Часть 15

      Ни промозглый холодный дождь, который с самого утра накрывает Лондон в преддверии скорой зимы, ни пролитый на рубашку в спешке кофе, ни Теодор, бессовестно опаздывающий на встречу,  не портят Драко настроение. Вчера он уговорил Гермиону жить вместе, и это ощущается круче, чем выиграть в суде самое безнадежное  дело.        — Салазар, я не могу смотреть на твою довольную рожу в такую рань, — стонет Нотт, роняя голову в ладонь. — Неужели нельзя было встретиться во второй половине дня? Что за срочность? Гермионе вроде еще рожать не скоро.       — Я не могу во второй половине, у меня вечернее чаепитие у родителей, — лениво вертит пальцами запонку рубашки.       — Кажется, ты подмешал себе в чай двойную дозу Жидкой удачи, — кивает головой и улыбается молодой официантке, принёсшей ему кофе. — Для смертника ты выглядишь слишком радостным и бодрым.       — Грейнджер согласилась жить вместе, — он и хотел бы сбавить уровень распирающего грудь восторга, но не может. — И мне нужен дом.       Тео пару мгновений просто смотрит на него, переваривая услышанное.       — Признайся,  Гермиона на самом деле сдалась под пытками, а не просто согласилась, — ёрничает друг. — Она пять лет мариновала тебя и даже не соглашалась на простую ночёвку в твоём доме.  С какого перепугу ей вдруг хотеть с тобой жить?       — Твой скептицизм не в силах испортить мое настроение, — хмыкает, отпуская ни в чем не виноватую запонку. — Так что, ты поможешь мне с домом? И не ври, что у тебя полно клиентов, я в курсе твоих текущих дел.       — Я не помогаю друзьям, это неблагодарное дело, — подхватывает  чашку с бодрящим напитком и подносит к губам. — К тому же, ты и Грейнджер - два занудных, дотошных человека, у которых завышенные требования к чему бы то ни было. Я буду до старости искать вам жилье и все, что не предложу, вы отклоните с перекошенными лицами и недовольством.       — Я в тебя верю, — не принимает отказ. — Что-то негромоздкое, но со вкусом. Подальше от шумных соседей. И с задним двором. И чтобы я мог пригласить свою мать с отцом и их не хватил инфаркт. Как и родителей Гермионы. Думаю, нам бы подошёл район...       — Может быть сразу хочешь дом на Марсе? А что, с такими требованиями я могу найти тебе что-то только там, — язвит друг. — Серьёзно Малфой! Побойся маггловского Бога, сейчас же конец года. Для долгосрочного съёма найти что-то стояще  практически нереально перед праздниками.       — Я не собираюсь снимать, я хочу купить, — уточняет Драко. — Понимаю, задача сложная, тем более в такие короткие сроки. Но ты же профессионал своего дела, Нотт. Кто, если не ты?       — Не нужно лести, меня этим не купить, — отпивает наконец-то кофе и ставит чашку на блюдце. — И деньги тоже можешь не предлагать. Я знаю все твои уловки, Малфой.       — Услуга за услугу?  — пробует еще один вариант.       — Хочу быть крестным вашему с Грейнджер ребёнку, — нахально называет свою цену.         Драко удивлён и даже не скрывает этого. Ему казалось, что Нотту подобное будет не интересно. Да и вообще, станут ли они крестить своего ребёнка с Гермионой или нет? Настолько  далеко он пока что не заглядывал...       — Не думаю, что я вправе сам принимать такие решения, — уклончиво отвечает Малфой. — Но я поговорю с Гермионой. Обещать не могу - сам понимаешь, у неё могут быть свои соображения на этот счёт.       — Уж постарайся ее уговорить, — хмыкает, собирая перед собой на столе ладони, переплетая пальцы. —  Учитывая, что я должен найти дом, который одинаково  приятно удивит аристократического сноба и маггловского дантиста - это справедливая плата за мои хлопоты.       — До конца недели, — уточняет Драко и улыбается, когда Нотт смешно округляет глаза...       Драко мельком глядит на часы - у него сегодня еще пара важных встреч, помимо визита к родителям.       — Да за такую услугу, вы должны с Гермионой умолять меня быть крестным вашему отпрыску! — откидывается на спинку мягкого стула. — Малфой, ты чокнутый! До конца недели я могу предложить вам переехать разве что ко мне!       — Брось, ты любишь сложные задачи, — это не лесть, а честное признание профессионализма товарища. — Мне не нужно что-то вычурное или помпезное. Обычный дом, не похожий на фамильный склеп, но и не бездушная типовая маггловская коробка.       — Почему вы не рассматриваете вариант уже имеющегося жилья? У тебя отличный дом. Да, я бы сделал там ремонт, потому что в твоем интерьере хорошо справлять поминки, а не растить ребенка, — добавляет саркастично Нотт, одним глотком допивая свой кофе. — Но жить там можно.       — Гермиона хочет нейтральную территорию, — не видит смысла обманывать или лукавить.       — Думаю, она специально согласилась и поставила такие условия, чтобы ты не нашел ничего стоящего, — ошибочно предполагает Теодор. — Ну, знаешь - иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что...       — Нет, сроки я ставил сам, — рушит теорию товарища Драко. — Не хочу давать ей время для лишних сомнений, а то она и передумать может.       — Ты просто придурок, — закатывает глаза Нотт. — Буквально просишь меня найти золотого единорога среди бетонной пустыни.       — Откажешь? — приподнимает брови, до конца в это не веря.       Тео выдерживает театральную долгую паузу, а затем картинно вскидывает голову к потолку кафе, в котором Драко назначил им утреннюю встречу.       — Что-то я продешевил, — косится на Малфоя.— Надо было требовать, чтобы вы назвали ребёнка в мою честь! Теодор Малфой! По моему звучит!       — А если девочка? — Драко не может сдержать улыбку. С Тео невозможно быть серьёзным дольше пяти минут. И это к лучшему. Ему физически необходимо хотя бы с кем-то шутить, пока вся его жизнь переворачивается с ног на голову. — Мы пока не знаем, кто родится.       — Теодора звучит тоже красиво, — невозмутимо дёргает бровью друг. — Хоть я и уверен, что у вас будет мальчик.       Драко не может ни согласиться, ни опровергнуть предположения товарища. После того визита к маггловскому врачу, где ему показали его ребёнка на том странном аппарате, у него не было времени предаться мечтам и размышлениям.       — Ладно, — говорит Малфой, подзывая официантку, чтобы расплатиться. — Я все же рад, что мне не придётся объяснять Гермионе, отчего мы называем нашего ребенка в твою честь. А вопрос с крестным я уж как-то улажу.       — Ловлю тебя на слове, — тоже вынимает кошелёк. — Я посмотрю, что смогу вам предложить.       Драко поднимается, запахивая полы пальто и кривит губы в привычной ухмылке.       — Очень на это надеюсь, — бросает на стол пару купюр, игнорируя улыбку работницы кафе.       — Передавай привет и мои поздравления Люциусу ! — ехидничает Нотт, а Драко только закатывает глаза. Все внутри него скованно липким, противным волнением, с которым ничего не помогает справится.       Встречи, назначенные на сегодня, скорее всего, пройдут не так успешно, как могли бы. Малфой не может думать ни о чем другом, кроме как о предстоящем визите в отчий дом. Его родители - это не весёлые магглы, как у Гермионы, и вряд ли будут плакать от радости.       Дом, в котором Драко родился и вырос претерпел кардинальные изменения после войны. И это касается не только внутреннего убранства, но и планировки. Нарцисса переделала все, что могла, лишь бы уничтожить малейшие напоминания о том ужасе, что творился за коваными воротами их поместья.       От его шагов по пустынному коридору катится гулкое ритмичное эхо. Драко честно пытается быть взрослым, смелым и не переживать о том, как родители воспримут новость. Но отчего-то внутри поднимается ровно такой же ужас, как в далёком детстве. Словно он опять двенадцатилетний мальчик, уступивший в рейтинге успеваемости Гермионе Грейнджер. Парадоксально, прошли годы, а он опять разочарует родителей ее именем.       Малфой потратил часы, размышляя о том, что для него будет значить отречение родителей от его ребенка. Не то чтобы он настраивал себя на худшее, скорее, он просто не питает лишних иллюзий. Люциус вряд ли примет нечистокровного наследника. Нарцисса? Хочется верить, что мама будет более лояльной.       В любом случае, Драко не станет потакать родительским наказам и их устаревшим взглядам. Признаться честно - мужчина искренне рад, что все так случилось. Да, дети не входили в его планы, но что если это был тот единственный шанс, при котором он сможет быть вместе с Гермионой?       Отец с матерью ожидают его в малой гостиной. Комната просторная и залитая светом медленно угасающего дня. Пахнет лимонным печеньем и мятой. Люциус выглядит бледным, уставшим. После Азкабана он не смог вернуть себе здоровье и былую прыть. Медленные движения, сонные глаза с опухшими веками, редкие белесые пряди, обрамляющие впалые щеки.       Для приёмов и званых ужинов отец прихорашивается, но дома перед родными ему нет смысла врать. Сын с женой и так знают реальное положение дел.       Нарцисса напротив выглядит бодро и свежо. В волосах заметна проседь, губы подведены коричневой помадой. Она тут же поднимается со стула, когда в проёме появляется ее единственный сын и торопливо семенит к нему, шурша юбками платья.       — Здравствуй, милый, — она обхватывает его лицо тёплыми руками и улыбается, заглядывая в глаза. — Ты опять плохо спишь? Что-то случилось серьёзное? Твое письмо застало нас врасплох. Неужели у тебя проблемы на работе? Я...       — Мам, присядь. Я решил, что нам нужно поговорить до того, как настанет первое декабря, — Нарцисса прищуривается и отстраняется.       Пока мама возвращается в свое кресло, Драко позволяет себе глянуть на отца.       Люциус молчит, внимательно окидывая взглядом сына. Скорее всего он не в курсе нового портрета и вряд ли у матери хватило бы духу рассказать ему, что сын без их ведома и благословения заделал ребенка какой-то ведьме. Что ж, вариант с сердечным приступом исключать не стоит.       — А что у нас за праздник первого декабря? — голос отца сух и скрипуч. Он прочищает горло, удобней перехватывая свою неизменную трость. — Министерство снова организовывает сборище вечно голодных оборванцев с целью распотрошить остатки наших сбережений?       — Нет, это... Дела семейные, — аккуратно вклинивается в разговор Нарцисса.       Драко садится напротив родителей. Тот же диван, на котором его в детстве отчитывали за плохие оценки. Та же изысканная позолоченная резьба на подлокотниках. Обычно, ожидая наказания, он скреб ногтем гладкие борозды. В этот раз его не отправят думать над поведением в свою комнату, не отберут метлу... Родители ничего уже сделать не могут.       Лишат наследства? Не страшно. У него есть уже свои сбережения. Откажутся от него? Что ж, так тому и быть. Чему его и научила война - так это больше никогда не слушать чужого мнения по поводу того, как ему стоит жить.       В голове очень некстати затихают мысли, а слова никак не хотят выстраиваться в предложения. Он открывает рот, звуки нелепо булькают в глотке, и Драко приходится сглотнуть вязкую слюну, вместе с несказанными обрывками словосочетаний.       — Ты меня пугаешь, — Нарцисса подаётся вперёд. — Драко, что случилось? Ты заболел? У тебя проблемы?..       — Мам, давай без спектакля, ты и так знаешь, о чем пойдёт речь. А вот для отца, скорее всего, у меня есть сюрприз...       Люциус оживляется. Он поднимает голову, отчего светлые пряди волос, больше похожие на паклю, сползают с бледных острых скул. Тонкие сухие губы дёргает судорогой ухмылка. В серых глазах тускло вспыхивает интерес.       Драко суетно пытается подобрать слова. «У меня будет ребенок?» - тупо, не он ведь носит этого ребенка. «От меня беременна женщина»? Ну само собой, что женщина, кто же еще... «Ты станешь дедушкой» - кто так вообще говорит? Только магглы в своих идеальных фильмах о любви...       — В общем... — сердце стучит в висках испуганно и быстро. — Я скоро стану отцом.       Кажется, последнее слово он натурально выкрикивает. На ладонях выступает липкая влага, и Драко трет их о штаны, чувствуя слишком много всего за раз. Мерлина ради, ему не пятнадцать лет, он ведь уже совершеннолетний! Откуда берётся эта горячая волна стыда и смущения? Он хмурит брови, стараясь придать своему лицу суровой собранности. Шея за воротником взмокла. Он жалок. Как же он жалок, и как же здорово, что сейчас его не видит Грейнджер!       О браслете он вспоминает слишком поздно... Тишина в комнате оглушает.       — Станешь отцом? — с непонятной интонацией проговаривает Люциус, словно пробуя слова на вкус. — Ты знала?       Его взгляд обращён к жене. Миссис Малфой сводит лопатки вместе и поднимает чашку с чаем до уровня губ. Драко от всей души завидует ее умению держать лицо.       — Не то чтобы... Я просто обнаружила новый портрет в той комнате, — коротко поясняет она. — В подробности о том, как это вышло, наш сын меня не посвятил.       — Честно говоря, я бы хотел тоже отказаться от подробностей самого процесса и сразу перейти к сути, — шутка в устах отца звучит для Драко слишком странно. — Кто она?       Малфой смотрит отцу в глаза. Не отводит взгляд, но внутри все сжимается. Ему опять семь. Он сжег шторы в гостиной и сейчас ему прилетит от отца справедливое наказание. Драко смаргивает оцепенение - нет, нет. Он вырос. А отец слишком слаб, чтобы пнуть его тростью.       — Это... Гермиона,— Салазар, он хотя бы сам расслышал то, что прохрипел.— Гермиона Грейнджер.       Жалобный стон фарфора разбавляет тишину - это мать поставила свою чашку на блюдце неприлично громко и неуклюже. Из ее рта вырывается тихий звук - то ли вздох, то ли всхлип. Странно, что именно мать это так шокирует.       Люциус отворачивается, устремляя взгляд куда-то в окно. Свет становится тусклее, и дом, словно считывает эту его мысль, зажигает свечи. Внутри у Драко словно разошлась горная гряда, являя миру все его слабости и пороки.       — Это шутка, да? — хрипло выдыхает Нарцисса. Драко видит, как ее побелевшие пальцы вцепились в край низкого стола, сминая под собой скатерть. — Она же... Она...       — Если ты сейчас скажешь что-то про кровь, я просто встану и уйду, — предостерегающе выдавливает из себя Драко.       И в этот момент раздаётся скрипучий, сиплый смех. Люциус пару раз крупно вздрагивает всем телом, выталкивая диафрагмой воздух и оголяя зубы в каком-то странном оскале, слабо похожем на улыбку.       — Я не пойму, что здесь смешного? — Нарцисса оторопело смотрит на мужа, словно тот вместе со смехом выплюнул на пол остатки разума. — Она...       — Она будущий Министр Магии! Наконец-то сын ты сделал хоть что-то стоящее, — Люциус грузно откидывается на спинку стула.       — Что, прости? — спустя короткую пазу спрашивает Драко. Он ожидал чего угодно - крика, обвинений, упрёков. А получил... Похвалу?       — Не слушай отца, он окончательно выжил из ума в Азкабане, куда его и засадила мать твоего будущего ребенка, — голос Нарциссы звенит смесью злости и обиды. Она резко поднимается, отчего букет осенних хризантем на столе угрожающе колышется в низкой вазе. — Ты... Как ты...       — Это не она, ты же знаешь, — Драко тоже встаёт с дивана, сглатывая в горле ком. Он надеялся, что мать хотя бы даст ему шанс все объяснить. Ее реакция совсем не та, какую бы ему хотелось получить от мамы. — Мам...       Нарцисса вскидывает руку, не позволяя сыну продолжить.       — Даже... Даже если закрыть глаза на... На то, что она не из наших кругов, — как же мастерски она завуалировала слово «грязнокровка»,— эта Грейнджер совсем не подходит для... Для семьи! Она...       — Цисси, уймись, — голос Люциуса звучит ровно и спокойно. Коронная малфоевская ухмылка вызывает в Драко приступ тошноты. — Твоя истерика здесь ни к месту.       Он щёлкает пальцами, и в воздухе по воле его мысленного приказа появляется эльф, услужливо склоняя голову, ушами касаясь натертого до блеска пола.       — Хозяин, — существо готово выполнить любой приказ. После войны всех эльфов мэнора выпустили «на свободу», но они, будучи привязаны своей магией к поместью, вернулись сюда сами, зная, что у них будет еда и кров. — Что пожелаете?       — Чем хочешь отпраздновать, сын? — вопрос адресован Драко. — Такую новость стоит отметить чем-то действительно изысканным и дорогим.       — Прекрати! — резкий голос супруги заставляют Люциуса поморщиться. Он медленно поворачивает к ней голову, собирая пальцы в плотный замок. — Что за цирк ты устраиваешь!       — От твоего тона у меня начинает болеть голова, — раздражение скрипит низкими нотами в его тембре. — Может быть тебе стоит пойти подышать? Привести в порядок мысли и унять истерику? Для будущей бабушки ты слишком вспыльчива.       Драко пораженно хлопает глазами, пока его мать, стиснув зубы и грозно глянув на мужа, подбирает рукой подол платья и торопливо уходит, напоследок громко хлопнув дверью.       — Хозяйка не в настроении? — спрашивает эльф, а Малфою кажется, что он попал в театр абсурда.       — Она просто пока что не прониклась радостью, — пальцами в крупных перстнях убирает от лица тусклую прядь. — Неси тот Огден, который стоит в дальнем погребе. Думаю, самое время откупорить бутылку напитка, прибережённого для особого случая.       — Я не понимаю, это сарказм или ты действительно рехнулся? — Драко надоедает наблюдать всю эту донельзя странную сцену. Домовик исчезает, а через пару мгновений на столе появляется бутылка старого, отборного огневиски.       — Отчего никто не верит в мою искреннюю радость? — уголки его губ вздрагивают в намёке на улыбку. — В руках мисс Грейнджер не только наследие нашего рода, но и власть всей Британии, Драко. А за это можно закрыть глаза на многие недостатки.       Малфой догадывается о причинах такого воодушевления отца. Ну конечно! Он же читает газеты! Злость огнём вскипает в венах, заставляя Драко сгорать от желания раскричаться на родителя.       — Быстро же ты переобулся...       — Сын, старые лозунги больше не работают. Нам нужны новые, — он тянется к трости, неуклюже вытаскивая свою палочку. — Всем плевать теперь на чистоту крови. А мне было плевать еще задолго до того, как это едва нас не сгубило. Тебе и мисс Грейнджер строить будущее. К слову, какая основная идея предвыборной программы у твоей будущей жены?       Драко поверить не может, что это сейчас говорит его отец. Все же более приспособляемого человека он никогда в своей жизни не встречал.       — Она не моя будущая жена, — садится снова на диван, чувствуя в ногах тяжесть, а в груди липкую пустоту. Не то, чтобы он ждал от родителей искренней радости, но все же...       — Ты все еще не сделал ей предложение? — их чашки на глазах трансфигурируются в серебряные кубки. — Она же носит твоего ребёнка! Кто тебя воспитывал вообще?       Драко чувствует, как у него отвисает челюсть. Есть ли вероятность, что в чай мать добавила белладонну и у него начались галлюцинации? Потому как все происходящее больше похоже на сон при лихорадке, а не на правду.       — Она не хочет выходить замуж, — слова звучат отдельно от него. Малфой опирается спиной на диван, не сводя взгляда с отца. Может быть мама права и Люциус двинутся умом?       — Конкретно за тебя или это в целом ее жизненный принцип остаться матерью-одиночкой? — взмахивает палочкой и кубки наполняются янтарной жидкостью, приятно пахнущей дубом и медом. — Ох уж эти новомодные порядки! Но Малфои не плодят бастардов. Так что ей придется выйти за тебя замуж.       Драко позволяет себе переварить услышанное. Отец сидит напротив него - оживленный, бодрый, кажется, на бледных щеках даже появился румянец. Он поднимает кубок и салютует им сыну.       — Пускай прерванная чистокровная традиция станет началом нового мира, — тост звучит как на похоронах рода, и Малфой понимает - а ведь так оно и есть. Их с Гермионой ребенок - это точка в их чистокровности. Испытывает ли по этому поводу отец грусть или его убеждения - это всего лишь игры за власть?       Люциус отпивает крепкий напиток и жмурится от удовольствия, облизывая сухие губы.       — Твоя мать запрещает мне пить, — объясняет свои тихий восторг. — Но в честь такого события можно. Не каждый же день я узнаю о том, что мой сын заделал ребёнка будущему Министру Магии.       — Пап, я... — ему хочется просто уйти. Он наивно полагал, что именно мама поддержит его в той ситуации, которая сложилась. Он рассчитывал на ее помощь, и совет, и расположение. А в итоге она ушла, оставив после себя недоказанность и обиду. А отец... Честно - Драко даже на него не злится. Что можно было ждать от человека, который в свое время ради власти был готов на все.       Для Люциуса их отношения и связь с Гермионой, их будущий ребенок - это не какое-то чудо, или горе, или вообще событие. Это сделка. Слияние активов. Грейнджер приносит репутацию, народную любовь, политический капитал. Малфои приносят деньги, связи, древность рода. Это идеальный гешефт, о котором он даже мечтать не мог.       — Я, пожалуй, пойду, — Драко поднимается, ощущая в ногах слабость. Ему нужно время пережить очередной внутренний раскол и разочарование в родителях.       — Нет, погоди! Я хочу понимать, отчего Гермиона Грейнджер все еще Грейнджер? — тёмная бровь вопросительно изгибается. — Что за кольцо ты выбрал для предложения? Может быть дело в нем? Мелкий камень? Не тот металл? Надо было купить что-то... Более маггловское?       — Я... Не...— забавно, о кольце он совсем не думал, когда предлагал Грейнджер жениться. Ему казалось, что она достаточно прагматична, чтобы поражать ее такими клише.       Отец вздыхает и устало прикрывает глаза. Если бы он мог, то, вероятно, огрел бы его тростью.       — Иногда мне кажется, что мы где-то упустили с матерью твое воспитание, — резюмирует Люциус. — Советую выбрать из хранилища самое дорогое кольцо с камнем, который заметит даже слепой, и попытать удачу во второй раз. Обычно женщинам нравится, когда им предлагают не только суповой набор в виде руки и сердца, но еще и кольцо. Оно подкрепляет пустые слова о любви каким-то реальным обещанием.       Драко зависает на добрых пару минут, осознавая, как его предложение отличалось от того, что советует отец. Насколько Люциус прав в своих суждениях? Действительно ли важно было для Гермионы получить от него кольцо и изменило ли это ее решение по поводу брака?       — Мы не торопимся, — глухо роняет он, погруженный в свои растревоженные мысли. — Пока что только живем вместе и... Нам не до свадьбы. На носу выборы и...       — Я хочу с ней поговорить, — решительно заявляет Люциус, чем окончательно повергает сына в шок...