Глава 5. Виски и пламя

Приятного прочтения ❤️ «Дырявый котел» встретил их привычным гулом, запахом жареного лука и дешевого эля. Драко выбрал самый дальний столик в углу, где тени были достаточно густыми, чтобы скрыть лицо Гермионы от любопытных глаз случайных посетителей. Здесь, под защитой магического полумрака, мир казался менее враждебным. Малфой помог ей снять пальто, и Гермиона опустилась на стул с грацией сломанной куклы. Она выглядела так, будто само её существование здесь было ошибкой пространства и времени. — Что будешь? — спросил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. — Сливочное пиво? Или, может, бокал вина? Тебе нужно что-то... полегче. Гермиона медленно подняла на него взгляд. В тусклом свете свечей её глаза казались двумя темными провалами. Она едва заметно, почти презрительно, дернула уголком губ. — Я пью виски, Малфой, — отрезала она. Её голос был сухим, как пергамент. — И не то пойло, которым здесь поят завсегдатаев. Самый крепкий, какой у них есть. Драко на мгновение замер, изучая её лицо. Старая Гермиона Грейнджер читала бы ему лекцию о вреде крепкого алкоголя на пустой желудок. Эта Гермиона требовала яда. — Два «Огненных дракона» из старых запасов, — бросил Драко подошедшему Тому, даже не глядя в меню. — Самую дорогую бутылку. И не разбавлять. Когда перед ними появились тяжелые стаканы с янтарной жидкостью, от которой исходил едва заметный дымок, Гермиона, не дожидаясь тоста, сделала первый глоток. Она даже не поморщилась, когда обжигающая влага скользнула по её горлу. Напротив, она словно вдохнула в себя этот огонь, наполняя им свою пустоту. Первый час прошел в странном, зыбком оцепенении. Они говорили о чем угодно, только не о главном. Драко рассказывал о Болгарии. Гермиона слушала, изредка кивая, обсуждали погоду, сорта табака и то, как изменился Косой переулок. — Знаешь, — Драко задумчиво вертел стакан в пальцах, наблюдая, как блики огня играют на гранях стекла, — в Болгарии звезды кажутся ближе. Словно до них можно дотянуться рукой и просто... сорвать, как спелое яблоко. Здесь, в Лондоне, небо кажется фальшивым. Нарисованным. Гермиона сделала еще один глоток, и на её бледных щеках наконец-то выступил едва заметный лихорадочный румянец. — Небо везде одинаковое, Малфой, — тихо произнесла она, глядя в дно своего стакана. — Просто иногда у нас слишком много пыли в глазах, чтобы его увидеть. Или слишком много... пепла. Она подняла на него глаза, и Драко увидел, что виски начал делать свою работу. Её взгляд стал более текучим, менее колючим, но от этого еще более болезненным. — Рассказывай еще, — попросила она, пододвигая пустой стакан ближе к нему. — Рассказывай что угодно. Только не молчи. Драко снова наполнил стаканы. Он чувствовал, что безопасные темы заканчиваются, а бутылка — стремительно пустеет. Над их столом нависла тяжелая, душная тень. Гул паба на мгновение показался Драко приглушенным, когда он медленно поднял глаза. Перед ними, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, стоял Рональд Уизли. Рядом с ним, собственнически прижимаясь к его плечу, стояла Лаванда Браун. Её огромный живот, подчеркнутый облегающей мантией, казался чужеродным пятном в этом мрачном углу. — Какая чудесная компания! — Рон издевательски захлопал в ладоши, и этот звук полоснул по натянутым нервам Драко. — Грейнджер, «золотая девочка», и Малфой — недобитый Пожиратель смерти. Снюхались в сточной канаве? Гермиона продолжала сидеть неподвижно, уставившись в свой стакан. Она игнорировала их с таким ледяным безразличием, что Драко невольно восхитился её выдержкой. Он пристально наблюдал за ней, ожидая вспышки, но видел лишь то, как белеют её костяшки, сжимающие стекло. — Грейнджер, выглядишь так, будто только что вылезла с помойки. Впрочем, тебе в самый раз, да, Бон-Бон? — Рон хохотнул, ища поддержки у Лаванды. Гермиона наконец подняла голову, но не на Уизли. Она посмотрела прямо на Драко, и в её глазах вспыхнул опасный, лихорадочный огонек. — Малфой, — она уверенно встретила его взгляд, полностью вычеркивая Рона из пространства, — ты тоже видишь этих двоих чучел рядом с нами? Или у меня начались галлюцинации от твоего дорогого пойла? — Вижу, Грейнджер, — с ленивой, хищной ухмылкой ответил Драко, принимая подачу. — К сожалению, это реальность. — Ох... милая Браун, — Гермиона медленно перевела взгляд на Лаванду, одарив её фальшиво-сочувствующей улыбкой. — А ты выглядишь как корова, готовая вот-вот отелиться прямо в этом грязном пабе. Впрочем, где тебе еще это делать? Самое подходящее место. Лаванда возмущенно выдохнула, её лицо пошло пятнами, и она вцепилась в локоть Рона. Малфой, поймав кураж, продолжил, откидываясь на спинку стула: — А рыжий из «золотого трио» не боится тягать тебя по таким злачным местам? — он выпустил струю дыма прямо в сторону Рона. — Здесь полно пьяных, Браун. Кто-нибудь может случайно задеть тебя локтем по твоему невероятно круглому, огромному животу. Ты же не хочешь потерять то единственное, что удерживает Уизли рядом с тобой? Браун ахнула, прикрыв рот ладонью. Уизли стал пунцовым, его шея раздулась от гнева. Он смотрел на Гермиону, ожидая увидеть в её глазах хоть каплю прежней вины, но Грейнджер лишь спокойно и ухмыляясь Малфою, допила свой виски одним глотком. — Как ты посмела вернуться сюда после всего?! Что ты здесь делаешь?!— прорычал Рон, делая шаг вперед. — Живу, Уизли, — бросила она, даже не глядя на него. Она повернула голову к Драко: — Малфой, не хочешь прогуляться? Здесь становится слишком душно. Запах дешевого семейного счастья вызывает у меня тошноту. Драко в ответ едва заметно кивнул и, поднявшись, подал ей пальто. Гермиона неспешно встала, вдевая руки в рукава с вызывающей медлительностью. Проходя мимо застывшей Лаванды, она внезапно остановилась, наклонилась к её уху и намеренно громко, чтобы услышал и Рон, и соседние столики, прошептала: — Странно, что он не заставил тебя сделать аборт, — она тихо хмыкнула, видя, как Браун бледнеет. — Он уже познакомил тебя со своей любовницей? Или бережет этот сюрприз до выписки из Мунго? Лаванда застыла в немом шоке, не в силах вымолвить ни слова. Оглянувшись вокруг, она поняла, что весь паб с интересом наблюдает за их позором. Малфой слышал каждое слово Гермионы. Его брови взлетели вверх — он оставил себе в уме жирную пометку разузнать, что стоит за этой фразой, но решил обдумать это позже. Он подошел к бару, коротким жестом велел Тому упаковать еще одну бутылку виски, и тут почувствовал нечто, заставившее его сердце пропустить удар. Гермиона взяла его за руку. Её ладонь была ледяной, но хватка — неожиданно крепкой. Она уверенно потянула его к выходу из бара. Мысли Драко превратились в вихрь. Она сама взяла его за руку. Не из нужды, не чтобы не упасть — это был жест вызова, брошенный в лицо рыжему недоразумению, стоявшему за их спинами. Рональд Уизли, красный как помидор и дрожащий от негодования, молча наблюдал, как они исчезают за тяжелой дверью «Дырявого котла». В его голове крутились ядовитые мысли, а в ушах уже звенел голос Лаванды, которая начала выносить ему мозг, как только дверь за Малфоем и Грейнджер закрылась. Они вышли в магловский мир через черный ход, оставив позади тяжелый дух «Дырявого котла» и удушающее присутствие Уизли. Лондон встретил их прохладой и неоновыми огнями, которые расплывались в глазах Гермионы яркими пятнами. — Я провожу тебя, Грейнджер, — не терпящим возражений тоном произнес Драко. — В твоем состоянии дойти до дома и не свалиться в Темзу — задача не из легких. Гермиона лишь неопределенно повела плечом, не вырывая своей ладони из его руки. Алкоголь уже окончательно взял верх над разумом, превращая её движения в плавные, почти балетные па. Они медленно побрели по вечерним улочкам, передавая друг другу бутылку виски прямо на ходу, словно два старых приятеля-собутыльника, а не бывшие враги. Вдруг Гермиона резко остановилась посреди небольшого сквера. Её лицо приняло крайне сосредоточенное выражение. — Малфой, — она серьезно посмотрела на него, пошатываясь. — Мне нужно... отойти. В кусты. Драко поперхнулся глотком виски, который в этот момент делал. — Что, прости? Грейнджер, ты — героиня войны, лучшая ученица Хогвартса и... в кусты? — Ой, заткнись, — она пихнула его локтем и сунула ему в руки свою сумочку, в которой лежала и её палочка. — Покарауль, чтобы никто не забрел. И не подглядывай, это неэтично. Она развернулась и с поразительной для её состояния целеустремленностью скрылась в густых зарослях парковых кустов. Драко остался стоять на дорожке, сжимая в одной руке бутылку, а в другой — расшитый бисером мешочек Грейнджер. Он не сдержался и тихо, хрипло рассмеялся. «Ну что за обезбашенная ведьма?» — пронеслось в его голове, и губы сами собой растянулись в искренней, непривычной для его лица улыбке. Чтобы не искушать судьбу, он небрежным взмахом своей палочки наложил на кусты чары отталкивания, создавая невидимый барьер для случайных прохожих. Когда Гермиона вернулась, поправляя пальто и выглядя подозрительно довольной собой, Драко протянул ей бутылку, как эстафетную палочку. — Ты справилась, — подмигнул он. Он снова взял её под руку, чувствуя, как она неосознанно прижимается к его плечу, и они продолжили свой путь. Но тишина между ними больше не была пустой. Она была наполнена вопросами, которые жгли Драко изнутри. — Грейнджер, — наконец не выдержал он, глядя на её профиль, освещенный светом фонарей. — Что это был за выпад в сторону Уизли? Про любовницу и аборт. Ты просто била по больному, чтобы побольше его унизить, или ты действительно что-то знаешь? Гермиона сделала долгий глоток из бутылки и остановилась. Она посмотрела на него — в её взгляде на мгновение промелькнула та самая проницательность, которая когда-то делала её лучшей в классе, но теперь она была приправлена чистым, концентрированным ядом. Гермиона выдохнула, глядя куда-то вдаль, сквозь пелену неоновых огней и вихри собственных мыслей. — Я сказала ей чистую правду, Малфой, — её голос прозвучал пугающе спокойно. — Но это довольно долгая история. Слишком длинная для одной бутылки виски. Они медленно дошли до того самого парка, который сегодня стал их личным перекрестком миров. Бутылка была допита до последней капли, и Драко точным жестом отправил её в урну — стекло звякнуло, ставя точку в этом раунде. Они присели на ту же лавочку. Малфой достал пачку сигарет и молча протянул ей. Гермиона вытянула одну, её пальцы на мгновение коснулись его руки, и этот холодный контакт отозвался у него под ребрами коротким замыканием. Он щелкнул зажигалкой, прикуривая сначала ей, а затем себе. Они сидели в густой, пахнущей табаком тишине, наблюдая за тем, как свет фонарей дробится в голых ветвях деревьев. Первой тишину нарушила Гермиона. — Никогда бы не подумала, — она ухмыльнулась своим мыслям, выпуская струю дыма, — что ты, Малфой, чистокровный слизеринский принц, будешь гулять по магловскому парку, курить их сигареты и пользоваться этой зажигалкой вместо того, чтобы щелкнуть пальцами. Она повернула голову и вопросительно взглянула на него. В её взгляде сквозь хмель проглядывал острый ум прежней Грейнджер. — Расскажешь, что тебя сподвигло на такие «подвиги»? — Это длинная история, Грейнджер, — эхом отозвался он, невольно сжимая в кармане палочку. — И в ней гораздо меньше романтики, чем ты думаешь. Гермиона на мгновение задумалась, глядя на тлеющий огонек сигареты, словно взвешивая, готова ли она услышать эту правду сегодня. — Ну что ж, — она резко поднялась, пошатываясь от нахлынувшего опьянения. — Думаю, мне пора домой. — Я тебя провожу, — Драко тоже встал, по привычке пытаясь подставить ей локоть. — Мы уже пришли, Драко. Мой дом через дорогу, — она махнула рукой в сторону кирпичного двухэтажного здания, окна которого тускло поблескивали в темноте. — Видишь? Я живу там. Меня ждет мой кот. Наверняка волнуется за меня... Ну, или за свою пустую тарелку. Она хихикнула, и этот звук — почти детский, почти искренний — заставил Драко замереть. Ему вдруг стало неловко, он не знал, как прощаться. Стоит ли поцеловать ей руку? Или просто кивнуть? Старые правила этикета Малфоев здесь не работали. — Знаешь, Грейнджер, — произнес он, глядя прямо в её расширенные зрачки, — не знаю, что с тобой случилось за эти годы, но такая версия тебя мне нравится намного больше. Гермиона молчала, вглядываясь в его лицо так пристально, словно пыталась запомнить каждую черточку. — До встречи, Хорек, — вдруг сказала она с дерзкой ухмылкой. Она подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди, и заглянула в глаза. На мгновение Драко перестал дышать. А затем она резко развернулась и со смехом, который эхом отозвался в пустом парке, убежала в направлении своего дома. Драко стоял и смотрел ей вслед, пока дверь не захлопнулась за её серой фигурой. Он медленно опустился обратно на скамью, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее чувство. На душе было подозрительно спокойно. Он потянулся рукой в карман за пачкой сигарет, чтобы выкурить последнюю перед уходом, но пальцы нащупали лишь пустоту. Драко проверил второй карман, огляделся вокруг, посмотрел под скамейку. Пусто. Он выпрямился, и на его лице медленно расцвела настоящая, почти восхищенная улыбка. — Эта чертовка украла мои сигареты... — прошептал он в пустоту парка. Он крутанулся на месте, и через мгновение парк опустел. Драко оказался в своей комнате в Малфой-Мэноре. В ушах всё еще звучал её смех, а в воздухе словно витал запах, смешанный с едким дымом и виски.

***

Гермиона сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и задумчиво курила сигарету Драко. Табак был дорогим, мягким и терпким — он явно был лучше той дешевой дряни, к которой она привыкла. Внизу, в кухонной тишине, Живоглот довольно мурчал, похрустывая кормом. На мгновение в доме воцарилось подобие мира. В голове эхом отдавался собственный смех. Гермиона прикрыла глаза, вспоминая, как убегала от Малфоя. Она смеялась. Впервые за вечность она вела себя как маленькая девочка, совершившая удачную шалость. Но радость была мимолетной, как вспышка спички. Мысли неизбежно вернулись в «Дырявый котел». Лицо Рона, его пунцовые щеки и... Лаванда. Та самая девушка, с которой он вероятнее всего изменял ей. Лаванда была беременна. У неё будет то самое счастье, которое у Гермионы вырвали с корнем, оставив лишь пепел в тяжелой урне. Чудовищная несправедливость навалилась на неё бетонной плитой. Гермиона, пошатываясь, дошла до спальни и рухнула на постель, даже не снимая пальто. Как бы она ни пыталась сжать челюсти, как бы ни приказывала себе быть сильной, слезы всё равно прорвались наружу. Горькие, обжигающие, они катились по вискам, пропитывая подушку. Её счастье украли дважды: сначала предательством, потом — смертью. Весь мир вокруг снова пах Орионом, его несбывшимися мечтами и её разрушенным материнством. В этом беспросветном горе она и уснула. Спустя несколько часов её вырвал из забытья раздирающий, полный ужаса крик Живоглота. Кот громко, исступленно скребся в дверь, а воздух в комнате стал густым и едким. Гермиона резко открыла глаза. Запах гари заполнил легкие, а за окном, подсвечивая ночное небо оранжевым, плясали жадные языки пламени. Дом горел. Она инстинктивно вскинула руку, пытаясь невербально призвать палочку, но магия внутри нее была словно заблокирована её собственным отчаянием. — Акцио, моя палочка! — выкрикнула она, но в ответ услышала лишь треск лопающихся перекрытий. Ничего. Паника на секунду ослепила её затуманенное алкоголем и горем сознание. Она хотела вскочить, бежать, спасаться... а затем внезапно замерла. Вся суета мира показалась ей лишней. Она медленно, почти торжественно выдохнула и снова легла на подушки, покойно скрестив руки на груди. «Значит, я скоро отправлюсь к своему Ориону», — отрешенно подумала она, глядя, как черный дым заполняет пространство под потолком. — «Мне станет легче, если я покину этот мир». Она закрыла глаза, позволяя жару обнять её. Она не боялась огня. Впервые за долгие годы ей было по-настоящему спокойно.

***

Вернувшись в свои покои, Драко устало стянул пальто, но тяжелая ткань соскользнула с плеча, и что-то с глухим стуком упало на ковер. Он замер. Расшитая бисером сумочка Гермионы. Точно... он так и не вернул её после того, как она скрылась в парковых зарослях. Он просто машинально накинул ремешок на плечо и забыл об этом. «Верну завтра», — подумал он, поднимая вещь и бросая её на рабочий стол. — «Отличный повод для новой встречи». Драко опустился в кресло и налил себе виски. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Гермионы в тот момент, когда она шептала Лаванде Браун те ядовитые слова. Неужели всё это произошло с ней? Предательство, разговоры об аборте, измены... Она изменилась настолько радикально, что от прежней всезнайки не осталось и следа. Так меняются только люди, чей внутренний мир был стерт в порошок. Он обязан был выяснить, что именно сломало её хребет. И ещё он сидел ухмылялся от того, что все эти дни провел в парке, сидя спиной к её дому. Он не заметил, как провел в этих вязких раздумьях три часа. Бутылка пустела, а сумка на столе словно гипнотизировала его своим присутствием. Внезапно тишину кабинета прорезал странный звук. Сумка на столе начала вибрировать, мелко подпрыгивая на дубовой поверхности. Драко насторожился, выпрямляясь в кресле. Его аристократическое воспитание вопило о том, что копаться в чужих вещах — это низость, недостойная Малфоя. Но вибрация не прекращалась. Назойливый, механический гул врывался в ночную тишину, предвещая беду. Не выдержав, он запустил руку внутрь и извлек плоский светящийся прямоугольник. На экране, в рамке из холодного света, горело всего одно слово: «Мама». Драко замер. Звонок от матери в три часа ночи не мог быть случайностью. Не раздумывая больше ни секунды, он накинул пальто, схватил сумку и телефон, который всё еще дрожал в его руке, и аппарировал. Резкий хлопок — и он снова в том же парке. Лондонский воздух пах теперь не солью и туманом, а едким, жирным дымом. Драко развернулся в сторону дома Гермионы и замер, чувствуя, как внутри всё обрывается. Дом полыхал. Огромные языки оранжевого пламени жадно облизывали стены, вырываясь из окон второго этажа. Тишину улицы разрывал треск лопающегося шифера и гул неуправляемого огня. — Нет... — выдохнул он, и его голос потонул в реве пожара. — Грейнджер, только не так. Он бросился вперед, на бегу выхватывая палочку. Драко не раздумывал. В его голове не осталось места для страха или осторожности — только холодный, звенящий ужас от осознания того, что эта невыносимая, сломленная ведьма сейчас находится в самом центре этого огненного ада. — Агуаменти! — выкрикнул он, направляя поток воды на дверной проем, но пламя лишь на мгновение присело, чтобы тут же взметнуться с новой силой. Он наложил на себя чары «Пузыреголового», чтобы не задохнуться в густом, маслянистом дыму, и окутал свою одежду мощным огнеупорным заклинанием. Драко ворвался внутрь, и жар тут же ударил по нему, словно физический вес. Дерево под ногами стонало и прогибалось, лестница на второй этаж напоминала скелет гигантского зверя, объятого пламенем. — Грейнджер! — крикнул он, но голос утонул в реве пожара. Он пробивался наверх, выставляя перед собой ледяной щит, который испарялся под натиском жара с шипением, похожим на крики умирающих. Добравшись до её спальни, он ударом ноги вышиб дверь, которая уже начала обугливаться. Картина, которую он увидел, заставила его сердце замереть. Комната была заполнена черным, густым дымом, через который прорывались оранжевые блики. Гермиона не металась. Она не звала на помощь. Она лежала на кровати, абсолютно неподвижно, сложив руки на груди, как покойница в склепе. Её лицо было бледным, почти прозрачным в свете пожара, а глаза — закрыты. Рядом с ней, вцепившись когтями в одеяло и истошно хрипя, сидел Живоглот, который до последнего отказывался бросать свою хозяйку. Она не просто ждала смерти — она её принимала. Драко в два прыжка преодолел расстояние до кровати, чувствуя, как пламя уже лижет полы его пальто. — Грейнджер! Очнись, чертова идиотка! — он схватил её за плечи и с силой встряхнул. Гермиона медленно приоткрыла глаза. В их глубине не было страха перед огнем. В них было лишь бесконечное, ледяное разочарование. — Ты... — прошептала она, и её голос был едва слышен за треском рушащегося потолка. — Зачем, Малфой? Я почти... дошла. — Еще чего, — прорычал он, подхватывая её на руки вместе с одеялом. Он прижал её к себе, чувствуя, какая она пугающе легкая, почти невесомая. Живоглот с диким мяуканьем прыгнул ему на плечо, впиваясь когтями в дорогую ткань пальто, но Драко даже не поморщился. Потолок над ними начал проседать. Времени на спуск по лестнице больше не было. — Держись за меня, — приказал он, хотя понимал, что она вряд ли его слышит. Он попытался аппарировать, но нечего не получилось. «Странно» подумал он. Драко крепче перехватил Гермиону, зажмурился и, не имея другого выхода, шагнул прямо в окно второго этажа, пробивая своим телом стекло и окутывая их обоих стихийным смягчающим заклинанием в полете. Они рухнули на сырую, холодную траву газона в нескольких метрах от дома. Спустя секунду позади раздался оглушительный грохот — крыша спальни окончательно провалилась внутрь, выбросив в ночное небо столб искр и жирного черного пепла. Драко тяжело дышал, чувствуя, как легкие горят от копоти. Он все еще крепко прижимал Гермиону к себе, а Живоглот, спрыгнув с его плеча, отбежал в сторону и принялся яростно зализывать обожженную лапу, не сводя диких глаз с огня. Гермиона зашевелилась. Драко осторожно ослабил хватку, давая ей возможность сесть, ожидая чего угодно — обморока, кашля, слез облегчения. Но то, что последовало, ударило его сильнее, чем жар пожара. Она резко оттолкнула его руки и вскочила на ноги, пошатываясь. Её лицо, испачканное сажей, было искажено не страхом, а чистой, концентрированной яростью. — Зачем?! — закричала она, и этот крик сорвался на хрип. — Кто тебя просил, Малфой?! — Грейнджер, ты в своем уме? — Драко тоже поднялся, чувствуя, как внутри закипает ответное возмущение. — Твой дом превратился в факел! Еще минута, и от тебя осталась бы горстка углей! — И это было бы лучшим, что случилось со мной за последние три месяца! — она шагнула к нему, вцепляясь пальцами в лацканы его обгоревшего пальто. — Ты всё испортил! Ты всегда всё портишь, Малфой! Я была так близко... я уже видела его... я почти чувствовала его запах... Она начала бить его кулаками в грудь — слабо, беспорядочно, захлебываясь в рыданиях, которые наконец прорвались сквозь стену апатии. — Ты не имел права! Ты не имел права возвращать меня сюда! Зачем мне этот мир без него? Зачем мне ты с твоим дурацким спасением?! Драко перехватил её запястья, удерживая на месте. Он смотрел в её лицо, освещаемое всполохами гибнущего дома, и понимал: она не в истерике. Она в глубочайшем, смертельном отчаянии, где спасение жизни кажется самым жестоким наказанием. — Посмотри на меня, Грейнджер! — рявкнул он, встряхивая её так, что её голова мотнулась. — Мне плевать на твои планы по самоуничтожению. Ты будешь жить, хочешь ты этого или нет. Хотя бы назло мне! Гермиона замерла, тяжело дыша. Её ярость внезапно испарилась, сменившись жуткой, мертвенной тишиной. Она обмякла в его руках, глядя на догорающий остов своего дома. — У меня ничего не осталось, Драко, — прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что кулон Вараны в его кармане обжег ему кожу ледя ным холодом. — Совсем ничего. Даже смерти. Вдалеке, прорезая ночную тишину, взвыли сирены. Синие и красные всполохи заплясали на кирпичных стенах соседних домов, приближаясь с пугающей быстротой. — У тебя остался кот, — жестко отрезал Драко, кивая на Живоглота, который замер у её ног, настороженно прижав уши. — Идем, Грейнджер. Но Гермиона не двинулась с места. Она словно заставила себя очнуться. Ярость ушла, оставив после себя ледяную, расчетливую пустоту. Когда на улицу ворвались пожарные машины, кареты скорой помощи и полиция, она уже не была той женщиной, что покорно ждала смерти в огне. Пока врачи осматривали её, проверяя пульс и промывая глаза от гари, Гермиона медленно сканировала местность. Она видела, как пожарные заливают пеной ее дом, как соседи шепчутся за оградительной лентой. Когда к ней подошел офицер полиции с блокнотом, она заговорила первой. Её голос был ровным, лишенным эмоций, что пугало даже больше, чем крик. — Здесь есть камеры, — произнесла она, глядя прямо в глаза полицейскому. — На углу магазина и у входа в парк. Я хочу, чтобы вы проверили записи. Офицер на мгновение замялся, пораженный её холодным тоном. — Мэм, мы обязательно всё проверим, это стандартная процедура при бытовых... — Это не было бытовым случаем, — перебила она его, и в её взгляде блеснула сталь. — Мне нужно знать, кто был здесь в это время. Возможно, я смогу его опознать. Проверьте записи. Полицейские, подавленные её странной, властной аурой, согласно кивнули и пообещали связаться с ней, как только появятся первые результаты. Они приняли её за жертву в шоке, не подозревая, что перед ними — одна из самых опасных ведьм своего поколения, которая только что нашла новую цель. Когда последняя машина спецслужб скрылась за поворотом, оставив после себя лишь запах мокрой гари и тишину, Драко подошёл к ней. — Ты думаешь, это был поджог? — тихо спросил он, подходя ближе. — Я думаю, что в моей жизни не бывает случайностей, Малфой, — ответила она, не глядя на него. Драко молча взял её под локоть. Она не сопротивлялась. Подхватив Живоглота, он повел её вглубь парка, туда, где густые тени скрывали их от случайных глаз. Мир вокруг качнулся, пространство сжалось в точку, и через мгновение они оказались в холодном, величественном холле Малфой-Мэнора. Здесь пахло сандалом, старым камнем и магией. .