Часть 3

Кейл спокойно открыл глаза. Первое, что он увидел в утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, было лицо Шеритт, склонившееся прямо над ним. Он удивлённо моргнул, пытаясь стряхнуть остатки сна. Она что, в комнате? Я ещё сплю и мне это снится? — Доброе утро, молодой господин, — произнесла Шеритт. Её голос звучал необычно. Чисто, вежливо, с лёгким, почти неуловимым поклоном. Кейл медленно приподнялся на локте, неуверенно потёр глаза и снова посмотрел на неё. — Что? — выдавил он, и его собственный голос прозвучал хрипло от сна. Его мозг, всё ещё затуманенный, отчаянно пытался обработать информацию. Да, это была Шеритт. На ней был не её обычный практичный костюм или платье, а строгий, идеально отглаженный костюм горничной — чёрное платье с белым фартуком и кружевным чепцом, аккуратно удерживающим её пепельные волосы. Она стояла у его кровати с подносом в руках, на котором дымилась чашка кофе и лежала аккуратная салфетка. Выражение её лица было безупречно нейтральным, почти невозмутимым, лишь в самых уголках её губ таилась знакомое ему затаённое веселье. Кейл молча, очень медленно, протянул руку и ущипнул себя за предплечье. Боль была вполне реальной. Значит, он не спит. Он перевёл взгляд на поднос, потом снова на безупречный фартук, на сдержанную позу. Его слух был в порядке, зрение — тоже. Просто реальность, судя по всему, снова решила сыграть с ним в какую-то новую, причудливую игру. Он заметил также Амиру и Витиру, стоявших чуть поодаль. На обеих были точно такие же строгие костюмы горничных: чёрные платья, белые фартуки, кружевные чепцы. Амиру, поймав его взгляд, мило улыбнулась, опустив глаза, — жест, полный привычной для неё нежности, но выглядевший теперь почти как проявление профессиональной скромности. Витира же стояла, слегка склонив голову набок, и в её глазах, несмотря на внешнюю почтительность, плясали откровенно озорные искорки. Её юбка, Кейл не мог не отметить, была значительно короче предписанной для этого мира длины. Она была намного выше колен, что в его прошлой жизни в Корее было бы вполне обыденно, но здесь, смотрелось бы вызывающе и совершенно неуместно — что, судя по её довольному выражению лица, и было её целью. Это был странный, почти ностальгический укол из другого мира, встроенный в текущий абсурд. Картина окончательно сложилась в сюрреалистичный пазл: три его возлюбленные? партнёрши? теперь и официальные «горничные»? — стояли в его спальне в униформе, нарушая все возможные границы между личным и профессиональным, реальным и абсурдным. Кейл медленно опустил голову на подушку, глядя в потолок, и мысленно пообещал себе никогда больше не соглашаться на коллективные «договорённости», какими бы благими намерениями они ни были продиктованы. Его новая жизнь «бездельника» обещала быть куда более странной и хлопотной, чем он мог себе представить. Шеритт, отложив поднос на прикроватную тумбу, с несвойственной для «служанки» наглостью прилегла рядом с ним на широкой кровати, устроившись на боку. Кейл, всё ещё не до конца проснувшийся и смирившийся с абсурдностью утра, был совсем не против. Тёплое присутствие знакомого человека было успокаивающим. Он начал снова засыпать, ощущая приятную тяжесть её руки, обнимавшей его через одеяло, и лёгкий аромат её духов, смешанный с запахом свежего кофе. Но Амиру мягко вмешалась. Она приблизилась к кровати и, не садясь, наклонилась над ним. — Кейл, ты проспал больше десяти часов, — сказала она тихо, но настойчиво. В её голосе звучала забота, которую не скрывал даже фартук горничной. — Если полежишь ещё чуть-чуть, начнёт болеть голова. Пора вставать и разминаться. Кейл, не открывая глаз, буркнул в подушку: — Вот и нет. Я когда-то провалялся в кровати больше недели в коме. Шеритт тихо фыркнула ему в ухо, вспоминая это ужасное время, а Амиру лишь вздохнула, но не отступила. Она мягко, но неумолимо потянула одеяло с его плеча. — Сейчас вы здоровы, а длительная неподвижность после такого долгого сна действительно вредна. Пожалуйста, вставайте. Её тон был таким твёрдым и матерински заботливым, что спорить было бесполезно. Кейл с неохотой приоткрыл один глаз, глядя на три пары глаз, смотрящих на него — полные доброй, но непреклонной настойчивости. Его гарем, как выяснилось, состоял не только из влюблённых девушек, но и из личных сиделок, которые не собирались потакать его желанию проваляться в постели весь день. С новым вздохом, на этот раз полным обречённости, он начал медленно приподниматься. — Не мешайте ему спать, — вмешалась Витира, её голос прозвучал мягко, но с той особенной, вкрадчивой настойчивостью, которая не терпела возражений. Она сделала шаг вперёд, и её короткая юбка колыхнулась, привлекая внимание. Амиру обернулась к ней с лёгким укором, но Витира уже сосредоточила всё своё внимание на Кейле. Она склонилась над кроватью, и в её глазах, обычно таких прямых и воинственных, сейчас плескалась непривычная, почти кошачья мягкость. — Господин Кейл, — позвала она сладким, обволакивающим голосом, который, казалось, сам по себе действовал как тёплое одеяло. — Могу ли я помочь вам размять плечи? Вы так долго спали в неудобной позе… — её пальцы уже слегка коснулись его плеча через ткань рубашки, — …чтобы вы могли расслабиться и спать ещё крепче? Это предложение, произнесённое таким тоном, показалось Кейлу невероятно соблазнительным. Мысль о том, что кто-то другой возьмёт на себя ответственность за напряжение в его затёкших мышцах, была почти такой же манящей, как и продолжение сна. Он кивнул и, с трудом подавив зевок, приподнялся на локтях, чтобы Витире было удобнее добраться до его спины. Шеритт, всё ещё лежавшая рядом, приподняла бровь, но ничего не сказала, лишь с лёгкой усмешкой наблюдая за этой сценой. Амиру вздохнула с видом капитуляции перед неизбежным, но отошла в сторону, уступая поле боя. Витира ловко подкралась сзади и, чуть отодвинув подушку, присела у изголовья. Она обхватила ногами его талию, устроившись с непринуждённостью профессионального массажиста, и сжала пальцами его плечи. Её хватка была уверенной, но не грубой — чувствовалась привычка и многолетняя практика. Амиру наблюдала за этим с нескрываемой завистью. Её пальцы теребили край фартука, а взгляд, устремлённый на то, как бедро Витиры касается бока Кейла, был полон смеси восхищения и тихой обиды. Она никогда не научится так свободно обращаться с чужим личным пространством. — Готовься к самому лучшему массажу в своей жизни, — с пафосом объявила Витира, сжимая его плечи с профессиональной точностью. Кейл кивнул, чувствуя, как веки снова тяжелеют. В этом ритме — медленном, давящем, равномерном — было что-то успокаивающее и умиротворяющее. Он уже проваливался в сон, когда Шеритт спросила: — Ну, какие твои ощущения? Кейл лениво приоткрыл рот, чтобы ответить, но Витира перехватила вопрос: — Прекрасно, — отозвалась она, даже не меняя позы. — Плечи Кейла такие же хрупкие, как он сам. Чувствую, если нажму чуть сильнее — просто сломается пополам. — Не переусердствуй там, — вмешалась Амиру со смущённой, чуть напряжённой улыбкой. Для неё, воспитанной в строгих аристократических традициях, это зрелище было одновременно и новым, и очень пошлым. Она не знала, куда деть глаза. — Не переживай, — хмыкнула Витира, даже не сбавляя темпа. — Я делала массаж Пасетону. Кейл переживёт. Кейл, уже наполовину уснувший под этот странный разговор, подумал, что его жизнь окончательно превратилась в абсурдный театр одного актёра, где он сам — лишь декорация, но массаж был действительно хорош. — Могу ли я сделать тебе массаж ног? — робко предложила Амиру, её пальцы теребили край белоснежного фартука, а щёки уже начинали розоветь от собственной смелости. Она смотрела на Кейла с такой надеждой, будто просила не о простой услуге, а о величайшем одолжении в своей жизни. Кейл, уже наполовину уплывший в блаженную дремоту под умелыми руками Витиры, покачал головой, даже не открывая глаз. — Не стоит, — пробормотал он в подушку. — Но я правда очень-очень хочу! — с жаром воскликнула Амиру, и в её голосе прозвучала такая искренняя, почти детская мольба, что даже Шеритт, наблюдавшая за этим с лёгкой усмешкой, чуть смягчилась. — Кейл, не лишай девочку радости, — пропела Витира, не прекращая массировать его плечи. В её тоне слышалось откровенное веселье и, кажется, лёгкое покровительство над младшей «коллегой» по массажному цеху. Кейл тяжело вздохнул. Глаза открывать не хотелось, спорить — тем более. Он чувствовал себя окружённым со всех сторон заботой, от которой невозможно отказаться, потому что она была такой искренней и настойчивой. — Если ты действительно хочешь, — пробормотал он с обречёнными нотками в голосе. Амиру просияла так, словно он только что подарил ей весь мир. Она немедленно, без тени колебания, опустилась на край кровати и аккуратно, почти благоговейно, взяла в ладони его ступню. Её пальцы, нежные и чуть прохладные, коснулись его щиколотки, и она замерла на мгновение, будто собираясь с духом. Было видно, что она никогда раньше не делала ничего подобного — её движения были неуверенными, но полными такого трепетного старания, что это само по себе было почти успокаивающим. Она начала медленно, осторожно разминать его стопу, и Кейл невольно выдохнул. Рядом Витира довольно хмыкнула, продолжая своё дело. Кровать ощутимо вибрировала от сдерживаемого смеха Шеритт. Кейл лежал между ними, чувствуя себя центральным экспонатом выставки «Забота о возлюбленном в действии», и думал о том, что его жизнь определённо пошла по какому-то очень странному, но, кажется, очень мягкому и тёплому сценарию. Кейл не смог сдержать тихого, сдавленного стона боли. Его нога рефлекторно дёрнулась, и Амиру мгновенно отдёрнула руки, словно обжегшись. Её лицо, ещё секунду назад сиявшее от счастья, побледнело, а в глазах вспыхнула настоящая паника. — Я сделала больно? Прости, Кейл! Я не хотела! Я, наверное, слишком сильно нажала или не туда… — её голос дрожал, она уже почти готова была расплакаться. Пальцы нервно теребили подол платья, будто она пыталась стереть с них сам факт прикосновения. Витира тут же ослабила хватку на его плечах и заглянула через голову Кейла, пытаясь понять, что произошло. — Всё в порядке, — выдохнул Кейл, открывая глаза и стараясь, чтобы его голос звучал ровнее, чем было на самом деле. — Просто затекла нога, пока я лежал в одной позе. Ты здесь ни при чём. Он сказал это специально, глядя на Амиру, чтобы та не успела накрутить себя. Но её руки всё равно подрагивали. — Я думала, что смогу сделать тебе приятно, а получилось только хуже… — прошептала она, опуская взгляд. — Эй, — Шеритт приподнялась на локте и посмотрела на Амиру с мягкостью. — С первого раза у всех коряво получается. Даже у меня, когда я только училась держать меч. Он не рассыплется от одной неудачной попытки. — Вот именно, — поддержала Витира, продолжая массировать плечи Кейла, но уже чуть легче. — К тому же, он сам виноват. Нечего лежать как бревно целый час без движения. Кровь застоялась, вот и реагирует на каждое прикосновение. Кейл промолчал, потому что спорить с двумя массажистками одновременно было себе дороже. Он просто ещё раз, уже спокойнее, повторил: — Правда, всё хорошо. Амиру шмыгнула носом и несмело кивнула, но повторять попытку пока не решалась. Её руки так и остались лежать на коленях, сжатые в замок. — Давай я покажу тебе мастер-класс, — неожиданно произнесла Шеритт. В её голосе прозвучала та самая уверенная, слегка снисходительная интонация, с которой она обычно поправляла Раона, когда тот неправильно пользовался заклинанием. Не спрашивая разрешения, она протянула руку и перехватила ногу Кейла, которую Амиру всё ещё держала на весу. — Эй! — Витира, не прекращая массировать плечи, притворно надулась. Её пальцы на мгновение сжались сильнее, но тут же ослабли. — Я думала, это моя привилегия — делать Кейлу массаж. Можешь носить ему еду в постель, если так хочется быть полезной. — Ага, сейчас же, — фыркнула Шеритт, даже не повернув головы. Её пальцы уже уверенно нащупывали нужные точки на стопе. — Променяю возможность пощуп… — она запнулась на полуслове, кашлянула и поправилась: — …помочь Кейлу на это. Ни за что. Кейл слушал этот обмен репликами с нарастающим чувством экзистенциального ужаса. Он всё больше узнавал о женщинах и всё больше думал о том, какие же они всё-таки страшные существа. Не в смысле злые или опасные, а в смысле неудержимые. — Не ссорьтесь, пожалуйста, — пробормотал он, понимая, что его голос звучит жалко и беспомощно. Но это было единственное, что он мог сделать в данной ситуации. — Мы не ссоримся, — синхронно ответили Шеритт и Витира, даже не взглянув друг на друга. Их голоса звучали так, будто каждая из них говорила сущую правду и при этом абсолютно игнорировала существование оппонентки. Амиру, всё ещё сидевшая с красными глазами и сжатыми руками, смотрела на этот обмен репликами с тихим, почти благоговейным ужасом. Она только что стала свидетельницей того, как две леди высшего уровня делят сферы влияния над телом её возлюбленного, и у неё не было ни единого шанса в этой битве. Её неуклюжая попытка массажа теперь казалась ей детским лепетом. Кейл закрыл глаза и решил, что лучшая стратегия — это просто переждать. Как ураган. Как нашествие демонов. Как визит Рона с кислым чаем в шесть утра. Это тоже когда-нибудь закончится. Наверное. Он снова заснул. Провалился в темноту без сновидений, убаюканный теплом и ритмичными прикосновениями. Когда сознание начало возвращаться, первым ощущением была тяжесть — тёплая, обволакивающая тяжесть чужих рук, всё ещё сжимающих его плечи. Витира так и сидела за его спиной, слегка покачиваясь в такт его дыханию, будто сама задремала, но так и не разжала объятий. Кейл приоткрыл глаза и тут же встретился с двумя парами глаз, устремлённых прямо на него. Шеритт и Амиру сидели на кровати напротив, поджав ноги, и смотрели на него с таким выражением, будто ждали этого момента уже несколько часов. От их пристального внимания по спине пробежали мурашки. — О, ты проснулся, — констатировала Шеритт с довольной улыбкой. — Ну теперь не отвертишься от завтрака. Мне пришлось его разогревать три раза, потому что ты спал как убитый. Если бы не храп, я бы решила, что ты в кому впал. — Я не храплю, — автоматически возразил Кейл сиплым со сна голосом. — Пожалуйста, не порть метафору, — фыркнула Шеритт, в её глазах плясали смешинки. Перед ним, на прикроватном столике, который кто-то явно придвинул специально, стоял поднос. На подносе... Кейл моргнул, проверяя, не мерещится ли ему. Яичница была приготовлена в форме идеального сердечка — два желтка сияли как маленькие солнца в центре. Рядом горкой лежали блинчики, посыпанные сахарной пудрой, и дымилась чашка кофе, от которой поднимался аромат, способный разбудить и мёртвого. — Это… — начал он, не зная, что именно спросить. — Я старалась, — скромно улыбнулась Амиру, и на её щеках заиграл румянец. — Чтобы загладить вину за утренний инцидент. — А я следила, чтобы она не переборщила с солью, — добавила Шеритт. — У неё тяжёлая рука на специи. Кейл посмотрел на это кулинарное признание в любви, на двух девушек, ожидающих его реакции, на Витиру, которая, кажется, снова задремала у него за спиной, и подумал, что, возможно, просыпаться так рано — не самое плохое начало дня. Он взял вилку. Яичница оказалась нежной и вкусной — желтки были прожарены ровно настолько, чтобы оставаться жидкими, но не растекаться, белок схватился идеальным кружевом по краям сердечка. Кейлу даже стало немного жаль разрушать вилкой такую красоту, но голод взял своё. Он аккуратно отрезал кусочек, отправил в рот и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. — Очень хорошо получилось, — сказал он искренне, глядя на Амиру. — Правда. Не ожидал, честно говоря. Амиру засияла так, будто он только что подарил ей луну с неба. Её щёки порозовели, а глаза наполнились таким счастьем, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она начнёт светиться в темноте. Она прижала руки к груди и тихо выдохнула, наслаждаясь моментом признания. — Я очень старалась, — прошептала она. — Это первый раз, когда я готовила завтрак. Кейл кивнул и уже собирался продолжить трапезу, когда поймал на себе взгляд Витиры. Она всё ещё сидела за его спиной, обхватив его ногами, но теперь её руки замерли на его плечах, а в глазах читалась откровенная, ничем не прикрытая зависть. Она смотрела на сияющую Амиру так, будто та только что украла у неё что-то важное. Кейл вздохнул и, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально, добавил: — И твой массаж тоже был очень расслабляющим. Спасибо, Витира. Уголки губ Витиры дрогнули в довольной улыбке. Она чуть сильнее сжала его плечи в знак благодарности и метнула в сторону Амиру короткий, торжествующий взгляд. Мол, не одна ты тут у нас умеешь угождать. Но тут в разговор вмешалась Шеритт. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на Кейла с преувеличенно обиженным выражением лица. Её белые брови сошлись на переносице, а губы надулись так театрально, что даже Раон не сумел бы изобразить лучше. — А как же мой вклад? — спросила она с притворной обидой в голосе. — Я, между прочим, разогревала этот завтрак три раза и следила, чтобы Амиру не пересолила яйца. И кофе варила, между прочим, я. Кейл замер с вилкой в руке, понимая, что попал в классическую ловушку, из которой нет правильного выхода. Похвалишь одну — обидятся две другие. Похвалишь всех — будет звучать как дежурная отмазка. — Твой… — он замялся, лихорадочно соображая, что такого сделала Шеритт, кроме разогревания и контроля качества. — Твой организаторский талант, — наконец выдавил он. — Без тебя всё бы развалилось. Шеритт фыркнула, но в её глазах заплясали смешинки. — Мне приятна твоя похвала. — Витира, не смотри так, — усмехнулась Амиру, заметив затянувшийся взгляд соперницы. — Если бы ты помогала с завтраком, тебя бы тоже похвалили. Могла бы блинчики переворачивать или кофе помешивать. — У меня было важное дело, — вздёрнула нос Витира, ничуть не смутившись. Она даже чуть крепче обхватила Кейла ногами, словно демонстрируя, какое именно «дело» она имела в виду. — Я держала Кейла, чтобы он не упал, чтобы ему было тепло. — Она наклонилась к его уху и почти промурлыкала: — Кейл, тебе же хорошо спалось? Кейл, жующий блинчик, кивнул, не в силах возразить. — Да, очень. — Вот! — торжествующе заявила Витира, глядя на Амиру. — Это всё благодаря мне. Я создала идеальные условия для здорового сна моего возлюбленного. Это не просто массаж, это стратегическая забота. — Спасибо тебе, Витира, — вставил Кейл, надеясь, что это слово немного успокоит ситуацию. Витира в ответ лишь довольно пробурчала что-то неразборчивое, уткнувшись носом ему в шею. Её тёплое дыхание щекотало кожу, и Кейл почувствовал, как по спине снова пробежали мурашки — на этот раз не от страха, а от странной, почти интимной близости этого жеста. Она вела себя как большой довольный кот, который наконец-то занял самое лучшее место и ни за что не собирался его уступать. Амиру вздохнула, но спорить не стала. Она лишь пододвинула к Кейлу тарелку с блинчиками поближе и тихо добавила: — Ешьте, пожалуйста, всё. Я старалась. Шеритт, наблюдавшая за этой сценой с философским спокойствием, покачала головой и взяла со стола свою чашку с чаем. В её глазах читалось: «И это я называю своим утром». Но вслух она ничего не сказала. Только улыбнулась в кружку. Наконец с завтраком было покончено. Кейл отодвинул пустую тарелку и почувствовал, как к нему возвращается способность здраво мыслить — насколько это вообще было возможно в его нынешнем положении. — Давайте прогуляемся, — предложила Амиру, с надеждой глядя на него. — Погода сегодня чудесная, солнце уже поднялось, в саду всё цветёт… Кейл кивнул, но вдруг вспомнил кое-что важное. Он обеспокоенно посмотрел на девушку. — А твои родители? Они не будут против, что ты не вернулась домой? Ты же… ну… всю ночь здесь. Амиру улыбнулась так тепло и беззаботно, что Кейл на мгновение забыл, о чём спрашивал. — Кейл, мои родители совсем не строгие, — сказала она мягко. — Они давно знают, что я в хороших руках и они не против, что я общаюсь с тобой. Наоборот… — она замялась, чуть покраснев, — они даже очень «за». Мама сказала, что если я упущу такого жениха, то она сама приедет и познакомится с тобой лично. — Ну конечно! — проворковала Витира, которая так и не сдвинулась с места за спиной Кейла. Она качнулась, и её короткая юбка горничной колыхнулась. — Кто же не захочет, чтобы его дочь встречалась с героем империи? Спасителем континента? Тем, кто драконов приручил, демонов разогнал и вообще красавчик? Она говорила это с такой интонацией, будто рекламировала товар на ярмарке, но в её глазах плясали озорные искорки. — Витира, — укоризненно посмотрела на неё Амиру, но щёки у неё всё равно предательски покраснели. — Не надо так громко. — А что такого? Я правду говорю, — пожала плечами Витира и, наконец, отпустила Кейла, поднимаясь с кровати. — Ладно, идём гулять. Только я переоденусь. В этом наряде по саду ходить — только местных садовников с ума сводить. Она бросила выразительный взгляд на свою юбку и довольно хмыкнула. Шеритт, допивавшая чай у окна, обернулась: — Наконец-то. Я уж думала, вы тут до вечера просидите. Раон уже заждался, между прочим. Требует, чтобы человек покатал его на спине. Кейл тяжело вздохнул. Его утро определённо набирало обороты. Немного поспорив в поместье — Шеритт с неподдельным драматизмом отстаивала своё право носить костюм горничной («Я в нём просто неотразима! Раон должен видеть маму красивой!»), но в итоге сдалась под дружным напором Витиры и Амиру, — девушки наконец переоделись в свою привычную одежду. Витира появилась первой в своём безупречном белом костюме, который сидел на ней так, будто был сшит специально для обложки модного журнала. Она поправила воротник и довольно улыбнулась, поймав взгляд Кейла. Амиру выбрала простое зелёное платье, которое делало её похожей на лесную нимфу — свежую, нежную и очень естественную. Шеритт же вернулась к своему любимому белому наряду, который подчёркивал её серебристые волосы. Они вышли из поместья, и едва солнечный свет коснулся их лиц, как с неба к ним спикировал Раон. Маленький чёрный дракончик с чешуёй, отливающей тёмным серебром на солнце, и яркими голубыми глазами, сияющими, как два драгоценных камня, описал круг и с радостным рёвом бросился вниз. — Человек! — заорал он, приземляясь прямо на Кейла. Кейл, не ожидавший атаки сверху, пошатнулся и, не удержав равновесия, рухнул на траву, увлекая за собой тёплое драконье тельце. Мгновение они лежали в траве — Кейл на спине, Раон на нём, довольно урча и хлопая перепончатыми крыльями. Голубые глаза дракончика смотрели на него с абсолютным, безграничным счастьем. — Ты в порядке, Кейл, ня? — тут же подскочила Он, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. Её карие глаза были полны тревоги. Рядом с ней топтался Хонг, рыжий комочек беспокойства, готовый в любой момент лизнуть Кейла в нос от переизбытка чувств. — Человек, прости меня! — Раон в ту же секунду скатился с него и встал на все четыре лапы, его драконья морда выражала искреннее раскаяние, а голубые глаза виновато моргали. — Я не хотел! Я просто очень обрадовался! — Ничего страшного, Раон, — выдохнул Кейл, чувствуя, что все кости вроде бы целы. Шеритт, наблюдавшая эту сцену с высоты своего роста, строго взглянула на сына. Одна её бровь приподнялась, и этого было достаточно, чтобы Раон прижал уши и съёжился под её взглядом. — Раон, сколько раз я тебе говорила: сначала думай, потом пикируй. Кейл — человек, а не посадочная площадка. — Я понял, мама, — виновато пробормотал дракончик, опуская морду и пряча глаза. Шеритт протянула Кейлу руку и помогла ему подняться на ноги. Её ладонь была тёплой и уверенной. — Как там Додори? — спросила она, отряхивая его плечо от травинок. — Давно его не видно. — Он пойдёт с нами гулять вместе с мамой! — тут же оживился Раон, забыв о недавнем проступке. Его чёрный хвост с радостно забил по траве, а глаза снова засияли. — Мила уже идёт! И действительно, из-за кустов показалась Мила в сопровождении своего сына Додори. Розовый дракон летел как всегда гордо подняв голову. Мила была, как всегда, сдержана. Она появилась из-за кустов с безупречной грацией, её осанка оставалась идеально ровной, а лицо не выражало лишних эмоций. В отличие от своего сына Додори, сама Мила лишь слегка кивнула в качестве приветствия — ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. — Доброе утро, Мила-ним, — вежливо поздоровалась Амиру, привыкшая к формальностям. — Уже день, — поправила Мила бесстрастным тоном, даже не взглянув на солнце, стоявшее высоко в небе. Амиру недовольно покосилась на неё, но промолчала. С Милой было трудно спорить — не потому, что она была агрессивна, а потому что её холодная невозмутимость действовала как ледяная стена, о которую разбивались любые эмоциональные выпады. — День так день, — легко согласилась Шеритт, подходя ближе. — Мила, ты как всегда прекрасно выглядишь. — Она протянула руки, чтобы приветственно обнять подругу. Мила ответила на её объятия. — То же самое могу сказать о тебе, — ответила Мила. — Давайте сходим к озеру? — предложила Шеритт. — Помните, мы недавно нашли то место с удивительно чистой водой? Там уже установили причал и спустили лодку. Говорят, она может вместить до десяти человек. — О, это звучит чудесно! — оживилась Амиру, забыв о минутной обиде. — Я давно не плавала на лодке. А вода там правда прозрачная? — Как слеза, — подтвердила Шеритт. — Раон в прошлый раз пытался поймать рыбу и упал в воду, так что я проверила лично. Раон, услышав своё имя, гордо выпрямился, но тут же смутился от упоминания падения. — Ладно, — Мила наконец чуть смягчилась, бросив взгляд на Додори, который при словах «озеро» и «лодка» заметно оживился. — Прогулка под парусами полезна для детей. Расширяет кругозор. — И аппетит, — добавила Витира, подмигивая. — А после прогулки можно устроить пикник. Я позабочусь о закусках. Компания медленно двинулась в сторону озера, и Кейл поймал себя на мысли, что даже сдержанность Милы начинает казаться ему уютной и привычной. Они медленно шли по тропинке, уводившей вглубь сада. Раон, сверкая голубыми глазами, что-то увлечённо рассказывал Додори, размахивая крыльями и периодически подпрыгивая от избытка энергии. Додори слушал его с пренебрежением, изредка называя лжецом. Чуть поодаль Шеритт и Мила вели свою, более сдержанную беседу — их голоса звучали приглушённо, но в тоне Шеритт чувствовалась привычная теплота, а Мила, кажется, позволяла себе изредка кивать. Кейл шёл посередине, окружённый с двух сторон Амиру и Витирой. Он и сам не заметил, как это получилось, но теперь они двигались плотной группой, то и дело задевая его плечами или случайно касаясь рук. — Кейл, ня! — Он ловко обогнала его и зашагала задом наперёд, глядя на него снизу вверх своими большими карими глазами. Её серый хвост покачивался в такт шагам. — Как прошло твоё утро? Ты выспался? Кейл замер на долю секунды. Вопрос, казалось бы, простой и невинный. Но перед глазами тут же всплыла картина: Шеритт в костюме горничной с подносом, Витира, обхватившая его ногами, Амиру с виноватыми глазами и массажем… Он быстро переглянулся с Амиру, которая тут же отвела взгляд, но на её щеках выступил лёгкий румянец. — Прекрасно, — ответил Кейл максимально нейтральным тоном. — Очень насыщенно. Амиру и Витира синхронно улыбнулись. Витира — с хитринкой, явно вспоминая свои утренние «подвиги». Амиру — смущённо, но довольно. — Это хорошо, ня! — Он одобрительно кивнула и снова развернулась, чтобы бежать дальше, к брату и дракончикам. — Хонг, подожди меня! Рыжий котёнок, который всё это время вынюхивал что-то в траве, поднял голову и радостно помчался за сестрой. — Дети такие наивные, — вздохнула Витира, поправляя пиджак своего белоснежного костюма. — Хорошо, что им не нужно знать все детали взрослой жизни. — Витира! — шикнула на неё Амиру, но в её голосе не было злости, только лёгкое смущение. Витира лишь усмехнулась и незаметно, чтобы не заметили дети, сжала ладонь Кейла. Всего на мгновение — тёплое, быстрое прикосновение, от которого по руке побежали мурашки. Амиру, заметив это, чуть нахмурилась, но промолчала. Кейл вздохнул и ускорил шаг, надеясь, что озеро уже совсем близко. Там, на воде, хотя бы не нужно будет думать о том, как лавировать между этими женскими взглядами и намёками. Наверное. Они дошли до пристани, и это место действительно оказалось потрясающе красивым. Озеро раскинулось перед ними, как идеально отполированное зеркало, в котором отражались плывущие по небу пушистые облака и тёмная зелень окружающих деревьев. Вода была настолько прозрачной, что у самого берега можно было разглядеть каждый камушек на дне. Небольшой деревянный причал аккуратно выдавался в воду, а у его края покачивалась добротная лодка с аккуратно сложенными вёслами и свёрнутым парусом. — Какая красота... — выдохнула Амиру, прижимая руки к груди. Её глаза сияли, отражая голубизну воды. Она замерла на мгновение, впитывая открывшийся вид, словно художник, запоминающий каждую деталь для будущей картины. — Давайте скорее! — раздался нетерпеливый крик. Хонг, Раон и Додори уже давно убежали вперёд и теперь носились по причалу, заставляя деревянный настил слегка подрагивать. Раон, сверкая голубыми глазами, скакал на всех четырёх лапах, пытаясь ухватить хвостом пробегающего мимо Хонга. Додори прыгал вокруг них, издавая громкие, радостные звуки. — Эй, подождите остальных, ня! — крикнула Он и, не дожидаясь ответа, рванула следом за братом. Её серый хвост мелькнул в воздухе и исчез среди мельтешащих на причале детей. Кейл с тёплой улыбкой наблюдал за этой вознёй. В шуме детских голосов, в их беззаботном смехе было что-то настоящее, живое. Ради таких моментов, наверное, и стоило просыпаться по утрам — даже если эти утра начинались с горничных и массажей. — Ну, не будем отставать, — весело бросила Витира и, поправив свой безупречный белый костюм, уверенно зашагала к причалу. Её туфли аккуратно ступали по деревянному настилу — она явно не собиралась жертвовать элегантностью ради скорости. Шеритт переглянулась с Милой и, усмехнувшись, последовала за ней более спокойным шагом. — Идём, — сказала Мила и в её тоне послышалась теплота. Кейл сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом, и шагнул вслед за остальными. Впереди его ждала лодка, озеро и целый день, который, он был уверен, преподнесёт ещё немало сюрпризов. Они зашли на лодку, и деревянное судно слегка покачнулось, принимая на борт всю разношёрстную компанию. Котята тут же забрались на нос, свесив мордочки за борт и с любопытством разглядывая проплывающих под водой рыб. Раон устроился рядом с ними, его чёрный хвост с голубым отливом нетерпеливо постукивал по днищу. Додори, не теряя ни секунды, запрыгнул на самую высокую скамью и оттуда обозревал окрестности с видом капитана дальнего плавания. Шеритт уверенно взялась за весло, и в тот же миг дерево окуталось мягким голубоватым свечением — её магия послушно откликнулась на призыв. Она подняла весло, словно пробуя его на вес, и довольно улыбнулась. — Доверьтесь мне, — произнесла она с той особенной интонацией, которая не оставляла сомнений: эта женщина знает, что делает. Лодка плавно отчалила от причала, разрезая зеркальную гладь воды. Путешествие началось. — Человек, посмотри, как красиво! — закричал Раон, тыча лапой в сторону, где над водой кружили стайки стрекоз, переливающихся на солнце всеми цветами радуги. Его голубые глаза сияли восторгом. — Кейл, ня, смотри, птички! — подхватила Он, подпрыгивая на носу лодки и указывая хвостом на пролетающую мимо цаплю. — А я вижу рыбу! — перебил всех Додори, перегибаясь через борт так сильно, что Мила едва успела схватить его за шкирку. — Мам, отпусти, я хочу поймать её хвостом! — Сядь ровно, — строго сказала Мила, но в её голосе послышались нотки усталости — видимо, она давно привыкла к неуёмной энергии сына. Кейл, устроившийся на скамье посередине лодки, переводил взгляд то на детей, то на открывающиеся виды. Высокие деревья отражались в воде, создавая иллюзию второго, перевёрнутого мира. Где-то вдалеке пели невидимые птицы, а ветер мягко трепал волосы сидящих в лодке. Амиру сидела рядом с Кейлом, то и дело бросая на него короткие, счастливые взгляды. Витира, расположившаяся напротив, сняла пиджак и теперь загорала, подставив лицо солнцу — её белая блузка ярко выделялась на фоне синей воды. Даже Мила, несмотря на необходимость постоянно одёргивать бойкого сына, выглядела более расслабленной, чем обычно. — Хорошо, — тихо сказала она, и это слово, произнесённое ею, значило больше, чем любые восторженные речи других. — А можно я прыгну в воду? — снова подал голос Додори, уже начиная карабкаться на борт. — Нельзя! — хором ответили Мила и Шеритт. Додори надулся, но послушно вернулся на место, прожигая воду обиженным взглядом. Раон сочувственно похлопал его по спине крылом. Лодка медленно скользила по воде, унося их всё дальше от берега, в самое сердце этого тихого, солнечного счастья. — Витира, ты вроде бы говорила про пикник, — напомнила Амиру, аккуратно поправляя подол своего зелёного платья. Её голос звучал невинно, но в глазах мелькнула хитрая искорка. Витира, всё ещё наслаждающаяся солнечными лучами, приоткрыла один глаз и лениво повела плечом. — Какой пикник на лодке? Ты что, снова есть захотела? Мы только позавтракали, между прочим. Амиру ничего не ответила. Она просто выразительно, очень многозначительно посмотрела на Кейла. Её взгляд говорил сам за себя: «Я-то подожду, а вот он...» Эффект превзошёл все ожидания. Витира мгновенно подобралась, словно по команде «тревога». Она села прямо, отбросив всю свою расслабленность, и её тон стал совершенно иным — заботливым: — Кейл, ты проголодался? В ту же секунду Кейл почувствовал на себе тяжёлые взгляды всей компании. Шеритт обернулась от вёсел и окинула его оценивающим взором. Мила, даже не повернув головы, как-то очень внимательно замерла, словно прислушиваясь к его дыханию. Дети, услышав ключевое слово «еда», тоже заинтересованно уставились на него — Раон даже перестал пытаться поймать хвостом стрекозу. — Нет, — максимально твёрдо ответил Кейл, чувствуя себя экспонатом в музее под названием «Нуждается ли Кейл в кормлении». — Ты уверен? — уточнила Витира, подаваясь вперёд. — У меня с собой были кое-какие закуски. Совсем лёгкие. На всякий случай. — Я не голоден, — повторил Кейл. — Он просто стесняется, — авторитетно заявил Раон, свешиваясь с борта. — Человек всегда стесняется, когда хочет есть. Мама говорила. — Я не говорила ничего подобного, — возразила Шеритт, но в её голосе слышалась усмешка. — А я думаю, он бы съел хотя бы бутерброд, — вмешался Додори, активно жестикулируя. — Вон, с той розовой штукой, которая пахнет вкусно! — Это ветчина, — вздохнула Мила, прикрывая глаза. — И никто не спрашивал твоего мнения. Кейл обвёл взглядом эту разношёрстную компанию, готовую в любой момент устроить пир в его честь только потому, что Амиру умело перевела стрелки, и снова вздохнул. Его новая жизнь определённо требовала железных нервов и крепкого желудка. — Кейл, я научусь готовить ради тебя, — заявила Витира с такой решимостью, будто объявляла о начале военной кампании. Она выпрямилась на скамье, и в её глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который обычно предвещал либо великие свершения, либо грандиозные катастрофы. Кейл, только собиравшийся ответить, почувствовал, как в его голове привычно включилось обсуждение. «Хнык... Кейл, они такие милые!Женись на них немедленно! Представляешь, как они будут заботиться о тебе? Готовить, стирать, массажи делать... Хнык... Это же счастье!» «Я полностью согласна с плаксой. Они будут готовить тебе вкусную еду каждый день. Каждый! День! Ты только представь: утром — свежие блинчики, днём — супчик, вечером — жаркое... Ммм... Соглашайся, чего думать-то?» Кейл мысленно приказал обоим замолчать и посмотрел на Витиру. Та смотрела на него с такой надеждой, что отказать было просто невозможно. Впрочем, он и не собирался — запрещать кому-то учиться готовить было бы странно. — Если хочешь, — осторожно ответил он. — Только начинай с чего-нибудь простого, чтобы кухня не пострадала. — Обижаешь, — фыркнула Витира. — Я между прочих, русалок готовить умею целиком на вертеле. — Русалок? — одновременно переспросили Амиру и Шеритт. — Ну да. У нас в семье это традиция. Старший учит младших правильно разделывать... — Витира запнулась, заметив округлившиеся глаза собеседниц. — Что? Это нормально! — Милая, — вмешалась Шеритт тоном, каким разговаривают с маленькими детьми, — Кейл не кит. Ему не нужна разделка. Ему нужны, ну... блинчики или яичница без чешуи. — Я поняла, — Витира слегка обиженно надулась. — Буду учиться на нормальной еде, но если вы все вдруг захотите отведать стейка из русалки — я к вашим услугам. Додори, услышав слово «стейк», тут же оживился: — А русалковый стейк вкусный? А он большой? А можно мне кусочек? — Нет! — хором ответили все взрослые. Мила закатила глаза и устало помассировала висок. Её бойкий сын явно готовил ей ещё много седых волос. — Лучше съешь печеньку, Додори, — мягко сказала Амиру, протягивая маленькому дракончику аккуратное печенье с шоколадной крошкой, которое она предусмотрительно прихватила с собой. Додори выхватил угощение с такой скоростью, будто боялся, что оно сейчас исчезнет. Он впился в него маленькими, но острыми зубками и принялся довольно жевать, прикрыв от удовольствия глаза. Крошки посыпались на его чешую и дальше — на дно лодки. — А сказать спасибо? — напомнила Мила, бросив на сына строгий взгляд. Додори проглотил печенье, облизнулся и широко улыбнулся: — Спасибо, тётя Амиру! А можно ещё? — После прогулки, — твёрдо ответила Амиру, но в её глазах светилась теплота. Витира, наблюдая за этой сценой, вдруг повернулась к Кейлу. Солнце освещало её белый костюм, делая его почти ослепительным, а ветер играл с прядями её волос. — Кейл, как насчёт того, чтобы съездить ко мне в гости? — спросила она с непринуждённой улыбкой. Кейл вспомнил. Он вспомнил очень отчётливо. Ледяной дом. Вой ветра, от которого закладывает уши. Температуру, при которой обычный человек превращается в ледышку за пять минут и главное — ту самую льдину, на которой Витира предлагала ему жить. Он поёжился, стараясь сделать это незаметно. — Не знаю, — уклончиво ответил он, глядя куда-то в сторону берега. — Давай потом это обсудим. Когда-нибудь в другой раз. Витира кивнула с абсолютно невозмутимым лицом. Она ни капельки не расстроилась — то ли потому, что привыкла к тому, что смертные боятся её родины, то ли потому, что уже строила планы, как заманить его туда другими способами. Скорее всего, второе. — Хорошо, — просто сказала она и снова подставила лицо солнцу. Шеритт, которая всё это время гребла, услышав разговор, фыркнула себе под нос. Она прекрасно знала, что такое «потом» у Кейла обычно означает «никогда», но предпочла не вмешиваться. Пусть сами разбираются. — А я хочу туда! — подал голос Раон. — Там же снег и лед! Можно кидаться снежками! — И я, ня! — подпрыгнула Он. — И я! — тут же добавил Хонг. Додори, уже забывший о печенье, заёрзал на месте: — Мам, а можно мы тоже поедем? Ну ма-ам! Мила медленно закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Её день окончательно перестал быть томным.