Часть 6

Утро выдалось на удивление спокойным. Кейл сидел в своей любимой беседке, наслаждаясь редкими минутами одиночества и чашкой чая, которую Рон принёс с утра. Лимон плавал в чашке, солнце пригревало, где-то вдалеке слышались крики играющих детей — идеальная картина умиротворения. Которая, конечно, не могла продлиться долго. — Кейл! — раздался звонкий голос, и в беседку буквально влетела Розалин. Она подскочила к нему и с размаху чмокнула в щёку, прежде чем он успел среагировать. — Доброе утро! Как спалось? Что снилось? Чай вкусный? — Розалин, дай ему ответить хоть на первый вопрос, — мягко упрекнула Ханна, входя следом. На ней было простое светлое платье, волосы заплетены в косу, а в руках она держала небольшую корзинку с чем-то вкусно пахнущим. — Ничего страшного, — Кейл потёр щёку, на которой всё ещё горел след от поцелуя. — Всё хорошо. Спалось нормально. Из-за входа в беседку показалась Мэри. На ней был её обычный тёмный наряд, в руках — какой-то свёрток. Она выглядела задумчивой, но при виде компании слегка улыбнулась. — О, вы уже здесь, — сказала она своим обычным, чуть тихим голосом. — А я думала, опоздаю. — Ты никогда не опаздываешь, — заметила Ханна. — Сегодня чуть не опоздала. Засмотрелась на рассвет. — Мэри пожала плечами и устроилась на скамье рядом с Ханной, поставив свёрток рядом с собой. — Там птицы кружили над озером. Красиво. — Ты пришла посмотреть на птиц или к нам? — прищурилась Розалин. — И то, и другое. — Мэри улыбнулась уже шире. — Но к вам в первую очередь. Ханна тем временем раскрыла корзинку, и по беседке поплыл умопомрачительный аромат свежей выпечки. — Я испекла булочки с корицей и яблоками. Думала, может, позавтракаем все вместе? — Ханна, ты моё сокровище! — Розалин тут же переключилась на булочки и схватила одну, прежде чем Ханна успела возразить. — Ммм... Божественно! Кейл, ешь давай, а то я всё съем! Кейл взял булочку и откусил кусочек. Тёплая, мягкая, с идеальным количеством корицы — Ханна действительно знала толк в выпечке. — Очень вкусно, — искренне сказал он. Ханна засмущалась и отвела взгляд. — А что у тебя в свёртке? — спросила Розалин у Мэри, жуя булочку. — Да так, — Мэри отмахнулась. — Нашла вчера в лесу забавный камень. Подумала, что он красиво блестит на солнце. Хотела Кейлу показать. Она развернула ткань, и внутри оказался действительно красивый камень — тёмно-синий, с прожилками, которые искрились на свету. — Красивый, — согласился Кейл. — Я тоже так подумала, — улыбнулась Мэри. — Решила, что он будет хорошо смотреться у тебя в комнате. На подоконнике, например. Кейл взял камень в руки, повертел. Тёплый, гладкий, приятный на ощупь. — Спасибо. Правда, очень красивый. — А я тоже хочу что-нибудь подарить! — встрепенулась Розалин. — Но у меня с собой ничего нет. Кейл, пошли гулять? Я тебе по дороге цветов нарву. Или научу определять съедобные грибы. Или... — Или просто погуляем, — закончила за неё Ханна с мягкой улыбкой. — Без грибов и цветов. Просто так. — Тоже вариант, — согласилась Розалин. — Кейл, ну что скажешь? Кейл посмотрел на них. Розалин сияла от нетерпения, Ханна смотрела с тихой надеждой, Мэри — с обычным своим спокойным теплом, от которого на душе становилось уютно. — Ладно, — кивнул он. — Пошли гулять. Розалин повисла у него на шее. Ханна засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Мэри аккуратно завернула камень обратно в ткань и протянула Кейлу. — Спрячь пока, — сказала она. — А то потеряешь по дороге. Они гуляли по саду, наслаждаясь утренним солнцем и лёгким ветерком. Розалин бежала впереди, то и дело останавливаясь, чтобы сорвать какой-нибудь цветок или показать им забавной формы облако. Ханна шла рядом с Кейлом, иногда касаясь его руки, когда хотела обратить внимание на что-то особенно красивое. Мэри держалась чуть позади, но всё время улыбалась, глядя на эту идиллическую картину. — Смотрите, какая поляна! — воскликнула Розалин, выбегая на открытое место, залитое солнцем. — Давайте устроим привал? — Мы только вышли, — заметил Кейл, но улыбнулся. Её энтузиазм был заразительным. — Ну и что? — Розалин уже плюхнулась в траву, раскинув руки. — Лежать на траве можно в любое время. Это закон жизни. — Интересно, в какой книге ты вычитала этот закон? — усмехнулась Ханна, опускаясь рядом с подругой. — В книге моего сердца, — пафосно заявила Розалин и рассмеялась. — Кейл, иди к нам! Мэри, ты чего застыла? Мэри подошла и аккуратно села, подобрав под себя ноги. Она сорвала травинку и задумчиво покрутила её в пальцах. — Знаете, — тихо сказала она, — я редко просто так лежу на траве. Всё время кажется, что нужно чем-то заниматься. Изучать, анализировать, записывать. — А сегодня? — спросила Ханна. — А сегодня хочется просто лежать. — Мэри посмотрела на небо. — С вами. Кейл лёг на спину, глядя в бесконечную голубизну. Рядом тут же устроилась Розалин, прижавшись к его плечу. Ханна легла с другой стороны, аккуратно положив голову ему на руку. Мэри помедлила, а потом просто придвинулась ближе, так что их плечи соприкасались. — У вас есть любимые воспоминания? — вдруг спросила Розалин. — Ну, самые-самые? — У меня их много, — задумчиво ответила Ханна. — Но одно из самых любимых — когда я впервые попробовала печь хлеб. Мне было лет десять. Тесто было липким, мука — везде, но хлеб получился самым вкусным в моей жизни. — А у меня, — Розалин задумалась, — наверное, когда я впервые увидела море. Мне было уже пятнадцать. Я стояла на берегу и не могла поверить, что оно такое огромное и такое синее. — Море похоже на небо, только наоборот, — тихо сказала Мэри. — Моё любимое воспоминание... когда я впервые встретила Ташу. — А ты, Кейл? — повернулась к нему Розалин. — Какое у тебя любимое воспоминание? Кейл задумался. У него было много жизней, много воспоминаний. Но что из них можно назвать любимым? — Наверное... — начал он медленно, — наверное, это сегодняшнее утро. — Сегодняшнее? — удивилась Ханна. — Да. Когда я проснулся, вышел в беседку, пил чай и ни о чём не думал, а потом пришли вы. Наступила тишина. Розалин прижалась к нему крепче. Ханна сжала его ладонь. Мэри положила голову ему на плечо. — Знаешь, — прошептала Розалин, — ты очень странный. — Это плохо? — Это замечательно. Потому что мы все странные. — И что во мне такого странного? — спросил Кейл, приподнимаясь на локте и глядя на девушек. Он искренне не понимал. Он был обычным бездельником, наконец-то получившим спокойную жизнь после всех испытаний, что устроил ему бог смерти. Лежи себе в беседке, пей чай с лимоном, иногда гуляй — что может быть нормальнее? Ханна, до этого момента такая мягкая и уютная, вдруг посерьёзнела. — Ты постоянно рискуешь своей жизнью, — тихо, но твёрдо сказала она. — И никогда не говоришь о том, насколько тебе плохо. Мы видим, Кейл. Мы всё видим. Кейл моргнул. Его что, сейчас будут отчитывать? — Я просто пытаюсь защитить вас, — ответил он, чувствуя лёгкое недоумение. — Почему это плохо? — Потому что это грозит твоей жизни, — так же тихо сказала Мэри. В её глазах, обычно таких спокойных, сейчас читалась тревога. — Ты для нас очень важен. — Всё уже в прошлом, — попытался отмахнуться Кейл. — Сейчас же всё хорошо. — А в следующий раз? — Розалин села и посмотрела на него в упор, без тени своей обычной весёлости. — Кейл, мы не дуры. Мы знаем, что ты делал раньше. Знаем, что ты до сих пор готов в одиночку пойти против кого угодно, только бы нас не впутывать и это больно. — Больно? — переспросил он. — Да, — кивнула Ханна. — Потому что мы хотим быть с тобой. Не за твоей спиной. Не под твоей защитой, а рядом. По-настоящему. Мэри взяла его за руку. Её пальцы были прохладными, но в этом прикосновении чувствовалось тепло. — Ты привык быть один, — сказала она. — Привык решать всё сам, но теперь ты не один. У тебя есть мы. И если тебе плохо — мы хотим знать. Если ты боишься — мы хотим быть рядом. Даже если не можем помочь, мы хотя бы будем держать за руку. Кейл смотрел на них и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и немного щемящее. Он привык защищать. Привык жертвовать собой. Привык нести ответственность в одиночку, а они предлагали ему нечто иное — разделить эту ношу. — Я не знаю, как это, — честно признался он. — Я никогда не делил свою жизнь с кем-то. — Мы научим, — улыбнулась Розалин, и в её улыбке не было ни капли привычного озорства — только нежность. — Будем учить тебя медленно, но упорно. Это наш долг как твоих девушек. — А если я не научись? — Значит, будем учить вечно, — пожала плечами Мэри. — У нас впереди много времени. — Я попробую, — тихо сказал он. — Не обещаю, что сразу получится, но попробую. — Это всё, о чём мы просим, — улыбнулась Ханна. К ним подошёл Чхве Хан. Он замер на краю поляны с такими вытаращенными глазами, что Кейл на мгновение испугался — не случилось ли чего с его старым товарищем. Ну хоть кто-то, наконец, не знал о его «гареме». Это было даже забавно — наблюдать, как Чхве Хан, обычно невозмутимый и собранный, пытается переварить увиденное. — Кейл-ним... привет, — выдавил он, нервно сглатывая. Его взгляд метался по лежащей компании: Кейл в центре, Розалин, прижавшаяся к его плечу, Ханна, положившая голову ему на руку, Мэри, держащая его за руку. — И тебе, Розалин. Ханна. Мэри. — Он запнулся, явно пытаясь подобрать слова. — А что вы тут... делаете? То есть... это правда, что вы... вместе? Да? Я... я честно не верил, когда услышал. Кейл в последний раз видел Чхве Хана настолько сбитым с мысли во время его очередной неудачной актёрской игры. Сейчас же выражение лица было ещё красноречивее. — Ну да, — гордо ответила Розалин, ничуть не смущаясь. — Теперь мы его девушки. — Все трое? — переспросил Чхве Хан, переводя взгляд с одной на другую. — Все шестеро, — поправила Мэри ровным голосом. — Ты пропустил трёх. Витира, Шеритт, Амиру и ещё Литана, но она скорее под вопросом. — Литана не под вопросом, — возразила Ханна. — Она просто не пришла сегодня. — Ясно, — выдохнул Чхве Хан и медленно опустился на траву рядом с ними, видимо, решив, что ноги его уже не держат. — Шестеро. Шесть девушек. Ты, Кейл, встречаешься с шестью девушками одновременно. — Я не встречаюсь, — попытался возразить Кейл. — Они просто... ну... — Встречаемся, — твёрдо сказала Розалин. — Мы это обсуждали. — И он согласился, — добавила Мэри. — Добровольно? — уточнил Чхве Хан, глядя на Кейла с неподдельным сочувствием. — Добровольно, — вздохнул Кейл. Чхве Хан помолчал, переваривая информацию. Потом его губы дрогнули, и он не выдержал — рассмеялся. Громко, от души, упав на спину прямо в траву. — Кейл, — выдавил он сквозь смех, — ты, который всю жизнь бегал от любых обязательств, который говорил, что отношения — это лишняя головная боль, который... — он задохнулся от нового приступа смеха, — у которого теперь шесть девушек! Шесть! Это же надо было так вляпаться! — Смейся-смейся, — буркнул Кейл, но в его голосе не было обиды. — Посмотрим, что с тобой будет, когда ты влюбишься. — Я? — Чхве Хан вытер выступившие слёзы. — Я человек простой. Мне бы одну, и ту, которая не будет таскать меня по кухням с русалками и собирать черепа по ночам. — Это была не я, — заметила Мэри. — Знаю. Это была Витира. Я уже наслышан. Розалин захихикала, уткнувшись носом в плечо Кейла. Ханна прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. Даже Мэри позволила себе лёгкое подобие усмешки. — Ладно, — Чхве Хан сел и отряхнулся. — Раз уж я тут, может, присоединюсь? Или вы меня прогоните? — Оставайся, — великодушно разрешила Розалин. — Места много. Только если будешь смеяться над Кейлом — укушу. — Учту, — серьёзно кивнул Чхве Хан и улёгся на траву неподалёку, заложив руки за голову. — Знаете, а тут хорошо. Спокойно. Трава зелёная, небо синее, Кейл с гаремом... — Чхве Хан! — притворно возмутилась Розалин. — Молчу-молчу. Кейл посмотрел на Чхве Хана, который всё ещё лежал на траве с довольной улыбкой. Это даже не смешно. С таким чувством юмора стендапером ему точно не быть — публика просто разбежится. Кейл уже открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но Ханна, заметив его взгляд, истолковала его по-своему. Она резко села, её глаза сверкнули стальным блеском, который Кейл видел у неё только в моменты реальной опасности. В одно мгновение мягкая, уютная Ханна превратилась в ту самую женщину, которая когда-то была святой. — Не смущай Кейла, — сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — Ему до сих пор некомфортно это обсуждать. И если ты продолжишь... — Она сжала кулак и вытянула его в сторону Чхве Хана. В этом жесте было столько угрозы, сколько Кейл редко от кого видел. — Мне придётся сразиться с тобой. Чхве Хан, услышав это, не испугался. Наоборот — он оживился так, будто ему предложили билет в рай. Его глаза загорелись, и он мгновенно сел, сбрасывая с себя всю расслабленность. — Звучит неплохо, — с энтузиазмом ответил он. — У тебя с собой меч? Мы можем прямо сейчас устроить небольшой спарринг. Я давно не проверял свои навыки против достойного противника. — У меня нет с собой меча, — растерянно ответила Ханна, и её боевой настрой слегка поугас. — Я могу сбегать! — Чхве Хан уже вскочил на ноги. — У меня в комнате есть запасной. — Я схожу! — неожиданно вызвалась Розалин, вскакивая с травы. Её глаза горели предвкушением. — Я давно не видела, как Ханна дерется! Это же легенда! Кейл, ты только представь — бывшая святая бога солнца в действии! — Розалин, ты чего? — удивился Кейл. — А что такого? — Розалин уже отряхивала платье. — Это же интересно! Чхве Хан, ты пока разминайся, я мигом! И она убежала в сторону поместья, даже не дав никому возразить. — Давно я не тренировалась по-настоящему. — вздохнула Ханна, но в её глазах зажглось что-то похожее на предвкушение. — Только с детьми, но это совсем другое. Чхве Хан тем временем уже разминался, делая растяжку и разогревая мышцы. Он явно подходил к делу со всей серьёзностью. — Ханна, — сказал он, — я не буду сдерживаться. Ты уж прости, если что. — Я тоже. — кивнула Ханна. Минут через десять прибежала запыхавшаяся Розалин с мечом в руках. — Держи! — протянула она его Ханне. — Этот тебе должен подойти. Я у Рона спросила, он сказал, что это специально для тебя когда-то делали, но ты так и не забрала. Ханна взяла меч, и в тот же миг что-то изменилось. Она словно стала выше, увереннее. В её руках оружие смотрелось естественно, будто было продолжением её тела. — Спасибо, — тихо сказала она, проводя пальцем по лезвию. — Я и забыла, какой он удобный. — Ну что, — Чхве Хан вышел на открытое место, — начнём? Ханна кивнула и встала в стойку. Розалин тут же устроилась рядом с Кейлом, предвкушая зрелище. Мэри достала свой неизменный блокнот. — Начинайте, — скомандовала она. — Я буду судьёй. Ханна решила напасть первой. Она рванула вперёд с такой скоростью, что Кейл моргнуть не успел — а она уже была в полуметре от Чхве Хана. Красивая девушка двигалась с несравненной грацией, каждое движение было точным, выверенным, но при этом плавным, как танец. Кейл поймал себя на том, что засматривается на неё. В который раз за последнее время он думал о том, какая же она всё-таки удивительная — тихая, мягкая, заботливая, а в руках с мечом превращается в стихию. Чхве Хан встретил её атаку с профессиональным спокойствием. Он был мастером меча, и это было видно сразу — по тому, как он держал оружие, как двигался, как читал каждое движение противницы. Кейл понимал: Чхве Хан выиграет. У него было больше опыта, больше тренировок, да и физически он был сильнее. Но Ханна сдаваться не собиралась. Она атаковала снова и снова, заставляя Чхве Хана отступать, парировать, уклоняться. Её меч сверкал на солнце, описывая замысловатые дуги. Она использовала свою скорость и гибкость, чтобы компенсировать разницу в силе, и это работало. — Давай, Чхве Хан! — завопила Розалин, подпрыгивая на месте от азарта. Её глаза горели, она сжимала кулаки и активно жестикулировала. — Ещё чуть-чуть! Побей свой рекорд, выиграй за минуту! Ты сможешь! — Ханна, не сдавайся! — неожиданно раздался ровный голос Мэри. Она сидела на траве с блокнотом, но в её глазах читался неподдельный интерес. — Продолжай в том же духе! Кейл переводил взгляд с одной на другую и понимал, что не знает, кого поддерживать. С одной стороны, Чхве Хан — его старый друг, с которым они прошли через многое. С другой — Ханна, его... Ну, его девушка, которая сейчас выкладывалась по полной, чтобы доказать, что она чего-то стоит. — Давай, Чхве Хан! — снова крикнула Розалин. — Ханна, ты лучшая! — отозвалась Мэри. Кейл вздохнул и просто смотрел, наслаждаясь зрелищем. Это было красиво. Очень красиво. Два мастера, сошедшихся в учебном бою, и каждый выкладывался на полную. Чхве Хан сделал резкий выпад, и Ханна едва увернулась, её волосы взметнулись от резкого движения. Она отскочила назад, восстанавливая дистанцию, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах горел такой азарт, что Кейл невольно улыбнулся. — Неплохо, — признал Чхве Хан, переводя дыхание. — Очень неплохо. — Это ещё не конец, — ответила Ханна и снова бросилась в атаку. И в ту же секунду Ханна упала, сбитая с ног точным выпадом Чхве Хана. Она кубарем покатилась по траве, поднимая облачко зелёных травинок и пыли, и замерла на спине, глядя в небо. Меч вылетел из её руки и воткнулся в землю в паре метров. Чхве Хан мгновенно убрал оружие и протянул ей руку, помогая подняться. Ханна приняла его ладонь, поднялась на ноги и отряхнулась. На щеке у неё красовалась полоска грязи, в волосах запутались травинки, но она улыбалась — устало, но довольно. — Это было действительно неплохо, — искренне похвалил Чхве Хан. — Ты здорово прогрессировала. Ещё пара месяцев тренировок — и ты станешь настоящим мастером меча, Ханна. Тогда мы обязательно сразимся снова. — Зачем так долго ждать? — тут же вмешалась Розалин, подбегая к ним. — Чем больше сражений, тем быстрее она им станет! Можно же тренироваться регулярно! Ханна, ты как на это смотришь? — Я бы... — начала Ханна, но её перебила Мэри. — И то верно, — кивнула она, подходя ближе и пряча блокнот в карман. — В следующий раз обязательно получится, Ханна. Кейл поднялся с травы и подошёл к Ханне. Мягко, но настойчиво он взял её за руку и помог сесть прямо на траву, рядом с тем местом, где они лежали до этого. Она послушно опустилась, всё ещё тяжело дыша после схватки. — Ты как? — тихо спросил он, убирая травинку с её волос. Жест вышел сам собой, интуитивно, и Кейл только потом понял, что сделал это. Ханна подняла на него глаза — уставшие, но сияющие каким-то внутренним светом. — Хорошо. Правда, хорошо. Давно я так не двигалась. — Она вдруг смущённо улыбнулась. — Ты смотрел? — Смотрел, — признался Кейл. — Ты была хороша. Щёки Ханны порозовели, и она отвела взгляд, но на её губах заиграла довольная улыбка. — Эй, — Розалин плюхнулась рядом с ними, — а меня кто-нибудь похвалит? Я, между прочим, группу поддержки из себя изображала! — Ты была лучшей болельщицей, — серьёзно сказала Мэри, усаживаясь с другой стороны. — Я зафиксировала 47 криков поддержки. — Всего 47? — Розалин притворно надулась. — Я думала, больше. Чхве Хан, всё ещё стоявший рядом, усмехнулся и тоже опустился на траву. Ханна тем временем опёрлась на плечо Кейла, всё ещё восстанавливая дыхание. Он чувствовал тепло её тела, лёгкую дрожь уставших мышц. — Кейл, тебе бы тоже не помешала физическая нагрузка, — начал Чхве Хан, окидывая друга оценивающим взглядом. — Ты же целыми днями лежишь в беседке или на траве. Скоро совсем развалишься от такого образа жизни. Или, того хуже, девушки тебя бросят из-за отсутствия мышц. Он говорил это с лёгкой усмешкой, но в его глазах читалась искренняя забота. Чхве Хан всегда считал, что физическая форма — залог долголетия, и не упускал случая напомнить об этом другу. — Ничего с ним не случится! — тут же фыркнула Розалин, вскакивая на ноги и вставая перед Кейлом, словно защищая его от нападок. — Не надо заставлять Кейла заниматься тем, чем он не хочет! Мне не нужны его мышцы — мне нужен он сам. Такой, какой есть. С его вечной сонностью, любовью к чаю и нежеланием вставать с кровати по утрам. — И потом, — добавила Ханна, всё ещё опирающаяся на плечо Кейла. Она подняла на Чхве Хана серьёзный взгляд, в котором читалась непоколебимая уверенность. — Зачем Кейлу тренироваться? Я сама могу его защитить. От кого угодно. От чего угодно. — И я, — неожиданно вставила Мэри. Все удивлённо посмотрели на неё. Она пожала плечами. — Что? Я тоже могу. У меня есть скелеты. — А я могу заговорить зубы любому противнику, — добавила Розалин. — Так что в нападении, пока он будет слушать мои истории, вы уже подкрадётесь сзади. Чхве Хан обвёл взглядом эту троицу и рассмеялся. — Ладно-ладно, сдаюсь. С такой армией защиты Кейлу действительно можно не напрягаться. Но хотя бы прогулки? Пешие прогулки полезны для здоровья. — Мы гуляем, — возразила Ханна. — Вот сейчас, например, гуляем. — Лежа на траве? — уточнил Чхве Хан. — Это динамическое лежание, — серьёзно сказала Мэри. — Мы меняем позы. — Ладно, — Чхве Хан поднялся и отряхнулся. — Пойду я, пожалуй. А то чувствую себя лишним в этой идиллии. Увидимся за ужином. — Увидимся, — кивнул Кейл. Когда Чхве Хан скрылся за деревьями, Розалин тут же повернулась к Кейлу: — А знаешь, он прав насчёт прогулок. Мы и правда всё время лежим. Может, встанем и пройдёмся до озера? Там, кажется, Раон опять пытается рыбу ловить. — Можно, — согласился Кейл, поднимаясь. — Только если ты пообещаешь не бегать. — Не могу обещать то, что не в силах выполнить, — хитро улыбнулась Розалин и, подхватив его под руку, потащила в сторону озера. Ханна и Мэри последовали за ними. — Кейл, давай присядем, — снова сказала Розалин, когда они отошли от поляны совсем недалеко. Она указала на живописное место под раскидистым деревом у самой тропинки. — Здесь так красиво, правда? Они послушно опустились на землю — Розалин тут же устроилась рядом с Кейлом, Ханна села с другой стороны, а Мэри примостилась напротив, скрестив ноги. В воздухе повисла пауза. Розалин вдруг стала непривычно серьёзной, теребя край своего платья. Она смотрела то на Кейла, то куда-то в сторону, то снова на него. — Можно я тебя поцелую? — выпалила она наконец, и в её голосе не было привычной игривости. — Не в щёчку, а по-настоящему? Кейл ожидал этого вопроса меньше всего. Он замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Уши предательски покраснели, щёки горели огнём. Уже? Они встречаются всего ничего, а отношения уже развиваются так быстро? Он был к этому совершенно не готов. — Это ведь будет твой первый поцелуй, так, Кейл? — раздался ровный голос Мэри. Она смотрела на него с обычным своим спокойным выражением, но в глазах читался неподдельный интерес. — Ты сам должен выбрать, с кем разделишь его. Это важное решение. От этих слов Кейлу захотелось провалиться сквозь землю. Мэри сделала ситуацию в тысячу раз более неловкой, хотя, кажется, совсем не хотела этого. Она просто констатировала факты. — У меня тоже первого нет, — тихо сказала Ханна, опуская глаза. Её щёки пылали. — Мне, как святой бога смерти, было запрещено. — А у меня был, — вдруг спокойно сказала Розалин. Ханна удивлённо посмотрела на неё, Мэри приподняла бровь. — Что? Было дело. Не спрашивайте подробности, но кое-что я умею. Кейл, что было до было до. — Я понимаю, — кивнула Мэри. — Эмоциональная близость важнее физической. — Мэри, ты как всегда... — Ханна прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. — А у меня вообще шансов не было, — продолжила Мэри. Она чуть отодвинула рукав, обнажая запястье, покрытое тонкими чёрными линиями, которые тянулись дальше, скрываясь под тканью. — Люди боятся некромантов. Ко мне даже приближаться не хотели. Так что мой первый поцелуй всё ещё ждёт своего часа. Если, конечно, кто-то решится. Она посмотрела на Кейла с лёгкой, едва уловимой надеждой в глазах. Розалин обвела всех взглядом и вздохнула. — Кейл, ты уж прости, что я так прямо. Просто я подумала, что если не спрошу сейчас, то буду жалеть. Ты не обязан соглашаться. Правда. Мы подождём. Сколько скажешь. — Я не тороплю, — добавила Ханна, касаясь его руки. — Это должно быть твоё решение и твоё время. — Я умею ждать, — кивнула Мэри. — Тысячелетия не ждала, но несколько месяцев — вполне. Кейл сам не ожидал от себя этого движения. Слова застряли где-то в горле, а руки будто жили своей жизнью. Он осторожно приподнял подбородок Мэри кончиками пальцев, заглядывая в её глубокие фиолетовые глаза. В них не было страха или смущения — только спокойное ожидание и едва уловимое доверие. — Можно? — тихо спросил он, и его голос прозвучал хрипло, почти неслышно. Мэри молча кивнула. Один короткий кивок — и Кейл подвинулся ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. Это было краткое соприкосновение губ. Мягкое, тёплое, совсем невесомое — словно бабочка коснулась крылом. Секунда, другая — и он отстранился, чувствуя, как лицо заливает краска. Бледная кожа Мэри оставалась такой же бледной, ни единого розового пятнышка не выступило на щеках. Зато Кейл, кажется, покраснел до корней волос. Он горел, как факел, и понятия не имел, куда девать глаза. — Это отличается от того, что я думала, — задумчиво сказала Мэри, прикасаясь пальцами к своим губам. Она словно пробовала это ощущение на вкус, анализировала, запоминала. — Я не чувствую подкашивающихся коленей. Хотя в книгах пишут, что они должны подкашиваться. — А я вот чувствую, — прошептал Кейл, и это было чистой правдой. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось, а в груди разливалось странное, пьянящее тепло. — У меня сейчас колени точно подкосятся, если встану. — Рада, что отдала тебе свой первый поцелуй, — просто сказала Мэри, и в её глазах появилась та редкая, тёплая улыбка, которую Кейл видел лишь несколько раз. — Ты самый лучший выбор в моей жизни. Он не сдержал усмешки, несмотря на смущение. Только Мэри могла сказать такое после первого поцелуя. — Эй, — раздался голос Розалин, в котором смешались обида и восхищение, — а мы? Мы тут вообще существуем? Ханна сидела молча, прикусив губу, и в её глазах читалась сложная гамма чувств — лёгкая грусть, понимание и искренняя радость за подругу. — Вы следующие, — выдохнул Кейл, сам не веря, что говорит это. — Если захотите. Если подождёте. — Подождём, — тихо сказала Ханна, и в её голосе не было ни капли обиды. — Ты главное не торопись. — А я не обещаю, что буду ждать слишком долго, — усмехнулась Розалин, но в её усмешке читалась только теплота. — Шучу. Буду. Ты того стоишь. Мэри тем временем взяла Кейла за руку и просто держала, глядя куда-то вдаль. — Розалин, — голос Кейла прозвучал хрипловато, но в нём появилась та редкая решительность, которой он сам от себя не ожидал. — Покажешь свои навыки поцелуя? Он сказал это и замер, не веря собственной смелости. Сердце снова забилось где-то в горле, а щёки предательски заалели. Но Розалин — она была само очарование. Её лицо расплылось в довольной, чуть хитрой улыбке. — Как я могу тебе отказать, — промурлыкала она, — особенно когда ты сам просишь? Она ловко, с грацией кошки, перебралась к нему на колени, устраиваясь поудобнее. Её руки обвили его плечи, пальцы коснулись затылка, перебирая волосы. Она была близко — так близко, что Кейл чувствовал её дыхание на своих губах. — Жаль, конечно, что я не украла твой первый поцелуй, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. В её взгляде не было обиды — только тепло и лёгкая, светлая грусть. — Но Мэри его заслужила. Она ждала дольше всех. — Розалин... — начал Кейл, но не успел договорить. Её губы накрыли его — мягко, но уверенно. Сначала это было похоже на поцелуй с Мэри: нежное, почти робкое соприкосновение, пробующее, изучающее. Кейл чувствовал, как её губы улыбаются в поцелуе, как дрожит её дыхание. Но потом Розалин перехватила инициативу. Её рука скользнула выше, зарываясь в его волосы, притягивая ближе. Поцелуй углубился, стал смелее, требовательнее. Кейл почувствовал, как её язык коснулся его губ, спрашивая разрешения, и сам не заметил, как ответил. Время словно остановилось. Кейл слышал только стук собственного сердца — или это было сердце Розалин? — и чувствовал её тепло, её близость, её вкус. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Розалин смотрела на него сияющими глазами. Её щёки порозовели, губы припухли, а улыбка была такой счастливой, что у Кейла перехватило дыхание. — Неплохо для первого раза, — выдохнула она, касаясь его щеки. — Ты быстро учишься. — Это ты хорошо учишь, — ответил Кейл, и его голос звучал охрипшим, чужим. Розалин рассмеялась и чмокнула его в кончик носа. Ханна, наблюдавшая за этим с лёгкой завистью и умилением, тихо сказала: — Вы такие красивые вместе. — Ты следующая, — пообещал Кейл, глядя на неё. Ханна вспыхнула и опустила глаза, но на её губах заиграла счастливая улыбка. Мэри, всё ещё державшая Кейла за руку, спокойно заметила: — Поцелуи полезны для сердечно-сосудистой системы. — Мэри! — возмутилась Розалин, но рассмеялась. — Ты неисправима. — Я знаю, — кивнула Мэри. — И это хорошо. Розалин, усмехнувшись, театрально отодвинулась, освобождая место рядом с Кейлом. — Прошу, Ханна. Твоя очередь. Не задерживай дыхание слишком долго. Кейл посмотрел на эту картину и подумал, что это, без сомнений, самая странная очередь, которую он когда-либо видел в своей жизни. Он попытался действовать так же уверенно, как с Мэри. Повернулся к Ханне, поднял руку, чтобы прикоснуться к её лицу... И замер. Потому что Ханна, в отличие от спокойной и невозмутимой Мэри и опытной Розалин, была само волнение. Её щёки горели алым, дыхание сбивалось, а пальцы теребили край платья так сильно, что ткань могла не выдержать. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешивались надежда, страх и что-то ещё. — Ханна... — тихо начал он. Его рука нашла её ладонь и переплелась с ней. Её пальцы были прохладными и чуть дрожали. Он сжал их легонько, успокаивая. Их головы медленно наклонились друг к другу. Встретились взглядами. Замерли на мгновение, чувствуя дыхание друг друга. Кейл медлил. Сам не зная почему — то ли боялся спугнуть этот момент, то ли просто тонул в её глазах, таких глубоких и доверчивых. Ханна ждать не стала. Она подалась вперёд и сама поцеловала его. Резко, порывисто, но в то же время невероятно нежно. Её свободная рука вцепилась в его рубашку на груди, сжимая ткань так, будто от этого зависела её жизнь. Кейл на мгновение растерялся, а потом накрыл её руку своей и сжал. Чувствуя, как она выдыхает ему в губы — тихо, прерывисто, словно всё напряжение последних минут выходит наружу. Поцелуй длился всего несколько секунд. Но для них обоих, кажется, целую вечность. Когда они отсоединились, Ханна не отпустила его рубашку. Она просто уткнулась лбом в его плечо, тяжело дыша и пряча пылающее лицо. — Ого, — выдохнула она почти неслышно. — Это... это... — Знаю, — так же тихо ответил Кейл, чувствуя, что его собственное лицо горит не меньше. — Красиво, — прокомментировала Мэри. — Эмоциональный накал выше, чем у меня. — Мэри! — возмутилась Розалин, но в её голосе слышался смех. Ханна подняла голову и посмотрела на Кейла затуманенным взглядом. — Я запомню это навсегда, — прошептала она. Он убрал прядь волос с её лица и улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую берег только для самых близких. — Я тоже. Когда Кейл наконец оторвался от созерцания смущённой, но счастливой Ханны и повернулся, он замер. Прямо за ними, в каких-то двух метрах, совершенно спокойно сидела Он. Маленькая серая кошечка сосредоточенно жевала печенье, которое держала в лапках, и с неподдельным интересом наблюдала за всей сценой. Она не выглядела ни смущённой, ни пойманной с поличным. Скорее — как зритель в первом ряду на самом интересном представлении. Увидев, что Кейл заметил её, Он дожевала печенье, отряхнула лапки и с радостным мурлыканьем бросилась к нему. — Кейл, ня! — замурлыкала она, запрыгивая к нему на колени и принимаясь тереться головой о его грудь, пытаясь передать всю свою кошачью радость от встречи. — Я тебя обыскалась! Весь дом оббежала, сад обыскала, а Раон сказал, что ты тут. Он такой проблемный ребёнок, ня! — Что опять? — Кейл машинально погладил её по спинке, всё ещё не до конца оправившись от неожиданного появления маленькой свидетельницы. — Ты за своим братом получше присматривай. У него в последнее время каждый день новое приключение. — Конечно, присматриваю! — важно кивнула Он. — Но за ним уследить невозможно, ня. Он как вихрь. Сегодня, например, он целый день пытался поймать воробья. Бегал за ним по всему саду, кувыркался в кустах, даже на дерево залез! Я устала за ним наблюдать, а он всё бегал и бегал. — И у него не получилось? — с лёгкой усмешкой спросил Кейл, прекрасно зная ответ. — Нет, конечно, ня! — фыркнула Она. — Воробьи умные. Они смеялись над ним. Розалин, наблюдавшая за этим диалогом, не выдержала и расхохоталась. — Боже, она такая серьёзная! Кейл, у тебя растёт идеальная нянька! — Няня, — поправила Он, поворачиваясь к Розалин. — Я няня, ня. Присматриваю за братом, слежу за порядком, докладываю Кейлу. Это важная работа. — И какую зарплату ты получаешь за эту важную работу? — поинтересовалась Розалин. — Печенье, — серьёзно ответила Он. — Кейл меня гладит, когда я хорошо работаю. — Она снова прижалась к его руке, довольно жмурясь. Ханна, всё ещё сидевшая рядом с Кейлом и державшая его за руку, тихо рассмеялась. — Кажется, у нас появился маленький начальник. — Не начальник, — поправила Он. — Я просто за всеми присматриваю. Чтобы никто не потерялся. И чтобы Кейл не грустил. Она посмотрела на Кейла своими огромными жёлтыми глазами, полными обожания, и добавила: — Ты не грустишь, Кейл? Нет? Хорошо, ня. И уткнулась носом ему в ладонь, мурлыча как маленький моторчик.