Часть 25

— Я всё время путешествовал и искал тебя, а каждый раз, когда возвращался в Британию, на меня давило то, что я должен отучиться на колдомедика — ведь родители так хотели, — размеренно произнес Драко и продолжил гладить лежащую на его груди девушку по волосам. Полчаса назад они проснулись и завели разговор о своих жизнях, чтобы понять, что именно упустили за те годы, пока находились порознь.  Гермиона боялась бередить свои душевные раны, поэтому попросила Драко начать первым. — В нашу первую встречу ты сказал, что хочешь угодить родителям, а также рассказал о своих мечтах и добавил, что они противоречат их желаниям. Но когда мы сблизились, ты начал говорить о них в прошедшем времени… Почему? — Гермиона догадывалась, каким будет ответ, но втайне надеялась, что ошибается. — Потому что они погибли, Грейнджер, — без эмоций сказал Малфой. — Отца убили в финальной битве, а мать скончалась, как только женила меня на Астории. Слеза скатилась по щеке Гермионы. Хоть Люциуса она и недолюбливала, Нарцисса ей искренне нравилась. Мать Драко поняла, что её сын влюблён в Грейнджер, ещё до того, как сама шатенка дождалась от него признания. Да, миссис Малфой было тяжело смириться с выбором сына, но дело было вовсе не в чистоте крови — она просто безумно боялась за Драко.  Если бы Волан-де-Морт узнал о слабости младшего Малфоя, то в лучшем случае наказал бы его, но скорее всего — казнил. А когда Нарцисса узнала, что её сын стал шпионом Ордена Феникса, она начала общаться с Грейнджер через зачарованную монету, меняющую цвет. Эту связь организовал сам Драко, чтобы успокоить мать. Когда его не было дома, женщина доставала монету и сжимала её в руке. Если та светилась зелёным — Драко на встрече у Ордена и с ним всё хорошо; жёлтым — он у Ордена, но ранен или случилось что-то плохое; красный означал, что Драко не у Ордена. Нарциссу захлестнула паника, когда в один из вечеров монета впервые не загорелась в ответ, а сына не оказалось в Мэноре. Позже она нашла его в спальне с бутылкой огневиски и напрочь разрушенными ментальными щитами окклюменции. Как выяснилось, именно в тот день Гермиона пропала. По рассказам Драко, Нарцисса была идеальной женщиной: образованной, любящей, элегантной и ответственной. А главное — ради своей семьи она была готова убить, но в итоге вынуждена была умереть.  Гермиона мечтала когда-нибудь познакомиться с ней поближе, но судьба распорядилась иначе. — Драко… Ты даже не представляешь, как мне жаль, — тихо сказала Грейнджер. Ей пришлось приподняться и повернуться, чтобы заглянуть блондину прямо в глаза. — Мне не нужна твоя жалость, Гермиона, — без злобы ответил он. — Я уже смирился. Малфой убрал ладонь из её каштановых кудрей и коснулся щеки девушки, стирая большим пальцем очередную слезу. — С этим невозможно смириться… — грустно прошептала Гермиона и, как кошка, прильнула к его теплой ладони. Драко слегка улыбнулся и, наклонившись, нежно поцеловал её в макушку. — Не волнуйся обо мне. Лучше расскажи, что произошло у тебя? Из-за чего ты ушла? — это был главный вопрос, который мучил его все эти годы. — Ну, я думаю, тебе передали, что я ушла проведать родителей… — осторожно начала Гермиона. — Да. Поттер рассказал. Но ведь с тобой самой ничего плохого не случилось? — в голове блондина всё ещё всплывали обрывки давнего разговора с Пожирателем смерти. — Нет, нет! Со мной всё было хорошо! — А с кем тогда? — Малфой был слишком умён и сразу понял, что дело в её родителях. — Когда я пришла к ним, мне никто не открыл. Я ворвалась в дом и обнаружила их… распотрошёнными в гостиной, — последние слова прозвучали совсем тихо, сквозь душащие слёзы, но Драко услышал. Стоило ему приоткрыть рот, чтобы утешить её, как Гермиона перебила: — Ничего не говори. Я всё ещё виню себя за то, что так и не смогла отпустить их гибель. Не надо меня жалеть. — Она быстро вытерла лицо и шумно всхлипнула, опустив взгляд. Драко мягко обхватил её подбородок пальцами, заставляя поднять голову и посмотреть на него. — Гермиона, я не собирался тебя жалеть. — Малфой сделал короткую паузу. — Но я сострадаю тебе. Сострадание — это не стыдно. Это значит, что я разделяю твою скорбь. Я буду поддерживать тебя — молчанием или действиями, как угодно, лишь бы тебе стало легче. Глаза девушки снова наполнились слезами. Она приподнялась и мимолётно чмокнула Драко в губы, прошептав: — Спасибо… Малфой крепко обнял её, и Гермиона снова уткнулась лицом в его грудь. На душе наконец стало спокойнее. — Так ты решила не возвращаться из-за этого горя? — осторожно нарушил тишину Драко спустя несколько минут. Гермиона заметно напряглась. — Нет, не только из-за этого, — тихо призналась она. — А из-за чего тогда? — теперь Малфой окончательно запутался. Гермиона отстранилась и пристально посмотрела ему в глаза. — Драко, ты ведь не уйдёшь от меня? — этот вопрос заставил его насторожиться. — Нет, Грейнджер, никогда. — И несмотря ни на что? — И несмотря ни на что. Ты скажешь мне наконец, в чём дело? — в серых глазах Драко вспыхнуло беспокойство. Гермиона глубоко вздохнула и на одном выдохе выпалила: — У меня есть дочь. Из груди Малфоя будто вышибли весь воздух. Он замер, перестав дышать. — От кого? — прошептал он так тихо, словно боялся услышать ответ. — О боже, прости, я не так выразилась! У меня есть сестра! Слышишь? Младшая сестра! Но по документам я её опекун, так что фактически она моя дочь, — торопливо затараторила Гермиона.  Драко шумно и облегчённо выдохнул. — Неужели ты подумал, что я предала тебя? У меня действительно никого не было за все эти семь лет. — Честно, Грейнджер, когда ты сказала «дочь», я на секунду подумал, что ты забеременела от меня, испугалась и сбежала, решив ничего не говорить, — признался он, и по его тону было ясно, насколько сильно эта мысль его напугала. — Драко, я бы никогда так не поступила! — возмутилась Гермиона. Хотя… Ребёнок в разгар войны, когда отец на другой стороне фронта… Гермиона поспешила прогнать эти мысли. — Значит, ты ушла, потому что нашла в доме родителей свою сестру? — сложил пазл Драко. — Да, у меня просто не было выбора… Драко, скажи честно, тебя это пугает? То, что у меня есть ребёнок? — с тревогой спросила она.  — Нет, не пугает. Раньше у меня была одна Грейнджер, а теперь их целых две. Что может быть прекраснее? Но я, признаться, шокирован, — усмехнулся Драко. Гермиона от избытка чувств крепко поцеловала его. — Расскажи мне о ней, — попросил он, когда они отстранились друг от друга. — Её зовут Розали, ей семь лет. А всё остальное ты узнаешь сам, когда познакомишься, — улыбнулась Гермиона и, заметив тень паники на его лице, шутливо добавила: — Драко Малфой, неужели вы боитесь детей? — Не боюсь. Просто… знаешь, знакомиться со своей будущей семилетней дочерью — это довольно волнительно. — Дочерью? — Гермионе показалось, что она ослышалась. — Да, Грейнджер, дочерью. Каждый ребёнок заслуживает того, чтобы у него был отец, и я не позволю тебе тянуть всё в одиночку. К тому же, если с Рози вдруг что-то случится, я юридически не смогу ничем помочь, не будучи её официальным родственником. Гермионе казалось, что она спит. Ей не верилось, что в реальной жизни можно чувствовать себя настолько счастливой. — А вдруг она не захочет, чтобы ты становился её папой? — хитро прищурилась она. — Поверь мне, захочет, — уверенно заявил Драко. — А теперь давай собираться. Я хочу поскорее увидеть твою маленькую копию. *** Они трансгрессировали прямо к дому Грейнджеров. Малфой подумал, что даже если бы его привели сюда с закрытыми глазами, он всё равно узнал бы почерк хозяйки. Обилие цветов, декор из ракушек, пастельные тона вперемешку со слишком яркими деталями и множество красных элементов с символикой Гриффиндора. Попади Нарцисса в такое жилище, у неё мигом разболелась бы голова от визуального шума. В Малфой-Мэноре признавали лишь четыре цвета: белый, серебряный, чёрный и зелёный, а из растений — исключительно белые или алые розы. Но Драко, привыкший к строгому минимализму, давно полюбил этот милый хаос, окружавший Гермиону. Он ещё со времён Хогвартса помнил её привычку тащить к себе всё, в чём она видела хоть каплю красоты. Зато в её домах всегда царил неповторимый уют, которого блондину так не хватало в холодном фамильном особняке. — Сразу предупреждаю, дома могут быть Дафна или Тео. Они часто гостят у меня, хотя в последнее время, когда обзавелись парами, совсем от рук отбились, — в голосе Гермионы послышались шутливые собственнические нотки. — Фина, не ворчи, мы все здесь! — весело крикнул Тео, выходя из кухни. Следом за ним показалась Астория. Она уставилась на Гермиону так, словно увидела привидение. Они никогда близко не общались, но сначала семь лет считать человека погибшим, а потом столкнуться с ним лицом к лицу — это действительно шокировало. — Я свою даму приглашать не стала, сомневаюсь, что она оценила бы сегодняшний вечер встречи выпускников, — хмыкнула Дафна, тоже выходя из кухни. — Ну что, Драко, как тебе подарок на наступающее двадцатисемилетие? — усмехнулся Тео. — Честно, друг, я безумно хочу тебе врезать за то, что ты скрывал от меня её возвращение, — процедил Драко. — Ага, а я хочу врезать тебе. Ты ведь знал, что Тео жив! — вступилась за будущего жениха Астория. — Не знал наверняка, но был уверен. Этот придурок просто не мог умереть раньше меня. Но я не говорил тебе, потому что понятия не имел, где именно скрывается мистер Нотт, — парировал Малфой. — Тео, а я действительно тебе врежу, если ты ещё хоть раз назовешь меня Серафиной. Забудь это имя, — бросила Гермиона брату, направляясь на кухню. — Эй! Раньше мы звали тебя Гермионой, чтобы ты не забыла, кто ты на самом деле. Теперь будем звать Финой ради разнообразия, — крикнул Тео ей вслед. — Только вот Гермиона — моё настоящее имя, а Серафина — выдуманная кличка! — донеслось из кухни. Драко пошел за ней, продолжая с интересом рассматривать детали интерьера. — Ладно, мы, пожалуй, пойдём! Заходили только проверить, призналась ли наконец Гермиона, — весело объявила Дафна, и они с Тео и Асторией покинули дом. Гермиона стояла у столешницы, ставя на неё пустой стакан из-под воды. Драко подошёл со спины и упёрся ладонями в край стола по обе стороны от неё, зажимая девушку в лёгкие тиски. Ощутив спиной тепло его тела, Гермиона развернулась к Драко лицом. — Раз уж ты избавляешься от старых имён, стоит ли мне забыть про Искорку? — в его серых глазах заплясали игривые огоньки. — Пожалуй, это единственное прозвище, которое я разрешаю оставить, — улыбнулась Гермиона и кротко поцеловала его. — Ну что, готов знакомиться? — Пошли, — выдохнул Драко, выпуская её из объятий. Они подошли к двери детской, украшенной рисунками алых роз. Гермиона негромко постучала три раза. — Ми, это ты? — раздался тонкий голосок изнутри. — Да, Розочка. Можно войти? Я хочу познакомить тебя с кое-кем, — ласково позвала Гермиона. — Конечно, входите! Гермиона приоткрыла дверь. Девочка сидела за столом и что-то увлеченно рисовала. Услышав шаги вошедших, она тут же обернулась. Драко, взглянув на маленькую Грейнджер, поразился их сходству. Ни у кого и мысли бы не возникло, что они не родственницы. Тот же аккуратный, чуть вздёрнутый носик, россыпь веснушек и копна непослушных каштановых кудряшек. Малфой уже предчувствовал, что и упрямый характер малышки полностью дублирует характер Гермионы. Увидев гостя, Рози вскочила и подбежала ближе. В её глазах читался целый коктейль эмоций: детское восхищение, жгучее любопытство и лёгкий страх. Мужчина плавно опустился на одно колено и протянул ей руку. — Драко Малфой, — представился он. Рози лучезарно улыбнулась. — Розали Грейнджер, — ответила девочка и вместо того, чтобы пожать руку, крепко обняла блондина за шею. Драко на секунду растерялся и замер, но затем аккуратно обнял её в ответ и бросил ошеломлённый взгляд на смеющуюся Гермиону. — Драко, пойдём, я покажу тебе свои куклы! — Рози резко разорвала объятия и потащила его за руку. — Эм… Конечно, пойдём, — немного растерялся слизеринец. — Отлично. Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — заговорщически подмигнула Гермиона. Драко обернулся к ней с нескрываемой паникой на лице, на что она одними губами прошептала: «Удачи», — и тихо выскользнула из комнаты, оставив грозного бывшего пожирателя на растерзание гиперактивной семилетке. *** — Гермиона, она просто потрясающая! Обожает читать, отлично танцует, у неё явный талант к рисованию. И, кажется, я ей даже понравился! Драко и Гермиона шли по направлению к клубу, где их уже поджидала компания во главе с Поттерами. Малфой без умолку и с восторгом рассказывал о Розали. Их знакомство прошло идеально: весь день девочка не отлипала от нового друга, а Драко был только рад. Рози поделилась с ним всеми своими секретами, рассказала про Австралию и даже пожаловалась, что Гермиона слишком много работает. За это заявление старшая Грейнджер тут же получила от Драко укоризненный взгляд. Малфой торжественно пообещал малышке, что теперь, когда он рядом, Гермиона будет проводить с ней гораздо больше времени, чем окончательно завоевал детское сердце. — Будь она волшебницей, стала бы лучшей на курсе, уверяю тебя! — горячо доказывал Драко. Гермиона тепло усмехнулась. — Она и есть волшебница. Драко резко затормозил. — В смысле? Это же практически невозможно, чтобы в семье магглов родилось сразу двое магов. — Я тоже так думала. Но недавно, играя в прятки с Дафной, Рози случайно стала невидимой. Это был её первый стихийный выброс, — пояснила Гермиона. — Ну вот, а я о чём! Она действительно особенная, — с гордостью произнёс Драко, и они продолжили путь. Гермиона была счастлива. Эти двое так быстро нашли общий язык, что она уже начинала шутливо ревновать. У неё не осталось сомнений: очень скоро Рози сама попросит Драко стать её папой. Возле входа в клуб показалась знакомая тёмная макушка. Пэнси. Рядом с ней стоял Гарри, лениво оглядываясь по сторонам. Заметив приближающуюся пару, он застыл на месте. Пэнси уловила его взгляд и повернулась в ту же сторону. Когда оба Поттера уставились на неё, Гермиона счастливо улыбнулась. Она безумно по ним скучала.  Первой не выдержала Пэнси. Она сорвалась с места, практически прыгнула на шею Гермионе и громко разрыдалась. — Я знала! Знала, что ты жива! Верила! Грейнджер, Господи, как я скучала… — всхлипывала брюнетка, сжимая подругу так сильно, словно пыталась задушить в объятиях. Гермиона обняла её с не меньшей силой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. За эти семь лет ей безумно не хватало подруги. Дафна была замечательной, но именно с Пэнси их связывала какая-то невидимая, почти сестринская нить. Поттер отстранилась, заглянула ей в лицо и принялась суматошно целовать её в щёки, заставив Гермиону рассмеяться сквозь слёзы. — Только попробуй ещё раз исчезнуть, я лично тебя придушу, — шмыгнула носом Пэнси и наконец уступила место мужу. Гарри всё ещё стоял как громом поражённый. Гермиона сама сделала шаг навстречу. — Гарри? — нежно позвала она. — Мерлин… Я до последнего боялся верить, что это правда, — прошептал он, резко притягивая её к себе и вышибая из неё воздух. — Поттер, аккуратнее, ты её сейчас сломаешь, — хмыкнул стоящий рядом Драко, но Гарри проигнорировал его замечание. — Я так скучал, Гермиона. Так скучал… — тихо шептал он, уткнувшись лицом в её волосы. Гермиона знала, что Гарри за свою жизнь потерял слишком многих и давно разучился верить в чудеса. Именно поэтому она понимала, что ему было труднее всех допустить мысль, что она может быть жива. Они стояли так долго, в полном, понимающем молчании. Когда Гарри наконец отстранился, Гермиона заметила в его глазах блестящие слёзы, которые он упрямо пытался скрыть. Вдруг издалека донёсся оглушительный женский визг: — ОХРЕНЕТЬ! Не успела Гермиона опомниться, как её чуть не сбили с ног Рон и Джинни. Они вдвоём мёртвой хваткой вцепились в неё, наперебой выкрикивая слова неверия. Гермиона лишь звонко смеялась, обнимая своих любимых рыжих Уизли. Джинни плакала навзрыд, сжимая подругу так сильно, что та закашлялась. — Вы меня сейчас раздавите, — прохрипела шатенка, и брат с сестрой тут же смущённо отпрянули. — Прости, просто мы в абсолютном шоке! — воскликнул Рон, и Джинни активно закивала. — Чёрт возьми, ты жива! Ты не представляешь, как мы скучали! Нужно срочно отправить патронус маме и ребятам! — без умолку тараторила Джинни. Гермиона тепло улыбалась — она безумно любила эту суматошную семью. — Рад, что ты вернулась, Грейнджер, — раздался спокойный голос слева. Гермиона обернулась и увидела подошедшего Блейза. Забини выглядел совершенно не удивлённым — судя по всему, он уже давно был в курсе или догадывался. — Привет, Блейз, — тепло улыбнулась она мулату. Теперь все её самые близкие люди были рядом. От этого осознания внутри разливалось щемящее счастье. — А теперь ты обязана подробно рассказать, где пропадала все эти годы, — безапелляционно заявила Пэнси, и вся компания дружно поддержала её кивками. — Ну, слушайте… — вздохнула Гермиона. Сначала её слушали затаив дыхание, но по мере того, как история близилась к развязке, лица друзей омрачались тревогой и глубоким сочувствием. Когда Гермиона закончила говорить, на душе у неё стало удивительно легко. — О, Гермиона, мне так жаль… — Пэнси снова крепко прижала её к себе. Грейнджер была удивлена собственной стойкости — она ни разу не расплакалась, пока рассказывала о гибели родителей, и втайне гордилась этим. Все вокруг, за исключением Драко, смотрели на неё с явной жалостью, которую Гермиона терпеть не могла. — Давайте уже зайдём внутрь. Дафна, Тео, Дороти и Лара, наверное, заждались, — негромко предложила она, переводя тему. Пэнси согласно кивнула. Дружная компания направилась в клуб — туда, где когда-то всё началось. *** Гермиона чувствовала себя странно. Впервые она пришла сюда как гость, а не как работник. Всё вокруг сверкало, басы тяжёлой музыки приятно вибрировали в груди, а на сцене двигались девушки. Ей самой безумно не хватало танца. Они расположились за большим столом, заказывая напитки. Первые три часа Гермионе не давали вставить ни слова, а уж о том, чтобы отлучиться, не шло и речи. Друзья расспрашивали о Рози, о жизни в Австралии и пытались наверстать упущенные годы.  И только ближе к полуночи Гермиона смогла наконец расслабиться и просто понаблюдать за атмосферой. Драко сидел рядом, собственнически приобняв её за плечи. — Может, пойдём потанцуем? — не выдержала Гермиона. — С удовольствием! — отозвалась Дороти и, увлекая за собой Дафну, направилась к танцполу. — Я только за, — поддержала Пэнси, утягивая за руку Гарри. — А мы лучше посидим, кажется, я перебрал с огневиски, — усмехнулся Рон, приобнимая Лару, которая уже засыпала у него на плече. — Тео? — Гермиона перевела взгляд на брата. — Конечно! Мы с Тори в деле! — бодро отозвался Нотт. Астория лишь закатила глаза — в отличие от возлюбленного, энтузиазма она не испытывала. В конце концов Гермиона схватила Драко за руку и потащила в самую гущу танцующих. Быстрые треки сменяли друг друга. Красный шёлк платья Гермионы красивыми волнами взлетал при каждом движении, а счастливая улыбка не сходила с её лица. Драко заворожённо наблюдал за ней, подстраиваясь под её ритм и периодически демонстрируя отличные шаги из латиноамериканской программы.  Но по-настоящему его сердце замерло, когда зазвучал медленный танец. Под плавные переливы музыки Гермиона обхватила его шею, доверчиво прижавшись щекой к груди. Драко опустил ладони на её талию, чувствуя, как внутри всё затапливает нежность.  Однако медленные покачивания снова сменились динамичным битом. Драко в очередной раз засмотрелся на сияющую Гермиону и понял: пора. Время сделать то, о чём он мечтал долгие семь лет.  Он огляделся и заметил неподалёку Тео. Тот безудержно прыгал под музыку, не замечая ничего вокруг. К счастью, стоявшая рядом Астория перехватила взгляд Малфоя и ощутимо ткнула Нотта локтем в бок. Тео замер и повернулся к другу. — Пора? — одними губами спросил шатен с предвкушающей улыбкой. Драко твёрдо кивнул. Тео тут же растворился в толпе, а Драко как ни в чём не бывало продолжил танцевать с ничего не подозревающей Гермионой. — Милая, может, сделаешь перерыв? Иначе мне придётся уносить тебя отсюда на руках, — попытался перекричать музыку Малфой. — Драко, я семь лет танцевала на этой сцене по пять часов без перерыва! Думаешь, меня так легко утомить? — рассмеялась Гермиона, импульсивно прижимаясь к нему. — Я так счастлива, что ты рядом, что готова расплакаться. Этот вечер идеален, ничто не может сделать его лучше… В этот момент музыка резко оборвалась. Гермиона осеклась на полуслове и недоумённо огляделась. По залу прокатился гул удивления. Но спустя секунду из динамиков полились первые аккорды мелодии, которую они оба знали слишком хорошо. Tango for Four — La Cumparsita. — Это же… музыка нашего танго со Святочного бала! — просияла Гермиона, глядя на Драко. Увидев, что он уже встал в классическую позицию танго, она азартно ухмыльнулась и вступила в игру. Медленно, грациозной кошачьей походкой она начала приближаться к нему, покачивая бёдрами. На четвёртом шаге манерно ударила каблуком об пол, а на шестом плавно согнула правую ногу в колене, обвивая его ногу, после чего скользнула носком по его брючине. Она обошла Драко, дразня его хитрым взглядом, но стоило ей оказаться у его правого плеча, как он резко увлёк её за талию, разворачивая спиной к себе. Гермиона вложила свою правую ладонь в его левую руку, и они синхронно заскользили по залу. От их движений словно летели искры. Красный подол платья летал в воздухе, распаляя этот невидимый огонь. Когда они снова оказались лицом друг к другу, Гермиона начала выписывать ногами быстрые полуобороты, не отрывая взгляда от его серых глаз. Когда-то Драко говорил ей, что видит в её глазах молнии. Сейчас эти молнии сверкали в полную силу, устраивая настоящий шторм в обычно спокойном океане его взгляда. Движения партнёров плавно перетекали одно в другое, создавая ощущение непрерывной линии. Они практически не разрывали физический контакт: скользили по телам друг друга, используя вес партнёра для безупречного баланса.  Гермиона полностью доверяла Драко. Она совершала глубокие прогибы назад, удерживаясь лишь за его плечи, динамично закручивалась вокруг его корпуса и легко приземлялась на паркет, используя его сильное тело как надёжную опору. Толпа вокруг них расступалась, заворожённая этой бешеной энергетикой. Но им, как и на Святочном балу, было абсолютно всё равно на зрителей. Они то резко вытягивались во весь рост, то уходили в низкие плоскости, превращая танец в настоящее искусство. Ни у кого в зале не возникло сомнений, что перед ними профессионалы.  И пусть Гермиона занималась бальными танцами лишь в далёком детстве, а Драко учил их в рамках обязательной аристократической программы, сейчас они танцевали так, будто репетировали каждый день своей жизни. Мягкие, затяжные фазы танго мгновенно сменялись резкими ускорениями, неожиданными фиксациями поз и внезапными падениями в руки партнёра. Это был драматичный диалог без слов: притяжение в плотном объятии и резкое отталкивание, связанные единым импульсом. Музыка близилась к финалу. Малфой резко притянул Гермиону к себе для последнего вращения, и на финальном аккорде они замерли в красивейшей поддержке: Гермиона глубоко прогнулась назад, полностью доверяя себя партнёру, а Драко склонился над ней, надёжно удерживая её одной рукой. На секунду в клубе повисла оглушительная тишина, которую тут же взорвал шквал аплодисментов и восторженных криков. Драко легко вернул её в вертикальное положение, и Гермиона, не теряя ни секунды, страстно впилась  в его губы. Этот поцелуй пьянил, принимая в себя всю ту страсть, что накопилась за время танца. Отстранившись, Гермиона запустила пальцы в его светлые волосы, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, — выдохнули они в унисон и счастливо улыбнулись. Эти слова они мечтали сказать друг другу долгих семь лет. Вдруг яркий луч софита сфокусировался ровно на них. Гермиона растерянно моргнула, но Драко мягко коснулся её подбородка, удерживая взгляд на себе. — Гермиона, когда мы впервые танцевали этот танец, он стал нашим спасением. Он позволил нам быть рядом на Святочном балу, не вызывая подозрений. Он сблизил нас. Ты, наверное, не знаешь, но именно во время того танго я понял, что безумно полюбил тебя. Как оказалось — навсегда, — нежно произнёс Драко, пока в глазах Гермионы удивление боролось со слёзами. — Тогда никто, кроме самых близких, не должен был знать о нас. Мы прятались, держали дистанцию… Но сейчас я хочу, чтобы весь мир знал, как сильно я люблю Гермиону Грейнджер. Слёзы счастья покатились по её щекам. Гермиона неверяще улыбалась, а Драко тем временем запустил руку в карман брюк, нащупывая бархатный футляр. — Я буду любить тебя несмотря ни на что. Кем бы ты ни была — Гермионой Джин Грейнджер или Серафиной Роуз Уотсон. Я буду любить тебя и Розали, оберегать вас обеих и делать самыми счастливыми каждый день вашей жизни. — Драко… к чему ты ведешь? — всхлипнула она. — Я веду нас к нашему новому началу, — ответил он и сделал шаг назад, заставляя её выпустить руки из его волос. Сердце Гермионы бешено заколотилось от сладкого предчувствия. Прежде чем она успела издать хоть звук, Драко опустился на одно колено. — Гермиона Джин Грейнджер. Ты показала мне, что значит любить и быть любимым. Ты подарила мне жизнь, когда я считал, что достоин лишь смерти. И самое главное — ты подарила мне веру в чудо. Я слишком долго жил без тебя и больше не намерен терять ни секунды. Ответь мне на один очень важный вопрос… Малфой извлёк из кармана чёрную коробочку и открыл её. Внутри блеснуло изящное кольцо, усыпанное бриллиантами, в центре которого сиял крупный красный камень. Гермиона сразу узнала его — это был пироп. Камень, чьё название с древнегреческого переводилось как «огонь». — Искорка, ты выйдешь за меня? — спросил Драко, преданно глядя ей в глаза. — Да! Да, конечно, да! — сквозь слёзы выдохнула Гермиона. Вокруг тут же разразился шквал радостных криков и аплодисментов. Но Гермиона забыла обо всех. Существовал только он. Драко быстро поднялся с колена и крепко поцеловал её. Спустя пару секунд он нехотя разорвал поцелуй, чтобы надеть обручальное кольцо на её палец. Словно заворожённая, Гермиона смотрела, как изящный ободок скользит по безымянному пальцу её левой руки. В этот момент она поняла, что готова была бы прожить те тяжёлые семь лет снова, лишь бы в итоге оказаться здесь. Едва полюбовавшись кольцом, Грейнджер бросилась в объятия Драко, утыкаясь носом в шею своего будущего мужа. Теперь у них впереди была целая вечность. Вечность на троих: Гермиона, Драко и маленькая Розали. Конечно, со временем их семья обязательно станет ещё больше… Но это будет потом. А пока они просто наслаждались моментом, зная, что очень скоро древнему роду Малфоев придётся официально принять в свои объятия ещё двух прекрасных Грейнджер.