Часть 13

      К родителям на ужин Гермиона традиционно опаздывает. Беременность отняла у нее один из любимых навыков - продуктивность. Пришлось потратить в разы больше сил и времени, чтобы закончить все рабочие моменты. Если так пойдет и дальше, то к родам она и вовсе отупеет?       Вчера девушка перед сном долго думала обо всем случившемся. То, что ее отношения с Малфоем придутся не всем по вкусу, было ясно еще до того, как она от него забеременела.       Ленгдон озвучила те мысли, которые иногда всплывали в голове Гермионы - она, действительно, всего лишь любовница Драко, а их ребёнок - это результат внебрачной связи с бывшим Пожирателем. Такое мало понравится чопорному магическому обществу, повернутому на традициях.       Они должны к Рождеству придумать план, как предать их отношения огласке, не раздувая при этом скандалов. Тогда она сможет открыто сыграть на всех плюсах своего положения. А еще ходить к докторам в Мунго.       Целительница Ленгдон, сама того не зная, вынудила Гермиону действовать. Несправедливость - горячее топливо, на котором Грейнджер двигается лучше всего. Она хочет защитить права женщин, которых угнетают лишь за их выбор партнера и отца ребенка. Ей важно доказать, что общество меняется, и что не стоит судить людей по прошлому. Она личным примером покажет, как выглядит новый мир, где кровь - всего лишь кровь, а магия не подлежит разделу по цвету кожи, половым признакам и происхождению.       Пока что это только наброски идей, которые позже она непременно реализует в своей предвыборной программе. Ей все еще сложно представить, как она совместит материнство и работу, но это нужно сделать! В конце концов, кто если не она?       Стратегия, планы, политические ходы - все это стоит продумать и учесть! А еще не помешает внимательней понаблюдать за Драко - она знает, что в устах Малфоя «я понял» не означает «я согласен». Это скорее «я услышал, но буду делать по-своему, просто ты об этом не узнаешь». Хватит уже того, что их в этой больнице видела Пэнси! И с ней, к слову, тоже нужно поговорить...       Уже подъезжая на такси к своему отчему дому ее осеняет важная мысль - Гермиона подумала обо всем, кроме того, что в итоге скажет родителям. Как не сформулируй - все равно у них возникнут вопросы. И Грейнджер уверена - на некоторые из них у нее не хватит смелости ответить.       Знакомый запах родного дома ощущается как-то острее - пахнет запечённым мясом и маминым яблочным пирогом. Аромат пищи смешивается с ванильными нотами освежителя воздуха на тумбе в прихожей и средством для чистки обуви, которым привык пользоваться отец. Тошнота привычно подпирает горло, и Гермиона зажмуривается, мысленно желая себе сил и удачи не выблевать свой ланч прямо во время семейной трапезы.       — О, детка, наконец-то ты пришла! — Мама выходит в коридор, раскрывая руки для объятий. Временная потеря памяти сыграла свою роль в их отношениях. Были и обиды, и недопонимания... Но Грейнджер приложила максимум усилий, чтобы вернуть тепло и доверие в их семью.       Девушка обнимает маму в ответ, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Ее ладони становятся неприятно влажными, а сердце интенсивней стучит в груди. В голове пусто и, кажется, она разучилась подбирать слова.       — Ты, кажется, похудела, — опытный взгляд миссис Грейнджер выхватывает малейшие перемены в облике собственного ребёнка. — И бледная какая-то. Ты приболела?       Гермиона смотрит в тёплые, добрые глаза своей матери и ощущает, как к горлу подпирают слезы. Для истерики нет причин - ее любят в этом доме, ею гордятся, ее всегда пытались понять! Отчего же именно в эту секунду Грейнджер остро ощущает какой-то иррациональный страх, беспомощность и уязвимость?       На нее волнами накатывают эмоции, а тишина, что возникла на короткий миг между ними резко пропитывается предчувствием катастрофы. — Детка? Что случилось? — мать без всякой лигилименции считывает состояние дочери, мягко смахивая с ее лба кудрявую прядь волос. И это становится последней каплей. Слезы копятся в глазах, и ей приходится прикусить губу, чтобы не всхлипнуть громко и по-детски. Что ж, это будет долгий разговор...       Запечённая говядина грустно остывает на столе, пока родители пытаются выяснить причину слез дочери. Гермиона успокаивается быстро, но еще какое-то время не может выдавить из себя ни слова. Она корит себя за то, что заставляет родителей переживать, но понятия не имеет, как это исправить.       Вода в стакане неумолимо заканчивается и ей сейчас придётся объяснить приступ собственной слабости. Если бы она не поддалась на глупые эмоции, то смогла бы проконтролировать ход важного разговора. А сейчас она просто растеряна, расстроена и зла на саму себя. Интересно, есть ли зелье, способное притуплять излишнюю эмоциональность, вызванную ее положением?       — Простите, — наконец-то выдавливает из себя девушка, комкая бумажную салфетку.— Не знаю, что на меня нашло.       — Это все от переутомления, — находит ответ Джин. — Ты так много работаешь! Я понимаю, у тебя выборы на носу и все такое, но нужно себя хоть немного жалеть!       — Мы с мамой за тебя переживаем, — вторит своей супруге отец, и Грейнджер совсем не легче от того, что ее родители выступают единым фронтом. — Когда ты в последний раз была в отпуске?       — Не подумай, мы не давим! Ты взрослая, и сама уже вправе решать, — тут же смягчает тон беседы Джин. — Просто нам с папой хочется, чтобы ты жила полной жизнью, особенно после всего, что с тобой приключилось.       — Да, именно! — поддакивает Джордж Грейнджер. — А теперь давай ка мы тебя немного откормим! Вот, худая такая, что аж просвечиваешь! Знаешь ли, мужчины любят, когда у женщины есть за что подержаться!       — Джордж! — укоризненно выкрикивает мать, но отец лишь закатывается добрым, грудным смехом. А Гермионе снова хочется плакать. — Что ты такое говоришь!       — Мам, пап, у меня для вас новость, — ее голос звучит выше обычного, даже чуть пискляво. Словно ей опять девять лет и она, совершенно случайно, разбила мамину вазу.       Ее реплика парализует пространство. Мистер и миссис Грейнджер оборачиваются вслух, напрягаясь. Это видно невооружённым глазом. Кажется, они ждут от нее объявлений, как минимум о том, что началась новая магическая война.       Слова не складываются в предложения. Гермиона всегда считала себя искусным оратором, умеющим достучаться, донести свою мысль. Но вот она, в гостиной своих родителей, трусит сказать о том, что беременна. А ей ведь уже давно не шестнадцать! Она совершеннолетняя, взрослая, успешная... Нет причин, чтобы переживать! Но страх осуждения от самых близких ей людей приклеивает намертво язык к небу.       — Ты выходишь замуж? — ляпает, не подумав, мама. Ее лицо приобретает странное выражение, в котором считывается острожная надежда и радость. Что ж, сейчас вот она ее и разочарует.       — Нет, но... Но новость не менее сногсшибательная, — корявая улыбка трогает губы, и она резко выдыхает воздух, зажмуривается и тараторит на одном дыхании, — я беременна.       Тишиной, которая окутывает комнату, можно пытать. Грейнджер чувствует, как ее собственный пульс неприятно долбит барабанные перепонки. Она принимается теребить салфетку, что стала влажной от ее слез, позволяя родителям переварить новость.       — В смысле? — первым в себя приходит отец. Он хмурит тёмные кустистые брови, а в карих глазах, один в один таких же, как у Гермионы, легко можно прочесть недоумение.       — А какой тут еще может быть смысл, Джордж? — перебивает его мама. — Милая, ты уверена в этом?       Гермионе совестно смотреть на родителей, поэтому она просто кивает, пониже опустив голову. Все должно быть иначе! Она должна была сперва познакомить их с парнем, потом пригласить на свадьбу, где плакала бы, танцуя с папой, а затем обрадовать их новостью, что они станут дедушкой и бабушкой! А не так вот огорошить их без всякой подготовки.       — Что ж... Это... Это замечательная новость! — искренняя радость в голосе Джин заставляет Грейнджер поднять взгляд на мать.       — Да? — недоверчиво интересуется отец.       — Да! — категорично настаивает мама.— Именно! Как новость о новой жизни может быть не радостной?       "Очень просто" - хочется ответить Гермионе. Знали бы они, какие тёмные, мысли посещали их дочь, то наверняка отказались бы от нее за это...       Гермиона не успевает опомниться, как Джин тянет ее в свои материнские объятия, и это вызывает в девушке новый приступ непрошенных слез. И лишь спустя пару мгновений она понимает, что мама ее тоже плачет.       — Так, нам всем нужно успокоиться, — слышится взволнованный голос отца. — И отпраздновать это событие чем-то покрепче яблочного сока.       Гермиона чувствует, как тёплая отцовская рука пару раз ощутимо похлопывает ее по спине, а затем раздаются тяжёлые, чуть шаркающие удаляющиеся шаги. Грейнджер выпутывается из маминых рук и внимательно смотрит на нее, стирая солёную влагу с щек.       — Почему ты плачешь? — ей страшно услышать ответ.       — Ну как же, — мягкая, добрая улыбка трогает женское лицо, отчего в уголках глаз лучами рассыпаются морщинки. — Это такое чудо. Как ты себя чувствуешь? Ты уже была у врача?       Вопросы, полные заботы и участия выбивают снова почву из-под ног. Как она вообще хотя бы на миг могла сомневаться в своих родителях?!       — Да, все хорошо, — тревога, сковывающая душу все это время, покидает тело, оставляя после себя опустошение и лёгкость. — Иногда меня мучает токсикоз, но в целом я здорова. И с ребёнком тоже все хорошо. Первый триместр уже позади, так что...       — Ох, уже? — порывисто прижимает ладони к своему сердцу. — Надо так много успеть к рождению малыша! Ты... Вы уже знаете, кто там? Мальчик или девочка?       — Нет, — сглатывает липкий комок слюны. Любопытство и живой интерес матери задевают в ее сердце какие-то неведомые прежде струны, отчего ей снова хочется плакать. — Пока что нет.       — Раз уж у нас такие славные новости, я решил достать вино, которую мы припасли с матерью для особого случая, — отец возвращается в гостиную с бокалами и откупоренной бутылкой виноградного алкоголя. — Думалось, мы выпьем за твою помолвку, но новость о пополнении в нашей семье - это даже лучше!       — Джордж! — в голосе матери щедрая пригоршня упрёка. — Перестань!       — Брось, Джин, давайте лучше за стол, — мужчина не принимает на свой счет чужой укор. — Гермионе теперь нужно есть за двоих. Да и мы с тобой голодные. А на голодный желудок сложно переваривать важные события.       Гермиона знает - весёлый балагур включается в отце, когда он растерян и не знает, как себя вести. Его попытки снять напряжении шутками всегда раздражали маму, но сейчас девушка даже рада - у нее появляется короткая передышка.       Она садится за стол, на свое обычное место, настраиваясь на продолжение беседы. Отец не зря заикнулся о помолвке. В его парадигме семейных ценностей, брак - это что-то незыблемое, важное и необходимое каждому человеку. Вряд ли он одобрит ее идею свободных отношений.       За столом происходит привычная суета - мама сетует, что мясо остыло, отец разливает вино в бокалы и шутит, что Гермионе опять теперь можно только сок, как в детстве. Джин улыбается и наполняет тарелку дочери салатом и запечённой картошкой. И все было бы идеально - если бы в воздухе не витали незаданные вслух вопросы.       Грейнджер вздыхает - какой смысл оттягивать неизбежное? Тем более, что самое важное она уже озвучила. Даже если родители удивятся или не примут выбор своей дочери, изменить они ничего не смогут.       — Я думаю, вам интересно, как так все вышло и... И кто отец вашего будущего внука. Или внучки, — нарушает трапезу девушка, так пока что ничего и не съев из своей тарелки.       — Как вышло мы понимаем, — плоско шутит отец, за что опять получает от матери серьёзный, недовольный взгляд. — В смысле... Да, я бы хотел познакомиться с нашим будущим зятем.       Гермиона замечает, как внимательно на нее глядит мать. Выжидающе. И отец. И как же ей не хочется в эту минуту их разочаровывать...       Над столом снова плотным пологом провисает тишина, которую с лёгкостью разрушает мама:       — Ты как всегда бежишь впереди паровоза, Джорджи! — она поднимает свой бокал и громко продолжает,— предлагаю выпить за чудесную новость! И пускай малыш еще совсем крошка, я знаю, что он нас слышит - обещаю, мы будем для него лучшими бабушкой и дедушкой!       На ее глазах снова выступают слезы, а отец хмурит брови, протягивая свой бокал, чтобы с тихим звоном соприкоснуться с бокалом супруги. Гермиона просто приподнимает свой стакан с соком, борясь с тем, чтобы опять не заплакать.       Грейнджер делает глоток сладкого напитка и наконец-то берет себя в руки.       — Пап, у меня на носу выборы, и свадьба - это последнее, о чем я сейчас думаю, — честно и как можно мягче. — Моя беременность, как вы должно быть понимаете, тоже не запланированная. Все случилось, как случилось. Но мы с Драко решили оставить ребенка.       В этот раз молчание затягивается. Мама трижды меняется в лице, пока на ее губах снова не расцветает мягкая улыбка. Отец просто смотрит на нее, не моргая, пытаясь видимо осознать услышанное и сопоставить это все с именем Драко.       — Я так и думала, что между вами что-то есть, — добродушно продолжает беседу мама, как ни в чем не было. — На твоем Дне рождения он был слишком со мной мил. Это ведь...       — Тот белобрысый... Юрист? — голос отца звучит высоко и смешно. — Этот, как его... Малфой! Адвокат твой, да? Который вечно возле тебя крутится?       — Он оттого и крутится, что мой адвокат, — реакция отца забавна. — Да, пап, все верно. Отец моего ребёнка - это Драко Малфой.       Джордж кивает раз. Потом второй. А затем одним глотком выпивает все, что было в его бокале и зависает с пустой склянкой в руках. Пожалуй, им нужно время.       — Простите, мне нужно на минутку отлучиться, — Грейнджер выскальзывает из-за стола и медленно направляется в ванную комнату. Ей тоже не помешает минутка тишины.       Ладно, на самом деле все могло быть значительно хуже. Ее родители отлично приняли новость о ребенке, никто не умер от того, что она не замужем и даже не собирается туда. Да и ее признание о Драко... Не так гладко, но вполне терпимо.       Гермиона умывает лицо прохладной водой, поправляет причёску, мимолётно бросая взгляд на браслет, оплетающий ее запястье. Надо было снять эту штуку, потому как нервничала она сегодня от души, и Малфой, скорее всего, тоже теперь не находит себе места. Стоит хотя бы отправить ему патронус и сообщить, что с ней все хорошо.       Возле дверей в гостиную она останавливается, прислушавшись:       — Джорджи, сделай что-то со своим лицом! — мама недовольно бурчит на отца. Грейнджер замирает и позволяет себе неслыханную наглость - подслушать родительский разговор.       — А что с ним не так? — голос отца звучит с явной нотой возмущения.       — Выглядишь так серьёзно, словно задницей сидишь на гвоздях, — торопливо поясняет Джин. — Вообще-то у нас праздник. Или ты так не считаешь?       — Нет, я рад, но... — Гермиона, кажется, и не дышит, вслушиваясь в каждое слово. — Ты же помнишь этого Малфоя, да? Такой, лощёный, белобрысый щегол. Это же он обижал ее в школе. Да, после той истории со стиранием памяти, я не все помню, но вот это ее «опять этот Малфой назвал меня грязнокровой» в каждом письме - ну как такое забыть? А теперь она говорит, что ждет от него ребенка! Он... Он ее соблазнил!..       Грейнджер закрывает глаза и не может сдержать глупой улыбки. Да, кому-то придётся очень сильно постараться, чтобы заслужить доверие ее отца...       Дальше Гермиона не слушает, просто аккуратно толкает двери и возвращается в гостиную, словно не она только что шпионила за разговором мамы с папой. Странным образом ее наконец-то отпускает волнение. И кажется, она даже проголодалась.       — Так значит, вы с этим Малфоем встречаетесь, да? — включается отец сразу же, едва Гермиона садится за стол. Мама всем своим видом показывает, что отец эту ночь будет спать на диване из-за своей несдержанности.       — Да, что-то вроде этого, — весьма размыто поясняет Гермиона без подробностей.       — Джорджи, перестань устраивать ей допрос, — вмешивается миссис Грейнджер. — Придёт время - она сама все нам расскажет. К тому же...       — Да время не просто пришло, оно пробило! — перебивает супругу мужчина.— Разве я не могу узнать побольше информации о том, кто сделал моей дочери ребенка и не обеспокоился взять за это на себя ответственность!       — Пап, Драко взял ответственность,— спокойно объясняет Гермиона. — Мы поговорили и решили, что так будет лучше. По крайней мере сейчас. Нам некогда тратить время на свадьбу и всю эту суету. Выборы на носу, а там рождение ребенка. Не думаю, что кольцо на пальце что-то изменит между нами.       — Я хочу с ним поговорить, — на лице, прямо посредине лба, появляется вздутая вена, говорящая о крайней степени нервозности и злости мистера Грейнджера. — Ты же, я надеюсь, нас планируешь познакомить? Или и дальше будешь прятать?       — Никто его не прятал, — закатывает глаза девушка, хватаясь за стакан с соком. — Хочешь встретиться - хорошо! Мы позовем вас на ужин.       — Вы вместе живете? — брови матери легко подлетают вверх, выражая ее удивление. Гермиона размышляет пару минут перед тем, как ответить.       — Да, — осторожно врет, следя за реакцией родителей. Мама кивает, снова улыбаясь - ей все понятно. Отец хмурится пуще прежнего. Ей кажется, информация о том, что они вроде как живут вместе лучше, чем что они просто иногда спят. Во втором случае Малфою вообще будет не воскреснуть.       — Прекрасно, — бубнит, отпивая вино. — Тогда...       — Джордж, хватит, — тон матери не терпит препираний. Она одаривает мужа таким красноречивым взглядом, что тому остаётся лишь закатить глаза, фыркнуть, пожевать губами и уткнуться носом в тарелку. — В конце концов, Гермиона давно взрослая и сама решает, как ей быть. Я очень рада, дочка, что у вас с Драко будет малыш. Что у всех нас будет малыш! Сто лет не держала на руках крохотных пирожочков!       Грейнджер счастлива, что у нее такая мама, и сердце снова стискивается от переизбытка чувств. Да, возможно, они не понимают природу магии, и никогда в полную силу не порадуются ее успехам в том мире, куда им закрыта дорога. Но они всегда были и есть на ее стороне.       Ощущение, что она понята, принята и не одинока заставляют сердце перерастать ребра. Ее затапливает благодарность, нежность и радость. И кажется, часть проблем, которые еще утром пугали ее до дрожи в ногах - это какая-то мелочь, и она со всем справится. Ведь с ней точно будет мама и папа. И Малфой. От него тоже не так просто теперь отделаться.       Мысль о Драко заставляет ее улыбнуться, и она спешит покинуть родительский дом. Мама собирает ей с собой еду, отец долго смотрит на нее, тяжело и беспокойно, а потом обнимает носом зарываясь в кудрявую макушку. Она знает - папа тоже примет любой ее выбор, просто ему нужно чуть больше времени.       Уже из своей квартиры она отправляет Малфою патронуса с коротким сообщением: с ней все хорошо, а подробности Гермиона расскажет ему завтра при встрече.       В полудрёме она вспоминает, что крепко соврала родителям, и нужно бы посвятить в подробности Драко. Возмутится ли он ее лжи? Готов ли будет поддержать ее историю? И если так - в каком бы доме они могли жить?       Фантазии увлекают ее, и сон мягко окутывает сознание. Впервые за долгое время она засыпает без ощущения страха и ужаса перед неизвестностью. Она со всем справится. Они. Они со всем справятся...