Глава 13. Италия. День первый

Драко, Тео и Блейз материализовались в центре просторной гостиной итальянской виллы. Девушек в комнате не оказалось, но тишину мгновенно прорезал их звонкий визг, доносящийся откуда-то из глубины дома. Через мгновение в гостиную вихрем влетела Гермиона. Завидев друзей, она с разбегу запрыгнула Теодору на спину, и тот машинально подхватил её под коленями, удерживая на весу. — Тео, умоляю, спаси меня от этой сумасшедшей! — взмолилась она, задыхаясь от смеха и быстрого бега. Нотт развернулся вместе с Гермионой в сторону дверного проема, где уже появилась Пенси. В руках она торжественно, словно знамя, держала роскошное длинное платье. — Это кто еще из нас сумасшедший?! — возмутилась Паркинсон, поправляя растрепавшиеся волосы. — Она душила меня подушкой, Тео! Блейз вмиг подлетел к своей девушке, обеспокоенно осматривая её на предмет видимых повреждений. Убедившись, что Пенси цела и невредима, он притянул её к себе и запечатлел на губах собственнический поцелуй. — Забини, купи ей куклу! — бросила Гермиона, сползая со спины Тео. — Пусть она её наряжает, я на такое не подписывалась. Она подошла к Драко, который всё это время с мягкой улыбкой наблюдал за хаосом, воцарившимся в гостиной. — Привет, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. — Привет, — ответил он и властным, но бережным движением притянул её в свои объятия. Гермиона уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый аромат парфюма и кожи, и почувствовала, как напряжение последних часов мгновенно покидает её тело. Драко в ответ зарылся лицом в её непослушную макушку, впитывая запах её волос. Он оставил легкий, почти невесомый поцелуй на её голове, а затем тяжело, надрывно вздохнул. — Гермиона, нам нужно поговорить, — еле слышно произнес он, не разжимая объятий. — Это очень важно. Воздух в комнате будто наэлектризовался. Смех смолк, и все присутствующие внезапно напряглись. Друзья знали, какая правда сейчас сорвется с его губ, и, кажется, боялись этого момента не меньше, чем сам Драко. — Блейз, где у тебя Омут памяти? — голос Драко прозвучал неестественно глухо. Гермиона мгновенно подобралась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Тревога, копившаяся весь день, когтями впилась в грудь. — В кабинете. Я вас провожу, — отозвался Забини, теряя привычную расслабленность. — Драко, что происходит? — Она переводила взгляд с одного серьезного лица на другое, интуитивно понимая: сейчас случится что-то непоправимое. — Пойдем. Ты должна это увидеть, — Малфой твердо взял её за руку и повел в сторону кабинета. Остальные молча двинулись следом, словно траурная процессия. В кабинете воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Блейз занял место во главе стола, Пенси скользнула в кресло напротив, а Теодор, бледный и осунувшийся, прислонился к краю столешницы. Драко открыл массивный шкаф, и оттуда плавно выехала тумба с резной каменной чашей. — Гермиона, я заранее прошу у тебя прощения за то, что ты сейчас увидишь, — Драко посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была такая концентрация боли, что у неё перехватило дыхание. — Но если я скрою это, ты возненавидишь меня. — Там... что-то, что причинит мне боль? — её голос сорвался на шепот. — Да. И мне бесконечно жаль. Я бы отдал всё, чтобы ты никогда об этом не узнала, но оставить тебя в неведении было бы подлостью. Гермиона тяжело сглотнула, не сводя глаз с серебристой нити воспоминания, которую Драко выпустил в чашу. Она глубоко вдохнула и склонилась над Омутом. Просмотрев первую сцену — ту самую о поджоге ее дома, — она выпрямилась, вытирая лицо. — Драко, примерно так я себе всё и представляла, — горько произнесла она. — Что в этом настолько страшного, чего бы я не пережила? — Это не всё, Гермиона. Малфой накрыл её дрожащую ладонь своей и вылил в чашу содержимое второй колбы — густое, темное воспоминание, вырванное из самой бездны разума Рональда Уизли. Гермиона снова склонилась над чашей. Спустя минуту её пальцы впились в края тумбы с такой силой, что костяшки побелели, а дерево жалобно затрещало. Когда она вынырнула из Омута, лицо её было белее мрамора. — Как... как они могли... — только и смогла выдавить она, прежде чем мир вокруг неё померк. Она начала оседать, теряя сознание, но Теодор успел среагировать первым. Он перехватил её у самого пола, прижимая к своей груди и не давая упасть на холодный камень. — Гермиона, очнись! Очнись, прошу тебя... — Нотт нервно поглаживал её по волосам, раскачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивал раненого ребенка. Драко в мгновение ока оказался рядом, опускаясь на колени и лихорадочно прощупывая пульс на её запястье. — Пенси, воды! Живо! Паркинсон, чьи руки заметно дрожали, плеснула воду в стакан и протянула Драко. Но Гермиона уже распахнула глаза. Увидев над собой Тео, она судорожно вздохнула, а тот лишь крепче прижался губами к её лбу, не в силах скрыть облегчения. Однако стоило Малфою поднести к её губам стакан, как Гермиона резким движением оттолкнула его руку. Она вскочила на ноги, пошатываясь от нахлынувшей дурноты. Тео попытался подхватить её за локоть, но она с яростью отпихнула и его. — Ты специально затащил меня сюда! Чтобы я была заперта здесь и не смогла ничего сделать?! — Она с силой толкнула Драко в грудь обеими руками. — Я убью его! Слышишь? Даже если меня гноить будут в Азкабане, мне плевать! Она снова толкнула его, впечатывая в стену, её голос сорвался на крик: — Зачем ты притащил меня на этот чертов курорт?! Пока этот ублюдок ходит по земле?! Резко развернувшись к застывшим друзьям, она обвела их безумным взглядом: — А вы?! Вы тоже это видели?! Тео, Блейз и Пенси синхронно и испуганно покачали головами. — Тогда смотрите! А я возвращаюсь в Лондон! Гермиона вылетела из кабинета, с оглушительным грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Драко проводил её взглядом. Его лицо превратилось в неподвижную маску из льда, лишь в глубине зрачков полыхало холодное пламя. Он перевел тяжелый взгляд на онемевших друзей и коротким, резким кивком указал на затихшую серебристую субстанцию в чаше Омута. — Смотрите, — его голос прозвучал как удар хлыста, разрезавший удушливую тишину. — Вы должны знать, за что мы будем его уничтожать. Я пойду к ней. Он вышел, оставив их в оглушительном безмолвии кабинета. Теодор, всё еще стоя на коленях там, где мгновение назад держал Гермиону, медленно поднялся. Его руки мелко дрожали, а в глазах застыла ледяная решимость, вытеснившая привычную мягкость. Блейз и Пенси, обменявшись короткими взглядами, подошли к Омуту памяти. Они синхронно склонились над чашей, погружаясь в чужой кошмар. Мир внутри Омута встретил их мертвенным холодом. Перед ними развернулись кадры, которые Драко капля за каплей вырвал из сознания Рона. Сначала они увидели пожар в Литтл Уингинге: то, как Рональд хладнокровно, почти буднично поджигал дом, зная, что Гермиона спит внутри. Но то, что последовало за этим, заставило их кровь превратиться в свинец. Они увидели истинную причину смерти Ориона. Увидели, как Рональд, ослепленный злобой и желанием сломить Гермиону за её непокорность, допустил гибель собственного сына. Это не было трагической случайностью или ошибкой — это было осознанное, чудовищное убийство, совершенное руками человека, который должен был стать для мальчика защитой. «Спасибо, дядя Рон...» Эта фраза, произнесенная тонким, доверчивым детским голосом, эхом застряла в голове у каждого. Голос маленького, ни в чем не повинного ребенка, который до последней секунды верил тому, кто его предавал. Когда сцена подошла к концу, друзей буквально вышвырнуло из воспоминания обратно в реальность кабинета. Пенси пошатнулась, её лицо исказилось от невыносимого ужаса и физического отвращения. Она закрыла рот руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Блейз застыл, словно каменное изваяние; его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а в темных глазах теперь горела чистая, концентрированная ненависть. — Он убил своего сына... — прохрипел Забини, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Он монстр. Теодор Нотт стоял у стены, его лицо было мертвенно-бледным. Он уже знал часть правды из рассказов Драко, но увидеть это своими глазами, пропустить через себя этот мрак, было настоящей пыткой. — Это не просто преступление, — Тео оторвал взгляд от стены, и в его глазах Пенси увидела нечто такое, что заставило её содрогнуться. — Это планомерная казнь. Он методично уничтожал её жизнь, её дом, её душу. Он месяцами заставлял её винить себя в смерти собственного ребенка, прекрасно зная, что убийца — он сам. Пенси подняла заплаканное лицо. Её губы, еще мгновение назад дрожавшие, теперь искривились в хищном оскале, лишенном всякого намека на милосердие. — Мы не просто отдадим его под суд, — выплюнула она. — Я хочу, чтобы он терял всё по кусочкам. Семью, репутацию, рассудок. Драко прав — Азкабан слишком милостив для того, кто хладнокровно погубил свое дитя. В этот момент в кабинете Забини окончательно сформировался дух священной войны. Отныне они были не просто друзьями — они стали единым, беспощадным механизмом, цель которого была одна: стереть имя Рональда Уизли с лица земли, не оставив от него даже пепла.

***

Гермиона металась по комнате, лихорадочно швыряя вещи в чемодан. Её дыхание было прерывистым, рваным, а магия вокруг искрила так сильно, что воздух в спальне ощутимо вибрировал, угрожая разнести всё в щепки. Она уже схватила ручку чемодана и рванулась к выходу, но Драко ворвался в комнату, преграждая ей путь у самых дверей. — Гермиона, стой! — он жестко перехватил её за плечи, пытаясь удержать на месте. — Пусти меня, Малфой! — закричала она, и в этом крике смешались первобытная ярость и невыносимое отчаяние. — Он убил моего мальчика! Он сжег мой дом и заставлял меня верить, что это я не усмотрела, что это я виновата! Я вырву ему сердце голыми руками! Ты специально увез меня сюда, чтобы я не успела?! Драко резким движением прижал её к стене, накрывая её дрожащие, искрящие магией ладони своими. Он вдавил её руки в холодный камень, пытаясь физически обуздать бушующую стихию, готовую вырваться из неё. — Я увез тебя, чтобы ты не погубила себя! — его голос перекрыл её крик, звеня сталью. — Ты не убийца, Гермиона. Ты — справедливость. И я клянусь тебе честью Малфоев: он заплатит за каждый вздох Ориона. Мы сделаем так, что он будет молить о смерти. Доверься мне. Теперь ты не одна, и тебе больше не нужно решать всё в одиночку. На последнем слове он рывком прижался своими губами к её губам. Это не было нежным утешением — это был взрыв, столкновение двух штормов. Гермиона ответила мгновенно, с какой-то отчаянной жаждой, и они сплелись в страстном, почти болезненном поцелуе. Драко одной рукой собственнически обхватил её за талию, вжимая в себя, а вторую запустил в её густые волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя её полностью открыться ему. Гермиона отстранилась первой, тяжело и часто дыша. В её глазах всё еще полыхал огонь, но безумие начало отступать. — Малфой... — прошептала она, восстанавливая дыхание. — Откуда у тебя эти воспоминания? Драко не ответил сразу, лишь внимательно изучал её лицо. — Я залез в голову Уизли с помощью легилименции. Если говорить прямо — я достал их незаконно. Гермиона замерла, осознавая масштаб того, что он увидел. — Если ты видел это... значит, ты видел и тот день, когда я сообщила ему... — Да, — ответил Драко, с трудом сглотнув застрявший в горле ком. — Видел. И мне бесконечно жаль, Гермиона. Она прикрыла глаза на мгновение, справляясь с новой волной боли. — Кто еще знает об этом? — Только Тео. Гермиона подняла на него взгляд, в котором теперь застыл холодный, расчетливый блеск. Гриффиндорская ярость превратилась в ледяную слизеринскую жажду мести. — Драко, я хочу, чтобы они мучились. Не только Рон. Все, кто приложил к этому руку. Они обязаны заплатить за то, что сотворили. — Обязательно, — твердо пообещал он. Драко снова притянул её к себе и крепко обнял, оставляя долгий поцелуй на макушке. Для него это уже стало своего рода ритуалом — способом заземлить её, защитить и показать, что он рядом. — Пойдем к остальным, — тихо сказал он, отстраняясь. Гермиона согласно кивнула, вытирая остатки слез. Драко галантно предложил ей руку, и она уверенно вложила в неё свою ладонь. Оставив недособранный чемодан в углу, они вместе покинули комнату. — Вы идите, я скоро присоединюсь к вам, — глухо проговорил Блейз, не оборачиваясь. Тео коротко кивнул и вышел в коридор. Пенси задержалась у дверей, обеспокоенно вглядываясь в застывшую фигуру своего мужчины. — Милый, ты в порядке? — тихо спросила она, сделав шаг к нему. — Да, Пенс, иди. Я сейчас приду, — Блейз ответил мягко, но в его голосе сквозила странная хрипота. Как только дверь за ней закрылась, Забини наконец позволил себе согнуться. Он закрыл лицо руками, и по его щекам покатились жгучие слезы. Перед глазами всё еще стоял образ маленького мальчика из Омута памяти. Блейз не мог уложить в голове, как родная бабушка и отец могли настолько хладнокровно погубить собственную кровинушку. Спустя пару минут он резко выпрямился, стер слезы рукавом рубашки и подошел к столу. Движения его стали четкими, почти механическими. Достав пергамент и перо, он быстро набросал несколько строк. Привязав свиток к лапке совы, Блейз распахнул окно. Он еще несколько минут стоял на балконе, вдыхая прохладный вечерний воздух и глядя на удаляющуюся птицу, методично затягиваясь сигаретой. Зайдя в гостиную, Пенси увидела Нотта. Тео сидел на диване, закинув голову на спинку и устремив пустой взгляд в потолок. Тонкая струйка сигаретного дыма поднималась вверх, растворяясь в полумраке комнаты. Пенси молча прошла и села на диванчик напротив, разделенная с ним лишь небольшим мраморным столиком. — Тео, у тебя еще что-то случилось? — негромко спросила она. — Блейз говорил, что ты утром был сам не свой. — Нет, Пенс, ничего нового, — Теодор тяжело выдохнул, не меняя позы. — Просто... странное чувство. За то короткое время, что Гермиона с нами, она стала для меня кем-то вроде младшей сестренки. Знаешь, из тех, кого хочется оберегать от всего мира. И я готов убить любого, кто хоть пальцем её тронет. Пенси грустно улыбнулась, вспоминая их разговор в кафе. — Хм... Знаешь, а она сегодня сказала то же самое. Тео наконец опустил голову и взглянул на неё. — Что именно, Паркинсон? — Сказала, что чувствует, будто ты её старший брат, которого у неё никогда не было. Что с тобой она чувствует себя под защитой. — Так оно и есть, — серьезно подтвердил Нотт, затушив сигарету в пепельнице. В этот момент тяжелые двери гостиной распахнулись. Первым вошел Блейз, чей взгляд снова стал непроницаемым, а сразу за ним показались Драко и Гермиона. Они шли рука об руку, и по их лицам было ясно: время слез закончилось. Гермиона медленно опустилась на диван рядом с Тео. Она обвела тяжелым, повзрослевшим взглядом своих новых друзей, задерживаясь на каждом. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием дров в камине. — Вы... всё увидели? — тихо спросила она. — Да, Гермиона. И мне до боли жаль, что тебе пришлось пройти через этот ад в одиночку, — Пенси потянулась к ней, но в последний момент передумала, лишь теснее прижалась к плечу Блейза, ища у него опоры. — Нам всем очень жаль, — глухо отозвался Тео, его голос звучал надтреснуто. Малфой, не проронив ни слова, взмахнул палочкой. Стеклянные бокалы наполнились янтарным виски и плавно опустились перед каждым. Сам он сел с другой стороны от Гермионы. Грейнджер залпом осушила свой бокал, чувствуя, как обжигающая жидкость немного притупляет ледяную дрожь внутри. Она бессильно опустила голову на колени Теодору. Нотт, понимая её без слов, прикурил сигарету и вложил её в её тонкие пальцы. Гермиона сделала глубокую затяжку, выпуская седое облако дыма в потолок. Тео бережно, почти невесомо начал перебирать её каштановые кудри, даря то самое «братское» тепло. Драко же молча закинул её ноги к себе на колени. Он аккуратно снял с неё обувь и начал медленно массировать ступни, пытаясь через прикосновения забрать хотя бы часть её напряжения. — Есть еще кое-что... — Гермиона зажмурилась, сглатывая горький ком, и снова затянулась. — В тот день, когда я сообщила Уизли о своей беременности, он даже не пытался изобразить радость. Он признался, что уже полгода спит с другой. А потом... — её голос дрогнул, — он сказал, что этот «грязнокровный ублюдок» ему не нужен. Что я была нужна ему только для славы. И теперь, когда он стал «Героем войны», я — лишь обуза. По её щекам потекли слезы, оставляя влажные дорожки. Драко с силой зажмурился, до боли надавливая пальцами на переносицу, будто пытаясь заглушить отголоски её криков, которые всё еще резонировали в его памяти после легилименции. — Он требовал, чтобы я сделала аборт. Когда я отказалась... — она запнулась, и сигарета в её руке мелко задрожала. — Когда я отказала, он изнасиловал меня. Беременную. Плюнул в мою сторону и просто ушел, хлопнув дверью. Пенси и Блейз застыли, боясь даже вздохнуть. Воздух в гостиной стал тяжелым, как свинец. В магическом мире не было слов, способных искупить подобное зверство. — Когда я обратилась в Мунго, целительница заверила меня, что с ребенком всё в порядке, — продолжала Гермиона, глядя в пустоту. — Но она всё поняла по моим гематомам... А когда я пошла к Джинни, надеясь на поддержку подруги, она даже на порог меня не пустила. Этот ублюдок успел оббежать всех. Он рассказал, что это я ему изменяла и «нагуляла» ребенка на стороне. Ну, а дальше... дальше вы всё видели сами. Она замолчала, и только тихий звук тлеющей сигареты нарушал мертвую тишину. В эту минуту в гостиной итальянской виллы окончательно умерла прежняя Гермиона Грейнджер, а на её месте родилась женщина, у которой не осталось ничего, кроме ледяной жажды возмездия. — Так, а чего вы все приуныли? — Гермиона внезапно нарушила тяжелое молчание, обведя присутствующих вызывающим взглядом. Она со всей силы толкнула Малфоя в бедро. — Малфой, тебе не кажется, что мой бокал уже довольно приличное время пуст? — Ауч! Грейнджер, можно как-то поделикатнее сообщать о том, что ты вознамерилась напиться? — Драко потер ушибленное место, но в его глазах промелькнуло облегчение от того, что она нашла в себе силы шутить. — Именно это я и собираюсь сделать. Кто со мной? — она весело хлопнула в ладоши, решительно поднимаясь с колен Тео. — Грейнджер, мы все с тобой, если ты еще не заметила, — тут же спохватился Блейз, наполняя бокалы. Гермиона замерла, глядя на них по очереди: холеный Забини, язвительная Паркинсон, уютный Тео и сложный, колючий Малфой. — Кстати, скажите-ка мне вот что: а почему вы вообще все со мной так возитесь? — Знаешь, Грейнджер, у нас на Слизерине никогда не бросают своих, — серьезно ответил Блейз, поднимая свой бокал. — А ты, судя по твоим методам, стала истинной змеей. Он провозгласил это как торжественный тост: — Добро пожаловать в наш клуб. — И имей в виду, Грейнджер, — в своем привычном ядовитом стиле добавила Паркинсон, прищурившись, — мы тебя теперь никуда не отпустим. Даже не пытайся сбежать. Когда звон хрусталя стих, а бокалы наполнились вновь, Гермиона посерьезнела. — А теперь ближе к делу. Малфой, начнем с тебя. Как тебе вообще удалось препарировать голову Уизли так, что он ничего не заметил? Драко неторопливо закурил, выпустил струю дыма и молча достал из мантии, лежавшей на подлокотнике, свежий выпуск газеты. Он протянул её Гермионе. Она развернула пергамент, её глаза быстро пробежали по строчкам, и вдруг комнату огласил её искренний, звонкий смех. — Малфой! — она ткнула пальцем в колдографию. — Помнишь наш первый вечер, когда мы напились в «Трех метлах»? Драко кивнул, расплываясь в ехидной ухмылке. Он прекрасно помнил, как она тогда спрашивала у Лаванды, познакомил ли её муж со своей любовницей. — Гермиона, признаться, я об этом как-то не думал, когда лез к нему в мозги, — рассмеялся он в ответ. — Ладно, а кто эта красотка на фото? — Грейнджер присмотрелась к изображению эффектной девушки, выходящей из бара под руку с Роном. — Это я, — гордо отозвалась Паркинсон, поправляя безупречную укладку. Гермиона округлила глаза от изумления. Пенси лишь картинно закатила свои: — Под Оборотным, Грейнджер. На мне лежала миссия соблазнить этого рыжего идиота и затащить его в номер. — И ты пошла на это всё... только ради того, чтобы Малфой смог залезть к нему в голову? — Гермиона скептически выгнула бровь. — Я пошла на это ради тебя, идиотка! — притворно обиделась Пенси, скрестив руки на груди. — Ладно, допустим. А как Скитер узнала об этом так быстро? — О, а это уже мой выход, — Тео самодовольно отсалютовал ей бокалом. — Мы с Ритой отлично ладим. Точнее, она очень ладит с моим кошельком. — Но вы подставили невинную девушку! Если до неё это дойдет... — Не дойдет, Грейнджер. Это магла. Так что всё чисто, — успокоил её Малфой. Ступор Гермионы только усиливался. — Подождите... но где вы вообще взяли волосы маглы для Оборотного? — Не смотри на меня так, я тут вообще ни при чем, это всё Нотт, — тут же сдал друга Забини. Гермиона медленно повернулась к Теодору. Тот виновато вжал голову в плечи под её взглядом. — Гермиона, я знаю, о чем ты думаешь... Но когда мы гуляли по торговому центру, я просто решил, что это может пригодиться, и вырвал пару волосков у девушки, стоявшей впереди нас в очереди. Грейнджер лишь обреченно покачала говолой, нагло вытаскивая сигарету из пачки Тео. — Грейнджер, это вообще-то мои сигареты! — возмутился Нотт. — Не переживай, Тео, — отозвался Драко с другого конца дивана. — В ту ночь, когда мы впервые напились, она стащила пачку прямо из моего кармана и, смеясь как сумасшедшая, убежала к себе в дом. А я, как дурак, искал их под лавочкой. Хохот заполнил гостиную, разряжая остатки напряжения. — Вообще-то, Малфой, мне было нужнее, и твои сигареты действительно на порядок лучше той дряни, что курила я, — она повернулась к Блейзу. — Забини, а твой вклад? — Да я всего лишь разбил нос этому придурку за то, что он назвал тебя грязнокровкой, и держал его тупую голову, пока Малфой в ней копался. — А я его связала, — добавила Пенси. — И, Грейнджер, серьезно... Как ты вообще жила с ним, когда у него в трусах настоящий корнишон? — Пенси! Ты что, зашла так далеко?! — Гермиона поперхнулась виски. — И почему он, кстати, до сих пор на вас не пожаловался? — Избавь меня, Салазар, я бы просто заавадилась, — поморщилась Паркинсон. — Всё гораздо проще. Драко? Малфой, отпив виски, спокойно пояснил: — Я стер ему память о нашем визите и заменил её воспоминаниями о «незабываемой ночи» с красоткой Эмилией. — А я залечил все его раны, хотя, признаюсь, безумно хотелось его изуродовать, — вставил Блейз. — Я его раздел и переместил в кровать, — добавил Тео. — А я оставила ему записку, — самодовольно завершила Пенси. Блейз вдруг вспомнил важную деталь: — М-да, кстати, Пенс. Этот идиот выронил твою записку прямо в кабинете Поттера. — Салазар... — выдохнула Паркинсон, и в её глазах заплясали бесенята. Вечер на вилле окончательно перестал быть траурным. Магия, алкоголь и компания «змей» сделали своё дело — Гермиона впервые за долгое время чувствовала себя не жертвой, а частью чего-то могущественного и опасного. Теодор, который всё это время с любопытством вертел в руках смартфон, наконец не выдержал. — Слушай, кудряшка, — он подсел ближе, рассматривая гладкий черный корпус. — Я видел, как ты по нему говорила с мамой, и там было наше отражение. А можно ли на эту магловскую штуковину делать колдофото? Ну, чтобы картинка застыла, или... как это у вас называется? Гермиона улыбнулась, забирая телефон. — Это называется просто «фото», Тео. Но современные телефоны могут делать и видео — это почти как ваши колдографии, только со звуком и очень длинные. Смотри. Она разблокировала экран и открыла камеру. Остальные — даже Малфой, который старался сохранять вид скучающего аристократа, — подались вперед. — Вот эта кнопка делает снимок, — она нажала на белый кружок, и раздался тихий щелчок. На экране появилось четкое изображение удивленного лица Нотта. — Видишь? — Ого... — Тео выхватил телефон. — А как сделать так, чтобы я видел себя? Гермиона нажала на значок переворота камеры. В ту же секунду на экране появилось лицо самого Теодора в режиме реального времени. Нотт отпрянул, едва не выронив аппарат. — Салазар! Грейнджер, что ты сделала?! — он в ужасе посмотрел на телефон, потом на Гермиону. — Ты... ты заключила меня в эту коробочку? Я там! Смотри, я шевелюсь, а он повторяет! Это какая-то черная магия! — Это фронтальная камера, идиот, — прыснула Пенси, вырывая телефон. — Смотри, как надо.Блейз, иди сюда! Паркинсон вытянула руку, профессионально поймав свет, и сделала серию снимков, на которых они с Блейзом выглядели как обложка «Ведьминского досуга», только в десять раз стильнее. — Моя очередь! — Теодор, быстро вошедший во вкус, забрал гаджет обратно. Следующий час превратился в настоящий хаос. Нотт, как дорвавшийся до новой игрушки ребенок, бегал по гостиной. — Драко, не смей отворачиваться! Улыбнись, или я скажу Грейнджер, что ты втихаря читаешь её конспекты! — Щелчок. — Блейз, сделай лицо подороже! Еще дороже! — Щелчок. Тео заставил всех собраться на огромном диване. Он вытянул руку, пытаясь вместить всех в кадр. — Так, змеи и одна львица, смотрим в черную дырочку и не моргаем! На получившемся фото Гермиона смеялась, прижавшись к плечу Драко, который пытался сохранить серьезность, но уголок его губ всё равно предательски пополз вверх. Пенси целовала Блейза в щеку, а сам Теодор скорчил смешную рожицу на переднем плане. — Я теперь буду фотографировать всё! — провозгласил Нотт, снимая пустой бокал, спящую на подоконнике сову и даже свои собственные ботинки. — Грейнджер, это лучшее изобретение человечества. Маглы определенно что-то смыслят в развлечениях. Драко, наблюдая за тем, как Гермиона искренне хохочет, глядя на очередное «шедевральное» фото Тео, негромко произнес: — Пожалуй, я всё таки благодарен маглам за их технологии. — Я пойду немного подышу свежим воздухом, — негромко сказала Гермиона и, не дожидаясь ответа, вышла через массивную парадную дверь. Драко и Тео обменялись коротким, понимающим взглядом. — Я пойду к ней, — сообщил Теодор. Малфой лишь едва заметно кивнул, позволяя другу взять на себя роль «старшего брата», в которой Грейнджер сейчас нуждалась больше всего. Нотт нашел её на крыльце. Она сидела на верхней ступени, маленькая и хрупкая на фоне величественной итальянской виллы, и отрешенно смотрела на звезды, выпуская в ночное небо тонкую струйку сигаретного дыма. Она даже не вздрогнула от звука шагов. Тео молча накинул свой пиджак на её плечи и сел рядом, по-хозяйски притягивая её к себе. Гермиона послушно уронила голову ему на плечо. — Ты как? — тихо спросил он, нарушая тишину стрекочущих цикад. — Тео, я так вам всем благодарна... — начала она, и её голос прозвучал удивительно чисто в ночном воздухе. — Я не понимаю, почему вы это делаете. Зачем идете на такой риск ради меня? Как вы меня поддерживаете... Я не знаю, как вас благодарить. Она тяжело выдохнула, стараясь унять дрожь в голосе. — Все эти четыре месяца я заживо хоронила себя, виня в смерти Ориона. А вы... вы помогли мне узнать правду, хотя я вас об этом даже не просила. Гермиона машинально стерла слезу рукавом пиджака Тео и горько усмехнулась. — Знаешь, после того, что я увидела сегодня в Омуте... мне больше ничего не страшно. Теодор крепче сжал её плечо, делясь своим теплом. — Гермиона, помни: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. — Малфой сказал то же самое, — прошептала она. — И он абсолютно прав. За то короткое время, что ты с нами, ты стала родной для каждого из нас по-своему. И Пенси не шутила — мы тебя не отпустим. Смирись, Грейнджер, ты влипла в нашу компанию надолго. Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как ледяная корка на сердце начинает таять. — Я, наверное, пойду спать. Но... Тео... — она замялась, глядя в темноту сада. — Ты не мог бы побыть со мной, пока я не усну? Я боюсь... боюсь кошмаров после того, что увидела сегодня. — Конечно, кудряшка. Буду рядом столько, сколько захочешь, — он поднялся, подавая ей руку, чтобы помочь встать. Но когда она уже была на ногах, он хитро прищурился. — А сейчас прошу меня простить. — За что? — удивленно вскинула брови Гермиона. Вместо ответа Теодор ловко подхватил её на руки. Она охнула и инстинктивно обвила его шею руками, утыкаясь носом в изгиб его плеча, пока он, как настоящую принцессу, нес её в особняк. В комнате он бережно опустил её на кровать и сел на край матраса. — Можно мне... — начал он, но Гермиона уже согласно кивнула головой. Гермиона отодвинулась, освобождая место. Он помог ей стянуть ботинки, разулся сам и аккуратно лег рядом. Грейнджер тут же прижалась к нему, обнимая за торс и пряча лицо на его груди. В дверь негромко постучали, и в комнату заглянул Драко. Он замер в проеме, оценив диспозицию на кровати. — Гермиона, я... — Ложись, Малфой, — не открывая глаз, пробормотала она. — Тоже будешь охранять мой сон? — Нет, что ты, — Драко криво усмехнулся, закрывая дверь на засов. — Я просто зашел пообниматься. Он бесшумно улегся позади Гермионы, собственнически обнимая её за талию и прижимаясь всем телом. Вдыхая аромат её волос, он почувствовал, как его собственный гнев наконец утихает. В ту ночь в комнате на итальянской вилле не было «золотой девочки» и «пожирателей смерти». Был и только трое израненных людей, которые нашли друг в друге спасение.