Глава 12. План 2.

Первые лучи холодного утреннего солнца пробились сквозь тяжелые портьеры Малфой-Мэнора. Драко открыл глаза, на мгновение дезориентированный. Он почувствовал тяжесть на своей груди и мягкий запах ванили и старых книг — Гермиона. Она всё еще спала, уткнувшись носом в его плечо, её рука по-прежнему сжимала ткань его рубашки, словно даже во сне она боялась, что он исчезнет. Драко замер, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Вчерашние видения из головы Рона хлынули в сознание: крики, огонь, холодный голос Молли и маленькая конфета в руках Ориона. Он непроизвольно сжал челюсти, и его рука, покоившаяся на талии Гермионы, чуть дрогнула. Гермиона зашевелилась. Она медленно подняла голову, её сонные глаза встретились с его взглядом. Несколько секунд в комнате царило абсолютное доверие, пока остатки сна не испарились, уступая место реальности. — Драко?.. — её голос был хриплым. — Ты не ушел. — Я обещал, что буду рядом, — прошептал он, убирая непослушную кудряшку с её лба. Его пальцы задержались на её щеке. — Как ты себя чувствуешь? Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. — Спокойно. Впервые за долгое время мне не снился пепел. Только... — она запнулась, — только море. Глубокое и синее. Драко почувствовал, как в груди разливается горькая нежность. Она видела во сне море, а он видел, как её жизнь топили в крови. Они лежали в тишине еще несколько минут. Драко впитывал этот покой, стараясь запомнить тепло её тела до того, как мир снова взорвется. Идиллия была прервана внезапным и громким стуком, за которым последовало беспардонное вторжение. — Грейнджер, подъем! Нас ждут... а... ой... Малфой? — Пенси Паркинсон замерла на пороге, картинно вскинув брови при виде этой картины. — Я думаю, вам есть о чём поболтать, — Драко невозмутимо поднялся с кровати, хотя в его глазах еще плескалась ночная нежность. — А я пойду приведу себя в порядок к завтраку. Проходя мимо Пенси, он едва заметно кивнул ей. Этот короткий жест значил только одно: «Начинай». — Паркинсон, чего тебе в такую рань? — буркнула Гермиона, сладко потягиваясь на простынях. Впервые за долгие четыре месяца она проснулась без чувства удушающей вины — сон был глубоким и чистым. — Грейнджер, собирайся, — Пенси уже хозяйничала у шкафа, отбрасывая в сторону «скучные», по её мнению, вещи. — Нас ждут великие дела. — О чем это ты? — Гермиона села на край кровати, зевая и прикрывая рот рукой. Сонливость еще окутывала её, мешая почувствовать подвох. — Не задавай вопросов, собирайся быстрее! — отрезала Пенси. — Ну... тогда я сначала в душ, — сдалась Гермиона, решив, что спорить с Паркинсон в режиме «стилиста-диктатора» бесполезно. Как только дверь ванной захлопнулась, Пенси превратилась в сосредоточенного диверсанта. Она критически осмотрела гардероб и, недовольно покачав головой, выудила белый кроп-топ и черные джинсы с высокой талией. Ботинки на грубой подошве с шипами, которые она приметила еще в гостиной, идеально завершили образ «боевой подруги». Оглянувшись на дверь, Пенси быстро схватила палочку Грейнджер и ту самую непонятную коробочку, что лежала рядом и решительно закинула всё в свой расширенный клатч. Когда Гермиона вышла из ванной и увидела приготовленный наряд, она лишь тяжело выдохнула. Пенси не дала ей опомниться: взмах палочки — и волосы Грейнджер мгновенно высохли, еще один пасс — и на голове появилась аккуратная прическа с кокетливо выпущенными прядями у лица. — Спасибо, — коротко бросила Гермиона, зашнуровывая ботинки. — Но, Пенси, я же замерзну в этом. Может, мне никуда не надо? — она состроила самую жалостливую гримасу, на которую была способна. — Это не обсуждается. И ты не замерзнешь, — Пенси заметно нервничала, её пальцы слегка дрожали, когда она протягивала подруге изящную коробочку, обтянутую изумрудным бархатом. — Паркинсон, что это? — Гермиона скептически выгнула бровь. — Открывай уже! — нетерпеливо прикрикнула Пенси. Гермиона осторожно откинула крышку. Внутри, на атласной подложке, сияла заколка невероятной красоты. Камни в ней переливались так ярко, что Гермиона инстинктивно протянула руку, чтобы коснуться этой холодной искрящейся грани. Как только кончики пальцев коснулись металла, её внутренности скрутило знакомым рывком портала. Комната Мэнора исчезла в вихре красок. — Получилось... — с облегчением выдохнула Паркинсон в пустоту. Она достала из кармана вторую коробочку, крепко сжала в ладони идентичное украшение и мгновенно растворилась в воздухе вслед за ней. Гермиона приземлилась на ворс мягкого ковра. От неожиданности и резкого рывка портала она оказалась на четвереньках, судорожно сглатывая и сдерживая рвотный позыв. «Хорошо, что не успела позавтракать», — пронеслась в голове тошнотворная мысль. Рядом раздался сухой хлопок аппарации, и в паре шагов материализовалась Пенси, выглядящая так, будто она просто сошла с подиума, а не совершила межконтинентальный прыжок. Гермиона рывком поднялась на ноги, её глаза полыхнули опасным огнем. — Паркинсон, какого черта?! — она начала наступать на Пенси, сокращая дистанцию. — Что за херню ты вытворяешь? Там, в Мэноре, осталась моя палочка и телефон! Куда ты меня затащила? — Успокойся, детка, — Пенси небрежно отмахнулась, хотя и сделала шаг назад. — Ты в гневе похожа на горгулью, честное слово. Твоя палочка и телефон у меня в клатче, но, пожалуй, я их тебе пока не отдам — а то еще прикончишь меня прямо здесь, чокнутая. — Я тебя и без палочки прикончу! — взревела Гермиона. В следующее мгновение она повалила Паркинсон на стоящий рядом диван, по-гриффиндорски навалившись сверху. Усевшись верхом, Гермиона схватила декоративную подушку и на пару секунд плотно прижала её к лицу Пенси. Когда та начала активно брыкаться, Грейнджер отняла подушку и принялась методично охаживать ею слизеринку, выплескивая всю накопившуюся за утро тревогу. Наконец она замерла, всё так же сидя верхом на Пенси, и начала тяжело дышать, осматривая обстановку. — Паркинсон... где мы? — Гермиона отбросила подушку в сторону и посмотрела на свою жертву. Пенси лежала под ней в живописном беспорядке: волосы взъерошены, дорогая помада размазана по щеке, но в глазах вместо злости светилось странное торжество. — В Италии, идиотка. Особняк семьи Забини, — прохрипела Пенси, пытаясь восстановить дыхание. — Сюрприз. Ненормальная... Паркинсон внезапно изловчилась, перехватила ту же подушку и с размаху заехала ею по лицу Грейнджер. — И слезь с меня уже, наконец! — возмутилась она, поправляя растерзанный топ. Гермиона скатилась на пол, чувствуя, как злость сменяется растерянностью. — Но зачем мы здесь? Нужно было хоть кого-то предупредить... Малфой с ума сойдет, решит, что я снова куда-то вляпалась или пытаюсь себя убить. — Угомонись, Малфой в курсе, — Пенси поднялась с дивана и подошла к огромному зеркалу в золоченой раме, с ужасом рассматривая свое лицо. — А сейчас мы приводим себя в порядок и идем на шопинг. Они посмотрели друг на друга через отражение. Вид «боевой» прически Пенси и совершенно ошарашенной Гермионы был настолько нелепым, что обе одновременно прыснули, и комната наполнилась искренним, очищающим смехом. — И имей в виду, Грейнджер, — Пенси достала из сумочки салфетку, стирая остатки макияжа, — все покупки сегодня оплачиваю я. И у меня есть четкие указания от Драко: накормить тебя до отвала лучшей пастой в Тоскане. Так что поднимай свою гриффиндорскую задницу, нас ждет Милан. Пошли уже!

***

В Малфой-мэноре Драко был уже полностью собран и настроен решительно. Он заглянул в комнату Гермионы и облегченно выдохнул: в спальне было пусто, лишь на полу сиротливо лежали две бархатные коробочки из-под порталов. Значит, первый пункт плана выполнен успешно. Однако он ни капли не завидовал Паркинсон, ведь предсказать реакцию Грейнджер на подобное «похищение» было невозможно. Драко спустился в гостиную, где его уже ждали Нотт и Забини. — Доброе утро. Переходим ко второму пункту, — оповестил друзей Малфой. — Драко, я искренне надеюсь, что моя девушка останется жива и Грейнджер не прикончит её за этот фокус, — подал голос Блейз. — Я на это тоже надеюсь, Забини. Ты отправляйся к Поттеру. Если всё пойдет так, как мы рассчитывали, проследи за нашим «счастливчиком». Тео, дай Скитер команду «фас» и отправляйся в полицейский участок. Нам нужна копия записей с камер. Сделай всё возможное, чтобы достать их. — Как скажешь. Мы можем идти? — Нотт сегодня был сам на себя не похож: вместо привычного весельчака и оптимиста перед Драко стоял серьезный человек в строгом темном костюме. — Блейз, ты свободен. А ты, Тео, задержись, пожалуйста, — Малфой многозначительно посмотрел на друга. Когда изумрудное пламя в камине за Блейзом погасло, Малфой выпрямился, пытаясь подобрать слова. — Драко, как она? — не выдержал Тео. — Утром была в порядке. Сказала, что ей впервые за долгое время не снились кошмары, только синее море, — Драко сделал паузу, тяжело вздыхая. — Помнишь, ты говорил, что Уизли угрожал ей палочкой, требуя сделать аборт? Теодор молча кивнул. — Так вот... вчера в его голове я увидел то, о чем не смог сказать при всех. Это слишком личное, и я не думаю, что она когда-либо захочет этим делиться. Когда она отказалась, он... он изнасиловал её, Тео. Беременную. Он просто сломал её в ту ночь. Она так кричала и плакала... я не могу забыть этот звук. Но я вижу, какая между вами связь, её не описать словами. Я посчитал, что тебе важно знать, с кем мы имеем дело на самом деле. — Спасибо, Драко, — Теодор сглотнул ком в горле и запрокинул голову на спинку дивана, пытаясь сдержать слезы. — Я убью его, — почти неслышно прошептал он в потолок, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Я пойду. Драко лишь коротко кивнул. Камин снова вспыхнул, и Теодор исчез в зеленом пламени, оставляя после себя лишь запах гари и жажду неизбежного возмездия.

***

Рон Уизли сладко потянулся в постели. Воспоминания о прошедшей ночи согревали его изнутри, и ему казалось, будто он весь светится от триумфа. Он наконец-то почувствовал себя тем самым героем, которого заслуживал мир. Он резко сел в кровати, и в затылок тут же ударила острая, пульсирующая боль. — Проклятье... Наверное, от алкоголя. Сколько же мы выпили? — пробормотал он, зажмурившись. Рон повернул голову к тумбочке и увидел почти пустую бутылку дорогого виски, а рядом — записку, прижатую стаканом. Он медленно, стараясь не тревожить гудящую голову, потянулся к ней рукой. Пробежав глазами по изящному почерку, Уизли расплылся в довольной ухмылке. В нос ударил густой, дурманящий аромат ее духов. Он поднес пергамент к лицу и глубоко вдохнул запах «своей» победы. Утро было просто прекрасным. Быстро одевшись и бросив на прощание самодовольный взгляд в зеркало, счастливый Рональд вышел на залитые солнцем улицы Хогсмида. В это же время атриум Министерства магии уверенным шагом пересекал Блейз Забини. Высокий, мускулистый, в безупречно сидящем строгом костюме, он притягивал взгляды, но сам не обращал на прохожих ни малейшего внимания. У него была четкая цель. Лифт поднял его на нужный уровень. Дойдя до двери с табличкой «Главный аврор», Блейз коротко и властно постучал. — Войдите, — послышался глухой, бесконечно усталый голос. Забини переступил порог. Гарри Поттер выглядел изможденным: плечи опущены, под глазами залегли глубокие тени — казалось, он не спал несколько ночей подряд. — Здравствуйте, мистер Поттер, — ровно поздоровался Блейз. Гарри поднял взгляд, и в нем промелькнуло раздражение. — Что тебе нужно, Забини? — он даже не попытался скрыть неприязнь. — У меня к вам есть вопрос. — Говори и уходи. У меня мало времени. Блейз подошел ближе к столу, сохраняя пугающее спокойствие. — Скажите, Поттер... если бы вы узнали, что ваш лучший друг и подчиненный Рональд Уизли совершил тяжкое преступление? И, возможно, не одно. Что бы вы сделали? Судили бы его по всей строгости закона или предпочли бы замять дело ради «старой дружбы»? Гарри на мгновение замер, а затем его лицо вспыхнуло от гнева. Он рывком поднялся со стула. — Что ты такое несешь?! Да как ты смеешь врываться сюда с такими обвинениями? Рон — герой войны и образцовый аврор! Он не мог совершить ничего подобного. Вон отсюда, пока я не вышвырнул тебя лично! Блейз лишь тонко, почти сочувственно улыбнулся. Его план сработал идеально — он получил нужную реакцию. — Ну что ж... тогда это всё объясняет, — спокойно проговорил он, оправляя манжеты. — Хорошего вам дня, мистер Поттер. Не дожидаясь ответа, Забини неторопливо покинул кабинет. Ему всё стало ясно: великий Гарри Поттер ослеплен своей преданностью. Он не просто не поверит — он будет защищать убийцу до последнего, пока доказательства не ударят его прямо в лицо. Выйдя из Министерства, Блейз на мгновение зажмурился от яркого света и аппарировал в Хогсмид. Блейз Забини уже стоял на улице, небрежно прислонившись к стене здания и делая вид, что полностью поглощен чтением утренней газеты. На самом деле его взгляд был прикован к дверям отеля. Вскоре из них вышел рыжий ублюдок. Рон буквально светился от счастья — Слизеринцы постарались на славу, вплетая фальшивое блаженство в его израненный разум. Уизли шел уверенной походкой, окрыленный ночными воспоминаниями, и совершенно не замечал косых взглядов прохожих и ядовитого шепота, который мгновенно затихал у него за спиной. Блейз дочитал статью, коротко ухмыльнулся и, сложив газету, бесшумно аппарировал. Рональд Уизли, добравшись до «Кабаньей головы», привычно переместился домой. К его облегчению, Лаванды не было. — Так даже лучше, — подумал он, быстро сбрасывая вчерашнюю одежду. Наспех переодевшись, он с гордо поднятой головой отправился в Министерство. В это время дверь в кабинет Главного аврора распахнулась с таким грохотом, будто в нее ударило «Бомбардой». В комнату влетела разъяренная Джинни. — Милая, что случилось? — Гарри вздрогнул, поднимая голову от отчетов. — Где он?! — Кто, Джинни? — Рон! Где этот подонок?! В Аврорате его нет, рабочее место пустое! — Успокойся и объясни нормально, — Гарри попытался придать голосу твердости, хотя внутри у него всё сжалось. Вместо ответа Джиневра швырнула ему на стол свежий выпуск «Пророка». Заголовок первой страницы кричал жирным шрифтом: «Герой войны Рональд Уизли замечен в Хогсмиде с молодой любовницей». Глаза Гарри опустились ниже, на движущееся колдофото. Мужчина, нежно обнимая за талию красивую блондинку, уверенно идет к дверям гостиницы. Фото сделано со спины, но в какой-то момент мужчина оборачивается, и Поттер с ужасающей четкостью узнает в нем своего лучшего друга. — Рон... — тяжело выдохнул Гарри, чувствуя, как утренний визит Забини начинает обретать зловещий смысл. — Именно, Рон! — Джинни сорвалась на крик, и по её щекам потекли слезы злости. — Лаванда сейчас у нас, она переместилась по камину полчаса назад, вся в слезах. Его не было всю ночь, Гарри! Я прибью его... Ей же вот-вот рожать! — Я сам, Джинни. Я разберусь. Иди домой к ней. — Я всё равно устрою ему ад, как только увижу! — Джинни резко развернулась и покинула кабинет. Гарри тяжело опустился в кресло. Дрожащей рукой он набросал короткую записку, свернул её в самолетик и отправил адресату. Спустя десять минут в дверь постучали. В проеме показался Рон — он выглядел подозрительно бодрым и даже довольным. — Привет, Гарри! Вызывал? — Рон прошел в центр кабинета, не замечая ледяного взгляда друга. — У тебя что-то срочное? Кстати, ты не знаешь, почему в коридорах на меня все так смотрят? — Как раз по этому поводу я тебя и позвал, — Поттер швырнул газету через стол так, что та ударилась Рону в грудь. — На, полюбуйся. Я уже налюбовался. И сестра твоя, и жена тоже. Рон медленно взял газету. В горле мгновенно пересохло. Его глаза бегали по строчкам: «Неужели знаменитый Рональд Уизли бросит беременную жену ради любовницы? Что еще скрывает герой войны от общественности?» — Это невозможно... — его плечи поникли, а лицо стало землисто-бледным. — Я эту Скитер в Азкабан засажу! Как она смеет писать эту нелепицу! Где Лаванда? — Она у меня дома, с Джинни. Рон подскочил как ошпаренный и пулей вылетел из кабинета. В спешке он не заметил, как из его кармана на ковер выпал маленький сложенный клочок бумаги. Блейз Забини, скрытый дезиллюминационными чарами, ехидно ухмылялся, стоя прямо у косяка открытой двери. Поттер медленно подошел и поднял упавшую бумажку. Он развернул её, пробежал глазами по тексту, пахнущему приторными духами, и мучительно сжал переносицу пальцами. Забини усмехнулся еще шире, узнав в этом клочке «прощальный подарок» от Пенси.

***

Теодор Нотт вышел из «Кабаньей головы» в серый магловский мир и, едва дождавшись безопасного места, аппарировал поближе к полицейскому участку. Сегодня он был сам не свой. Ледяная ярость, поселившаяся в груди после разговора с Драко, мешалась с щемящей тревогой за Гермиону. Она стала для него кем-то вроде младшей сестры — хрупкой, несмотря на всю свою силу, и бесконечно одинокой в своем горе. Тео готов был пойти на всё, чтобы защитить её, но прежде всего он до дрожи в руках хотел изуродовать рыжего ублюдка, превратившего её жизнь в пепелище. Войдя в здание участка, Нотт мгновенно нацепил маску холодного профессионализма. Строгий костюм и властный взгляд работали лучше любого «Конфундуса». — Здравствуйте. Я Теодор Нотт, адвокат мисс Гермионы Грейнджер. Я по делу о поджоге в Литтл Уинджинге. — Здравствуйте, сэр. Одну минуту, вас проводят, — дежурный за стойкой быстро сверился с записями и жестом позвал коллегу. Его проводили в кабинет к детективу, который вел дело Гермионы. Полицейский поднял голову от бумаг и на мгновение прищурился, узнав посетителя. — Здравствуйте. Вы меня помните? — Теодор вежливо, но сухо кивнул. — Мы приходили вместе с потерпевшей, мисс Грейнджер, на первичный просмотр записей с камер. — Ах да, точно, припоминаю, — детектив откинулся на спинку стула. — Что привело вас сюда снова? — Я представляю интересы мисс Грейнджер как её адвокат. Мне необходимо еще раз взглянуть на те записи. В деле появились новые обстоятельства. — Ну разумеется, пройдемте к монитору, — детектив не стал спорить. Они повторно просмотрели кадры. Теодор смотрел на зернистое изображение человека в капюшоне, и его зубы скрипнули. Здесь, на мониторе, это выглядело просто как преступление, но Тео знал правду. — А вы не знаете, почему мисс Грейнджер решила закрыть дело? — невзначай спросил полицейский. — Странно, учитывая ущерб. Теодор проигнорировал вопрос, вместо этого он достал телефон и положил его на стол. — Офицер, вы могли бы сделать копию этого фрагмента на моё устройство? Детектив нахмурился и покачал головой. — Не положено, мистер Нотт. Требуется специальное разрешение, запросы, подписи. Это прямая улика. Теодор чуть подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — А если я вам взамен расскажу, кто именно на этом видео? Полицейский замер. В его глазах промелькнула борьба между уставом и профессиональным любопытством. — Эх, юноша... Умеете вы заинтриговать. Ваша взяла, — он взял телефон Теодора и подключил его к системному блоку. После нескольких минут клацанья кнопками он вернул устройство обратно. — Готово. Ваша очередь. — Это её бывший жених, — спокойно произнес Тео, пряча телефон в карман. — Она бросила его, застав за изменой с их общей знакомой. Он не смог смириться с ударом по самолюбию. Решил, что если она не будет жить с ним, то не будет жить нигде. — Понятно. Старая как мир история, — вздохнул детектив. — А вам-то всё это зачем, если дело закрыто? — Собираю досье, — Теодор поднялся, застегивая пиджак. — На случай повторного «инцидента». Лучше иметь козырь в рукаве. Спасибо за помощь, офицер. — Всего доброго, юноша. Теодор вышел на улицу и жадно вдохнул морозный воздух. Декабрь не радовал погодой: небо было тяжелым и свинцовым. Нотт достал пачку, закурил и поднял глаза к небу. На лицо опускались первые редкие снежинки. — Первый снег... — он грустно усмехнулся, глядя, как дым растворяется в холодном воздухе. — К концу зимы ты будешь самой счастливой, Гермиона. Обещаю. Он проговорил это в пустоту, словно давая клятву самому небу. Завернув за угол ближайшего дома, Теодор скрылся из виду и аппарировал, оставляя за собой лишь едва заметный запах дорогого табака.

***

Италия встретила девушек мягким солнцем и ароматом свежемолотого кофе, но Гермиона никак не могла отделаться от странного предчувствия. Пока Пенси с азартом хищника выбирала для неё наряды в бутиках, Грейнджер то и дело поглядывала на витрины, ловя своё отражение. Она чувствовала, что за этим внезапным «отпуском» кроется нечто большее, чем просто желание Паркинсон обновить её гардероб. Они сидели в небольшом уютном кафе на набережной. Перед Гермионой стояла тарелка с пастой, к которой она едва прикоснулась, и бокал белого вина. Пенси, напротив, выглядела подозрительно спокойной, методично расправляясь со своим тирамису. — Пенси, хватит, — Гермиона отодвинула тарелку. — Ты весь день ведешь себя так, будто выиграла в лотерею, но при этом дергаешься от каждого шороха. Где моя палочка? И почему мы на самом деле здесь? Паркинсон медленно отложила ложечку и подняла взгляд. В её глазах не было привычной колкости — только странная смесь жалости и решимости. — Мы здесь, потому что Малфой считает, что тебе стоит сменить обстановку и немного отдохнуть, — она вздохнула и открыла свой клатч, доставая оттуда палочку Гермионы и её телефон. — Держи. Гермиона судорожно схватила свои вещи, чувствуя, как к пальцам возвращается привычное тепло магии. — Что вы затеяли? Пенси сделала глоток вина, выигрывая время. Она обещала Драко молчать. Она знала, что правда об Орионе — это не то, что рассказывают между делом за обедом в Тоскане. Это должен сделать он. Лично. — Ничего. Всего лишь незапланированный отпуск. И по сути получается, что я тебя похитила, а ты меня чуть не убила. Гермиона включила телефон. Экран вспыхнул, и она сразу набрала Тео по видеосвязи. Нотт поднял трубку мгновенно. — Привет, кудряшка. Как погода в Италии? — он заговорщически улыбнулся. — В Лондоне первый снег. — Значит, ты тоже всё знал? — Гермиона подозрительно прищурилась. — Тео, забери меня отсюда... этот демон, — она перевела камеру на Пенси, а затем снова на себя, — она издевается надо мной! Она хочет затаскать меня до смерти по этим дурацким бутикам... Теодор весело рассмеялся: — Потерпи, маленькая. Вечером я тебя спасу. — Ты тоже прибудешь в Италию? — М-гм. И Драко, и Блейзик. Кстати, он очень переживал, как бы ты не прикончила его девушку за похищение. Ладно, кудряшка, мне пора бежать. До встречи вечером. — До вечера, Тео. Звонок завершился, а глаза Гермионы оказались на мокром месте. — Эй, ты чего? — Пенси подошла к ней и мягко обняла со спины. — Ты что, расстроилась из-за того, что они приедут и наш девичник закончится? — Нет, Пенс. Просто... такое ощущение, будто Тео мой старший брат, а я его маленькая сестрёнка, которую он всегда будет защищать. У меня никогда не было брата, а с ним всё ощущается таким родным. Гермиона посмотрела на искрящуюся воду залива. Внутри появилось странное чувство абсолютного доверия к человеку, который когда-то был её врагом. — Знаешь, Гермиона... у меня так было с Драко, — тихо произнесла Паркинсон. — Я всегда считала его братом. Когда родители отказались от меня из-за того, что я перешла на сторону Ордена, Драко заботился обо мне. И Люциус с Нарциссой приняли как родную. Мы с ним вместе с самого детства. Так что можно сказать, мы и так брат и сестра. Пенси легонько сжала её плечи. — Всё наладится, и мы всегда будем рядом с тобой. А теперь вытирай свои сопли, живо! Гермиона понимала, что они только что обменялись чем-то личным, почти интимным — они обнажили души друг перед другом. — Хорошо, — тихо произнесла она. Пенси облегченно рассмеялась, хотя в её смехе всё ещё слышалась едва уловимая нервозность. — Идет. А теперь доедай пасту, нам еще нужно зайти в тот магазин сумок. Раз уж мы здесь, давай разорим Малфоя по-крупному!

***

Драко сидел в залитой светом оранжерее, неторопливо потягивая кофе и с довольной улыбкой рассматривая первую полосу «Пророка». Нарцисса бесшумно вошла и опустилась в кресло напротив сына. — Здравствуй, милый. Упущу формальности и не буду спрашивать, как ты — сама вижу, что тебя что-то тревожит. Я не стану давить, но жду подробностей о том вечере, когда я застала тебя в покоях Гермионы. — От тебя ничего не укроется, мама. Здравствуй. Тогда действительно кое-что произошло. Накануне Гермиона отправилась в графство Камбрия. Как оказалось, она поехала туда, чтобы развеять прах своего сына. Нарцисса замерла, прикрыв рот ладонью. — Но она не смогла. Когда она вернулась, то была совершенно разбитой. Я не смог просто наблюдать за этим со стороны, поэтому зашел к ней и просто обнял. Она поделилась со мной подробностями смерти Ориона... — Орион? — Нарцисса ахнула. — Да, мама, это тот самый мальчик с фото, о котором я тебе говорил. Она попросила меня побыть с ней, пока она не уснет, и в итоге я сам провалился в сон. Если бы ты не разбудила меня, я бы пропустил одну очень важную встречу. — Драко, но как ты мог отпустить ее так далеко одну? — С ней был Тео. Она не хотела никого брать, а меня тем более не подпустила бы. А Теодор, как ты знаешь, умеет напроситься. — Где она сейчас? — в голосе Нарциссы зазвучала искренняя тревога. — Такое нельзя переживать в одиночку. Ей нужна поддержка. — Не волнуйся, мама, она сейчас в Италии под присмотром Пенси. — Но как вы уговорили её поехать? — А мы и не уговаривали. Мы её похитили. Нарцисса невольно рассмеялась, и в этот момент в оранжерею зашел Теодор. — Здравствуйте, Нарцисса. Как вы сегодня? — Здравствуй, дорогой. У меня все прекрасно. — Драко, кудряшка только что звонила по видеосвязи. Жаловалась, что «демон Паркинсон» до смерти затаскает её по бутикам. Оранжерея наполнилась общим смехом. — Раз Паркинсон всё еще жива — это уже отличный знак. Забини будет в восторге, — весело подметил Драко. — Что читаешь? — Нотт ловко выхватил газету из рук Малфоя. — Ай-ай-ай... Какое непотребство! Как «Герой войны» может так опуститься? Просто ужас. — Дайте и мне посмотреть, — Нарцисса взяла газету и скептически изучила скандальные колдофото. Затем она подняла взгляд на юношей и, сощурив глаза, спросила: — Признайтесь честно, это ваших рук дело? — Мгм, — коротко кивнул Драко, не скрывая торжества. — Теодор, спасибо вам большое за то, что были рядом с ней в Камбрии. — Я всегда готов ей помочь и быть рядом, — серьезно ответил Нотт. В комнату вошел Блейз и вежливо поздоровался с хозяйкой дома. Нарцисса поднялась со своего места. — Я пойду, не буду вам мешать. — Не тревожься, мама, мы перейдем в кабинет, нам нужно кое-что обсудить. И да... Мы тоже отправляемся в Италию. Как минимум на три дня, а там посмотрим по обстоятельствам. — Хорошо, милый. Отдохните как следует. Они переместились в кабинет. Драко по-хозяйски опустился в кресло за массивным столом, коротким жестом указывая друзьям на свободные места. Когда все расселись, Малфой молча разлил виски по бокалам — сегодня им всем требовалось что-то покрепче кофе. — Что у тебя, Блейз? — Драко поднял взгляд на Забини, в его глазах застыл холодный расчет. — Все как ты и предполагал, — Блейз сделал глоток, довольно жмурясь. — Поттер среагировал агрессивно и выставил меня за дверь. Вероятнее всего, он попытается замять любое дело о своем дружке, если оно всплывет официально. Но слежка... это принесло мне истинное удовольствие. Этот рыжий кретин, когда вышел из отеля, буквально светился от счастья, совершенно не замечая, как на него зырят люди. Забини усмехнулся, вспоминая детали. — Затем я вернулся в Министерство и ждал у кабинета Поттера под дезиллюминационными чарами. То еще зрелище! Уизлетта, как разъяренная фурия, вышибла дверь в кабинет своего муженька. А когда Уизли наконец-то увидел газету и, как ошпаренный, полетел к женушке... Знаете, что у него выпало из кармана? Записка Пенси. И Поттер её прочел. Малфой, ты прочищаешь мозги как профессионал. Браво. — Теперь Поттер наверняка засомневается, — Драко задумчиво приложил ладонь ко лбу. — Такого поворота мы не планировали, но рыжий сам сыграл нам на руку. Ну какой идиот носит с собой записку от любовницы в кармане? — Тео, а у тебя что? — Малфой перевел взгляд на Нотта. Теодор молча достал телефон и обошел стол. Забини тут же последовал за ним — ему не терпелось увидеть улов друга. Тео включил запись, и они втроем, затаив дыхание, просмотрели зернистые кадры поджога. — А маглы молодцы, — Блейз был искренне восхищен технологиями. — Нам бы в магическом мире такое оборудование. Уизли наверняка даже не подозревал о существовании этих видеокамер. — Ну что? Теперь в Италию? — Теодор устало потер глаза, убирая телефон. — Мне пора спасать кудряшку из лап «демона Паркинсон». — Давайте, — кивнул Драко, поднимаясь. Блейз достал портключ — изящную статуэтку дракона. Они одновременно коснулись холодного металла, и в ту же секунду их подхватил и унес знакомый вихрь перемещения, прочь из холодного Лондона навстречу итальянскому солнцу и заждавшимся девушкам.