозаконно. Сколько  женщин она смогла убедить в том, что их будущие дети - нежелательные элементы общества лишь потому, что их отец имеет не самое простое прошлое?       — Я правильно понимаю? — начинает Гермиона, заставляя свои голосовые связки работать через силу и ком в горле. — Вы предлагаете мне прервать беременность, потому что отец моего будущего ребенка Драко Малфой? По вашему он персона нон-грат и в целом недостойный магического общества человек?       В ней закипает яростный, беспощадный гнев. Не только на полоумную целительницу с явной предвзятостью и комплексом бога, но и на систему в целом.  Прошло пятнадцать лет после войны, каждый получил по заслугам, понёс справедливое наказание и получил свой второй шанс.       Драко не просто платил репарации, он отбыл срок в Азкабане,  прошёл через публичное унижение, травлю и заслужил своё место не деньгами, а годами упорной работы на то самое общество, которое до сих пор считает его изгоем!        — Я всего лишь пытаюсь быть на вашей стороне. Вы ведь политик и хорошо знаете, как легко испортить репутацию, — если целительница и удивилась вызывающему тону Гермионы, то виду не подаёт. — Тем более, это лишь вопрос времени, когда от вас потребуют избавиться от нечистокровного наследника. Я знаю, о чем говорю - вы не первая женщина в моем кабинете, которая стала жертвой внебрачной любовной связи с не самым подходящим для этого мужчиной.       Грейнджер требуется время переварить услышанное. Она сидит неподвижно, до ломоты в пояснице выровняв спину, и пытается сладить со звоном в ушах.  Доктор Ленгдон смотрит на неё не с осуждением, а с холодным, профессиональным сочувствием. Словно ребёнок - это гангрена, которую нужно вырезать, чтобы спасти тело.       — Вы понятия не имеете, о чем говорите, — дыхание становится чаще, и Гермиона пытается унять себя, чтобы просто не сорваться и не накричать на эту чокнутую целительницу. Ей самой нужно лечиться! Как ее допускают вообще к пациентам с этими архаичными заскорузлыми убеждениями?!       — Пусть так, — улыбка доктора холодна и больше похожа на спазм лицевых мышц. — Но вы сами подумайте - зачем вам усложнять себе жизнь? Вы ведь баллотируетесь в Министры - я читаю газеты, — прячет палочку в нагрудный карман мантии и заводит руки за спину. — Обещаю, о вашем решении никто не узнает.       Гермиона вдруг понимает всю глубину чудовищной иронии. Еще совсем недавно она сама думала так же и была готова просто избавиться «от проблемы». Разница лишь в том, что ее решения исходили из личностных интересов и эгоизма, а предложение целительницы основано на ее устаревших предрассудках.       В голове осиным роем гудят мысли и отказываются собираться в какую-то целостную цепочку. Ей становится обидно за Драко. В глазах этой женщины он все еще моральный урод, который не заслуживает права быть отцом.       И обидно за себя - все эти слова про внебрачных детей делают ее какой-то шлюхой. И она уверена, так ее и будут воспринимать некоторые.       А еще обидно за их ребенка - ему вообще даже гипотетически не положено родиться, лишь потому, что он отпрыск бывшего пожирателя и будущего Министра. Помеха, которую как можно скорее нужно устранить.       Осознание, что сейчас происходит не акт помощи, а явное психологическое давление, придаёт Гермионе сил. Если тогда, в кабинете маггловского врача ей действительно давали выбор, то здесь и сейчас выбора нет. Есть попытка манипулировать ее социальным положением и оскорбление Драко.       Гермиона медленно поднимается с кушетки - смотреть на целительницу противно. Девушка застёгивает браслет дрогнувшими руками и старается говорить как можно равнодушней:       — Ваши услуги мне не потребуются, — в голосе нет даже крохи сомнения. — Более того, я считаю вашу практику не только аморальной, но и уголовно наказуемой. Принуждение к незаконному прерыванию беременности, основанное на социальных предрассудках наверняка подпадает под какую-нибудь статью о злоупотреблении служебным положением.       Доктор Ленгдон не выглядит удивлённой или напуганной. Она лишь поправляет свой дурацкий ободок на волосах и одёргивает полы богатой мантии. К слову, купленной, скорее всего, на деньги, заработанные на добровольно-принудительных абортах. Мерзость.       — Я лишь предлагала варианты. Решение всегда остаётся за пациенткой. Конфиденциальность, как я уже говорила…       — Ваша «конфиденциальность» - это сокрытие преступления, — Гермиона перебивает её, забирая из коробки палочку.  Ей нужно уходить как можно скорее, пока гнев не заставил её сделать что-то действительно необратимое. — Вы...       — Я бы на вашем месте не рубила с плеча, — целительница поджимает губы и взмахом собственной палочки отодвигает ширму, позволяя Грейнджер уйти.— Такие, как Малфой слишком высоко ценят семейные традиции. Не он, так его отец заставят вас избавиться от проблемы...

♡♡♡

      Грейнджер покидает кабинет целительницы, ощутимо хлопнув дверью. Это единственное, что она может сделать, так как переубеждать неадекватного колдомедика себе дороже. Она найдёт на нее управу другим способом...       Драко ждет Гермиону в коридоре, прислонившись к стене. Собранный, хмурый и злой. Да, очень предусмотрительно со стороны Ленгдон было выгнать Малфоя из кабинета.  Услышь он  ту ересь, которую несла женщина, то сделал бы все, чтобы ее лишили лицензии уже к вечеру.       Едва увидев  на пороге девушку, он отталкивается от стены, в шаг сокращая между ними всякое расстояние. Его взгляд, острый, внимательный, скользит по её лицу, по сжатым в гневе кулакам и слишком прямой спине. Ему не нужны слова, чтобы понять - происходящее за дверью здорово разозлило Грейнджер.       — Что случилось? — голос звучит напряжённо и глухо.       — Не здесь, — отрезает она, хватая его за рукав. — Я хочу уйти немедленно.       — Нет, я должен знать, — мужчина разворачивает ее к себе лицом, широкими ладонями обхватив за плечи. — Она сделала тебе больно? Навредила? Что?       В серых глазах плещется тревога и беспокойство. Да, пускай она идиотка, которая идет на поводу у своих мечтаний и гормонов, но Гермиона отказывается верить, что Драко может с ней так поступить. Это он уговаривал оставить ребенка, он просил дать им шанс... Люциус  не сможет заставить его передумать. Или сможет?..       Слезы подкатывают к горлу неожиданно и она осознает постфактум, что плачет. Все напряжение последних пятнадцати минут, которые по ощущениям длились чёртову вечность, вышибают у нее из-под ног всякую опору.       — Эй, эй, что такое? — он мгновение оценивает ситуацию, а затем притягивает девушку к себе, крепко обнимая, лихорадочно шепча в кудрявую макушку: — Грейнджер, одно твое слово и от этой богадельни я не оставлю камня на камне. Только скажи...       О, она уверена в том, что Драко это сделает. И может быть даже так и будет. Но не сейчас. Ей как минимум нужно успокоиться. А потом поговорить. Им нельзя больше молчать и бездействовать. В ситуации, когда часть общества будет против них,  они обязаны нападать первыми...       — Все хорошо, — чуть отстраняется и старается говорить без всхлипов. — И со мной, и с ребёнком. Просто давай уйдём отсюда. Я все расскажу дома.       Драко больше не спорит. Обняв девушку, Малфой ведет ее по коридору быстрым, решительным шагом. Кабинет целителя остаётся позади, но тревоги, посеянные Ленгдон, Грейнджер забирает с собой...

♡♡♡

      Мужчина не тратит время на камин в клинике. Ему кажется, если он еще хотя бы минуту пробудет здесь, то вернётся в кабинет этой недоцелительницы и разберётся с ней не самым законным и гуманным методом.       Он выводит Гермиону на свежий воздух, тут же сворачивая за угол здания, скрывая их от посторонних глаз.       — Я аппарирую нас в твою квартиру, ладно? — лучше в ее положении не совершать подобных перемещений без предупреждения.       Дождавшись слабого кивка, он крепче привлекает ее к себе и трансгрессирует с громким, неприятным треском. Внутри него переплелись тревога и злость, заставляя сердце стучать быстрее положенного.       То, что его выставили за двери взбесило Малфоя до лёгкой дрожи в руках. Кто она такая, эта доктор Ленгдон? Драко сегодня же напишет Эбботу гневное письмо с претензией на его рекомендацию. А моральное состояние Гермионы после визита всерьёз заставляет его задуматься о том, что клинику эту стоит и вовсе прикрыть.       Драко хочется немедленно узнать обо всем, что происходило за закрытой дверью, но ему кажется разумным дать Грейнджер пару минут прийти в себя. Он помогает ей снять мантию, мягко подталкивая к дивану. А потом приносит с кухни стакан воды. Время тянется медленно, со скрипом, и тишина крепко взвинчивает и так напряжённые нервы...       — Гермиона, я должен знать все, — не сдерживается мужчина, когда девушка продолжает молча сидеть, взглядом упираясь в свои руки, сложенные на коленках.       — Не думаю, что тебе это понравится, — голос девушки звучит тихо и неуверенно, что для нее большая редкость. — Давай я просто в общих чертах опишу...       — Нет, — он подходит к креслу и силой заставляет себя в него сесть. Нельзя выплёскивать эмоции на Гермиону, с нее и так достаточно на сегодня. — Мне важно знать все, тем более, если это касается нашего будущего ребёнка. Ты вышла из кабинета белее мела. Думаешь, меня устроит короткое «все хорошо?»       Грейнджер тяжело вздыхает, пальцами сжимая свои ноги. Он не сказал бы, что она расстроена или напугана. Скорее, Гермиона зла. И разочарована. Так что происходящее в кабинете доктора Ленгдон интересует его еще больше.       — Обещай, что ты не станешь к ней лезть и не будешь пока ничего делать с этой клиникой, — попытка взять с него слово выгибает его брови дугой и заставляет ухмыльнуться.       — Ты же знаешь, я редко даю обещания наперед, особенно, когда не знаю всех условий сделки, — складывает руки перед собой на груди, лопатками вжимаясь в мягкую обивку кресла. — Гермиона, давай ты не будешь торговаться, и просто перескажешь, как было. Я напоминаю, у тебя совещание. Так что у нас критически мало времени.       Он намеренно приплетает сюда работу, желая сбить Грейнджер с толку.       — Я не скажу ни слова, пока ты не пообещаешь, — ее подбородок медленно приподнимается вверх, а в глазах застыло коронное упрямство. — Нам новый скандал сейчас ни к чему. Тем более, гарантирую, в ближайшее время нам будет чем заняться.       Драко стискивает челюсти, пару мгновений играет желваками, напрягает и расслабляет предплечья. Но любопытство заставляет его сдаться.       — Ладно, — с неохотой выдаёт Малфой.       — Это не звучит, как обещание, — подмечает девушка, вскинув брови. — И ты прав, у меня совещание. Возможно нам стоит перенести разговор на вечер?       — Ты тянешь время, — догадывается Малфой.— Гермиона, я не собираюсь вытаскивать из тебя информацию клещами. Но мне важно знать, что произошло.       Грейнджер поджимает губы, отводит от него взгляд, делая вид, что рассматривает картину на стене. Маленькая морщинка между бровями намекает на усиленный мыслительный процесс.       — Не знаю, как это даже сформулировать мягче, — в тоне проскальзывают оттенки раздражения. — В общем, у целительницы Ленгдон довольно предвзятое отношение к людям с определённым прошлым. Она считает меня жертвой внебрачной связи с неподходящим мужчиной, а ребенка - проблемой, от которой нужно избавиться, пока не поздно. Вернее, пока ты сам или твой отец меня к этому не принудили...       Гермиона допивает свою воду и с тихим стуком опускает стакан на стол. Драко дышит медленно и глубоко, переваривая ее слова. Лицо каменеет, челюсти стискиваются так, что ломит затылок. Гнев вспыхивает в нем яркой, горячей искрой.       Он задерживает дыхание и сосредотачивает все свое внимание на стакане, стараясь не давать волю  ярости. Как не вовремя он пообещал Гермионе не трогать целительницу. Но совсем не в его характере спускать на тормоза подобные вещи. Малфой расценивает действия колдомедика, как прямую угрозу жизни его ребёнка и намерен действовать.       В тишине комнаты раздаётся тихий дробный звук, и стакан, который с таким остервенением разглядывает Драко, покрывается тонкой сеткой трещин.       — Драко?..  — в голосе Гермионы легко распознать волнение. Малфой мысленно проговаривая простое Репаро, устраняя нанесённый им ущерб, и лишь потом переводит взгляд на девушку.       — Значит, она предложила тебе избавиться от ребенка, — это не вопрос, он всего лишь дублирует то, что сказала ему Гермиона. — Намекая, что я моральный урод, от которого не стоит иметь детей.       — Не так прямолинейно, но да, — Грейнджер выглядит напряжённой. — Ленгдон, ссылаясь на свой прежний опыт, уверена, что Люциус заставит меня это сделать. Или ты. Хотя в последнее я не верю.       — И на том спасибо, — корявая ухмылка задевает уголок его губ.       — Драко, я говорила, что наши с тобой отношения и их результат, в том виде, который мы сейчас имеем, вызовут в обществе резонанс, — она говорит спокойно, стараясь звучать как можно увереннее.  — Поэтому предлагаю пока отложить кровавую расправу над целительницей и их клиникой до лучших времён. Нам нужно придумать, как преподнести новость о моей беременности максимально респектабельно и чтобы это вызвало минимум вопросов.       Малфой все еще находится под влиянием собственной ярости, которая клокочет в каждой клеточке его тела. Он знает, как прихлопнуть неквалифицированного колдомедика, и как уничтожить карьеру каждого, кто хотя бы на миг задумался о том, что его будущий ребёнок не имеет права на жизнь. Драко и раньше был знаком со всепоглощающим гневом, но сейчас это ощущается как-то иначе, более глубинно и всеобъемлюще.       Ему нужно время, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Нельзя действовать сгоряча - раз Ленгдон не побоялась предложить такое «решение» кандидату в Министры магии, значит схема у них рабочая и хорошо налаженная. На обычном законодательном уровне к ним не подобраться. Пакостить в тихую - это не принесёт ему должного удовольствия. Значит нужно придумать способ закрыть клинику так, чтобы они хорошо понимали, кто к этому причастен, но ничего не могли исправить...       — Малфой! — Гермиона привлекает его внимание, заставляя вынырнуть из размышлений. — Ты вообще меня слышишь?       — Мне нужно подумать, — он поднимается с кресла, стараясь выглядеть непринуждённо. — В любом случае, перед тем, как действовать публично, стоит рассказать о ребёнке родителям. Твоим и моим. Так что до первого декабря у нас точно есть время. Мы...       — Ты мне обещал, — укоризненность интонаций заставляет мужчину хмыкнуть. — Нам нельзя трогать сейчас Ленгдон, она слишком много знает.       — Я и не собираюсь ее трогать, — раздражённо закатывает глаза, нервным движением поправляя манжеты белоснежной рубашки.       — Не ври мне, — тоже поднимается, не сводя с него испытывающего взгляда. — Я  прямо вижу, как в своей голове ты сжигаешь дотла ту клинику!       Что ж, как ни прискорбно это осознавать, но Гермиона тоже неплохо его выучила. Драко поджимает губы и резко выдыхает, возвращая себе прежнее хладнокровие.       — Я не собираюсь ничего делать. Это всего лишь варианты развития событий. Пойдём, я провожу тебя в Министерство, у тебя совещание...       — Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься от меня отделаться? — чуть склоняет голову вбок, выгибая точёную бровь.       — Ты же взяла с меня обещание, — он подхватывает мантию со спинки стула, и раскрывает ее, приглашая девушку одеться. — А я разве хоть раз не выполнял то, что пообещал?..       Грейнджер хмыкает, позволяя мужчине накинуть ей на плечи мантию.       — Можешь мне сколько угодно заговаривать зубы, но ты же и сам понимаешь - публичный скандал нам ни к чему, — ловко справляется с застёжкой. — Я тоже хочу закрыть этот рассадник заскорузлых убеждений, заставив Ленгдон пожалеть о ее взглядах и суждениях. Но это должен сделать закон, а не ты.       — Я понял, — коротко и ясно. Что бы он сейчас не сказал, Грейнджер настроена весьма категорично и переубеждать ее нет смысла. Поэтому он уводит тему в другое русло, — поужинаем вечером?       Мужчина протягивает ей руку, и она охотно хватается за его ладонь, перешагивая низкий порожек перед камином.       — Давай завтра? — конечно она заметила, как не элегантно он переводит разговор, но никак не комментирует это. — Думаю, после встречи со своими родителями мне будет, что тебе рассказать.       Малфой кивает и, подхватив с каминной полки небольшой фарфоровый горшочек с летучим порохом, протягивает его девушке. На самом деле у него есть дела на вечер. Например, написать официальный запрос в Министерство с просьбой предоставить информацию об этой клинике. Да, пускай сейчас у него формально связаны руки, но никто не помешает ему подготовиться к войне.       Они прощаются, и Гермиона исчезает в зелёном пламени. Драко следом покидает ее квартиру. Лишь в тишине своего кабинета ему удаётся выдохнуть напряжение. Злость, которую мужчине приходилось сдерживать, не перегорела, а словно просочилась под кожу, переплелась с венами и сосудами, отравляя кровь и заставляя генерировать все новые, и новые варианты расправы над целительницей, пожелавшей смерти его будущему ребёнку.       Малфой знает, Гермиона права. Им нельзя сейчас влезать в какие-то громкие скандалы. И дело тут не в выборах на пост Министра, а именно в них самих. Часть людей увидят в их союзе торжество нового мира, где важность чистоты крови отходит на второй план, уступая чувствам.       А будут и те, кто подобно Ленгдон, обвинят Грейнджер за связь с бывшим Пожирателем. Эта мысль тянет за собой еще одну - мрачную и даже страшную: на его дочку или сына будут смотреть сквозь призму его прошлого, хочет он этого или нет.       Он не наивный дурень и хорошо понимает - ни срок в Азкабане, ни бесконечные репарации, ни пожертвования - ничто не смоет позор с его фамилии. Да, огромным трудом ему удалось найти место в этом мире, заслужить уважение и стать тем, кого бояться не только потому, что он Малфой.       И Драко уверен - он сможет защитить своих родных от нападок больного общества. Но Гермионе, чья репутация должна быть такой же белоснежной, как первый снег, внебрачные отношения с ним не добавит бонусов.       Другое дело, если они поженятся. Как минимум, это выглядело бы традиционней того, о чем просит Грейнджер. Но как ее уговорить на брак?       Завтра она скажет своим родителям, что беременна. Драко не то чтобы эксперт по части магглов, но ему казалось, что для них тоже важны семейные ценности. Как мистер Грейнджер воспримет новость о том, что его дочь буквально нагуляла ребенка?       О том, что скажет его отец, Малфой даже не хочет думать. Возможно, целительница Ленгдон права, и Люциус попытается убедить их избавиться от нечистокровного наследника. Насколько его попытка подстроиться под новое общество и взгляды истинна, а не вынуждена? А Нарцисса? Да, после войны, она возобновила общение с родной сестрой, но ведь долгие годы они не общались именно из-за выбора Андромеды.       Что ж, эти мысли вытесняют из него гнев и заставляют прикидывать варианты, как им все обыграть. А еще нужно не забыть связаться с Пэнс - мужчина уверен, старая подруга не станет на каждом углу болтать о том, кого встретила в частной женской клинике. Но лучше перестраховаться.