Гений телепортации в магической академии

Мне всегда казалось, что всё, что у тебя есть — это просто данность от природы. Перед глазами Ханны проносились картинки. Вот Кейл сражается с демонами, закрывая собой других. Вот он жертвует собой ради спасения незнакомых людей. Воспоминания сменяли друг друга, и с каждым новым кадром внутри разрасталась горечь. Она столько раз слышала, как заслуги Кейла провозносили до небес. Другие видели в нём лучшего ученика, а она просто считала, что ему повезло. Что он просто родился с такими способностями. Что ему всё даётся легко. Мейзен искала простолюдина с явным желанием убить. Кейл знал это. Чувствовал каждой клеткой. Та ненависть, что горела в её глазах, когда она говорила о Пэк Юсоле, не оставляла сомнений — она не остановится, пока не доберётся до него. И Кейл не мог позволить. Не мог позволить профессору хоть пальцем тронуть этого плебея. Первого, кто заговорил с ним как с человеком. Не подлизываясь, не пытаясь нажиться на его титуле. Просто... по-человечески. — Принц, — Ханна снова повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, но голос звучал твёрдо, обречённо. — Я не перестаю восхищаться вами. И завидовать вашей силе. — Она сделала паузу, сглатывая ком в горле. — Так что хочу с вами попрощаться. — Я лично вот умирать не собираюсь, — подал голос Кейл, даже не поворачивая головы. Он следил за Мейзен, за каждым её движением. — Так что прощаться не стоит. Рано. — Вот именно, — фыркнула Флейм, отбивая очередную атаку. Её мана полыхнула, создавая временное затишье. — Эту курицу можно за один удар убить. Если знать куда бить. — А что тогда ещё не убили? — язвительно поинтересовался Кейл, косясь на неё. — Ждёте особого приглашения? Флейм только усмехнулась в ответ, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — И ничего не зная толком о принце, я... Красное копьё выпало из её рук. Ханна смотрела на упавшее оружие и не могла пошевелиться. — Как я могла так поступить со своим другом? — прошептала она, и голос её дрогнул. Кейл так любит меня. Он всегда был рядом. Всегда защищал. Всегда заботился. А я... — Простите, — слова вырвались сами собой. Глаза Ханны застилали слёзы, горячие и солёные, стекающие по щекам. — Простите меня. Простите, принц. Она действительно сожалела. Всей душой, всем сердцем, каждым фибром своего существа. Сожалела о каждом несправедливом слове, о каждом неверном взгляде, о каждой мысли, что уменьшала его заслуги. Ханна поднялась на ноги, покачиваясь. Слёзы продолжали течь, но она не вытирала их. Пусть видит. Пусть знает, как ей стыдно. Пусть... Кейл спокойно улыбнулся ей. В этой улыбке не было ни капли осуждения. Ни грамма злости. Только тепло. Только принятие. Только та самая бесконечная доброта, которую она так долго не замечала. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Ты здесь. Ты поняла. Это главное. — Я точно слышала звук взрыва, который донёсся отсюда... Принц, где вы? Голоса приближались. Множество голосов — встревоженных, испуганных, громких. Ханна замерла, чувствуя, как паника сжимает сердце. Они идут сюда. Все увидят её. Увидят её слёзы. Увидят её слабость. Но всё уже закончилось. — Я здесь, — спокойно ответил Кейл, даже не повышая голоса. — Принц! — Что здесь вообще произошло?! — Мы слышали взрыв! Вопросы сыпались один за другим, но Кейл лишь поднял руку, призывая к тишине. Ханна стояла рядом, не зная, куда деть глаза. Она смотрела то в пол, то на свои дрожащие руки, то куда-то в сторону — лишь бы не встречаться взглядом с ним. «Тёмная мана, находящаяся в теле Ханны, полностью исчезла», — подумал Кейл, наблюдая за ней. Он чувствовал это. Та тяжёлая, давящая энергия, что раньше окутывала девушку, рассеялась без следа. Осталась только чистая, светлая аура. Если бы здесь был прежний я, то сразу бросился бы в атаку, чтобы усмирить Ханну. Но я не сделал этого. Можно ли это считать влиянием простолюдина на меня? Кейл перевёл взгляд на Ханну. Она всё ещё дрожала, но в её глазах больше не было той тьмы. Только раскаяние. Только благодарность. — Послушайте все, — спокойно сказал Кейл, повышая голос ровно настолько, чтобы его услышали. — Ханна всё ещё плохо себя чувствует, так что позаботьтесь о ней. Он говорил так, словно ничего не произошло. Словно не было этой атаки, этого безумного боя, этой тьмы в её глазах. Он действительно был слишком добрым. Ханна смотрела на него и не верила своим глазам. — Простите, но что насчёт наказания? — ошеломлённо спросила она. Голос дрожал. Она допустила слишком большую оплошность. Напала на принца. На человека, который доверял ей. В любой другой день, в любом другом месте за такое казнят без разговоров. — Наказания? — непонимающе переспросила студентка сзади. Она услышала это краем уха и теперь с любопытством смотрела то на Ханну, то на Кейла. — За что? Кейл не обратил на неё внимания. Он смотрел только на Ханну. В его глазах не было гнева. Не было осуждения. Только усталость и странная, тёплая грусть. — Чтобы кто бы ни говорил, — начал он тихо, но так, что каждое слово отпечатывалось в сознании, — ты являешься ценным талантом. Из-за такой мелочи наказывать тебя нет смысла. Ханна замерла, боясь дышать. Мелочь. Она напала на него, пыталась убить, а он называет это мелочью. — Но это и не означает, — продолжил Кейл, и в его голосе впервые за всё время появилась твёрдость, — что я с лёгкостью дам своё прощение. Поэтому искупи свой грех, оставаясь верной мне. Слова Кейла прозвучали тихо, но в них было столько силы, что Ханна почувствовала, как подкашиваются колени. Не от страха — от облегчения. От осознания, что ей дают шанс. — Принц... — еле слышно прошептала она. В уголках её глаз всё ещё блестели слёзы, но теперь это были слёзы чистой благодарности. Она смотрела на него и не верила своему счастью. Этот человек, на которого она только что напала, которому пыталась причинить вред, — он не просто прощал её. Он давал ей возможность остаться рядом. Быть верной ему. Служить ему. «Что, чёрт подери, я пыталась сделать с таким человеком?» — мысль пронзила сознание, заставив внутренне содрогнуться. Как можно было поддаться тьме? — Давайте снова отправимся на поиски божественных зверей, — сказал Кейл, нарушая повисшую тишину. Его голос звучал обычно, будто ничего не произошло. Будто не было этой атаки, этого боя, этих слёз. — Да! — тут же отозвалась одна из студенток, явно радуясь, что можно вернуться к нормальной жизни. Ханна вытерла слёзы и сделала шаг вперёд, собираясь присоединиться к остальным. Воздух вокруг снова наполнился привычным лесным шумом — птицы, ветер, далёкие голоса других участников охоты. А потом раздался треск. Звук был такой, будто само небо разрывалось на части. Все замерли, подняв головы вверх. Прямо над Кейлом, в небе, появилась чёрная трещина. Она росла на глазах, пульсировала энергией. — Принцесса! — выкрикнула Ханна, бросаясь вперёд. Но было поздно. Удар. Ослепительная вспышка, грохот, сотрясший землю. Когда пыль рассеялась, Кейл и та самая студентка, что только что радостно соглашалась искать зверей, лежали на земле. Кейл закашлялся, пытаясь приподняться. Лёгкие жгло, в глазах темнело, но что-то тяжёлое давило на него, не давая пошевелиться. Он поднял голову и увидел Ханну. Она лежала на нём, раскинув руки, пытаясь заслонить его своим телом. — Ханна? — голос сорвался. — Ханна! Ханна! Она не отвечала. Его взгляд метнулся к небу. Оттуда, из той самой чёрной трещины, исходила темная мана. Она лилась вниз густым потоком, окрашивая небо в багровые тона, расползаясь во все стороны, как смертельная болезнь. Воздух вокруг вибрировал от чужеродной энергии. Кейл перевёл взгляд выше. И замер. Огромная чёрная рыбина парила в небе, прямо над разломом. Её тело было испещрено красными инициалами — они пульсировали, горели, переливались, словно живые. Размер существа не поддавался осознанию — оно закрывало полнеба, нависая над лесом гигантской тенью. — Это же... — Кейл не верил своим глазам. — Дельфин замёрзшего пламени? Не знаю, каким образом божественный зверь, которого я искал, оказался под действием тёмной маны, но... Кейл опёрся рукой о землю, пытаясь встать. Каждое движение давалось с трудом — удар был сильным, тело не слушалось, перед глазами всё плыло. Но он должен был подняться. Должен. «Если ничего не предпринимать, он может ещё сильнее разбушеваться, — пронеслось в голове. — И тогда все окажутся в огромной опасности.» Кейл стиснул зубы и рывком поднялся на ноги. Рука сама собой потянулась к золотистому посоху. Пальцы сомкнулись на нем. — Ась? — вырвалось у него непроизвольно. Дельфин замёрзшего пламени бился в небе, издавая злобное рычание, от которого закладывало уши. Его огромное тело было опутано светящимися цепями — они тянулись отовсюду, сдерживая чудовище. Со всех сторон в тварь летели удары. — Ма Юсон? — удивлённо произнёс Кейл, не веря своим глазам. Ма Юсон приземлился прямо на морду дельфина. В его руке полыхала огненная мана — он со всей силы ударил чудовище, целя прямо в один из пульсирующих красных инициалов. Тварь взревела, дёрнулась, но цепи держали крепко. Почему он здесь? Сверху, прямо над дельфином, небо разорвалось ещё одной вспышкой. Ослепительный, сверкающий свет обрушился на чудовище, заставляя его жалобно взвыть. Источник света был настолько ярок, что Кейлу пришлось зажмуриться. — Там... — выдохнул он, щурясь. — Там кто-то есть. Дельфин начал светлеть. Чёрная, обугленная кожа постепенно бледнела, красные инициалы тускнели и гасли один за другим. Тёмная мана, клубившаяся вокруг чудовища, рассеивалась, уносимая ветром. Цепи, сковывавшие его, ослабли и рассыпались золотистыми искрами. Божественный зверь, поражённый тёмной маной, вернулся в нормальное состояние? Но дельфин продолжал светлеть. Айзель и Флейм стояли рядом. Их посохи были соединены, и от них исходил тот самый ослепительный свет, что очищал чудовище. Они работали вместе, их магия переплеталась в единый поток, проникая в самое сердце тьмы. Дельфин дёрнулся в последний раз и замер. Его кожа стала белоснежной, чистой, без единого тёмного пятна. Глаза, прежде горевшие красным, теперь смотрели спокойно и благодарно. — Отлично, лечение завершено, — сказала Флейм, проводя ладонью по белоснежному боку дельфина. Она улыбнулась, явно довольная результатом. Дельфин вспорхнул, взмахнув огромными белоснежными плавниками, и улетел прочь, даже не взглянув на тех, кто только что спас его. Он просто исчез за горизонтом, растворившись в облаках, словно его здесь и не было. Кейл проводил его взглядом и вдруг поймал на себе пристальный взгляд Флейм. Она смотрела на него в упор. — Эй, принц, — резко бросила она, — какого черта тут творится? — Ай, больно, — простонала студентка на фоне, схватившись за голову. Кейл перевёл взгляд на Флейм. В её глазах горело нетерпение и лёгкое раздражение. Она явно ждала ответа. — Думаешь, я знаю ответ на твой вопрос? — устало ответил Кейл, чувствуя, как силы покидают его. — Произошёл мощный взрыв. Барьер четвёртого этажа треснул. Сквозь зазор сюда проник осквернённый тёмной маной божественный зверь. Флейм нахмурилась, переваривая информацию. Её взгляд метнулся к небу, где ещё виднелись остатки разлома, потом к Ханне, неподвижно лежащей на земле, потом снова к Кейлу. Раздался топот. Тяжёлый, ритмичный, приближающийся. Звук шагов эхом разносился, заставляя всех замереть. Все четверо — Кейл, Флейм, Айзель и Ма Юсон — шокированно обернулись. Из-за деревьев, из тени, что сгущалась вокруг, вышла фигура. Человек в тёмном плаще, с глубоко надвинутым капюшоном, скрывающим лицо. От него исходила тёмная мана — такая же, как от дельфина, как из разлома в небе. Она струилась в воздухе, оставляя за фигурой чёрный след с красноватым отливом. — Боже, тут собрались все знакомые лица, — раздался низкий, насмешливый голос из-под капюшона. — Не только студенты класса А, но и четверо студентов класса S. Кажется, мне сегодня несказанно везёт. Фигура остановилась в нескольких метрах от них, всё так же источая тьму. Кейл всмотрелся в очертания, в знакомые жесты, в то, как незнакомка держит голову. Сердце пропустило удар. — Вы же... — голос сорвался. — Профессор Мейзен? Женщина медленно подняла руки и откинула капюшон. Перед ними стояла она. Профессор Мейзен. Та, что вела у них лекции всего несколько недель назад. — И зачем вы всё это устроили? — спокойно спросила Флейм, скрестив руки на груди. В её голосе не было страха — только холодная, расчётливая уверенность. — Если ищете Пэк Юсоля, то его здесь нет. Мы сами без понятия, где он. К тому же профессора придут в любую минуту, так что... Она говорила уверенно, но Кейл заметил, как дрогнули её пальцы. Флейм тоже понимала — ситуация выходила из-под контроля. Мейзен приблизилась к ним вплотную. Её кроваво-алые глаза обвели каждого по очереди. В них не осталось ничего человеческого. Только чистое, незамутнённое безумие, которое уже не искало оправданий. Ей было плевать, кого убивать. Плевать на последствия. Плевать на всё. — Я уже это поняла, — произнесла она тихо, и в этом шёпоте слышалась смерть. — Сначала убью вас. Потом его. — Её взгляд остановился на Айзель, и на губах расцвела жуткая улыбка. — Особенно хочется понаблюдать за муками Айзель. Я так давно этого ждала. Воздух вокруг неё сгустился, тёмная мана поползла по земле чёрными змеями. В ту же секунду в Мейзен полетела огненная вспышка. Ма Юсон не стал ждать — его мана ударила точно в цель, озарив поляну ослепительным светом. Мейзен поморщилась, отшатнувшись на шаг. На её щеке остался след ожога, но она даже не вскрикнула. Только усмехнулась, проведя пальцем по обожжённой коже. — Сразу видно — гений, — протянула она, и в её голосе послышалось нечто похожее на одобрение. — Бьёшь сильно, но бездумно. Жаль, что твой огонь не сможет сжечь мою тьму. Настал черёд Кейла. Он понимал, что его атаки бессильны. Огненная магия, которой он владел, была слишком слаба против этой тьмы. Но он всё равно попробовал. Пламя вырвалось из его рук, ударив прямо в Мейзен. Та даже не попыталась уклониться — только усмехнулась, когда огонь коснулся её. На коже осталось ещё одно небольшое пятно, но урон был минимальным. Ещё меньше, чем от атаки Ма Юсона. — Жалко, — прокомментировала Мейзен, стряхивая пепел с плеча. — А ведь ты принц. Должен быть сильнее. Её рука взметнулась в ответном жесте. Удар тёмной маной пришёлся Кейлу в грудь. Его отбросило назад, протащило по земле и остановило лишь в паре сантиметров от того места, где неподвижно лежала Ханна. Кейл закашлялся, пытаясь вдохнуть. Лёгкие горели. И в этот момент глаза Ханны распахнулись. — Что происходит? — недоумённо спросила она, моргая. Но в следующую секунду её взгляд упал на Мейзен, на чёрную ману, клубящуюся вокруг, на тела студентов, на Кейла, лежащего рядом. Девушка дёрнулась, пытаясь вскочить. — Нужно что-то сделать, — выдохнул Кейл, сжимая её запястье. — Да поскорее. Нам нужно продержаться. Ханна уже встала, готовая напасть. Её красное копьё вспыхнуло в руке, глаза горели решимостью. Она шагнула вперёд, но Кейл успел схватить её за руку. — Бесполезно, — хрипло сказал он, глядя ей в глаза. — У тебя не выйдет. Ханна замерла, чувствуя правду в его словах, раз у принца не получилось, так почему должно получиться у неё. — Я всё равно должна попробовать, — решительно заявила Ханна, сжимая его руку. В её глазах горел тот самый огонь, который Кейл видел в ней всегда — огонь воина, не умеющего отступать. — Вместе с вами, так что вставайте. Никогда не видела вас таким нерешительным. Это просто Мейзен. «Просто Мейзен». Кейл услышал эти слова и почувствовал, как внутри закипает злость. На себя. На свою слабость. На то, что позволил страху взять верх. Он и так собирался встать. Но, приняв её руку, поднялся рывком, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Перед ними разворачивался хаос. Ма Юсон, Флейм и Айзель уже активно вступили в бой с Мейзен. Огненные вспышки, ледяные копья, молнии — всё летело в безумную женщину, но она отражала атаки с пугающей лёгкостью. Тёмная мана клубилась вокруг неё плотным коконом, гася магию, не давая ей нанести серьёзный урон. Мейзен была сильна. Слишком сильна для одного человека. — Мейзен всего лишь алхимик, — процедил Кейл, наблюдая за боем. — Пусть и отравленная тёмной маной, она не может быть такой сильной. Это невозможно. — Вы имеете в виду, что она в сговоре с демонами? — Ханна повернулась к нему, в её глазах мелькнуло понимание. — Я уверен, — кивнул Кейл. — Тёмная мана даёт силу, но не такую. Она не усиливает — она искажает. А Мейзен управляет этой тьмой. Значит, у неё есть источник. Кто-то, кто дал ей эту силу осознанно. Они приблизились и снова вступили в бой. Удары сыпались один за другим. Ма Юсон атаковал без остановки, его огненная мана полыхала в воздухе, но Мейзен лишь усмехалась, отбивая атаки с пугающей лёгкостью. Флейм и Айзель работали в паре, их магия переплеталась, пытаясь пробить защиту, но силы таяли с каждой секундой. Они слабели, а Мейзен — нет. Айзель и Флейм переглянулись. В их глазах мелькнуло понимание — они просчитывали, смогут ли провести ещё один ритуал. Тот самый, что очистил божественного зверя. Но ответ был очевиден. — У нас не получится, — выдохнула Флейм, отбиваясь от очередной атаки. Её голос звучал устало, с хрипотцой. — Все наши силы ушли на божественного зверя. Да и бьёмся мы уже давно. Мы на пределе. Кейл сосредоточенно кивнул, не сводя глаз с Мейзен. Он укрыл Ханну огненным щитом, принимая на себя очередной удар тёмной маны. Пламя вспыхнуло, погасив часть атаки, но Кейл пошатнулся — силы тоже были на исходе. — Спасибо вам, принц, — тихо сказала Ханна, глядя на него с благодарностью. — Я честно... я совсем не хотела... — Ах, господи, — перебил её Кейл, даже не поворачивая головы. — Давай не надо снова. Не сейчас. Ханна прикусила губу и кивнула. Слёзы снова наворачивались на глаза, но она сдержала их. Сейчас было не до сантиментов. — Наконец-то я нашёл достойного соперника, — произнёс Ма Юсон, и в его голосе не было ни капли усталости. Только азарт. Только радость от предстоящей битвы. Глаза горели безумным огнём, на губах играла хищная улыбка. — Как насчёт сразиться один на один? Испытать, кто сильнее? — Думай, что говоришь, дурак! — Айзель легонько стукнула его по голове. — Даже один ты не сможешь выстоять против неё. — Она вдруг замерла, осознав, что сделала. — Ой, прости. Я сильно ударила? Тебе больно? Ма Юсон застыл. Он смотрел на Айзель с таким выражением, будто она только что сотворила нечто невероятное. Его глаза расширились, брови поползли вверх. Никто. Никто никогда не поднимал на него руку. Юный гений, лучший боец, неприкасаемый Ма Юсон — и тут какая-то девчонка просто берёт и шлёпает его по голове. Только Айзель могла на такое осмелиться. — Будете извиняться потом, — фыркнула Флейм, отбивая очередную атаку Мейзен. Её мана полыхнула в воздухе, создавая временный барьер. — У нас тут дела поважнее, чем ваши разборки. — Вот именно, — поддакнула Мейзен, и в её голосе послышалось ехидство. Тьма вокруг неё сгустилась, готовясь к новой атаке. — Мне тоже интересно, кто из вас умрёт первым. Но, боюсь, это буду решать я, а не вы. Мейзен искала простолюдина с явным желанием убить. Кейл знал это. Чувствовал каждой клеткой. Та ненависть, что горела в её глазах, когда она говорила о Пэк Юсоле, не оставляла сомнений — она не остановится, пока не доберётся до него. И Кейл не мог позволить. Не мог позволить профессору хоть пальцем тронуть этого плебея. Первого, кто заговорил с ним как с человеком. Не подлизываясь, не пытаясь нажиться на его титуле. Просто по-человечески. — Принц, — Ханна снова повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, но голос звучал твёрдо, обречённо. — Я не перестаю восхищаться вами. И завидовать вашей силе. — Она сделала паузу, сглатывая ком в горле. — Так что хочу с вами попрощаться. — Я лично вот умирать не собираюсь, — подал голос Кейл, даже не поворачивая головы. Он следил за Мейзен, за каждым её движением. — Так что прощаться не стоит. Рано. — Вот именно, — фыркнула Флейм, отбивая очередную атаку. Её мана полыхнула, создавая временное затишье. — Эту курицу можно за один удар убить. Если знать куда бить. — А что тогда ещё не убили? — язвительно поинтересовался Кейл, косясь на неё. — Ждёте особого приглашения? На лице Флейм что-то промелькнуло. Решимость. Понимание. Она что-то прошептала одними губами, и в её руках внезапно появился небольшой горшок. В горшке рос цветок. Ландыш. Нежные белые колокольчики покачивались на тонком стебле, от него исходило мягкое, едва уловимое сияние. — Это... — выдохнула Ханна. Божественный зверь Флейм. Тот самый, которого она нашла сегодня во время охоты. Её первый контракт. — Я попробую с помощью своего божественного зверя разобраться с её маной, — твёрдо сказала Флейм, поворачиваясь к Айзель. — Если ты, Айзель, сможешь мне помочь. Поддержишь? Айзель кивнула без колебаний. Ни тени сомнения на её лице. Только готовность. Кейл инстинктивно оттащил Ханну назад, заслоняя её собой. Он не знал, что именно задумала Флейм, но чувствовал — сейчас произойдёт что-то важное и лучше держаться подальше. — Что у вас там ещё? — протянула Мейзен, наблюдая за ними с кривой усмешкой. Её взгляд упал на горшок в руках Флейм, и глаза расширились от узнавания. — О... Твой первый контракт, Флейм? Поздравляю. — В её голосе слышалась насмешка. — Думаешь, этот цветочек поможет тебе против меня? Но они не слушали Мейзен. Флейм и Айзель сосредоточенно смотрели друг на друга. Ландыш в руках Флейм начал светиться ярче, его сияние перетекало в Айзель, смешивалось с её маной, создавая что-то новое, мощное, очищающее. Кейл с удивлением переглянулся с Ханной. У них что-то получалось. Флейм и Айзель стояли рядом, их мана переплеталась, а ландыш в руках Флейм светился всё ярче. Свет снова начал собираться — тот самый очищающий свет, что недавно спас божественного зверя. Он разгорался, набирал силу, готовясь обрушиться на Мейзен. Кейл нежно прикрыл глаза Ханне ладонью. — Не смотри, — тихо сказал он. — Может быть слишком светло. Ханна улыбнулась и подняла руку, пытаясь сделать то же самое для него. — Не надо, — остановил её Кейл. — Мои глаза и не такое выдерживали. В сознание пришли непонятные воспоминания. Обрывки, вспышки — мать, заставляющая его опускать лицо в костёр. Пламя, лижущее кожу. Запах горелой плоти. Крик, застрявший в горле. — Хорошо, — тихо ответила Ханна, опуская руку. Но в следующее мгновение она снова подняла ладонь и мягко прикрыла его глаз. — Но пусть сейчас они отдохнут, — прошептала она. — Хотя бы немного. Вы и так слишком много сделали сегодня. Кейл расслабился. Он чувствовал её нежную ладонь, тёплую и мягкую. Руку, которая никогда не знала настоящей боли. Которая не помнила, каково это — когда тебя заставляют сжимать раскалённую сталь, пока слёзы не высохнут, а кожа не покроется ожогами. Так приятно, когда о тебе заботятся. Он не думал об этом раньше. Не позволял себе. Но сейчас, стоя посреди хаоса, перед лицом смерти, с ладонью Ханны на своём лице, он вдруг понял: это то, чего ему всегда не хватало. Простой, тихой, человеческой заботы. — Спасибо тебе за всё, — тихо сказал Кейл, и на его губах появилась улыбка. Яркая, тёплая, искренняя. Он знал, что Ханна не видит её сейчас — её глаза всё ещё были прикрыты его ладонью, но ему хотелось, чтобы она почувствовала. — Давай с этого момента станем настоящими друзьями и не будем ссориться. — Хорошо, — ответила Ханна, и в её голосе слышалась такая же тёплая улыбка. — Я потрачу все силы, чтобы попасть в S-класс и сидеть вместе с тобой за одной партой. Чтобы тебе не пришлось больше сидеть с Юсолем. Кейл нахмурился. Фраза резанула слух. Плебей был особенным. Первым, кто заговорил с ним как с человеком. Кейл никогда не хотел от него избавляться. Наоборот... — Место простолюдина я тебе не уступлю, — твёрдо сказал он. Ханна на мгновение замерла, переваривая услышанное. А потом в её голосе послышались смешливые нотки: — Тогда сяду с другой стороны, чтобы ты был окружён заботой со всех сторон. Кейл не сдержал усмешки. Даже в такой момент она умудрялась шутить. Вдруг он почувствовал, как Ханна приподнялась на цыпочки и прошептала ему прямо в ухо: — Принц... Он же вам нравится. Кейл замер. Его лицо мгновенно залилось краской — от корней волос до самого ворота рубашки. Щёки горели огнём, уши, кажется, вот-вот должны были вспыхнуть. Он был рад, что Ханна не видит его лица — и в то же время понимал, что она и так всё чувствует. Нравится ли ему плебей? Тот, кто вечно лезет в неприятности. Кто не знает, когда остановиться. Кто смотрит на мир с какой-то наивной дерзостью, будто ему всё нипочём. Который помог ему решить эти три задачи, когда никто другой не смог. Который, кажется, вообще не понимает, кто такой Кейл — или ему просто всё равно на титулы. Который является гением, сам того не осознавая. — Что ты такое говоришь? — промямлил Кейл, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Он же просто простолюдин. Мы не сможем быть вместе. Это невозможно. — Это не ответ, — тихо, но твёрдо сказала Ханна. И Кейл понял, что она права. Это был не ответ. Это была отговорка. К счастью, продолжать допрос не имело смысла — потому что свет померк. Кейл приоткрыл глаз и понял: они закончили. Тёмная мана, клубившаяся вокруг, рассеялась, растворилась в воздухе, словно её никогда и не было. Небо над ними снова стало чистым, лес обрёл свои обычные краски. Но цена была высока. Айзель и Флейм беспомощно лежали на земле, потеряв сознание. Их мана была полностью истощена — последний ритуал забрал все силы до капли. Чуть поодаль, в нескольких метрах от них, неподвижно лежала Мейзен. Тоже без сознания. Победа далась им нелегко. Кейл медленно подошёл к поверженной Мейзен. Остановился над ней, глядя на бледное лицо, на разводы тёмной маны, всё ещё видимые на коже. Внутри закипало что-то тёмное, горячее. Он наотмашь ударил её по лицу. — Это за плебея, — процедил он сквозь зубы. Второй удар. — Это за Ханну. Ханна, стоявшая рядом, смотрела на него с удивлением и благоговением. — Что вы делаете, принц? — тихо спросила она. — Нам нужно скорее возвращаться, пока... — Не торопись, — перебил Кейл, выпрямляясь. Его взгляд был устремлён куда-то в лес, в темноту между деревьями. — Он сейчас придёт. Через десять секунд Кейл увидел, как к ним приближается Пэк Юсоль. Он появился из-за деревьев бесшумно, как всегда используя мерцание. Ни звука, ни предупреждения — просто возник на поляне, словно материализовался из воздуха. Юноша, который отказывался использовать ману. Гений, который полагался только на себя. Кейл почувствовал, как внутри разливается облегчение. С ним ничего не случилось. Цел. Невредим. Жив. Юсоль остановился в паре метров, окинул взглядом поле боя. Айзель и Флейм без сознания. Ханна, стоящая рядом с Кейлом. Мейзен, неподвижно лежащая на земле со следами пощёчин на лице. Он не выглядел удивлённым. Ни тени эмоции на лице. Ни вопроса, ни испуга. Просто смотрел, оценивал, принимал информацию. Его как будто ничто не могло удивить в этом мире. Так же, как и Кейла. — Вы справились сами? — спросил Юсоль, и в его голосе не было сомнения — только констатация факта. Все студенты класса А, кроме Ханны, уже разбежались. Кто-то ушёл сразу после боя, кто-то — когда появился Юсоль. На поляне остались только Кейл, Ханна, Айзель, Флейм и Ма Юсон, который всё это время стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Ма Юсон выглядел очень недовольным. Недовольным тем, что решающий удар нанесла не его огненная магия, а какой-то цветочек Флейм. Но в то же время довольным — потому что победа всё-таки была одержана. — Как видишь, — фыркнул он, отвечая на незаданный вопрос Юсоля. — Извини, я совсем забыл про тебя. Так бы я обязательно оставил тебе возможность тоже подраться. Кейл знал эту страсть Пэк Юсоля. Недавно тот даже нарвался на гнев третьекурсников — просто потому, что захотел проверить свои силы. Плебей не мог пройти мимо любой возможности подраться. Это было его натурой. — Ты думаешь, мы бы не справились? — спросил Кейл, и его лицо снова стало абсолютно безэмоциональным. Ни намёка на обиду или разочарование. — Нет, — ответил Пэк Юсоль, и в его голосе неожиданно проступила серьёзность. — Я был уверен в тебе. Сердце Кейла быстро застучало. Этот плебей верит в него. Кейл поспешно отвёл взгляд, стараясь не показывать своей радости и смущения. Щёки предательски горели, кажется, это заметила Ханна. Она почему-то помрачнела. — Принц, — подала голос Ханна, и в нём зазвучали холодные нотки, которых Кейл раньше не слышал. — Вы правы. У него нет происхождения. Он не должен быть с вами. — Она сделала паузу и добавила твёрже: — С вами могу находиться только я. Кейл вытаращил глаза. А? Почему Ханна это говорит? Только что они мило беседовали, она прикрывала ему глаза, они договаривались стать друзьями... И вдруг такое? Он посмотрел на неё в упор и медленно произнёс: — Ты что, предлагаешь мне встречаться с тобой? — Почему нет? — Ханна вздёрнула подбородок. В её глазах горела решимость. — Я достойнее его. У меня есть происхождение. Я сильнее. Я красивее. Я буду лучше заботиться о вас. Все перевели взгляд на них. Флейм, которая только что пришла в себя и теперь сидела на земле, опираясь на локоть, с усмешкой наблюдала за разворачивающейся сценой. Её бровь поползла вверх, на губах заиграла ехидная улыбка. Она точно не ожидала, что сюжет повернётся так, что главный злодей начнёт встречаться с мелкой злодейкой. Это было даже забавнее, чем битва с Мейзен. Айзель стояла рядом с открытым ртом. Её глаза расширились до невозможности, и она переводила взгляд с Кейла на Ханну и обратно. Этот высокомерный принц и эта ещё не менее раздражающая Джеки? Что ж, достойная пара. Оба с гонором, оба себе на уме. Ма Юсон тоже был ошеломлён. Он смотрел на них так, будто впервые видел. Ведь брак принца был уже давно предрешён. И тут на тебе — Ханна. — Ханна, — Кейл старался говорить ровно, но голос слегка дрожал. — Напоминаю: ещё час назад ты меня ненавидела. — Уже целый час прошёл! — парировала Ханна, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Я влюбилась. — Странные у вас отношения, — протянула Флейм, с любопытством разглядывая Кейла и Ханну. Она окончательно пришла в себя и теперь сидела, подперев щеку рукой, с видом зрителя в театре. — Что я вообще пропустила, пока лежала в отключке? Айзель, ты случайно не знаешь, что произошло? — Мы очнулись одновременно, — пожала плечами Айзель, поправляя растрёпанные волосы. Она всё ещё смотрела на Ханну с лёгким недоверием, но уже без прежнего шока. — Ма Юсон, ещё раз прости, что тогда не сдержалась и ударила тебя. Мне очень жаль. — У вас действительно много что произошло, — подал голос Пэк Юсоль. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за сценой с абсолютно невозмутимым лицом. Ни тени ревности, ни капли эмоций. Только спокойное, почти отстранённое любопытство. Кейл посмотрел на него и почувствовал укол раздражения. Совсем не ревнует? Совсем? — Ханна, нет, — твёрдо сказал он, поворачиваясь к ней. — Ты ударилась головой. Поэтому несёшь чушь. Тебе нужно к лекарю. — Считайте как хотите, — спокойно ответила Ханна, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Я знаю, что чувствую. — Я тоже серьёзно, — сказал Кейл, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я чувствую, что это странно. Сначала ты меня годами ненавидишь, а теперь в одночасье признаёшься в любви? Ага. Это совсем не подозрительно. — Это правда, — Ханна смотрела на него с такой искренностью, что у Кейла на мгновение ёкнуло сердце. — Хочешь, я на колени встану? Она и вправду начала опускаться на колени. Прямо здесь, на выжженной земле, перед всеми. Кейл не дал ей этого сделать. Схватил за руку, удерживая. — Если поступишь в S-класс, я подумаю над твоим предложением, — выпалил он первое, что пришло в голову. — А сейчас вставай. Он подал ей руку. Ханна послушно встала, но в её глазах горела такая решимость, что Кейл понял — она сделает всё, чтобы попасть в S-класс. — Теперь тебе стоит дать клятву, — встряла Флейм, явно наслаждающаяся происходящим. — Только без «подумаю», а сразу начать встречаться. — Я ещё мнение простолюдина не спрашивал, — огрызнулся Кейл, косясь на Юсоля. Тот стоял с каменным лицом, не выдавая эмоций. — Фу, — фыркнула Флейм. — Какой из тебя король выйдет? — Самый лучший, — прошептала Ханна, выглядя радостной и совершенно влюблённой. Её глаза сияли, на губах играла счастливая улыбка. — И мой. Только мой. А не какого-то жалкого Пэк Юсоля, по ошибке поступившего в S-класс. Пэк Юсоль ткнул пальцем в себя. На его лице впервые за всё время мелькнула эмоция — искреннее недоумение. Причём тут я вообще? — читалось в его взгляде. — Я ничего не делал. Он смотрел на Ханну и чувствовал пустоту. Ничего. Совсем ничего, кроме лёгкого раздражения и неловкости. Он не хотел этой любви. Не хотел сильной аристократки, готовой на колени встать ради него. Он хотел этого простолюдина. Того, кто стоял в стороне с невозмутимым лицом. Того, кто вечно лез в неприятности. Того, кто смотрел на мир с холодным спокойствием, но при этом умудрялся быть живым, настоящим, тёплым где-то глубоко внутри. Но Кейл не мог сказать об этом вслух. Как он вообще мог мечтать об этом? О простолюдине? О парне? О том, кто ниже его по статусу, по положению, по всему? Мать была бы рада его браку с Ханной. Отец — тоже. Все были бы рады. Кроме него самого.