Глава 21. Ты сумасшедшая, Грейнджер!

Солнце бесцеремонно ворвалось в комнату сквозь щель в занавесках, освещая довольно комичную картину. Драко за ночь умудрился закинуть ногу на Гермиону, а Тео, напротив, свернулся вокруг неё клубком, уткнувшись лбом в её плечо. Первым открыл глаза Малфой. Он несколько секунд тупо смотрел на цветочные обои, пытаясь вспомнить, почему потолок не такой высокий, как он привык. — Нотт, убери свою конечность от Грейнджер, — хрипло пробормотал Драко, пытаясь сесть и тут же хватаясь за голову. — Мои мозги решили, что они теперь шейкер для коктейлей. — Заткнись, Малфой, — не открывая глаз, отозвался Тео. — Ты вчера пытался съесть землю в саду, так что имей уважение к выжившим. Гермиона, проснувшаяся от их перепалки, сладко потянулась, заставив обоих парней окончательно проснуться. — Доброе утро, мальчики! — бодро провозгласила она, соскакивая с кровати. — У вас есть десять минут, чтобы привести себя в божеский вид. Папа уже разжигает угли, и ему нужны помощники. Когда они спустились вниз, на кухне уже царил хаос. Блейз пытался разобраться с магловской кофемашиной, которая издавала звуки, похожие на предсмертные хрипы дракона, а Пэнси с Моникой увлеченно обсуждали, можно ли заменить магическую подтяжку лица «вот этим розовым кремом». Венделл зашел с террасы, сияя улыбкой и держа в руках два ярко-синих фартука. — А, проснулись, сони! — он бодро подошел к Драко и Тео. — Значит так, план такой: Моника и девочки делают маринад, а мы, мужчины, идем воевать с мангалом. Держите обмундирование. Люциус Малфой, вероятно, скончался бы на месте, увидь он своего наследника в фартуке с надписью «Лучший повар на деревне», который Венделл торжественно повязал на Драко. Тео достался экземпляр с уточкой и надписью «Осторожно, я кусаюсь». — Грейнджер, — Драко посмотрел на себя в зеркало в прихожей с выражением глубочайшего экзистенциального кризиса. — Если об этом узнает «Пророк», я лично подожгу редакцию. — Хватит ныть, Малфой! — Блейз, уже щеголявший в фартуке, на котором красовалось «Целуй повара», подтолкнул их к выходу. — Идемте. Я хочу видеть, как Теодор Нотт будет договариваться с древесным углем. Венделл торжественно подвел Тео к мангалу. — Так, Теодор, слушай внимательно. Это — жидкость для розжига. Это — спички. Магии здесь нет, только химия и терпение. Твоя задача: полить угли, подождать минуту и аккуратно поднести огонь. Понял? Тео посмотрел на пластиковую бутылку так, словно это был опасный темный артефакт из Лютного переулка. — Поливать угли прозрачной жижей, чтобы они ожили? — Тео прищурился. — Похоже на зельеварение, только без котла. Справимся. Когда Венделл отошел за мясом, Тео решил, что «чуть-чуть» — это не для слизеринцев. Он щедро плеснул жидкость на пирамиду из углей. Драко, стоявший рядом и пытавшийся поправить свой фартук «Лучший повар», с подозрением покосился на друга. — Нотт, ты уверен, что этого достаточно? — Малфой, я в этом доме юрист и стратег. Доверься мне. Тео чиркнул спичкой. В следующую секунду из мангала вырвался столб пламени высотой в два метра. — МЕРЛИНОВА БОРОДА! — выкрикнул Драко, отпрыгивая назад и едва не сбив садового гнома. Тео, чьи брови чудом остались на месте, невозмутимо обмахивал пламя картонкой. — Видишь, Драко? Активнее, чем Инсендио. Маглы определенно что-то знают о пиротехнике. Венделл вернулся с подносом маринованных стейков, делая вид, что не заметил легкий запах паленой шерсти от рукава Тео. Он вручил Драко длинные металлические щипцы. — Теперь ты, Драко. Главное — не пересушить. Мясо, как и люди: если на него слишком сильно давить, оно станет жестким и невкусным. Драко осторожно выложил первый кусок на решетку. Шипение жира заставило его вздрогнуть. — Мистер Грейнджер, — начал Драко, стараясь сохранять достоинство, несмотря на фартук. — Вы посвятили жизнь... зубам. Скажите, это не кажется вам... однообразным? Венделл усмехнулся, поправляя очки. — Зубы, Драко — это фасад. Если фасад гниет, рушится всё здание. Моя работа — возвращать людям уверенность и возможность улыбаться без боли. Разве твоя магия не про это же? Возвращать свет туда, где была тьма? Драко замер со щипцами в руке. Он посмотрел на Венделла — обычного человека без капли магии, который говорил о вещах более глубоких, чем многие чистокровные лорды. — Кажется, я начинаю понимать, в кого Гермиона такая... — Драко запнулся, подбирая слово. — Упрямая? — подсказал Венделл. — Невероятная, — поправил Малфой, аккуратно переворачивая стейк. Гермиона сидела на ступенях веранды, обхватив ладонями теплую чашку кофе. Рядом Пэнси и Моника увлеченно листали магловский журнал мод, обсуждая, что «эти фасоны сорок пятого года подозрительно напоминают мантии мадам Малкин». Блейз, развалившись в шезлонге, крутил ручку старого радио, пока наконец не поймал волну с классическим роком. — Смотри на них, — Пэнси кивнула в сторону сада, где трое парней в фартуках под руководством Венделла азартно обсуждали степень прожарки мяса. — Если бы Люциус это увидел, он бы проклял нас всех до седьмого колена. — Люциус этого не увидит, — мягко ответила Гермиона, наблюдая, как Драко смеется над какой-то шуткой её отца. — Здесь только мы. Она чувствовала, как тепло разливается по телу. Это было не то лихорадочное тепло от мести или победы в суде. Это было спокойное, глубокое чувство дома. Орион был в каждой капле этого солнечного света, в каждом движении ветра. Он был здесь, среди них, свободный и счастливый. — Эй, повара! — крикнул Блейз, поднимая стакан. — Если вы сожжете мой стейк, я лично отправлю вас мыть посуду вручную, как настоящих маглов! — Заткнись, Забини! — донесся дружный крик Драко и Тео из облака вкусного мясного дыма. Гермиона закрыла глаза и улыбнулась. Жизнь продолжалась. И впервые за очень долгое время она знала, что всё будет хорошо. Мясо, пропитанное дымом и маринадом по секретному рецепту Моники, наконец было объявлено готовым. Слизеринцы, вооружившись тарелками, расположились прямо на траве и садовых стульях. Драко осторожно отрезал кусочек стейка, который он сам под присмотром Венделла переворачивал на огне. Он ожидал чего угодно, но не этого взрыва вкуса. — Клянусь гоблинским золотом, — пробормотал Малфой, прожевав первый кусок. — Грейнджер, почему эльфы в Мэноре за триста лет не додумались, что мясо должно пахнуть костром, а не просто стерильным серебром? — Потому что у эльфов нет моего отца, — Гермиона едва не прикусила язык, покраснев, но Драко лишь довольно ухмыльнулся. Тео, сидевший по-турецки прямо на газоне, уплетал картофель с такой скоростью, будто не ел неделю. — Венделл, если вы решите бросить стоматологию, я готов инвестировать в ваш ресторан в Косом переулке. Мы разорим «Дырявый котел» за неделю. Чистокровные лорды будут драться за право посидеть у вашего мангала. Блейз кивнул, вытирая соус с подбородка. — Это... это незаконно вкусно. Я чувствую, как мои стандарты аристократической кухни рушатся прямо сейчас. Пэнси, передай еще тот острый соус. Когда с обедом было покончено, Моника ушла в дом и вернулась с большой картонной коробкой, на которой детским почерком Гермионы было написано: «Важное. Не выбрасывать!». — Раз уж мы сегодня вспоминаем детство, — улыбнулась Моника, ставя коробку в центр круга. — Я подумала, вам будет интересно. Пэнси первая запустила руки в сокровищницу. Она доставала старые блокноты, засушенные цветы между страницами книг и маленькие фигурки. — Грейнджер, это что... самодельная корона из фольги? — Пэнси примерила её на палец. — Очаровательно. Но вдруг взгляд Паркинсон замер на чем-то на самом дне. Она вытянула маленького, потертого тряпичного кролика с одним ухом. Он был сшит вручную, очень просто, но в нем чувствовалась огромная любовь. — Это... — голос Гермионы смягчился. — Моя первая игрушка. Я назвала его Скраффи. Мама сшила его мне, когда мне было три года. Пэнси долго смотрела на кролика. В её мире игрушки были из чистого фарфора или зачарованного шелка, но ни одна из них не была «живой». Она почувствовала странный укол нежности. — Можно... я возьму его себе? — вдруг спросила Пэнси, глядя на Монику. — Я... я обещаю, что он будет в полной сохранности. Я поставлю его на свою прикроватную тумбочку. Чтобы он напоминал мне, что иногда самые простые вещи — самые сильные. — Конечно, дорогая. Пусть Скраффи охраняет твой сон теперь. Пэнси бережно прижала уродливого кролика к своей груди, и в этот момент она выглядела не как светская львица, а как маленькая девочка, которая наконец нашла своего защитника. Моника, тронутая до глубины души, лишь тепло улыбнулась и кивнула. Барбекю подходило к концу. В саду воцарилась та особенная, ленивая атмосфера сытого довольства, которая бывает только после удачного семейного обеда. Девочки помогали Монике с посудой, весело переговариваясь под звон тарелок, а ребята наводили порядок во дворе, под чутким руководством Венделла складывая садовую мебель. Когда последняя соринка была убрана, Венделл подошел к дочери, вытирая руки полотенцем. — Гермиона, доченька, — мягко произнес он, — ты бы заглянула к Дэниелу. Он очень переживал за тебя после того, как ты уехала. Почти каждый день звонил, спрашивал, нет ли новостей. Гермиона на мгновение замерла, и тень вины промелькнула на её лице. Она закусила губу, осознавая, как сильно замкнулась в своем горе за последние месяцы. — Да, папа, ты прав. А я ведь совсем о нём забыла... — она обернулась к друзьям, которые уже сгрудились неподалеку. — Что думаете насчёт прогулки? Я хочу вас кое с кем познакомить. Думаю, вам понравится. — Кудряшка, ты же знаешь, что я за тобой и в огонь, и в воду, — Теодор первым подал голос. Он уже поднялся с травы и с напускной серьезностью отряхивал свои магловские джинсы. — Тем более, мне чертовски любопытно, кто еще в этом семействе обладает такими кудрями. — И я хочу на прогулку! — мило простонала Пэнси. Она всё еще прижимала кролика к себе и теперь смотрела на Блейза, по-детски хлопая ресницами. Забини не выдержал и рассмеялся, притягивая её к себе за талию. Он редко видел свою «железную леди» такой ранимой и непосредственной. — Хорошо, милая, будет тебе прогулка. Раз ты так просишь, я просто не имею права отказать. — Ну что ж... — медленно протянул Малфой, поправляя воротник сорочки. — Как всегда, у меня нет выбора. Коллективный разум слизеринцев проголосовал против моего желания посидеть в тишине. Гермиона лукаво прищурилась, глядя на его недовольное лицо. — Драко, тебе не обязательно идти, если не хочешь. Можешь остаться здесь с папой, обсудить тонкости чистки зубов и дождаться нашего возвращения, — она ехидно поддразнила его, зная, на какую кнопку нажать. — Оставить тебя наедине с Ноттом и Паркинсон? Ну уж нет, — Драко мгновенно подобрался, его глаза опасно блеснули. — Тебе напомнить, чем всё закончилось в Италии? Я иду. Он и сам не до конца понимал, почему внутри всё сжалось от странного укола ревности. Кто такой этот Дэниел? Какое место он занимает в сердце Гермионы? Малфой не привык делить внимание «своей» ведьмы с кем-то из её прошлого. Гермиона лишь пожала плечами, скрывая торжествующую улыбку. — Как скажешь. Пэнси, идем в дом. Думаю, тебе стоит переодеться — дам тебе что-нибудь из своего гардероба. Боюсь, ты выглядишь слишком изысканно для той части города, куда мы направляемся. Для встречи с Дэниелом тебе понадобится что-то более... приземленное. Девушки скрылись в доме, оставив парней в саду. Драко сверлил взглядом дверь, Тео хитро ухмылялся, а Блейз просто наслаждался моментом, предвкушая новое приключение в мире маглов. Спустя пятнадцать минут двери дома Грейнджеров распахнулись, и на пороге показались девушки. Блейз, который до этого лениво подкидывал в воздухе яблоко, замер, а Теодор присвистнул. Пэнси Паркинсон, чьи наряды обычно стоили как небольшой особняк в Уилтшире, теперь стояла в старых узких джинсах Гермионы и безразмерной серой толстовке с логотипом какого-то магловского университета. Её идеально уложенные волосы были собраны в небрежный хвост, а на ногах красовались поношенные, но чистые кеды. — Если кто-нибудь из моих родственников увидит меня в этом... — Пэнси критически осмотрела свои рукава, — я официально объявлю себя мертвой. Забини, закрой рот, ты пускаешь слюни на мой новый «высокий стиль». — Ты выглядишь... — Блейз запнулся, подбирая слова, — на удивление по-настоящему. Грейнджер, ты совершила чудо. Она похожа на обычного человека, а не на ледяную статую. Гермиона, сама переодевшаяся в привычные джинсы и легкую куртку, лишь рассмеялась. Она видела, как Пэнси то и дело поправляет кролика Скраффи, которого она аккуратно устроила в глубоком кармане толстовки, чтобы тот «тоже погулял». — Идемте, — скомандовала Гермиона. — Нам нужно пройти пару кварталов. Они шли по тихим, залитым золотом заката улочкам пригорода. Слизеринцы шли за ней, и эта прогулка была для них сродни экскурсии в другой мир. Драко держался чуть в стороне, его взгляд был прикован к затылку Гермионы. Он всё еще переваривал информацию о некоем Дэниеле. — Грейнджер, — не выдержал он, когда они свернули в более оживленный район, где на обочинах стояли подержанные машины, а из окон доносилась рок-музыка. — Этот твой Дэниел... он тоже из тех, кто «заботится о гигиене млекопитающих» и читает атласы про динозавров? Гермиона оглянулась, заметив его напряженную челюсть. — О нет, Драко. Дэниел — полная противоположность мне. Он всегда был бунтарем. Если я сидела над учебниками, он разбирал мотор в гараже или сбегал на вечеринки. Но он... он был единственным из моих сверстников, кто никогда не смеялся над моим заучеством. Он просто давал мне шлем и катал на мотоцикле, когда мне хотелось сбежать от всего мира. Теодор заинтересованно поднял бровь. — Мотоцикл? Это та шумная штука на двух колесах, которая дымит и едет быстрее, чем карета министерства? Кажется, этот вечер перестает быть томным. Они подошли к небольшому дому с открытым гаражом, откуда доносился запах бензина, тяжелые басы и периодический звон металла о металл. — Мы пришли, — тихо сказала Гермиона. — Дэниел! Ты здесь? Музыка резко оборвалась. Из-под черного, разобранного по частям мотоцикла выкатился на тележке высокий парень. Он был по пояс обнажен, его кожа была испачкана в машинном масле, а каштановые кудри, точь-в-точь как у Гермионы, были стянуты грязной банданой. Он прищурил свои ярко-голубые глаза, привыкая к свету, и когда его взгляд упал на Гермиону, он мгновенно вскочил на ноги. — Герми? — его голос был хриплым и глубоким. — Ты жива, мелкая! Он шагнул к ней, совершенно игнорируя четырех аристократов в шоке, и подхватил Гермиону на руки, кружа её в воздухе. Драко Малфой почувствовал, как внутри него что-то опасно закипает. Дэниел поставил Гермиону на землю, но не спешил выпускать её из медвежьих объятий, шутливо взъерошив её и без того непослушные кудри. Только после этого он перевел взгляд на четверку застывших гостей. Его глаза, пронзительно-голубые и полные искристого лукавства, медленно скользнули по каждому, задерживаясь на деталях. — Так-так, — Дэниел вытер испачканные в масле руки о ветошь, свисающую из кармана рабочих штанов. — Герми, ты не говорила, что привезешь с собой десант из каталога «Дорого и Пафосно». Он сделал шаг вперед, и Драко непроизвольно выпрямился, чеканя каждое движение. Его лицо превратилось в непроницаемую маску аристократического презрения, хотя внутри всё клокотало от одного вида того, как этот «магловский дикарь» обжимал его ведьму. — Дэниел, это мои друзья, — быстро проговорила Гермиона, чувствуя, как воздух между парнями начинает искрить. — Теодор, Блейз, Пэнси и... Драко. — Драко? — Дэниел сощурился, смакуя имя. — Звучит как название какого-нибудь вычурного коньяка. Или дракона из сказок. Он подошел к Малфою вплотную. Разница в росте была небольшой, но мускулистое телосложение Дэниела, привыкшего к тяжелому физическому труду, создавало давящее ощущение силы. Он бесцеремонно оглядел безупречную сорочку Драко. — Слушай, Драко-коньяк, — Дэниел вытащил из-за уха самокрутку и, чиркнув зажигалкой, затянулся, выпуская в лицо Малфою струю ароматного, сладковатого дыма. — У тебя такой вид, будто ты проглотил серебряную ложку и она застряла где-то в районе копчика. Расслабься. Здесь не королевский прием. Драко даже не поморщился от дыма, хотя его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Я нахожу твою манеру общения излишне... фамильярной, — ледяным тоном отозвался Малфой. — И я бы предпочел, чтобы ты держал свои «травяные сборы» подальше от лица леди. Дэниел расхохотался, запрокинув голову. — О-о, он еще и разговаривает как по учебнику! Герми, где ты их откопала? В антикварной лавке? Он перевел взгляд на Тео и Блейза, которые с нескрываемым интересом наблюдали за этой дуэлью. — А вы двое? Тоже боитесь испачкать туфли? У меня там, за гаражом, есть пара ящиков холодного пива и кое-что поинтереснее для расширения сознания. И мой байк — если у кого-то из вас хватит яиц сесть за руль этой детки, я признаю, что вы не просто манекены. Теодор сделал шаг вперед, поправляя челку. Его глаза азартно блеснули. — Знаешь, Дэниел... Я люблю новые впечатления. И мне кажется, твоя «детка» и твои «сборы» — это именно то, что нужно, чтобы окончательно вытрясти из нас министерскую пыль. Гермиона приложила руку ко лбу. — О нет... Тео, не вздумай. Дэниел широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — А мне нравится этот парень с кудрями. Пошли. Покажем этим чопорным господам, как отдыхают нормальные люди. Он обернулся к Пэнси, которая всё это время стояла в тени, прижимая к себе Скраффи. — А ты, крошка в безразмерной кофте... У тебя отличный вкус на игрушки. Идем, я угощу тебя лучшим лимонадом в этом полушарии. Пэнси, неожиданно для самой себя, кивнула. Магия марафонов и светских раутов здесь не работала — здесь правил хаос, бензин и первобытное обаяние Дэниела. Вечер в гараже окончательно перестал напоминать чинный визит вежливости. Запах машинного масла теперь густо перемешивался со сладковатым, дурманящим ароматом трав, который медленно заполнял пространство между разобранными моторами и стеллажами с инструментами. — Герми, ты в этот раз предпочитаешь бонг или косяк? — Дэниел подмигнул ей, доставая из-под верстака увесистую стеклянную колбу, похожую на какой-то безумный артефакт из отдела Тайн. — Дэниел, ты прекрасно знаешь мои предпочтения... — Гермиона едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке Драко увидел ту сторону своей ведьмы, которая всегда оставалась для него загадкой — ту, что умела нарушать правила еще до того, как узнала о существовании Министерства Магии. Дэниел поджег смесь в чаше. Прозрачная колба мгновенно начала заполняться плотным, молочно-белым дымом. Гермиона привычным движением склонилась над горлышком, сделала глубокий вдох и замерла на несколько секунд, прежде чем медленно выпустить облако в пространство. Она выглядела пугающе расслабленной. — Ну и? Кто следующий? — Дэниел обвел взглядом присутствующих, его глаза сияли азартом. Ко всеобщему удивлению, вперед шагнула Пэнси. Она решительно поправила рукава огромной толстовки, в которой почти утопала. — О-о, мне нравятся смелые девушки... — подытожил Дэниел, оценивающе глядя на нее. — Притормози, дружочек, — Пэнси осадила его коротким взглядом, полным истинно паркинсоновского величия. — У меня есть парень, и это вон тот красавчик. Она указала пальцем на Блейза, послав ему воздушный поцелуй, и прильнула к колбе. Но стоило ей затянуться, как непривычные к такому «зельеварению» легкие отозвались резким протестом. Пэнси согнулась в приступе кашля, едва не выронив Скраффи из кармана. — О-о-о... — синхронно протянули кузены, переглянувшись с одинаковыми ухмылками. — Теперь я! — Теодор буквально подлетел к бонгу, его глаза горели научным интересом. — Я готов поглощать этот чудодейственный дым во славу познания! Я хочу испытать на себе это чудо природы. К удивлению Дэниела, Нотт справился так, словно занимался этим всю жизнь в подземельях Слизерина. Он выдохнул дым с таким самодовольным видом, будто только что открыл новый закон трансфигурации. Следующим был Блейз. Его затяжка закончилась еще более эпичным кашлем, чем у Пэнси — Забини сложился пополам, а когда выпрямился, по его щекам катились слезы. — Это... это сильнее, чем порошок перуанской мгновенной тьмы, — прохрипел он, вытирая глаза. — Малфой, не будь трусом! — начал подначивать Тео, который уже чувствовал, как мир вокруг становится подозрительно ярким и интересным. — Мы все выжили, и ты выживешь. — Давай, Драко! — в один голос затянули Гермиона и Пэнси, явно наслаждаясь зрелищем. — Рискнешь? — Дэниел протянул колбу Драко, и в его ехидной улыбке читался прямой вызов. Малфой колебался лишь секунду. Его бесило всё: этот гараж, этот полуголый парень, эта странная посуда и то, как Гермиона смотрела на процесс. Но уступить «маглу» в присутствии друзей было выше его сил. — Я готов, — выдохнул он сквозь зубы и шагнул к бонгу, как на дуэль. Когда Драко вдохнул, он почувствовал, как горло обдало раскаленным свинцом. Дым драл слизистую, легкие буквально требовали вытолкнуть это безобразие наружу, но Малфой держался из последних сил, вцепившись пальцами в край верстака. Его лицо начало приобретать пунцовый оттенок. — Малфой, выдыхай! — крикнула Гермиона. Драко выдохнул, и вместе с облаком дыма его всё-таки прорвало на кашель. "Вот блядство", — пронеслось в его голове. Он так хотел сохранить лицо, но слезы, выступившие на глазах, предательски выдавали его состояние. Дэниел тем временем сделал приличную тягу, вернув себе бонг, и медленно подошел к Гермионе. Он по-хозяйски закинул руку ей на плечи, приобнимая и чувствуя, как она в ответ обхватила его за талию. — Герми, — пробасил Дэниел, глядя на то, как Драко пытается обрести равновесие и сфокусировать взгляд на куче гаечных ключей. — Мне кажется, твоего дружка накроет больше всех. У него слишком... аристократичные легкие для моего самосада. — Мне тоже так кажется, — ответила она, глядя на Малфоя с нескрываемым нежным сочувствием, смешанным с весельем. Драко почувствовал, что пол под ногами стал подозрительно мягким, а голос Дэниела зазвучал так, будто тот говорил из глубокого колодца. Мир вокруг начал медленно, но неумолимо менять свои очертания. Гараж Дэниела окончательно превратился в сюрреалистичную театральную декорацию. Дым заполнил помещение, превращая обычные лампочки в сияющие нимбы, а звук тяжелого рока из колонок — в физическую вибрацию, которую каждый чувствовал кожей. Теодор Нотт застыл над разобранным двигателем мотоцикла с таким выражением лица, будто он нашел потерянный манускрипт Мерлина. Его зрачки были размером с блюдца, а пальцы неуверенно парили над карбюратором. — Ребята, вы это видите? — шепотом спросил Тео, не отрывая взгляда от железок. — В этом куске стали... есть душа. Я вижу золотые нити энергии. Этот мотор — это просто очень сложная трансфигурация воздуха в скорость. Он полез в карман за палочкой, но рука наткнулась на обычный гаечный ключ. Тео вытащил его и торжественно направил на колесо. — Вингардиум... Колесио! — провозгласил он. Колесо, разумеется, не сдвинулось, но Тео это не смутило. — Посмотрите! Оно вращается! Оно вращается в другом измерении! Блейз, скажи ему, чтобы оно не так сильно сияло, мне больно смотреть на его идеальную окружность! Блейз и Пэнси уютно устроились в углу на стопке старых шин. Пэнси бережно держала кролика Скраффи перед собой, пристально вглядываясь в его пуговичные глаза. — Блейз, — серьезно начала она, — ты когда-нибудь замечал, что Скраффи смотрит на нас... осуждающе? — Он не осуждает, Пэнс, — Блейз лениво потянулся, чувствуя, как его кости превращаются в кисель. — Он просто знает правду. Ты видела, как у него дернулось левое ухо? Это был сигнал. — Я так и знала! — Пэнси прижала кролика к щеке. — Он анимаг. Наверняка какой-нибудь древний шпион Грейнджеров. Он следит за нами годами. Блейз, предложи ему лимонад. Мы должны задобрить информатора. Забини с трудом сфокусировал взгляд на бутылке лимонада, стоявшей в метре от него, и решил, что это расстояние непреодолимо. — Скраффи, брат, извини. Гравитация сегодня слишком густая. Давай просто... просто будем дышать вместе. Ты же понимаешь меня? Кролик молчал, что Блейз расценил как знак глубочайшего взаимопонимания. Драко Малфой сидел на низком табурете, прислонившись спиной к холодной стене. Его «аристократические легкие» всё еще немного саднило, но мир вокруг стал удивительно... понятным. Он смотрел на Дэниела, который продолжал обнимать Гермиону, и вдруг понял, что больше не злится. — Знаешь, Уилкинс... — голос Драко звучал так, будто он познал все тайны мироздания. — Ты... ты нормальный. Ты грязный, пахнешь бензином и носишь ужасную бандану, но ты... настоящий. Он поднял палец, пытаясь указать на мотоцикл. — Но эта штука... она подозрительная. Почему у неё всего два колеса? Это же неустойчиво. Это как пытаться стоять на одной ноге во время дуэли. Это вызов законам физики, который я... я глубоко уважаю. Гермиона, которая всё это время едва сдерживала смех, подошла к Драко и присела рядом на корточки, заглядывая ему в глаза. — Драко, ты как? Земля еще под ногами? — Земля — это иллюзия, Грейнджер, — серьезно ответил он, осторожно коснувшись её кудрей. — Есть только ты, я и этот... кучерявый магловский бог бензина. Скажи ему, что если он решит нас отравить в следующий раз, пусть это будет что-то, что не заставляет меня любить весь мир. Это... это унизительно для Малфоя. Дэниел, услышав это, расхохотался и хлопнул Драко по плечу, отчего тот едва не свалился с табурета. — Ну всё, ребята. Кажется, стадия «я тебя уважаю» достигнута. Герми, твои друзья — отличные психи. Пойду принесу пиццу, пока Теодор не начал разбирать мой байк на молекулы. Дэн вернулся с тремя коробками горячей пиццы и запотевшими бутылками лимонада. Аромат расплавленного сыра и пряных пепперони подействовал на слизеринцев магически — они накинулись на еду так, словно их не кормили в поместьях последние сто лет. — Это божественная еда... — пробормотал Блейз, жмурясь от удовольствия и совершенно забыв о правилах этикета. — Дэниэл, может, пора вывести мою красотку на прогулку, как считаешь? — спросила Гермиона, вытирая пальцы салфеткой и хитро поглядывая на кузена. — Погнали, Кудряшка, — он широко улыбнулся ей и начал выкатывать из глубины гаража мощный матово-черный байк. — О, я тоже называю её Кудряшкой, — заметил Тео, чей взгляд теперь был прикован к блестящему хрому и кожаному сиденью. — До нашего возвращения всё съесть, никуда не расходиться и особенно не курить. Мы скоро, — скомандовала Гермиона. Они с Дэном надели шлемы. Щелчок зажигания, и гараж заполнил первобытный, вибрирующий рев мотора, от которого у Малфоя заложило уши. Гермиона ловко запрыгнула на сиденье позади кузена, обхватила его за талию, и они рванули с места, оставив после себя лишь запах жженой резины и азартный вскрик Грейнджер. Теодор, завороженный этой мощью, выбежал из гаража, провожая их взглядом. — Ебануться, я тоже так хочу! — восторженно воскликнул он, приплясывая на месте. Драко, доев второй кусок и запив его ледяным лимонадом, решил, что настал идеальный момент для перекура. Но стоило ему поднести сигарету к губам, как хлесткий удар по руке заставил его вздрогнуть. Сигарета вылетела и покатилась по пыльному полу. — Грейнджер же сказала не курить, тупица, — сердито прошипела Пэнси, поправляя на себе огромную толстовку. — Хочешь, чтобы нас тут всех размазало по стенкам от её гнева? — Я тоже хочу себе такого кузена... — не унимался Тео, всматриваясь в даль улицы. — Кузена?! — хором переспросили Блейз и Драко. Малфой застыл, чувствуя, как гора ревности, копившаяся весь вечер, рассыпается в прах, оставляя после себя лишь глупое облегчение. Пэнси и Тео переглянулись. — Ну да, а вы разве не знали? — спросила Пэнси, едва сдерживая смешок при виде вытянувшихся лиц парней. Те лишь синхронно покачали головами, чувствуя себя полными идиотами. Их беседу прервал нарастающий двойной рев. Тео снова вылетел на улицу, и увиденное повергло его в полный экстаз. К гаражу эффектно подкатили уже два мотоцикла. На втором, изящном и стремительном, сидела Гермиона. На ней был черный шлем с забавными кошачьими ушками. — Кудряшка, прокатишь меня? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — взмолился Тео, подбегая к ней так быстро, будто от этого зависела его жизнь. — Залезай, Нотт, прокачу с ветерком, — ответила она, со смехом передавая ему запасной шлем. — Есть еще желающие? — спросил Дэниэл, поправляя бандану. — Я поеду! — с восторгом крикнула Пэнси. Прежде чем Блейз успел хотя бы открыть рот, она уже перекинула ногу через сиденье байка Дэна, который помог ей застегнуть шлем. — Не скучайте! — крикнула Гермиона Забини и Малфою, и два железных зверя снова разрезали пространство. Город за бортом шлема превратился в размытые полосы света. Гермиона вела байк уверенно, чувствуя, как Тео сзади вцепился в её куртку мертвой хваткой, издавая нечленораздельные вопли восторга. Ветер бил в грудь, выдувая из головы последние тени войны, судов и боли. Для Пэнси, прижавшейся к спине Дэниэла, эта поездка стала откровением. Она никогда не двигалась так быстро без помощи магии. Ощущение было другим: здесь ты чувствовал каждый изгиб дороги, каждую вибрацию мотора. Это было честное, физическое ощущение жизни. Дэн закладывал крутые виражи, и Пэнси, забыв о своем аристократическом воспитании, смеялась во весь голос, чувствуя, как внутри расправляются невидимые крылья. Гермиона вывела свой мотоцикл на пустую вечернюю трассу. Она прибавила газу, и Тео за её спиной буквально завыл от счастья. Для этой четверки — двух кузенов и двух чистокровных магов — этот момент стал высшей точкой освобождения. В их мире магия была привычной, но здесь, на бешеной скорости, под рев магловских моторов, они чувствовали нечто более древнее и мощное — вкус абсолютной, ничем не ограниченной свободы. Они неслись сквозь ночь, оставляя позади всё: статусы, фамилии и страхи. В этот миг существовала только дорога, кошачьи ушки на шлеме Гермионы и бешеный стук сердец, которые наконец-то бились в унисон с самой жизнью. Когда два мотоцикла с глухим рычанием вновь замерли у гаража, воздух, казалось, все еще вибрировал от их скорости. Пэнси соскочила с байка Дэна, ее щеки горели непривычным румянцем, а прическа, над которой обычно трудились лучшие заклинания, превратилась в художественный хаос. Тео, едва сняв шлем, начал размахивать руками, пытаясь изобразить траекторию их последнего заноса. — Это было... это было лучше, чем полет на метле в грозу! — восторженно вопил Нотт. — Грейнджер, ты — дьявол в кошачьих ушках! Однако их бурный восторг наткнулся на странную тишину в гараже. Блейз стоял посреди помещения, подпирая плечом бледного, подозрительно вялого Малфоя, который, казалось, пытался слиться со стеной. — Грейнджер, наконец-то! — Забини выглядел искренне обеспокоенным. — Я не знаю, что с этим телом делать! Его качает, как мачту в шторм. Гермиона медленно сняла шлем, стряхнула кудри и смерила Драко холодным, расчетливым взглядом. За ее спиной Пэнси, Тео и Дэниел, заметив хитрый блеск в ее глазах, синхронно замерли, едва сдерживая смешки. — Как что, Забини? — серьезным, почти могильным тоном проговорила Гермиона. — Бери лопату, пойдем его закапывать на соседнем газоне. Экземпляр явно бракованный. — В смысле — закапывать, Грейнджер? Ты чего это? — Блейз округлил глаза, переводя взгляд с «мертвого» Малфоя на «кровожадную» подругу. — Не надо меня закапывать! — внезапно подал голос Драко. Его язык заплетался, а взгляд блуждал где-то в районе потолка. — Я... я всего лишь покурил сигарету. Одну маленькую, магловскую палочку смерти. Она... она оказалась сильнее меня. Гермиона сделала шаг к нему, сложив руки на груди. — Ясно, Малфой. Ты нарушил прямой приказ. Теперь за непослушание тебя ждет наказание. Шоковая терапия скоростью — единственный способ выгнать из твоей аристократической головы этот дурман. Она резко обернулась к кузену. — Дэн, бери его! Забини, ты едешь со мной. Живо. Это не обсуждается. Тон Гермионы был таким, что даже у трезвого Блейза не возникло желания спорить. Пока Дэниел, посмеиваясь в кулак, буквально затаскивал обмякшего Малфоя на свой байк и с трудом натягивал на его белобрысую голову шлем, Гермиона помогала Блейзу застегнуть ремешок. — Готовы? — спросила она, проверяя зеркала. Дэн согласно кивнул, придерживая Драко, который вцепился в его кожанку так, словно это был последний плот в океане. — Забини, держись за меня крепче! — скомандовала Гермиона. — Сейчас ты поймешь, почему Малфой так боялся этой прогулки. Она с силой крутанула ручку газа. Рев мотора отразился от стен гаража, и два байка сорвались с места, уходя в ночную прохладу города. Блейз вскрикнул, когда инерция вжала его в спину Гермионы, а Драко, чей шлем смешно съехал набок, лишь успел издать невнятное «Ой...», прежде чем встречный поток ветра окончательно привел его в чувство. Для Малфоя наказание началось: мир вокруг превратился в безумный калейдоскоп огней, а «лечение» скоростью оказалось куда эффективнее любого отрезвляющего зелья. Ночной город превратился в сплошной поток огней, а рев моторов заглушал любые мысли. Для Драко и Блейза эта поездка стала настоящим испытанием на прочность. Драко, прижатый к Дэниелу, чувствовал, как остатки хмеля и дурмана вылетают из головы с каждым набранным километром в час. Шлем, который Дэн натянул ему чуть ли не на нос, вибрировал от встречного ветра. — Эй, Аристократ! — прокричал Дэниел, перекрывая гул двигателя. — Живой там? Сейчас будет поворот, не вздумай вывалиться! Дэн заложил крутой вираж, и колено Драко едва не коснулось асфальта. Малфой, чей рассудок наконец-то вернулся в тело, вцепился в кузена Гермионы так, будто тот был единственным якорем в этом безумном мире. Страх смешался с чистым, концентрированным адреналином. Он больше не чувствовал себя вялым — он чувствовал себя чертовски живым. Каждая клетка его тела кричала от восторга и ужаса одновременно. Это «наказание» Грейнджер было изощренным, в чисто слизеринском стиле: она дала ему то, чего он боялся, и заставила это полюбить. Блейз Забини, прижавшись к спине Гермионы, поначалу зажмурился. Он привык к полетам на метле, где ты сам контролируешь процесс, но здесь он был полностью во власти девушки, которую когда-то считал просто «всезнайкой». Гермиона вела байк с пугающей уверенностью. Она лавировала между редкими машинами, прибавляя газ на прямых участках. Блейз открыл глаза и замер: кошачьи ушки на ее шлеме задорно подергивались на ветру, а сама она казалась воплощением стихии. — Грейнджер! — крикнул он ей в плечо. — Ты сумасшедшая! Но это... это лучшее, что случалось со мной в этом году! Гермиона лишь прибавила скорости в ответ. Она чувствовала, как Блейз за её спиной расслабляется, доверяя ей свою жизнь. Для неё это был момент триумфа — показать этим гордым парням, что магловский мир может быть таким же захватывающим и опасным, как и их магический. Когда байки с тихим рокотом снова заехали во двор гаража, компания, оставшаяся там, встретила их свистом и аплодисментами. Дэниел первым заглушил мотор. Драко сполз с сиденья, пошатываясь. Он медленно снял шлем, и его платиновые волосы, обычно идеально уложенные, теперь торчали в разные стороны. Глаза его блестели, а на бледных щеках проступил яркий румянец. — Ну что, Малфой? — ехидно спросила Гермиона, спрыгивая со своего байка и снимая шлем. — Сигаретку? Драко посмотрел на нее, тяжело дыша. Он сделал шаг к ней, всё еще ощущая вибрацию мотора в коленях. — Грейнджер... — он запнулся, пытаясь вернуть себе привычный высокомерный тон, но в итоге просто выдохнул: — Пообещай, что ты больше никогда не посадишь меня к этому психопату. Я поеду только с тобой. — Значит, наказание подействовало? — она подошла ближе, поправляя его воротник. — Подействовало, — буркнул он, но тут же добавил тише: — Это было... невероятно. Блейз, тем временем, уже вовсю делился впечатлениями с Пэнси и Тео, размахивая руками. — Она водит как дементор на каникулах! Я думал, мы взлетим! Дэниел, довольно ухмыляясь, оперся на свой байк и закурил очередную самокрутку. — Ну что, кузина, кажется, твои породистые друзья прошли проверку на прочность. Может, оставим их себе? Гермиона обняла кузена, прижавшись к его плечу. — Нет, Дэн. Они мне еще пригодятся в их мире. Но этот вечер... они его точно никогда не забудут. Адреналин постепенно выветривался, уступая место приятной усталости и странному ощущению родства. Слизеринцы, которые еще пару часов назад выглядели в этом гараже как инопланетные существа, теперь сидели на перевернутых ящиках, перемазанные в пыли и масле, но с абсолютно счастливыми глазами. Драко, чей «наказательный» заезд подошел к концу, наконец-то перестал хвататься за сердце. Он подошел к байку Гермионы и осторожно провел ладонью по кожаному сиденью. — Знаешь, Грейнджер... — он посмотрел на нее снизу вверх, так как она все еще сидела на мотоцикле. — В этом есть какая-то честность. В магии всё зависит от палочки и воли. А здесь — только ты, этот кусок железа и законы физики, которые плевать хотели на твою фамилию. Это... отрезвляет. Блейз, стоя рядом с Пэнси, согласно кивнул. — Я никогда не думал, что магловская техника может вызывать такой же трепет, как полет на «Молнии». Дэниел, ты открыл нам глаза на то, что мы чертовски много теряли, сидя в своих замках. Теодор Нотт, который, кажется, был готов прописаться в этом гараже навсегда, подошел к Дэниелу и протянул ему руку. Это не был формальный жест чистокровного мага — это было рукопожатие равных. — Уилкинс, ты — сумасшедший ублюдок, — с восхищением произнес Тео. — Но я официально заявляю: твои «травы» и твоя скорость сделали для моего психического здоровья больше, чем все целители святого Мунго за последний год. Дэниел рассмеялся, крепко сжав руку Тео. — Слушай, Кудрявый, если тебе когда-нибудь надоест махать палочкой — мой гараж всегда открыт. Нам как раз нужен кто-то, кто будет философствовать над переборкой движка. Пора было возвращаться. Ночь вступала в свои права, и зажженные фонари на улице Грейнджеров звали домой. Компания медленно потянулась к выходу из гаража. — Ну что, десант из волшебного мира, — Дэниел оперся плечом о косяк, скрестив руки на груди. Его голубые глаза блестели в свете тусклой лампочки. — Было весело. Герми, ты нашла себе отличную банду. Придурковатые немного, но потенциал есть. Он по очереди кивнул парням, задержав взгляд на Драко. — Малфой, не кури больше самосада без подготовки, а то в следующий раз я тебя не на байке катать буду, а в коляске для младенцев. Драко лишь фыркнул, но на этот раз — без капли злобы. — Слушайте, — добавил Дэниел уже серьезнее. — Как только сможете вырваться из своего волшебного гетто — прилетайте. Пицца, пиво и трасса за мной. Гермиона знает, где меня искать. Вы здесь всегда желанные гости. — Мы обязательно вернемся, — пообещала Пэнси, покрепче прижимая к себе Скраффи. — Теперь у меня есть сувенир, который нужно выгуливать в правильной компании. Они вышли на улицу, и Гермиона в последний раз обернулась, махнув кузену рукой. Дэниел ответил ей тем же, прежде чем снова включить музыку и скрыться в недрах гаража. Они медленно побрели в сторону дома Грейнджеров под звездным небом. Ночной воздух пригорода был пропитан запахом мокрого асфальта и остывающего бензина. Шестеро друзей (если считать Скраффи) крались по садовой дорожке к дому Грейнджеров, стараясь не шуметь. Половицы старого крыльца предательски скрипнули, и Блейз замер с поднятой ногой, напоминая заправского шпиона. — Тш-ш-ш! — прошипела Гермиона, прикладывая палец к губам. — Если мама проснется и увидит Драко в таком «разобранном» состоянии, она решит, что я плохо на него влияю. — Ты уже плохо на меня влияешь, Грейнджер, — едва слышно прошептал Малфой, чьи зрачки всё еще были чуть расширены от адреналина и «терапии». — Ты превращаешь меня в любителя приключений без страховки. Они проскользнули в дом, стараясь не задевать углы в полутьме коридора. На втором этаже компания разделилась. Блейз и Пэнси, едва переступив порог своей комнаты, буквально рухнули на кровать. Пэнси, не открывая глаз, поуютнее устроила Скраффи под мышкой, чувствуя его мягкий ворс на своей щеке. Блейз, стащив кроссовки одной ногой о другую, притянул её к себе, обнимая со спины. Тихий, сонный вздох Пэнси стал последним звуком, прежде чем они оба провалились в глубокий сон, свободный от кошмаров прошлого. Гермиона, Драко и Тео зашли в соседнюю комнату. Свет включать не стали — хватало лунного сияния, льющегося из окна. Драко первым опустился на матрас, чувствуя, как мягкое одеяло окончательно вытесняет из тела вибрацию мотоцикла. Тео, всё еще тихо хихикая, завалился с другой стороны. Гермиона оказалась в центре, словно живой громоотвод для их эмоций. — Знаешь, — прошептал Тео, закидывая руку ей на плечо и притягиваясь ближе, — ты абсолютно сумасшедшая. Я думал, что «Заучка Грейнджер» — это предел твоих возможностей. Но то, как ты входила в повороты... Кудряшка, ты просто крутая. Официально. — Согласен, — подал голос Драко с другого бока. Он обнял её поперек талии, утыкаясь подбородком в её плечо. Его голос звучал хрипло и непривычно мягко. — Я даже не подозревал, что ты умеешь так развлекаться. Мы годы провели в одной школе, и я думал, что твой максимум — это запретная секция библиотеки. А ты... ты скрывала в себе целую стихию. — У каждого свои секреты, Малфой, — сонно ответила Гермиона, чувствуя, как тепло их тел убаюкивает её. — Дэниел был моим единственным окном в нормальную жизнь, когда магия казалась слишком тяжелой ношей. — Спасибо, что открыла это окно для нас, — пробормотал Тео, уже почти засыпая. — Да... — эхом отозвался Драко, закрывая глаза. — Больше никаких сигарет. Только ты, скорость и... и, может быть, еще немного этой странной пиццы. Тишина окутала комнату. Трое молодых людей, чьи судьбы сплелись в неразрывный узел из боли, мести и неожиданной нежности, спали, тесно прижавшись друг к другу. После насыщенного, полного безумных эмоций дня, их сны были легкими, как полет по ночной трассе.