Часть 14

      В кабинете Драко нечем дышать от сигаретного дыма, но Малфою сейчас плевать на это. Цепочка на его шее жгла так долго, а он ничем не мог помочь. Драко знает, Гермиона у родителей, она в безопасности, ее волнение - нормально! Но каких же сил ему стоило не сорваться с места и не заявиться на порог к мистеру и миссис Грейнджер. Вот бы они удивились!       — Малфой, ты похож на сумасшедшего. Выпей уже и расслабься, никто не сожрёт твою принцессу, — Тео, как всегда, максимально расслаблен. — Я бы на твоём месте лучше подумал, что ты скажешь своим родителям.       — А что говорить? Они знают, что какая-то ведьма носит под сердцем моего ребёнка. Мы с Грейнджер приедем к ним...       — Рехнулся? — Нотт едва не давится сигаретой. — Хочешь сказать, ты не предупредишь их перед вашим ужином, что твоя избранница - самая известная маглорожденная Британии? Надеешься, что твоего отца схватит удар и тебе не придётся ему ничего объяснять?       — Слушай, они ничего уже не изменят, — резонно подмечает мужчина.       — Малфой, подумай тогда о Гермионе! Каково ей будет смотреть на их искажённые ужасом лица! — Теодор кривляется, пытаясь имитировать удивление четы Малфоев. — А если Люциус не сдержится и ляпнет что-то грубое? Нет, ты обязан подготовить их. Если, конечно, тебе не плевать на мать собственного ребенка.       — Ты же и сам знаешь, что не плевать, — в словах товарища определённо есть смысл. По сути, Гермиона сделала то же самое сегодня - она пошла и все рассказала одна, опасаясь, что ее отец или мама могут неверно понять ситуацию и наломать дров.        Неприятное волнение ползёт от лопаток и вверх, напряжением сковывая затылок. Он всеми силами оттягивал этот момент - посмотреть правде в глаза и осознать, что его родители вряд ли примут выбор сына.       — Тогда тем более говори с ними сам сначала, а уж потом веди Гермиону в чистокровное змеиное логово Малфоев, —  Тео тушит сигарету в пепельнице. — Ты прав, они не изменят того, что уже произошло, но могут ведь повлиять на то, что произойдёт. Возможно, они будут настолько не в восторге, что вам и вовсе лучше отменить ужин, назначенный Нарциссой.       — Совсем не веришь в моих родителей? — горькая усмешка задевает его губы.       — Ты как будто веришь, — фыркает Тео.— Уверен, родители пророчили тебе в жены кого-то вроде Астории Гринграсс. А ты взял и все переиначил. Смириться, что мечты о чистокровном наследнике рода сломал их собственный сын нелегко, знаешь ли! Хочешь - спроси у моего отца! Я для него тоже полное разочарование.       — Нотт, ты мне совсем не помогаешь,— морщится Малфой, пальцами сжимая переносицу. У него начинает болеть голова, и радует только то, что артефакт на шее больше не пытается прожечь в его коже дыру. — Из нас всех только Забини оправдал ожидание матери.       — Технически, Пэнс вышла замуж за чистокровного, — откидывается на спинку стула, пальцами обхватывая стакан с огневиски.  —  Салазар, до сих пор не верю, что она жена Невилла!       — Я видел Пэнси недавно, — к месту вспоминает Драко. — Та клиника, о которой я  тебя спрашивал. Мы буквально столкнулись у входа.       — Да, насчет анонимности они врут, — коротко смеётся Тео. — Полагаешь, она беременна? Мерлин, что вы творите! Вы же буквально толкаете меня найти себе срочно женщину и тоже заделать ей ребенка! Блейз уже дважды отец, ты вот-вот станешь, Паркинсон, скорее всего тоже! Это что, я самый неблагополучный из нашей компании?       — Я не думаю, что Пэнс беременна прямо сейчас. Возможно, они просто планируют. Так что, поторопись - а то вдруг поезд родительства уйдёт без тебя, — откровенно смеётся над другом Драко.       — Да ну тебя! Я...       Болтовню Нотта прерывает вспышка синеватого света, на мгновение озарившая полумрак кабинета. Маленькая юркая выдра, пару раз крутанувшись в воздухе, останавливается перед Драко:       «Со мной все хорошо, я уже дома. Разговор прошёл неплохо, все подробности завтра при встрече. Если ужин еще в силе - захвати пиццу из того итальянского ресторанчика, хорошо?! Доброй ночи!» - голос Гермионы звучит устало, но без явной тревоги или огорчения. Это радует. Даже дышать становится легче..       Патронус Грейнджер еще раз напоследок делает в воздухе забавный пируэт и исчезает, оставляя по себе голубоватую дымку и знание, что Малфой на сегодня может расслабиться. Честно - пришли ему Гермиона сообщение иного характера - он наверняка помчался бы к ней.       Мужчина тянется за палочкой и одним взмахом распахивает все окна в кабинете. Промозглый холодный ноябрьский воздух парусит шторы и вытягивает за собой на улицу дым чужих сигарет.       — О, какая милота, — кривляется Тео. — Смотрите ка, Драко Малфой у нас еще и доставщик пиццы. Оригинальные у вас с Гермионой ролевые игры. Эй!       Вторым взмахом Драко тушит сигарету в пальцах друга, а пепельницу превращает обратно в подставку для перьев.       — Хватит злоупотреблять моим гостеприимством, Нотт, — по воле магии хозяина кабинета, все бумаги собираются в стопки, виски прячется в стеклянный шкаф, а бокалы - куда-то между полками.       — Как же мало тебе нужно для счастья, Малфой, — Тео наблюдает за тем, как товарищ наводит порядок в своем кабинете. — Типичный влюбленный идиот!       — Заткнись, — беззлобно огрызается Драко. — И иди уже домой.       — Как тебе не стыдно - выгонять друга! — Тео драматично цокает языком и поднимается, потягиваясь, закинув руки за голову. — Грейнджер вьёт из тебя верёвки! И это она еще не родила!       — Тебе то какое дело? — Малфой собирает руки перед собой, опираясь бедром о край стола.       — Меня это пугает, друг! Ты счастлив от того, что тебя послали за пиццей, — Теодор картинно округляет глаза. — Того глядишь, булыжник в твоей груди превратится в настоящее сердце!       — Нотт, я даже не удивляюсь, что у тебя за плечами два развода. Мало кто способен переварить всю степень твоей придурковатости, — Драко слова товарища никак не задевают. Как бы смешно это не звучало, но он правда рад, что его послали за пиццей. Учитывая, на каком мероприятии сегодня была Грейнджер, его могли послать совсем в другом направлении.       — Это не придурковатость, а оригинальность, — задирает подбородок, что выглядит очень комично. Малфой провожает друга взглядом, и Тео притормаживает у самой двери. — Без шуток - предупреди родителей заранее, кто мать твоего будущего ребенка. Обещаю навещать твою могилку, если Люциус решит тебя прикончить на месте.       — Ценю твою трогательную заботу, — Драко кривит губы в усмешке, легко отталкиваясь бедром от стола. — Так уж и быть - внесу тебя в завещание в качестве главного хранителя моего праха. Знаешь ли, я предпочитаю кремацию.       — Святой Мерлин, и этот человек без пяти минут отец! — Нотт исчезает за дверью, оставляя после себя только запах табака, который медленно выветривается в распахнутые окна. Малфой стоит неподвижно ещё пару минут, глядя на ночной Лондон, расцвеченный огнями маггловских фонарей.       Драко совсем не чувствует себя родителем, пускай и будущим. Он вообще слабо себе представляет, как это все будет. С детьми он не то чтобы имел хоть какое-то дело. Может, и вправду стоит напроситься к кому-то в няньки? Нет. Его раздражают чужие дети.       Ветер, пробирающийся в его дом норовистыми порывами треплет бумаги, и мужчина вдруг отчётливо понимает: его жизнь больше не принадлежит только ему. Это осознание ново и определённо пугающе. Что, если они с Гермионой не справятся?       Иррациональный страх пробирает до костей сильнее осенней сырости. Каким бы Тео ни был балагуром и болтуном, он прав - Драко должен сначала сам поговорить со своими родителями. Возможно, они и вправду от него откажутся. А может быть и нет. Но радости ждать от них точно не стоит.       Есть шанс, что хотя бы Нарцисса его поймёт. Мама давно ведет разговоры о том, что ему пора жениться и завести семью. Так что, он, считай, выполнил ее просьбу! Да и она же мать! Разве не счастье ребенка для них главное? А Малфой счастлив! Ну, насколько ему позволяет ситуация.       Повинуясь совершенно ему не свойственной решительности, Драко хватает со стола листок и быстро пишет пару предложений - на днях он планирует заглянуть в мэнор на вечерний чай. Будет, как будет. Но он обязан защищать Гермиону и их ребенка, даже если по словам Грейнджер она в этом не нуждается...

♡♡♡

      Воодушевления и решительности, с которой Гермиона засыпает, хватает до утра. Потом ее снова тошнит, едва она открывает глаза, и мир опять окрашивается всеми оттенками сомнений.       Сегодня Грейнджер особенно долго стоит перед зеркалом, рассматривая очевидные перемены в своей фигуре. Определённо грудь стала полнее и чувствительнее, словно перед критическими днями, которые в ближайшие месяцы ей точно ждать не стоит. Талия еще есть, но уже начала терять былые очертания. Даже волосы кажутся какими-то другими - менее пышными, словно локоны отяжелели.       Низ живота слегка округлён и теперь это заметно глазу. Гермиона нерешительно прикасается к себе чуть ниже пупка, вдавливая пальцы в кожу.  Это все так же ее тело, но теперь оно принадлежит не только ей.       Ей все еще не верится, что она беременна. Кажется, сейчас прозвенит будильник, девушка проснётся, откроет глаза, в испуге схватится за живот - а он будет мягким и плоским, каким был еще пару месяцев назад. Но реальность, в которой ей приходится трижды сменить наряд говорит сама за себя. Завтра же она свяжется с Джинни и обо всем ее расспросит. К черту докторов, ей нужны практические советы, как быть беременной и не сойти с ума.       Гермиона держит все свои мысли по поводу будущего ребенка в отдельной коробке, не позволяя разуму туда заглядывать. Она понятия не имеет, как с этим всем быть. Ее принятое решение зыбкое, ненадёжное, не подкреплённое логикой и здравым смыслом. Родители рады беременности, и Драко рад, а она...       Грейнджер испытывает смирение - потому что она действительно смирилась с тем, к чему ее привела собственная безалаберность, и страх. Ее буквально охватывает паника, когда девушка пытается представить свое ближайшее будущее - совместить карьеру и материнство все еще кажется чем-то из области научной фантастики.       Да, это уже не тот экзистенциальный ужас, который Гермиона переживала в самом начале, когда только узнала о новой жизни у себя под сердцем. Но все равно близко к катастрофе. Мысли сумбурные, в голове хаос. Ей нужно думать о дебатах, о программе, о тех изменениях, которые она хочет внедрить в общество! Как все это совместить с  поисками адекватного врача, покупкой детских вещей и попытками убедить родителей, что у них с Драко отношения, а не пошловатая интрижка?       Она тяжело вздыхает и убирает ладонь с живота - Грейнджер не чувствует в себе ни малейшей эмоции умиления или предвкушения. Возможно, это придёт со временем, а может быть и нет.         Ей приходится с помощью магии сделать пояс брюк свободней и надеть свитер, который прикроет живот. Тянуть нельзя - еще немного и ее положение действительно станет заметным. И лучше если к этому моменту уже все будут знать о том, что она счастливая будущая мать, которая готова позаботиться не только о своем малыше, но и обо всем магическом мире Британии, а не идиотка, не умеющая пользоваться противозачаточным зельем.       В Атриуме, как всегда, шумно и многолюдно. Гермиона протискивается сквозь толпу к лифтам, вежливо кивая всем, кто с ней здоровается. У нее на сегодня две важные встречи и целый ворох бумажной работы. В добеременные времена девушка с лёгкостью справилась бы со всем еще к обеденному перерыву. Но сейчас, чувствуя перманентную усталость, вялость и желание сходить в туалет - она просидит до вечера над документами.       Пицца, которую, она уверена,  Малфой принесёт вечером, представляется наградой за сегодняшнюю попытку поработать. Им с Драко нужно обсудить детали ее маленькой лжи и понять, как действовать дальше. Возможно, ей стоит начать с признания Брустверу? Он опытный политик, может быть, у него будут советы, как лучше преподнести обществу новости о ее положении и как это обыграть в предвыборной гонке?..       Работа привычно поглощает Гермиону с головой. Она отвлекается от всего того, что еще утром волновало ее, и погружается в написание новых правок к законам, посещает совещания и деловые встречи, спорит с узколобыми чиновниками и расписывает финансовые программы... Ей нравится быть в гуще событий, даже несмотря на частые отлучения в туалет и периодическую дурноту.       День пролетает быстро, и когда стрелки переваливают за шесть вечера, Грейнджер откладывает документы, подписав последний договор, и разминает затёкшую шею. Ей пора уходить, если она не хочет опоздать на встречу с Драко. Вернее ужин. А учитывая, что дома в холодильнике у нее давно повесилась мышь, было бы здорово еще успеть заскочить в магазин.       Гермиона, набрасывая на плечи мантию, размышляет о том, как вскоре изменится ее жизнь. Наверное, нужно наконец-то научиться готовить. Ребёнок ведь не будет все время есть молоко, со временем ему  потребуется сбалансированное питание. И нужно на выходных заглянуть в книжный - там точно есть книги о материнстве и младенцах. Какой бы внимательной и любящей крестной девушка ни была, о детях у нее весьма поверхностные знания.       Все хлопоты, связанные с ребенком, для нее пока что выглядят сложнее любой загадки, которую ей приходилось когда-либо решать. Даже ее подвиги с поисками крестражей в далёкой юности выглядят забавным приключением в сравнении с тем, на что она согласилась.       Осознание, что назад дороги больше нет, настигло ее сегодня за обедом. То, что она рассказала родителям о беременности, их радость и реакция на новость отсекли запасной путь, который у нее был. Она не сможет им сказать, что передумала и решила избавиться от их внука. Нет больше перепутья, Гермиона стоит в начале длинной извилистой дороги,  и даже не понимает, за что хвататься первым делом.       — О, вы уже уходите? — Джесс выглядит удивлённой. Она вскакивает со своего места и  наблюдает, как Гермиона закрывает двери в свой кабинет. — Я еще не все подготовила к завтрашнему совещанию у Тетчера. Здесь нужна ваша подпись и...       — Все завтра, — спокойно отвечает Грейнджер. — Ты тоже не засиживайся допоздна.  И... Сделай поправку в моем графике - первого декабря, скорее всего, я буду отсутствовать. Так что перенеси все дела и встречи на любой другой день. Хорошего вечера.       Джесс растерянно кивает и не успевает обратно сесть на стул, как в приёмную без стука вваливается молодой парень с букетом наперевес. Он явно бежал - на лбу выступила испарина, а дыхание сбито.       — Мисс Грейнджер? — запыханно спрашивает курьер, оглядывая двух девушек. — Вам просили передать.       Он протягивает ей цветы, с трудом переводя дух, и Гермиона торопится принять букет, скупо благодаря. Забавно, но пышные соцветия белой гортензии совсем не пахнут. И, кажется, она знает, кто этот таинственный отправитель.       Записку, вложенную между нежными лепестками она читает уже в лифте:           "Грейнджер, надеюсь, курьер не нашёл тебя в кабинете, а догнал где-то у одного из каминов в Атриуме. Я буду в семь.       P.S. Пицца уже у меня. Д. М."       Гермиона улыбается. Ее трогает и проявленное внимание, и то, что Малфой, зная ее непереносимость запахов, позаботился о том, чтобы цветы не пахли. Это мило и даже она со всем своим прагматизмом не может этого отрицать.       Она глядит на своё отражение в стеклянной вставке лифта и лишь сейчас замечает, пожалуй, самую главную перемену - взгляд. В нем нет прежней стальной уверенности и тяжести. Кажется, за карей радужкой кто-то зажёг огонёк, который делает ее взор мягче, теплее и уязвимей.       Тайна, которую Гермиона носит под сердцем, теперь отражена в ее глазах. И если раньше она думала, что стоит скрывать беременность до последнего, то сейчас понимает -  нужно наоборот дать огласку. Она не хочет, чтобы эта чокнутая целительница или кто-то вроде неё успел переврать ее историю. Грейнджер всегда ревностно защищала свою личную жизнь и сейчас ничего не изменилось. Разве что теперь на одну жизнь, за которую она теперь в ответе, стало больше.       Разговор о том, как прошёл ужин с родителями, Гермиона начинает на сытый желудок. Они с Драко сидят в гостиной, на журнальном столике больше нет никаких документов - только остатки пиццы, салата и полупустая пачка сока. Пришлось взять вишнёвый - от любимого апельсинового с недавних пор у нее изжога.       Малфой выглядит напряжённым, хоть и храбрится изо всех сил. Грейнджер же, наоборот, расслаблена. В ней уместилось четыре куска сырной и два с ветчиной. Хочется закрыть глаза и мурчать от удовольствия. Забавно, раньше она не замечала за собой такого яркого гастрономического удовольствия от простой пиццы. Тоже беременность тому причина? Вполне возможно...       — Не хочу тебя торопить, но мое любопытство скоро полезет через уши, — начинает Малфой, привычно ухмыляясь. Он сидит напротив нее в кресле, вытянув ноги и постукивая длинными пальцами по мягкой обивке подлокотников.       Гермиона тянется за своим стаканом с соком, игнорируя его нетерпение с особым, женским ехидством. Пусть помучается. В конце концов, это из-за него ей теперь приходится расширять брюки магией.       — Всё прошло неожиданно хорошо, — наконец говорит она, облизав с губ сладость. — Мама особенно обрадовалась. И даже расплакалась от радости.       Драко моргает, явно переваривая эту информацию. Вероятно, для него мир, где новость о внебрачной беременности вызывает слёзы радости, а не скандал, - что-то из области невероятного.       — А отец? — его левая бровь чуть выгибается, придавая лицу лёгкую степень скептицизма. — Тоже всплакнул от переизбытка чувств?       — Он рад, — уверенно отзывается Грейнджер. Она ставит склянку на стол и удобней устраивается на диване. Ей тепло, сыто и уютно. И хочется спать. — Но с небольшим нюансом.       — Судя по тому, как ты подбираешь слова, этот «небольшой нюанс» размером с галактику, — прищуривает светлые глаза. — Давай уже, выкладывай, что не так.       — Папа он... — Гермиона пытается свои мысли облечь в предложения. Она так и не придумала, как помягче признаться в своей лжи, так что ей придётся быть предельно прямолинейной. — В общем, ему не терпится наладить общение с отцом их будущего внука и он хочет встретиться с тобой. Я думаю...       — Да ладно?! — перебивает Драко, чуть подаваясь вперед. — На самом деле, Грейнджер, твоему отцу хочется глянуть в лицо тому засранцу, который заделал ребёнка его единственной дочери! Готов поспорить на что угодно - он считает меня трусом и подлецом. Мерлин, я должен был пойти с тобой.       — Нет, это ни к чему хорошему не привело бы, — в этом Гермиона уверена. — Папа просто обескуражен новостью и... Все потому, что они ведь были не в курсе наших отношений. Так что... Мне пришлось им соврать, что мы вместе живём.       Левая бровь собеседника выгибается причудливой дугой и девушка торопится продолжить свою мысль:       — Да, да, я знаю, что врать плохо, но это была необходимая ложь, — старается звучать как можно уверенней и понятней. — Их взгляды на семью слегка архаичны и более традиционны, понимаешь? Они...       — Они ждали, что ты сперва выйдешь замуж, а потом уже порадуешь их новостями о внуках, — быстро догадывается мужчина без лишних подсказок. — Могу понять твоего отца. Я бы тоже хотел задать пару вопросов мудаку, обесчестившему мою дочь...       — Драко, мы не в восемнадцатом веке, — отрывает лопатки от мягкой спинки дивана, садясь ровней. — То, что отец хочет с тобой поговорить - логично и нормально. Они любят меня и не станут делать ничего из того, что может меня расстроить.       — Но ты не можешь отрицать того, что мистер Грейнджер уже меня недолюбливает ведь так? — уточняет Драко, чуть прищурившись.       — Он просто помнит некоторые детали нашего общего прошлого, — довольно размыто поясняет Гермиона. — Оказывается в детстве я была той еще ябедой...       Драко прикрывает глаза и театрально вздыхает. Девушке от этого становится почему-то смешно. Честно говоря, если бы ей на втором курсе обучения в Хогвартсе кто-то сказал, что она будет беременна от Малфоя, Грейнджер посчитала бы этого идиота сумасшедшим.       Мужчина поднимается с кресла неожиданно, застав Грейнджер врасплох. Она вскидывает на него голову, удивлённо хлопнув ресницами.           — Ты чего?   — лично она не видит никакой проблемы или трагедии. Да, ее отец может быть с чем-то не согласен, но и ей не шестнадцать лет. Гермиона сама в силах решить, как ей жить и с кем. — Мы позовем их на ужин и, я думаю, в конечном итоге вы поладите.       Но слова мало успокаивают Драко. Браслет на запястье становится ощутимым, и она не сразу понимает в чем дело. Грейнджер отрывает взгляд от мужчины и удивлённо смотрит на украшение. Там, где тонкие звенья касаются кожи, словно пробегает электрический ток.       — Давай поженимся, — что в первый раз, что во второй, предложение Малфоя звучит слишком прямолинейно и пугающе. — Уверен, твой отец именно об этом и хочет со мной поговорить.       Она  поднимает глаза на мужчину, стараясь звучать максимально спокойно и уверенно:         — Мы не будем жениться только для того, чтобы подстроиться под устаревшие взгляды моих родителей, — решительно отклоняет чужую  идею. — Пусть думают, что мы живём вместе - этого достаточно для того, чтобы воспитывать ребенка и не ввязываться в лишние, никому не нужные брачные обязательства.       Малфой не согласен. Для того, чтобы понять это, не нужно никаких волшебных артефактов - все и так написано на его лице:  поджатые губы, напряжённая линия челюсти, тяжелый, укоризненный взгляд. Гермиону же воротит от мысли, что предложение Драко - не его искреннее желание, а особый вид насилия - ему приходится предлагать, потому что этого от него ждёт ее отец.       — И как ты представляешь нашу будущую жизнь? — он поворачивается к ней - серьёзный и собранный. — Я хочу участвовать в воспитании. Хочу, чтобы у ребенка была моя фамилия.       Об этих вещах Гермиона, честно говоря, еще не думала. Приятная спокойная беседа оборачивается обсуждением каких-то глобальных тем. Сердце в груди бьется быстрее обычного, к щекам приливает жар, и она тоже встаёт, небрежно поправляя юбку и цепляя взглядом  браслет.       Грейнджер ощущает себя посреди океана, стоящей на крохотном островке суши, которую топят со всех сторон чужие ожидания. Всем от нее что-то надо, а она просто не понимает, за что ухватиться в первую очередь. Паника поднимается внутри горячей волной и ей приходится резко выдохнуть, чтобы остановить поток эмоций. Новый глоток кислорода наполняет альвеолы и позволяет ей взять себя в руки.       Никто не сможет заставить ее делать то, чего она не хочет. И раз уж она согласилась оставить ребенка, то больше не сдвинется ни на дюйм в своих убеждениях!       — Извини, я... — Малфой отступает так же неожиданно, как и начинает весь этот разговор о важном. — Я не хочу давить и волновать тебя лишний раз. Но твой отец прав - ребёнку нужна семья.       Гермиона догадывается, что причина, по которой Малфой неожиданно дает заднюю, болтается у него на шее. Металл на ее собственном запястье тоже еще горячий и словно пульсирует жаром. Любопытство разгорается в ней - думать о природе артефактов куда интересней, чем говорить о сложных вещах, для которых у нее пока нет решений.       —  Брак и семья - это не одно и то же, да ты и сам это прекрасно знаешь, — заходит с другой стороны. — Я не против, чтобы у ребенка была твоя фамилия. И вообще-то ты обещал взять на себя часть заботы о младенце. Так что никто не ограничивает тебя в твоих отцовских правах, Драко. Но мне совсем не обязательно быть твоей женой для этого.       Он хмурится, все еще с ней несогласный.       — Давай не будем сейчас принимать никаких решений. Впереди еще встреча с твоими родителями и...       — И ты знаешь, что для меня это ничего не изменит!       — Знаю! И очень хочу в это верить, — Гермиона делает пару неуверенных шагов, подходя ближе к мужчине. — Нам нужно много чего уладить. Понять, как быть и жить дальше, как организовать быт и...       — И ты не против жить вместе? — перебивает ее Малфой.       Грейнджер, сбитая с толку, пару раз глупо моргает, не понимая, с чего Драко сделал такие выводы.       — Что? Я....       — Ты сказала своим родителям, что мы живём вместе. И позвала их на ужин. К нам, — девушка не успевает за сменой темы беседы. — Значит ли это, что ты не против жить вместе?       Что ж, умозаключения Малфоя застают ее врасплох. Честно говоря, она собиралась просто разыграть для родителей сцену. Но, учитывая, что им серьёзно нужно решить, как устроить быт с новорожденным ребёнком, вариант совместного сожительства не так уж утопичен.       С другой стороны - это серьёзный шаг. Что если у них ничего не выйдет? Хотя, лучше бы заранее знать, смогут ли они ужиться вдвоём до того, как появится третий. Может быть им обоим это не подойдёт и тогда они будут искать новые пути решения проблем...       — А ты этого хочешь? — пользуется приёмом, которому он же ее и научил. И Малфой тут же считывает это.       — Я первый у тебя спросил, — заглядывает ей прямо в глаза, чуть ухмыляясь.       За серой радужкой мягким теплом горит искренность, и Гермионе совсем не хочется гасить ее ледяным холодом собственной нерешительности. Она не из тех, кто принимает решение второпях.       — Боюсь, ты не до конца понимаешь, во что ввязываешься, — не отказывается, но и не дает своего согласия Грейнджер. — Одно дело проводить со мной выходные в лучших отелях Парижа, и совсем другое лицезреть по утрам мою недовольную физиономию.       — Что если лицезреть твою физиономию по утрам - предел моих мечтаний, Грейнджер? — не уступает мужчина.       — Тогда у тебя довольно специфические мечты, — она хочет сделать шаг назад, но Драко удерживает ее, перехватив девичье запястье.       — Давай попробуем, — склоняет голову чуть вбок. — Хотя бы в целях твоей безопасности. Вдруг ты почувствуешь себя нехорошо, или... Или захочется, чтобы кто-то заварил тебе мятный чай от тошноты...       — Вообще-то я волшебница, у меня есть палочка, и ты не умеешь заваривать мятный чай, — позволяет ему обнять себя. Горячие ладони мягко опускаются сперва на талию, а затем смыкаются у нее на пояснице.       — Обещаю научиться, — спокойная улыбка без привычной колючей дерзости трогает уголки его рта. — Я все устрою и подготовлю. Моя квартира...       — Нет, — решительно обрывает его на полуслове. — Если мы решим жить вместе, то только на нейтральной территории.       — Ладно, — без лишних вопросов соглашается мужчина. — Дом или квартира?       — Дом, наверное... — и снова она не готова к тому, что Малфой с ней не спорит.— В таком районе, который не повергнет в шок моих родителей-магглов и твоих родителей-волшебников.       — Я займусь этим завтра же, — в серых глазах вспыхивает знакомый блеск - словно он только что заключил удачную сделку или выиграл очередное дело в суде. Наивный, он ведь понятия не имеет, какая она невыносимая в быту. Рона вон хватило от силы на пару лет. — Есть предпочтения относительно количества этажей?       — Малфой, предупреждаю - я не хочу жить в дурацком замке, — кладёт свободную ладонь ему на грудь, словно пытаясь затормозить его энтузиазм. Под пальцами бьётся его сердце - быстро, гулко и взволнованно. — Обычный дом, может быть с просторным задним двором. И желательно, без соседей.       — Учту все твои пожелания, — знакомая ухмылка теряется в изгибе его губ. — Будь готова к концу этой недели.       — По-моему, ты не представляешь, что такое найти хороший дом, — не то, чтобы она сомневалась в нем, но Мерлин, свою квартиру она искала полгода!       — Брось, Грейнджер, у меня есть связи и деньги, — он чуть сжимает руки на её пояснице, притягивая ближе. — Я не собираюсь таскать тебя по просмотрам. Найму людей, которые найдут нам три-четыре варианта, и мы просто выберем лучший.       «Нам» и «мы» звучат слишком инородно и пугающе. Грейнджер находит в себе силы только кивнуть и ответить на мягкий, неторопливый поцелуй. Годриковы панталоны, неужели она действительно согласилась жить с Драко Малфоем?