Глава 10.

В гостиной Мэнора гуляли сквозняки, а камин, казалось, перестал давать тепло. Драко стоял у окна, заложив руки за спину. Тишина была неестественной — он слышал, как Тео наливает себе вторую порцию виски, и стекло громко звякнуло о графин. — Ты собираешься молчать, Нотт? — голос Драко был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь». И она... она была в полуобморочном состоянии. Теодор сделал внушительный глоток, глядя в огонь. Он молчал, взвешивая каждое слово. Он не давал обетов, но тяжесть того, что он узнал на Пике Ворона, жгла его сильнее любого заклятия. Он обещал ей «не дать упасть». — Помнишь, Малфой... — Тео наконец повернулся, его глаза опасно блеснули из-под челки. — Ты говорил, что Грейнджер «сломана». Так вот, забудь это слово. Её не просто сломали. Её планомерно, хладнокровно уничтожали. Человек, которому она доверяла больше, чем себе. Драко медленно обернулся. Его лицо превратилось в маску из бледного фарфора. — Уизли. — Это даже не то слово, Драко, — Тео поставил стакан на стол с такой силой, что тот едва не треснул. — То, что он сделал... то, как он выставил её «сумасшедшей изменницей» перед всеми... это высший пилотаж ублюдства. Грейнджер потеряла всё не из-за войны. Она потеряла всё из-за него. Малфой сузил глаза, чувствуя, как его собственная магия начинает искрить на кончиках пальцев от ярости. — Насколько всё плохо? Теодор подошел к нему почти вплотную. Его голос упал до свистящего шепота, от которого по спине Драко пробежал холод. — У неё был ребенок, Драко. Сын. Орион. Воздух в комнате будто мгновенно выкачали. Малфой замер, перестав дышать. Стакан в его руке мелко задрожал. — Что ты... что ты несешь, Нотт? Какой ребенок? — Ребенок от этого рыжего подонка, — Тео чеканил каждое слово, как удары молота. — Уизли не просто изменил ей. Он угрожал ей палочкой, требуя аборта. Она отказалась и исчезла. Но это не самое страшное. Мальчик умер три года назад, Драко. Прямо у неё на руках. Ночью. Просто перестал дышать. Драко резко отвернулся к окну, упираясь руками в подоконник. Его плечи содрогались. В голове вспыхнули слова прорицательницы из Болгарии, образ горящего дома и пустой детской кроватки, которую он видел в своих кошмарах. Теперь всё обрело смысл. Каждая бутылка виски Гермионы, её нежелание жить, её мертвый взгляд — всё это было оплачено смертью ребенка и предательством человека, который должен был её защищать. — Он убил его... — прохрипел Драко. — Даже если не своей палочкой, то своим предательством. Он убил её сына. — Она носит его прах в рюкзаке, Малфой, — добавил Тео, и в его голосе послышались слезы, которые он так старательно скрывал. — Она приехала в Камбрию, чтобы развеять его, но не смогла. Она не может его отпустить. Малфой резко выпрямился. Его лицо больше не выражало боли — только абсолютную, беспощадную решимость. Если раньше он хотел вылечиться и просто «проучить» Уизли, то теперь он хотел уничтожить его мир до самого основания. — Иди, Тео, — Драко не оборачивался, но его голос вибрировал от сдерживаемой магии. — Найди Пенси и Блейза. Скажи им, чтобы к восьми вечера они были здесь. Нотт кивнул, понимая, что сейчас Драко нужно несколько минут тишины, чтобы не разнести Мэнор на куски от собственной ярости. — Мы будем, Драко. — И Тео... — Малфой на секунду замолчал. — Спасибо, что не оставил её там одну. Когда за Ноттом закрылась тяжелая дубовая дверь, Драко Малфой с силой швырнул свой стакан в камин. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, вспыхнув в огне синим пламенем. Он знал, что этот вечер станет началом конца для Рональда Уизли.

***

Гермиона лежала на кровати, не снимая одежды, зажав между коленями и грудью тот самый рюкзак. В комнате царил полумрак, разбавленный лишь серым светом из окна. Она чувствовала странное, почти пугающее облегчение — тайна больше не выжигала её изнутри, Тео забрал часть этого пепла себе. Но вместе с облегчением пришла такая свинцовая усталость, что поднять руку казалось невыполнимой задачей. Драко, едва осознавая свои действия, дошел до её двери. Его рука замерла в воздухе, занесенная для стука. Он размышлял, стоит ли оставлять её одну в таком состоянии, не станет ли его присутствие последней каплей. И всё же, ведомый каким-то внутренним порывом, он коротко постучал. Сердце быстро билось в ожидании ответа, но за дверью стояла гробовая тишина. Медленно, стараясь не шуметь, он нажал на ручку и вошел внутрь. Вид комнаты заставил его сердце сжаться. Куртка и ботинки валялись на полу, разбросанные в разные стороны, будто их срывали в лихорадке. Сама Гермиона лежала на кровати, свернувшись плотным калачиком, спиной к двери. Она была настолько неподвижна, что на мгновение Драко показалось, будто она вовсе не дышит. Её глаза были закрыты, но во всем её теле чувствовалось напряжение натянутой струны. Драко прошел вглубь комнаты и остановился у края постели. Он смотрел на неё — маленькую, сломленную, прижимающую к себе рюкзак так, словно в нем была сосредоточена вся её жизнь. — Грейнджер, я знаю, что ты не спишь, — тяжело выдохнул Драко, глядя прямо на её затылок. Его голос, обычно надменный, сейчас звучал непривычно низко и хрипло. — Заранее прошу у тебя прощения, Гермиона, но я нарушу твои границы, — негромко произнес Драко. Он сел на край матраса, торопливо скинул ботинки и лег рядом, наплевав на все приличия и аристократическую сдержанность. Он притянул её к себе со спины, обнимая крепко и уверенно, прижимаясь своей грудью к её лопаткам. Словно пытался создать живой щит между ней и этим миром. — Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы у тебя ни произошло, я всегда буду рядом, если ты мне позволишь, — выдохнул он ей в затылок. Этот жест стал последней каплей. Из её груди вырвался надрывный всхлип, плечи мелко задрожали, и Гермиона наконец сломалась. — Я ничтожество... я даже этого не смогла сделать. Я не смогла его отпустить, — она зашлась в рыданиях, вцепляясь в его руки. Драко еще плотнее прижал её к себе. Он молчал, понимая, что сейчас слова будут только мешать. Ей нужно было выплеснуть этот яд. — Я не смогла его спасти. Он был всем для меня, а я не смогла... — её плач заполнил комнату, отражаясь от стен болезненным эхом. Гермиона медленно развернулась в его объятиях, утыкаясь носом в его грудь. Она обхватила его торс, прячась в нем, как в единственном убежище. — Драко, ты спрашивал, кто тот мальчик на фото... Это Орион, он мой сын. И он умер... он умер прямо у меня на руках. Её всхлипы ранили Драко сильнее любого физического воздействия. Он сжал её в объятиях, уткнулся подбородком в макушку и поднял взгляд к потолку, изо всех сил стараясь сдержать собственные слезы. Он физически ощущал, как её боль перетекает в него, выжигая всё на своем пути. Она немного отстранилась и подняла к нему лицо. В её глазах, полных отчаяния, застыл немой вопрос. — Драко, за что мне это всё? Почему всё это происходит со мной? — Гермиона, — он посмотрел на неё с такой нежностью, на которую, казалось, Малфои не были способны. — Ты самая лучшая девушка, которую я встречал. Я уверен, ты была прекрасной мамой. Ты не заслужила ни капли из того, что с тобой произошло. Она смотрела на его губы, пока он говорил, ловя каждое слово как спасательный круг. А затем потянулась вперед и робко прижалась своими губами к его. Несколько секунд они замерли — два сломленных человека в тишине огромного дома. Гермиона резко отстранилась, собираясь отвернуться. — Прости... — прошептала она. Но Драко не дал ей уйти. Он мягко перехватил её за подбородок и притянул обратно, впиваясь в её губы уже по-настоящему. Этот поцелуй был полон надрывной нежности; казалось, через него Малфой пытается забрать себе хотя бы часть её мучений. Сначала осторожное смятие губ, затем его язык скользнул по её губам, и она приоткрыла рот, впуская его. Поцелуй быстро терял невинность, становясь глубоким и страстным. Драко почувствовал резкое напряжение внизу живота, которое отозвалось во всем теле. Несмотря на трагичность момента, его мужское естество среагировало мгновенно. Он медленно отстранился, тяжело дыша, поцеловал её в макушку и лег на спину, увлекая её за собой. Гермиона устроилась головой на его груди. Она чувствовала влагу внизу и, как ни странно, это принесло ей мимолетное утешение: она всё еще была живой. После Рона она забыла, что может что-то чувствовать. — Гермиона, — мягко позвал Драко, поглаживая её по плечу. Она мгновенно напряглась под его рукой. — Извини, что прошу тебя об этом, но... Ты можешь рассказать, что произошло в тот день? Когда это случилось? Она молчала долго, собирая остатки сил. — Утром я ушла за покупками, дома остались родители и Орион. Всё было хорошо. Когда я вернулась, меня никто не встретил. Я нашла их на заднем дворе: мама и папа спали в садовых креслах, а Орион сидел в траве, изучал муравьев. Когда родители проснулись, они были в растерянности — говорили, что просто присели на минуту. А вечером... — голос Гермионы стал совсем хриплым. — Вечером я услышала странный хрип. Он задыхался. Прибежали родители, я перепробовала все заклинания, но ничего не помогало. Он просто угас у меня на руках. Врачи сказали — удушье. Аномалия. Они не смогли объяснить причину. Я не выпускала его, пока он не остыл совсем... а потом у меня его забрали. Она снова всхлипнула. Драко крепче прижал её к себе, и в его голове в этот момент пазл начал складываться. «Сон» родителей, странная смерть... Это не было аномалией. Это пахло черной магией. — Спасибо, что поделилась этим, — он снова поцеловал её в волосы. — А теперь поспи. Тебе нужны силы. — Драко, спасибо тебе за всё, — она вдохнула запах его одеколона и кожи, и паника внутри наконец отступила. — Ты мог бы... еще немного побыть со мной? — У меня встреча вечером, — тихо ответил он, — но я буду здесь, пока ты не уснешь. Обещаю. — Хорошо, — шепнула она, закрывая глаза и впервые за долгое время погружаясь в сон, который не обещал быть кошмаром. Тишина в комнате стала глубокой и бархатистой. Гермиона спустя время мерно засопела на груди Драко, её тело наконец расслабилось, отдав весь груз прожитого дня его рукам. А Драко лежал, глядя в потолок, и пазл в его голове продолжал складываться, превращаясь в жуткую картину. Смерть Ориона не была случайностью — «сон» родителей, внезапное удушье, бессилие магии... Уж слишком много было несостыковок. Ярость медленно остывала, превращаясь в холодный расчет, но под мерное, доверчивое сопение Гермионы он и сам не заметил, как тяжелые веки опустились, и он погрузился в глубокий сон без сновидений.

***

Вечером, когда за окнами уже сгустилась густая чернильная темнота, Нарцисса Малфой тихо постучала в дверь комнаты Гермионы. Не дождавшись ответа, она с присущей ей грацией медленно открыла дверь. Перед леди Малфой открылась невероятная картина, заставившая её сердце на мгновение пропустить удар. Её сын, всегда такой закрытый и колючий, и Гермиона Грейнджер сладко спали в обнимку. Драко собственнически прижимал девушку к себе, а его лицо во сне казалось моложе и спокойнее, чем когда-либо за последние годы. Как бы Нарциссе ни хотелось нарушать этот хрупкий покой, она понимала, что обязательства не ждут. Она бесшумно подошла к кровати и легонько коснулась плеча сына. Драко вздрогнул, мгновенно выныривая из сна. Его рука инстинктивно дернулась к палочке, но, увидев перед собой мать, он замер. Нарцисса прижала указательный палец к губам, призывая к тишине, и выразительно кивнула на дверь в молчаливом требовании следовать за ней. Драко перевел взгляд на Гермиону, которая всё еще спала на его груди, трогательно сжимая край его рубашки во сне. Он тяжело выдохнул. Каждая клетка его тела сопротивлялась необходимости уйти, но он начал осторожно выбираться из-под её головы. Подложив подушку и аккуратно укрыв Гермиону одеялом, он замер на секунду. Она лишь тихо вздохнула, повернулась на бок и продолжила сопеть, не подозревая о переменах. Бросив последний, долгий взгляд на её спящую фигуру, Драко вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. — Милый, твои друзья прибыли, — шепотом произнесла Нарцисса, когда они оказались в коридоре. В её глазах читалось бесконечное любопытство, смешанное с одобрением. — Они в гостиной, ожидают тебя. Я не могла найти тебя ни в твоих покоях, ни в кабинете. Она поправила воротник его рубашки и добавила с легкой, понимающей улыбкой: — Позже ты мне обязательно обо всем расскажешь, Драко. А теперь ступай. Тебя ждут. Драко кивнул матери, стараясь придать лицу непроницаемое выражение, и направился к лестнице. Сонный туман мгновенно испарился, уступая место ледяной концентрации. Внизу его ждали соратники, а в голове уже зрел план. Драко вошел в гостиную широким шагом. Воздух вокруг него буквально вибрировал от сдерживаемой магии — так бывает, когда волшебник находится на грани магического выброса, и сама реальность вокруг него начинает идти трещинами. Блейз и Пенси о чем-то яростно спорили у стола, заваленного пергаментами, но при появлении Драко они мгновенно замолчали. Теодор, сидевший чуть поодаль с книгой, которую он явно не читал, поднял голову и прищурился. Он слишком хорошо знал Малфоя, чтобы не заметить перемену: Драко больше не был просто злым. Он был одержим. Ледяная маска спокойствия едва скрывала бушующее внутри пламя. — Начали, — коротко бросил Драко. Он прошел к бару, проигнорировав графин с виски, и налил себе ледяной воды. Ему не нужно было забвение — ему нужна была кристальная, режущая ясность ума. — Блейз, забудь пока про министерские счета. С этим подождем. Мне нужно кое-что другое. Пенси и Блейз переглянулись. Видя побелевшие костяшки пальцев Драко и его лихорадочно блестящие глаза, они решили не спорить. В таком состоянии Малфой был опасен даже для своих. Теодор медленно поднялся с кресла. Он подошел к Драко, когда тот отошел к камину, и встал рядом, глядя на танцующие языки пламени. — Ты спал у неё, — это был не вопрос, а констатация факта. Тео произнес это так тихо, что друзья у стола не услышали ни слова. — Твой запах перемешался с её. И ты выглядишь так, будто увидел привидение, Драко. Малфой не ответил, лишь крепче сжал края каминной полки. Камень под его ладонями жалобно скрипнул. — Она рассказала тебе про ту ночь, — продолжал Тео, понизив голос до едва уловимого шепота. — Драко, посмотри на меня. Ты ведь тоже это понял? Тот внезапный приступ... Малфой медленно повернул голову. Его глаза были холодными и темными, как два бездонных омута, в которых тонуло всякое милосердие. — Удушье без видимых причин, — процедил он сквозь зубы так, что слова едва не превратились в рычание. — Это не была естественная смерть, Тео. Это было убийство. Чистое, хладнокровное устранение препятствия, которое мешало начать «новую жизнь». Он вырезал часть её души, чтобы она просто перестала существовать. Теодор почувствовал, как по спине пробежал ощутимый холодок. Одно дело — подозревать предательство, и совсем другое — осознавать масштаб детоубийства. — Если это так... — Тео запнулся, голос его дрогнул. — Если этот рыжий ублюдок наложил проклятие на собственного сына, чтобы избавиться от «проблемной» Грейнджер и выйти сухим из воды... В этот момент Блейз громко откашлялся, привлекая их внимание. Он чувствовал, что между друзьями происходит разговор, способный изменить ход их маленькой войны. — Драко, — осторожно начал Забини, — у тебя уже есть какой-то план на примете? Мы готовы двигаться, но нам нужно знать направление. Драко обернулся к друзьям, и на его бледных губах заиграла та самая опасная, хищная малфоевская усмешка, которая предвещала крах любому его врагу. — Мне нужно залезть в его рыжую тупую коробочку, — голос Драко стал пугающе ровным, а в глазах зажегся холодный огонь. — И да, мне есть чем с вами поделиться. Мы создадим для него условия, в которых ложь станет невозможной. Он бросил быстрый взгляд на лестницу, где за закрытыми дверями спала Гермиона, а затем снова посмотрел на соратников. В гостиной воцарилась тишина хищников перед броском. — Я хочу знать точный график его передвижений. Пенси, мне понадобятся твои навыки в обольщении. Тебе понадобится Оборотное зелье. Тео, Блейз — вы будете очень полезны в самый нужный момент. В этот момент в центр гостиной ворвался сияющий патронус и заговорил низким мужским голосом: — Забини, интересующая тебя персона сейчас спивается в баре у Розмерты. Не благодари. Серебристое сияние рассеялось, оставив послевкусие магии. Драко резко хлопнул в ладоши и развернулся к друзьям с хищной улыбкой. — Ну что, друзья мои? Приступим? Нотт, пошли сову Рите Скитер. Укажи адрес и приправь это просьбой запечатлеть «Героя Войны» в компании молодой любовницы. Еще нам нужны волосы красивой молодой маглы... — У меня имеются такие, — Тео невозмутимо выудил из кармана небольшой флакон. Все уставились на него в немом вопросе. — Ну а что? Пока я тусил с Грейнджер в магловском мире, раздобыл немного «материала». На всякий случай. — Нотт, как же я тебя, ебанутого, люблю! — захохотал Блейз. — Забини, сними номер в лучшей гостинице Хогсмида. Пенси... — Драко замолчал, глядя на Паркинсон. — Я знаю, что прошу от тебя многого, и от успеха первой части плана зависит всё остальное. Прости, что тебе приходится... — Я и без тебя бы это сделала. Ради Грейнджер, — отрезала Пенси, поправляя идеально уложенные волосы. — Так что заткнись, Малфой. Я пошла собираться.

***

Рональд Уизли сидел за барной стойкой, невидящим взором уставившись в мутную поверхность столешницы. Какой по счету это был бокал виски? Он уже давно сбился со счета. Лаванда... Мерлин, как же она его достала. Вечное нытье, бесконечные истерики из-за отсутствия внимания и скандалы по любому поводу. Сбежать было некуда — весь мир считал их идеальной парой, «спасенной из пепла войны». Рон опустил голову на руки, уходя глубоко в свои мрачные мысли. Скрипнул соседний стул. Плавно и с невероятной грацией на него приземлилась высокая блондинка. Когда она заказывала виски, её голос, бархатистый и мягкий, заставил Рона вернуться в реальность. Он повернул голову, и его рот непроизвольно приоткрылся. Перед ним сидела воплощенная мечта. Красивая, молодая, в вызывающе алом коротком платье с глубоким декольте. Взгляд Рона предательски скользнул ниже: подол едва прикрывал бедра, а длинные стройные ноги на высоких шпильках казались бесконечными. У него едва слюни не потекли от такого зрелища. — Привет. Я Эмилия Кларк, — произнесла девушка, одарив его ослепительной улыбкой. Щеки Рона мгновенно вспыхнули от смущения — и от осознания того, как бесцеремонно он её разглядывал. — О... а... я Рон. Рон Уизли. Я тебя здесь раньше не видел. — Приятно познакомиться, Рон. Я тоже тебя раньше не видела, — она игриво прищурилась. — Если бы видела, обязательно бы запомнила такого обаятельного мужчину. Я не местная, приехала из Франции на годовщину бабушки. Но эти родственники... они вытрясли из меня всю душу вопросами о браке и детях. Они не понимают, что я этого всего не хочу. Вот я и сбежала сюда. Хорошо, что завтра мы уже возвращаемся обратно. Слушай, а здесь везде такое отвратительное пойло? — Так ты не местная? И тебя тоже пилит родня? — Рон почувствовал неожиданное родство душ. — Ага. Ой, прости, я, наверное, слишком много болтаю. — Да нет, что ты, мне очень интересно! — Уизли приободрился. — Мы можем сходить в другое место, где алкоголь получше, как ты на это смотришь? Эмилия задумчиво прикусила губу, и сердце Рона пропустило удар. — Идея неплохая, но у меня есть вариант получше. Я сняла номер здесь недалеко, и в моем чемодане припрятана бутылка отменного старого виски. Как ты смотришь на то, чтобы перебраться туда? — Эм... я даже не знаю... — в голове Рона вспыхнул предупреждающий сигнал, но он был быстро заглушен парами алкоголя. — Ну давай же, решайся! Я ведь завтра уезжаю. Или... — она насмешливо вскинула бровь, — тебя дома кто-то ждет? Рон тут же вспомнил лицо Лаванды, перекошенное очередной претензией. А здесь — свобода, Франция и потрясающая женщина, которой от него ничего не нужно, кроме компании на одну ночь. — Ну... пойдем. Он торопливо накинул пальто, собираясь выйти, как Эмилия мягко окликнула его: — Рон, не мог бы ты помочь мне? Он обернулся и увидел, как она придерживает свое пальто. — Да, конечно! Прости, я немного растерялся. Он бережно помог ей одеться, ощутив тонкий аромат дорогих духов. Открыв перед ней дверь, Рон вышел на улицу Хогсмида. Свет фонарей подсвечивал их путь, и он не заметил, как в тени соседнего переулка блеснула вспышка магической камеры, а за углом послышался едва уловимый смешок Теодора Нотта. Уизли и его новоиспеченная подружка поднялись в номер. Рон едва сдерживал дыхание, предвкушая продолжение вечера. Пока они раздевались, «Эмилия» одарила его многообещающим взглядом и предложила сесть за стол, пока она поищет обещанный французский алкоголь. Рон огляделся по сторонам, едва скрывая восторг. В таких роскошных номерах — с золоченой лепниной и бархатными портьерами — ему бывать еще не доводилось. Когда «Эмилия» вернулась и поставила на стол бутылку, рыжий ублюдок буквально застыл, разглядывая этикетку. Алкоголь стоимостью в несколько тысяч галеонов окончательно лишил его бдительности. Пользуясь его замешательством, Пенси едва заметно взмахнула палочкой под столом. — Инкарцеро! Веревки мгновенно змеями метнулись к Рону, опутывая его тело и с силой прижимая к стулу. Его руки оказались намертво привязаны за спинкой так, что до палочки, оставшейся в кармане брюк, было не дотянуться. — Что происходит? Эмилия?! — Рон задергался, его лицо покраснело от гнева и паники. В этот момент дверь в уборную открылась. Оттуда, вальяжной походкой и с ледяными улыбками на лицах, вышли Забини и Малфой. Глаза Уизли округлились, когда он осознал, в чьем обществе оказался. — Да что ты себе позволяешь, хорек?! Как ты посмел вломиться в частный номер?! — заорал он, пытаясь пересилить страх агрессией. — И я рад снова встретиться с тобой, Уизли, — Драко смотрел на него сверху вниз с таким выражением, будто перед ним была куча навоза, которую забыли убрать с парадного крыльца Мэнора. — Эмилия, вы можете быть свободны. — Но я хочу остаться, — возразила «француженка», и её голос начал стремительно меняться. Рон с ужасом наблюдал, как черты лица девушки расплываются. Высокая блондинка исчезла, и перед ним, поправляя воротник, возникла Пенси Паркинсон. — Паркинсон?! Да как ты посмела наебать меня?! — взвизгнул Рон. — Серьезно, рыжий? — Пенси брезгливо поморщилась. — Мне и стараться не пришлось. Ты клюнул на красное платье и пару фальшивых комплиментов быстрее, чем флоббер-червь на капусту. — У меня к тебе вопрос, Рональд Уизли, — Драко процедил это сквозь зубы, делая шаг вперед. Его магия искрила на кончиках пальцев. — Где сейчас Гермиона Грейнджер? Рон мгновенно побледнел. Его взгляд заметался по комнате, лихорадочно выискивая путь к спасению, но Блейз и Тео, который бесшумно возник у двери перекрыли все выходы. — Мне откуда знать, где эта грязнокровка? — выплюнул он, пытаясь вернуть себе былую наглость. — Блейз, будь так любезен, — холодно произнес Малфой. Забини не заставил себя ждать. Он шагнул вперед и со всей силы врезал рыжему по морде. Раздался неприятный хруст, Рон заскулил, и из его разбитого носа мгновенно хлынула кровь, пачкая светлую скатерть отеля. — Я повторяю вопрос, Уизли. Где сейчас Гермиона Грейнджер? — Пошел ты к черту, грязный Пожиратель! — прохрипел Рон, отплевываясь кровью. — Ты ничего не докажешь! — Ну ты и еблан, Уизли, — Драко задумчиво покачал головой. — А я ведь хотел по-хорошему. Хотя кого я обманываю... нет, не хотел. Блейз схватил Рона за голову, сжимая виски как в тисках и заставляя его смотреть прямо в стальные глаза Малфоя. Драко медленно поднял палочку, направляя её точно в переносицу Уизли. Его лицо в этот момент не выражало ничего, кроме абсолютной, беспощадной решимости. — Легилименс! — выкрикнул Драко, с силой врываясь в сознание врага.