Глава II. Месть.

Внутри у него была пустота, тяжёлая и глухая, словно что-то оборвалось и провалилось в бездну. Он не позволил себе ни слова, ни жеста — но все, кто стоял рядом, почувствовали, как изменился его взгляд. С этого момента он говорил меньше обычного. И приказы отдавал короче.

***

На следующий день разведчики сообщили о деревне неподалёку — там видели вооружённых людей, и, по их словам, именно туда могли уйти те, кто напал на стоянку. Отряд выступил сразу. 20 зелёных драгун и 35 солдат в неизменных красных мундирах. Когда драгуны прискакали в деревню, жители ещё не успели понять, что происходит. Солдаты обходили дома, выводя людей наружу и собирая их на большой поляне за околицей. Женщины, старики, дети, мужчины — все стояли вместе, растерянные и испуганные. Шёпот и плач сливались в одно глухое гудение. Четверых мужчин, которых подозревали в связях с милицией, отделили от остальных. Им связали руки и повели к дороге — их должны были допросить в лагере. Остальные остались на поляне. Хау стоял в стороне, глядя на них. Он не спрашивал, кто виновен, кто нет. В его голове звучала только одна мысль — брат, которого больше нет. Боль требовала выхода, и он не пытался её остановить. — Огонь. — сказал он. Приказ прозвучал негромко, но его услышали все. Драгуны и пехотинцы подняли оружие. Раздался залп — неровный, гулкий, и над поляной повисла тяжёлая тишина, прерываемая только эхом выстрелов. Драгуны убрали пистоли обратно за пояс и выхватили сабли из ножен. Кто-то из гражданских ещё двигался, кто-то пытался подняться. Солдаты, не тратя времени на перезарядку, пошли вперёд примкнув штыки. Всё происходило быстро и деловито, без криков и без разговоров, как будто это была обычная тяжёлая работа, которую нужно закончить. Хау смотрел на это, не отводя взгляда. Он чувствовал, как внутри становится холоднее и спокойнее — но это спокойствие было пустым, мёртвым, как зола после пожара. Когда всё закончилось, на поляне стало тихо. Ветер шевелил траву, и где-то вдалеке каркала ворона. — Поджечь деревню! — приказал Хау. Пехотинцы разнесли огонь по домам. Сухие крыши обложенные соломой загорелись быстро, и вскоре над деревней поднялся густой дым. Пламя отражалось в окнах, трещали балки, и жар чувствовался даже на расстоянии. Солдаты молча собирались у лошадей. Многие старались не смотреть на поляну. Хау сел в седло и в последний раз взглянул на огонь. Брат не вернётся. Ничто уже не вернёт его. И то, что он сделал сегодня, тоже ничего не изменит. Он понимал это. Но остановиться уже не мог. — В лагерь. — сказал он. Отряд тронулся, оставляя за спиной дым, пепел и тишину, в которой уже не было ни голосов, ни жизни. И только ветер медленно разносил по равнине запах гари.