Часть 13

Витира всё продолжала настаивать на поездке к ней домой. Она рассказывала о ледяном дворце для него, о северном сиянии, о ее родня, которая уже соскучилась. Кейл долго сопротивлялся, вспоминая холод и о том, как она предлагала ему жить на льдине, но в конце концов согласился. Раон должен был поехать на море с Шеритт — они давно планировали это путешествие, и дракончик был в восторге. Котята, Он и Хонг, оставались дома — они не очень любили холод, а Хонг, попробовав снег один раз, чихал потом целый день и смотрел на Витиру с укором. Амиру, Мэри и даже Литана с радостью вызвались составить компанию, но Витира чётко им намекнула, что это романтическое путешествие. Амиру обиженно поджала губы, Мэри пожала плечами и уткнулась в блокнот, а Литана только вздохнула, поглаживая Тена. Но был один член семьи, который любил Кейла, а вот правил не признавал. И это была, как нетрудно догадаться, Розалин. — Ну что, все в сборе? — Витира хлопнула в ладоши. Кейл стоял с сумкой, в которой лежало всё самое необходимое — и много тёплых вещей, предусмотрительно собранных Роном. Амиру и Мэри пришли прощаться, Литана с Теном маячили на заднем плане. — Тогда давайте не задерживаться. Розалин наконец собрала свои вещи. Маленький рюкзак, явно набитый под завязку, и плед, который она держала под мышкой. Она подошла к Кейлу и встала рядом, демонстративно игнорируя взгляд Витиры. — Я взяла свою новую разработку, — похвасталась Розалин, доставая из кармана что-то маленькое и блестящее. — Тёплые талисманы. Легко тебя разогреют, при этом компактные, не то что эти дурацкие грелки, которые занимают полчемодана. — Она повернулась к Кейлу, в глазах её горел огонь изобретателя. — Кейл, правда, здорово? — Правда? — Кейл прищурился, разглядывая непонятный предмет у неё в ладони. — Покажешь их? Розалин протянула голову, и Кейл, не думая, погладил её по макушке, как делал это с Хонгом, когда тот хвастался своими успехами. Розалин не возражала — наоборот, довольно улыбнулась и с радостью достала один из талисманов. Это был маленький квадратик, похожий на кусочек янтаря, в который было вплавлено что-то мерцающее. От него исходило ровное, приятное тепло — не обжигающее, а мягкое, как от печки в зимний вечер. Розалин приклеила его на рукав Кейла, и он сразу же почувствовал, как стало жарко. — Удивительно, — сказал Кейл, поворачивая руку. — Совсем не мешает. — Я же говорила! — Розалин сияла. Амиру, до этого стоявшая чуть поодаль, тоже заинтересовалась. Она подошла ближе, разглядывая талисман с явным любопытством, и даже протянула руку, чтобы ощутить тепло. — Сделаешь такой мне позже? — спросила она, и в голосе её послышалась надежда. — А то я постоянно мёрзну, особенно по ночам и маме бы такой... — Сделаю, — кивнула Розалин, пряча оставшиеся талисманы обратно в карман. — Всем сделаю. У меня их много. Я же говорила — массовое производство. — Ты говорила про «экспериментальную партию», — напомнил Кейл. — Ну, теперь массовое, — отмахнулась Розалин. — Какая разница? Кейл не стал спорить. Тепло на запястье было приятным, и он поймал себя на мысли, что, возможно, это путешествие не будет таким ужасным, как он себе представлял. По крайней мере, мёрзнуть он не будет, а всё остальное — как получится. Наконец они все попрощались. Амиру махала рукой с крыльца, Мэри, стоящая рядом, что-то записывала в блокнот — наверное, фиксировала отъезд для истории. Литана с Теном просто наблюдали, и пантера, кажется, была рада, что её не тащат на холод. В последний момент заглянула Шеритт вместе с Раоном — она должна была помочь с телепортацией, чтобы сократить путь. — Держитесь, — сказала Шеритт, щёлкнув пальцами, и мир вокруг них сжался, перевернулся и снова встал на место. Они стояли на берегу. Океан шумел, волны накатывали. Воздух был солёным и свежим, а ветер — пронизывающим. Кейл поёжился, но талисман Розалин на рукаве тут же начал нагреваться, разгоняя холод. Витира, не теряя ни секунды, шагнула в воду. Её тело начало меняться — вытягиваться, покрываться гладкой кожей, и через мгновение перед ними стоял не человек, а огромный кит. Она повернула голову, и Кейл увидел её глаз — огромный, чёрный, но в нём читалось всё то же озорство, что и в человеческом облике. — Сейчас я вас с ветерком покатаю, — пообещала Витира, и голос её прозвучал прямо в голове у Кейла — телепатия. Кейл посчитал это слово за угрозу. В его памяти ещё были свежи воспоминания о поездке на Арчи, который считал «с ветерком» нормальной скоростью. Но всё равно он забрался на спину кита, помогая Розалин устроиться рядом. — Всё-таки как классно быть китом, — сказала Розалин, похлопав Витиру по боку. Шкура оказалась гладкой и упругой, и от неё исходило тепло. — И не говори, — отозвалась Витира, и Кейл почувствовал, как под ними начинает расти волна. — Жаль, что вы не сможете испытать это чувство. — А как ты находишь свой дом? — спросила Розалин, когда Витира отплыла от берега и начала набирать скорость. — Под водой? По запаху? По звуку? — По всему сразу, — ответила Витира. — Но главное — просто знаю. Это геолокация просто как будто вбита мне в мозг. Поездка была действительно «с ветерком». Они добрались за полтора часа — невероятно быстро для такого расстояния, даже с учётом того, что Витира дважды останавливалась, чтобы дать Кейлу и Розалин перевести дух, и один раз — чтобы помочь чайке, которая упала в воду и никак не могла взлететь. Мокрая птица сидела на спине кита, дрожала и возмущённо кричала, пока Розалин вытирала её платком, а Витира терпеливо ждала. Потом чайка, согревшись, улетела, и они продолжили путь. Наконец остров китов показался на горизонте. Он совсем не изменился с того времени, как Кейл был здесь в прошлый раз. Но кое что поменялось. На самой окраине, там, где раньше была только пустошь, теперь стоял огромный ледяной замок. Он сверкал в лучах солнца, переливаясь всеми оттенками голубого и белого, и казался вырезанным из одного гигантского кристалла. Шпили уходили в небо, стены сияли, и даже издалека было видно, как внутри движутся тени — слуги? стража? или просто игра света. — Витира, — с надеждой спросил Кейл, вглядываясь в ледяное великолепие. — Надеюсь, это не моё, правда? — Нет, — ответила Витира, и в её голосе послышалась улыбка. — Это твой дом. Кейл почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Розалин, сидящая рядом, тихо рассмеялась и похлопала его по плечу. — Поздравляю, — сказала она. — Ты теперь владелец ледяного замка. — Я не хочу быть владельцем ледяного замка, — простонал Кейл. — А придётся, — отозвалась Витира, подплывая ближе к берегу. — Я же говорила — построила для тебя. Чтобы ты мог приезжать и не мёрзнуть. — В ледяном замке мёрзнут, — заметил Кейл. — В моём — нет, — гордо заявила Витира. — Там внутри тепло. Я всё продумала. Она выплыла на берег, и Кейл, сползая с её спины, встал на снег. Замок возвышался перед ним, холодный и прекрасный, и Кейл с ужасом подумал, что теперь ему придётся в нём жить. Хотя бы иногда. Розалин спрыгнула следом, отряхнула платье и с интересом огляделась. — А что, красиво, — сказала она. — И очень внушительно. — Это не внушительно, это катастрофа, — буркнул Кейл, но всё же шагнул вперёд. Витира, уже принявшая человеческий облик, подхватила его под руку и повела к замку. — Ты ещё не видел, что внутри, — сказала она. — Там есть камин, библиотека и огромная кровать. — Кровать? — переспросил Кейл, чувствуя, как Розалин сзади сверлит его взглядом. — Ну да, — невинно ответила Витира. — Для гостей. — Для гостей, — повторила Розалин с нажимом. — И для хозяев, — добавила Витира, ничуть не смутившись. — Кейл, ты же хозяин. У тебя должно быть место для отдыха. Кейл вздохнул и понял, что спорить бесполезно. Он вошёл в ледяные ворота, и за его спиной, в солнечном свете, остров китов сверкал так же ярко, как и этот замок. Внутри действительно было на удивление тепло. Воздух казался свежим, но не холодным, и Кейл, постояв пару минут, даже снял согревающий талисман, положив его в карман. Стены из голубоватого льда мягко светились, пол был тёплым под ногами, а где-то в глубине замка слышалось тихое потрескивание — возможно, работала магия, поддерживающая этот необычный климат. Розалин с восторгом оглядывалась, заглядывая в каждый угол, трогая стены и удивляясь, что они не холодные. Кейл и сам с любопытством разглядывал ледяные своды, высокие потолки и причудливые узоры, которые природа — или магия — вырезала на стенах. Витира была очень довольна. Она шла впереди, широко улыбаясь, и то и дело оглядывалась, чтобы убедиться, что гости не отстают. — И самое главное, — сказала она с гордостью, — он изо льда. Так что убирать тут совсем не надо. Ни пыли, ни грязи, ни паутины. Разве что снег иногда сдувать с порога, но это киты сделает. — У тебя есть прислуга? — удивился Кейл. — Не-а, — покачала головой Витира. — Киты иногда приплывают, превращаются в людей и помогают. Но сегодня они все на охоте, так что я сама буду вашим гидом. Она устроила им экскурсию. Они прошли по бесконечным коридорам, поднялись на несколько этажей, заглянули в башни и спустились в подвал, где хранились запасы еды и, к удивлению Кейла, несколько бочек с вином. Витира называла всё, мимо чего они проходили: спальни, одна за другой, каждая с огромной кроватью и видом на океан; гостиные с ледяными каминами, в которых горел настоящий огонь; столовую, где стол был накрыт на двадцать персон; библиотеку, где книги стояли на полках изо льда; балконы, с которых открывался захватывающий вид на море. — Я, конечно, извиняюсь, — сказал Кейл, когда они остановились перед очередной дверью, ведущей, судя по словам Витиры, в «зимний сад». — А куда мне так много? Я один человек. Мне хватило бы одной комнаты и одной гостиной. Ну, может быть, кухни. — А куда нам было ещё лёд девать? — ответила Витира, пожимая плечами. — Мы строили замок, у нас было много материала. Вот и получилось много комнат. — Получился дворец, — поправила Розалин, оглядываясь. — Дворец, — согласилась Витира. — Кейл, ты теперь владелец дворца. Радуйся. Он вошёл в зимний сад, где под ледяным куполом росли настоящие цветы — розы, лилии, даже маленькие пальмы. Тепло, исходящее от стен, создавало идеальный климат. — Это очень красиво, — сказал Кейл, оглядываясь. Он смотрел на ледяные своды, на цветы, растущие под куполом, на бесконечные коридоры и комнаты, в которых можно было заблудиться. Он предполагал, сколько сил ушло на строительство — магии, времени, труда и всё это для него. — Витира, спасибо. Я даже не знаю, чем тебе отплатить. — Кейл, не беспокойся, — Витира улыбнулась, и в её глазах засветилось что-то тёплое, почти нежное. — В будущем ты мне отплатишь, когда женишься на мне. Кейл не попытался возразить. Слова застряли в горле, потому что он вдруг понял — для оплаты одной свадьбы было мало. Слишком мало. Она построила для него ледяной дворец, вложила в это свою душу, свою магию, своё время. А он мог предложить ей только... Что? Кольцо? Клятву? Это казалось таким незначительным по сравнению с тем, что она сделала. Витира склонила голову, и Кейл послушно чмокнул её в щёку. Простое, почти детское движение, но она просияла так, будто он подарил ей весь мир. — Кейл, — сказала она, и голос её звучал тихо, но твёрдо. — Самое главное для меня — это видеть твою улыбку. Всё остальное — просто лед. Кейл почувствовал, как внутри что-то ёкает. Он хотел ответить, но не успел — Розалин, стоявшая до этого молча, шагнула вперёд. — Кейл, — сказала она, и в голосе её не было кокетства, только просьба, почти робкая. — А меня поцелуешь? Она не склонила голову, как Витира. Она просто смотрела на него, и в её глазах читалось ожидание — не требовательное, а скорее надеющееся. Кейл перевёл взгляд с одной на другую. Ледяной дворец сверкал вокруг них, цветы благоухали, и где-то за стенами шумело море. Он шагнул к Розалин и тоже поцеловал её в щёку — коротко, но тепло. — И тебе спасибо, — сказал он. — Что поехала со мной. — Я всегда поеду с тобой, — ответила Розалин, и в её улыбке не было вызова — только тихая радость. Витира, наблюдавшая за этим, не стала спорить. Она только кивнула, принимая, и повела их дальше — показывать следующий зал, следующий балкон, следующую комнату, где, возможно, они все когда-нибудь будут жить. Вместе. — Я уже устала, — сказала Розалин, падая на кровать. Бельё, к счастью, оказалось обычным, не ледяным — мягкое, прохладное, но приятное на ощупь. Она вытянулась, раскинув руки, и закрыла глаза. — Давай, когда мы заселимся, тогда и будем всё осматривать. А сейчас — отдых. — Ты права, — Витира опустилась на кровать рядом с Кейлом, тоже чувствуя, как усталость наваливается после долгой дороги. — Я что-то тоже устала. — Она откинулась на подушки, глядя в ледяной потолок. — Кейл, мой папа хочет тебя увидеть. Он так рад, что мы вместе. — О, ты ему уже рассказала? — Розалин приоткрыла один глаз, глядя на Витиру. — Я думала, это будет сюрприз. А так даже проще. — Сюрприз будет в другом месте, — усмехнулась Витира. — Я не сказала, что я не единственная. — О, значит, будет весело, — Розалин снова закрыла глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Папа будет в шоке. Потом в ярости. Потом смирится. — Ты знаешь моего отца? — удивилась Витира. — Я знаю всех отцов, — ответила Розалин. — Они все одинаковые. Сначала не понимают, потом принимают. Кейл слушал их, сидя на краю кровати и чувствуя, как усталость постепенно отпускает. Талисман всё ещё лежал в кармане, и без него было прохладно, но не холодно. Он посмотрел на девушек, на ледяные стены, на мягкое бельё, и вдруг понял, что этот дворец, возможно, действительно станет его домом. Не основным, но одним из. Местом, куда можно приезжать, когда хочется тишины, снега и моря. — Кейл, — Витира потянула его за рукав, — ложись. Мы ещё успеем наговориться. И с папой познакомиться. И всё остальное. — Всё остальное — это что? — спросил Кейл, ложась между ними. — Всё, — загадочно ответила Витира. — Главное — не торопиться. Розалин, не открывая глаз, улыбнулась и подвинулась ближе, чтобы Кейлу было теплее. — А давайте сыграем в «Я никогда не», — неожиданно предложила Витира, приподнимаясь на локте и сверкая глазами. — То есть каждый говорит, что никогда не делал. А если ты это делал — загибаешь палец. Сыграем на желание. Кейл знал эту игру. Из-за любви к веселью Ли Су Хека — он успел наиграться в «никогда не» до дыр. И в этой игре, как он помнил, всегда выигрывал тот, кто меньше всего совершал глупостей, он был уверен в своём выигрыше всегда. — То есть кто загнул все пальцы — тот победил? — уточнила Розалин, приоткрывая глаза. В её голосе слышалось предвкушение. — Нет, наоборот — проиграл, — объяснил Кейл, устраиваясь поудобнее на подушках. — Проигравший выполняет желание победителя. А победитель — тот, у кого осталось больше всего не загнутых пальцев. — Тогда я скажу первая, — Розалин села, поджав под себя ноги. — Я никогда не... — она задумалась, подбирая слова, и её губы растянулись в коварной улыбке, — ...не проигрывала в этой игре. — Это нечестно, — тут же возмутилась Витира. — Так нельзя! — Почему? — невинно спросила Розалин. — Я правда никогда не проигрывала. Это факт. — Ты просто в неё не играла, — парировала Витира. — Но это не отменяет факта. Кейл посмотрел на них, на их горящие глаза, на готовность спорить до хрипоты, и понял: эта игра будет долгой. И, скорее всего, закончится тем, что желание придётся выполнять ему, потому что с этими двумя спорить было бесполезно. Особенно когда они объединялись против него. — Ладно, — сдался он. — Давайте играть. Только честно. — Честно, — хором ответили девушки, и в их голосах слышалось такое коварство, что Кейл на секунду пожалел о своём согласии. Но отступать было поздно. Он загнул первый палец и приготовился к худшему. — Ну ладно, теперь я, — Витира выпрямилась, подбирая под себя ноги, и загнула указательный палец. — Я никогда не грабила никого. Кейл, не задумываясь, загнул палец. Похоже, все его сегодня хотят завалить. Сначала Розалин со своим «никогда не проигрывала», теперь Витира с грабежами. Но ничего, он им отомстит. Он ещё покажет, на что способен. Розалин, как и ожидалось, палец не загнула. Она сидела с самым невинным видом, даже бровью не повела. — Я никогда не был женщиной, — усмехнулся Кейл, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Кейл! — возмутилась Витира, но в её голосе слышался смех. — Ты так хочешь заставить нас выполнять свои желания! — Розалин, да ты посмотри, — подхватила Витира, толкая подругу локтем. — Он горит этой идеей! Прямо светится весь! — Загнули, — скомандовал Кейл, и девушки, переглянувшись, послушно загнули по пальцу. Розалин — с лёгким вздохом, Витира — с улыбкой. — Теперь снова я, — сказала Розалин, не давая Витире опомниться. — Я никогда не превращалась в кита. Она посмотрела на подругу с таким вызовом, что Кейл почувствовал — сейчас начнётся настоящая битва. — Розалин! — возмутилась Витира, но палец всё же загнула. — А вот ты как со мной? Тогда я никогда не меняла цвет своих волос. Кейл, вздохнув, загнул палец. — Кейл, я не хотела! — воскликнула Витира, глядя на его загнутые пальцы. — Это она виновата! Она меня спровоцировала! — В игре нет виноватых, — назидательно сказала Розалин. — Есть только факты. Кейл посмотрел на свои руки. Осталось всего два пальца. Витира загнула три, Розалин — два. Игра приближалась к финалу, и он всё ещё не знал, какое желание попросит, если победит. И что будет, если проиграет. Впрочем, проигрывать он не собирался. — Ладно, дайте мне подумать, — Розалин прищурилась, явно подбирая самое опасное оружие. — Я никогда не пробовала печенья его величества. Похоже, Розалин хотела завалить его именно так — исподтишка, неожиданно. У неё было очевидное преимущество, и желание именно его заставить проиграть читалось в каждом её движении. Кейл, скрепя сердце, загнул ещё один палец. Осталась одна попытка. Всего одна. Он должен добить их обеих одним жестом, одним словом. — Я никогда не обращался к себе в женском роде, — произнёс он, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Кейл! — взвыла Витира. — Ну это уже переходит все границы! — А что, Розалин, тебе можно, а мне нельзя? — парировал Кейл, и в его голосе не было сомнений. Девушки переглянулись. Потом, с тяжёлым вздохом, синхронно загнули пальцы. Витира — четвертый, Розалин — третий. — Тогда, Кейл, — Витира посмотрела на него с притворной обидой, — жди моей мести. — Она выдержала паузу и выпалила: — Я никогда не целовалась с Розалин. Кейл загнул последний палец. Все пять. Он проиграл, но почему-то не чувствовал разочарования. Скорее любопытство. — Раз мы играли в сокращённую версию игры, — Кейл посмотрел на свои загнутые пальцы, потом на Витиру, потом на Розалин, — то получается, победила Розалин. А я занял последнее место. Что ты хочешь? В голове тут же поднялся привычный гвалт. «Лишь бы она не сказала тебе отдать ей все деньги!» «Или твою еду!» «Как вы можете так? Она милая девушка, хнык...» «Ради неё и жизни не жалко.» Розалин склонила голову набок, задумалась, прикусив губу. Её глаза бегали по комнате — по ледяным стенам, по кровати, по лицу Кейла. А потом она расплылась в широкой, почти детской улыбке. — Кейл, я просто хочу... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — твой поцелуй. Кейл кивнул. Просто кивнул, чувствуя, как к горлу подступает смущение, как щёки начинают предательски теплеть. Он всё ещё не мог привыкнуть к этому. К тому, что девушки хотят его целовать. К тому, что это нормально. К тому, что он сам этого хочет. Он наклонился к Розалин. Она тоже придвинулась ближе, и расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. — Стоп! — Витира вскочила на кровати, глядя на них округлившимися глазами. — Вы что, уже целовались?! Вы так себя естественно ведёте! Как будто... Кейл вспомнил. Он никогда ещё не целовал Витиру, а с Розалин было уже много раз. — Ну да, — нагло сказала Розалин, складывая руки на груди и ничуть не смущаясь. — И что? — Кейл! — Витира повернулась к нему с выражением оскорблённого достоинства. — А где справедливость? Я вот твою честь берегу, жду, пока ты сам созреешь, а ты уже целовался с ней! — Это нечестно! — добавила она, и в её голосе слышалась настоящая обида. — А кто виноват? — парировала Розалин. — Надо было не ждать, а действовать. — Я действую! — Витира пододвинулась к Кейлу и ткнула его в плечо. — Кейл, поцелуй меня. Сейчас, чтобы всё честно было. Кейл посмотрел на неё, потом на Розалин. Розалин пожала плечами — мол, твоё дело, я не мешаю. Он вздохнул, взял лицо Витиры в ладони и поцеловал. Коротко, в губы, едва касаясь. Витира замерла, а когда он отстранился, смотрела на него с таким выражением, будто он только что подарил ей все моря. — Теперь честно? — спросил Кейл. — Почти, — прошептала Витира и, не дожидаясь ответа, поцеловала его сама. Розалин наблюдала за ними, скрестив руки на груди, но в её глазах не было ревности. Только какое-то странное, тёплое удовлетворение. — Ладно, — сказала она, когда они наконец отстранились. — Теперь точно честно. Игра окончена. Я победила. Моё желание не исполнено, я придумаю, что хочу потом. — А моё? — спросила Витира, всё ещё глядя на Кейла. — Ты проиграла, — напомнила Розалин. — В следующий раз играй лучше. — Я отыграюсь, — пообещала Витира и улыбнулась. — Обязательно отыграюсь. — Это ещё мы посмотрим, — с вызовом ответила Розалин, сверкнув глазами. В её голосе слышалось обещание будущих битв — не на диване, а в этой игре, где ставки были выше. — Снова спорите? — раздался голос от двери. Посейдон стоял на пороге, прислонившись к косяку, и смотрел на них с той ленивой усмешкой, которая никогда не покидала его лица. Он был в своём обычном облике — высокий, широкоплечий, с волосами, которые почти сливались со льдом стен. — Посейдон! — Витира мгновенно забыла о споре, обернулась к брату и поспешно вскочила с кровати. Она почти подбежала к нему, чтобы заключить в приветственные объятия. — Я так соскучилась! — Мы вчера виделись, — напомнил Посейдон, не двигаясь с места, но руки его всё же обняли сестру в ответ. — Это было так давно, — отрезала Витира, уткнувшись носом ему в плечо. — Целая вечность. Кейл и Розалин переглянулись. Для Витиры, кажется, любые расставания были слишком долгими — даже если они длились всего один день. — А ты как, брат? — Витира отстранилась, заглядывая ему в лицо. — Не скучал? — Скучал, — спокойно ответил Посейдон. — Но молчал, потому что не хотел мешать вашему романтическому путешествию. — Оно было романтическим, — вмешалась Розалин, — пока не превратилось в битву за поцелуи. — Битву за поцелуи? — Посейдон приподнял бровь, переводя взгляд с сестры на Розалин и обратно. — Мне стоит узнать подробности? — Не стоит, — хором ответили Кейл и Витира. Розалин только улыбнулась, явно наслаждаясь неловкостью момента. — Ладно, — Посейдон кивнул, не настаивая. — Я пришёл сказать, что отец ждёт вас к ужину через час. Будьте готовы. — Да, — подтвердил Посейдон. — Он хочет познакомиться с тобой, Кейл. И с твоей... — он запнулся, подбирая слово, — спутницей. — Я не спутница, — поправила Розалин. — Я друг и соперница. — Ещё какая соперница, — добавила Витира, и в её голосе не было злости — только уважение. Посейдон посмотрел на них всех, покачал головой и, не говоря больше ни слова, вышел, тихо притворив за собой дверь. — Час, — повторил Кейл, глядя на дверь. — Чтобы подготовиться, — кивнула Розалин. — Кейл, ты будешь в чём-то особенном? — В том, в чём приехал, — ответил он. — Тогда мы тоже не будем наряжаться, — решила Витира. — Чтобы он не подумал, что мы стараемся. — Он и так подумает, — усмехнулась Розалин. — Ты же его дочь. — Вот именно, — улыбнулась Витира. — Пусть думает что хочет. Главное, чтобы Кейл не сбежал до ужина. — Не сбегу, — пообещал Кейл. — Но если он предложит мне остаться здесь навсегда — я побегу. — Не предложит, — заверила Витира. — Он знает, что ты нужен мне здесь, а не здесь. — Это как-то запутанно, — вздохнул Кейл. — Это любовь, — просто сказала Витира. — Она всегда запутанная. — И не поспоришь ведь, — кивнула Розалин, поправляя сбившуюся прядку. — Слушай, Витира, синие киты же питаются планктоном. Мы тоже его будем есть? — Не беспокойся, — Витира махнула рукой. — Конечно, мы, киты, предпочитаем застольям скромность, но для моего жениха уверена — они устроят пир. С морскими деликатесами, водорослями и, возможно, даже с чем-то мясным — для людей. Кейл вспомнил о том, как просто жили киты в его прошлый визит. Ничего лишнего, только самое необходимое. Он кивнул, но его всё ещё смущал замок. Всё же — ледяной дворец, построенный специально для него. Это было трудно осознать, даже когда ты сидишь внутри и греешь руки о камин. — Но в последнее время киты тоже стали отдавать предпочтение роскоши, — подтвердила его опасения Витира, заметив выражение его лица. — Конечно, не так пафосно, как у людей, но комфорт они стали ценить больше. Появились ковры, мягкие кресла, даже картины на стенах. — Да, я заметила, что дома стали чуть лучше, — сказала Розалин, оглядываясь на ледяные своды. — И уютнее. — Эй! — возмутилась Витира. — Они всегда были лучшими! Просто теперь мы признаём, что иногда можно и побаловать себя. Она шутливо повалила Розалин на кровать, растрепав ей волосы с таким видом, будто они были сёстрами, а не соперницами. Розалин взвизгнула, пытаясь отбиться, но Витира была сильнее. — Эй! Моя причёска! — возмутилась Розалин, вырываясь. — Как я с гнездом предстану перед твоими родителями? — Я не за тебя замуж выхожу, а за Кейла, — парировала Витира, но всё же отстала, пересев поближе к нему и давая Розалин время поправить причёску. Час пролетел быстро. Они успели обсудить всё — от возможных вопросов отца Витиры до того, стоит ли дарить подарки (Витира сказала, что не стоит, «они любят Кейла и так»). И вот они уже стояли перед домом короля китов, который тоже состоял из снега и льда. Арчи сторожил у двери. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, будто они должны ему миллиард. — Ждёшь? — спросила Витира, подходя ближе. — Жду, — буркнул Арчи. — Опять опаздываете. Отец Витиры первым накинулся на него с объятиями — забыв о дочери, забыв о приличиях. Он обхватил Кейла так, будто тот был его родным сыном, которого он не видел много лет. Впрочем, Витира была совсем не против. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на эту сцену с такой теплотой, что Кейл на секунду забыл, как неловко ему было. — О, господин серебряный щит! — голос короля гремел, как океанские волны. — А ещё теперь — мужчина моей дочери пришёл Наконец-то! На своё прозвище Кейл поморщился, но возражать не стал. Он уже привык, что люди называют его как хотят. Серебряный щит, герой континента, спаситель мира — все эти титулы были чужими, навешанными кем-то другим. Но спорить с королём китов, который сжимал его в объятиях так, что трещали рёбра, было себе дороже. — Я так рад, что среди тысячи женщин вы выбрали мою непутевую дочь! — продолжал король, отстраняясь и сжимая плечи Кейла. — Даже не знаю, почему она удостоилась такой чести. — Он обвёл рукой Витиру, которая скромно улыбалась, явно привыкшая к отцовским шуткам. — Ну, она красавица, тут нечего говорить. Это факт. — Папа, — мягко сказала Витира, но в её голосе не было укора. — Что? Я правду говорю! — король перевёл взгляд на Кейла. — Вы только посмотрите на неё! Волосы, глаза, фигура... Вся в мать! — Здравствуйте, — Розалин наконец решила обратить на себя внимание, делая шаг вперёд. Она не собиралась стоять в тени, даже если это был кит. Мужчина обернулся, и его лицо, до этого сиявшее от радости, выразило искреннее удивление. — О, это принцесса королевства Брек! — воскликнул он, и его голос снова стал громким. — Очень рад! Очень рад! Вы тоже с нашим будущим зятем пришли? — Мы друзья, — ответила Розалин, бросая быстрый взгляд на Кейла. — Очень близкие друзья. — Друзья — это хорошо! — король кивнул, явно не вникая в тонкости их отношений. — Проходите! Проходите все! У нас сегодня пир в честь жениха! Водоросли, креветки, даже мясо — специально для людей! — Папа, — Витира взяла отца под руку, — давай не будем так громко. Кейл стеснительный. — Стеснительный? — король посмотрел на Кейла с недоверием. —Он стеснительный? — Бывает, — выдавил Кейл, чувствуя, как щёки начинают краснеть. Король расхохотался, хлопнув его по плечу так, что Кейл чуть не упал. — Нравишься ты мне, парень! — сказал он. — Идёмте! Идёмте! За столом всё обсудим. И они пошли — король впереди, под руку с дочерью, за ними Кейл, рядом с Розалин, которая тихо шепнула: — Держись. Это только начало. — Я понял, — так же тихо ответил Кейл. — Но почему мне кажется, что это будет долгий вечер? — Потому что он будет долгим, — усмехнулась Розалин. — Очень долгим. Как оказалось, Посейдон и Арчи уже сидели за столом. Кейл не успел удивиться тому, как Арчи оказался здесь — он же только что стоял у входа, — как увидел, что стол был полностью из снега, но на нём действительно было много всего: огромные блюда с креветками, горы водорослей, запечённая рыба, какие-то раковины с дымящимся содержимым, а в центре — что-то, напоминающее жареного краба, только размером с небольшую собаку. Арчи что-то активно пытался доказать Посейдону, размахивая руками и наклоняясь вперёд, но его собеседник сидел с идеально ровной спиной, разглядывая свои ногти с таким видом, будто это было самым интересным занятием в мире. Арчи злился, Посейдон не слушал, и это, кажется, было их обычным состоянием. Наконец все уселись за стол. Кейлу, как самому почётному гостю, налили первым. Жидкость в бокале была тёмно-красной, почти чёрной, и пахла вишней и чем-то ещё, незнакомым. — Кейл, — король поднял свой бокал, — я слышал, что вы предпочитаете красное вино. Кейл не знал, откуда он это узнал. Может, из тех газет, где ему было посвящено половину статей, — особенно его ложным предпочтениям. Там писали, что он любит редкие сорта чая, которые на самом деле терпеть не мог, и что он коллекционирует фарфоровых кошек, хотя у него их не было ни одной. — Папа, — Витира тут же откликнулась, нахмурившись, — не спаивай Кейла. — Витира! — король попытался придать лицу грозное выражение, но у него это плохо получилось. — Запомни: дома ты не принцесса, а просто Витира. Так что не стоит спорить со мной. Арчи, сидевший напротив, незаметно показал ей язык. На это Кейл заметил, как Посейдон сильно наступил ему на ногу. Арчи дёрнулся, но промолчал — только покосился на соседа с ненавистью. — Витира, — продолжил король, не заметив этой сцены, — тебе следует запомнить: своего мужа нельзя ни в чём ограничивать. Это основа крепкой семьи и брака. — Папа, — Витира вздохнула, — ты сам маму ограничиваешь во всём. — Я? — король прижал руку к груди. — Я — нет. Мы с твоей матерью — свободные киты. Каждый делает что хочет. — Поэтому она и уплыла вчера на другой конец острова, — вставил Посейдон, наконец отрывая взгляд от своих ногтей. — Это была не ссора, — отрезал король. — Это был творческий спор. — Ты сказал, что её хвост делает её похожей на треску, — напомнил Посейдон. — И был прав. Кейл, слушая этот разговор, почувствовал, что его собственная семья не такая уж и странная. По крайней мере, его отец никогда не сравнивал мать с рыбой. — Пейте, Кейл, — король вернулся к нему, поднимая бокал. — За ваше здоровье. И за то, чтобы моя дочь вас не достала. — Папа! — воскликнула Витира. — Что? — невинно спросил король. — Я желаю им счастья. Мирного неба над головой и всё такое. Кейл поднял свой бокал и сделал глоток. Вино оказалось вкусным — терпким, сладковатым, с лёгкой горчинкой. — Слушайте, я хочу ещё кое-что сказать, — подала голос Розалин. Арчи, уже приготовивший бокал для очередного тоста и отобрав его у Посейдона (он заранее получил указание от Витиры запрещать брату пить, но сейчас, кажется, все указания летели к чертям), замер с бутылкой в руке. — Я тоже девушка Кейла. За столом повисла тишина. Такая густая, что было слышно, как где-то в другом конце скрипит снег под чьими-то ногами. Кейл почувствовал, как кровь отливает от лица. Витира, сидевшая рядом, не сказала ни слова — только сжала его руку под столом. Король отставил бокал. Посейдон перестал разглядывать свои ногти. Арчи так и застыл с бутылкой на весу. — Я даже не знаю, что сказать, — честно признался отец Витиры. Он перевёл взгляд с Розалин на Кейла, потом на дочь, потом снова на Розалин. — Ну... Тогда и за тебя что ли выпить? Арчи молча вылил себе полный бокал и залпом выпил. — И за тебя, — повторил король, поднимая свой бокал. — И за всех. За любовь. За то, чтобы всем было хорошо. — Папа, — тихо сказала Витира, — ты не злишься? — Злюсь, — ответил король. — Но не на тебя. На себя. Потому что ничего не понимаю в современных отношениях. Он посмотрел на Кейла, и в его глазах не было гнева. Только усталость и какая-то странная, почти отцовская нежность. — Ты, парень, — сказал он, — счастливчик или дурак. Я ещё не решил. — Может быть, и то, и другое, — ответил Кейл, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Король хмыкнул, покачал головой и, не говоря больше ни слова, поднял бокал за всех. Арчи, уже наливавший себе второй, присоединился к тосту. Посейдон молча поднял свой бокал — тот, который ему наконец вернули. Розалин улыбнулась, и в её улыбке не была благодарность. — О, я вспомнил, — сказал король, отставляя бокал и откидываясь на спинку. Его лицо озарилось улыбкой — тёплой, почти ностальгической. — Я вспомнил времена, когда Витира говорила, что никогда не выйдет замуж. За столом стало тихо. Арчи, уже успевший налить себе третий бокал, замер с ним у губ. Посейдон приподнял бровь. Витира покраснела — ярко, до самых корней своих синих волос. — Папа! — воскликнула она, но король не обратил на неё внимания. — Сидим мы как-то с ней на берегу, она маленькая ещё, лет десять, наверное, — продолжал он, глядя куда-то вдаль, поверх голов сидящих. — И говорит мне: «Папа, я никогда не выйду замуж. Киты — свободные существа, я не хочу ни перед кем отчитываться. Я хочу плавать, где захочу, и делать, что захочу». И так серьёзно говорит, так уверенно... Он усмехнулся, качая головой. — Я тогда ещё понял, что она врёт. — Почему? — спросила Розалин, с интересом подаваясь вперёд. — Потому что когда человек так уверенно заявляет, что никогда не сделает чего-то, — он обязательно это сделает. Это закон природы. — король подмигнул Кейлу. — Или закон семьи. Не знаю, но сработало. — Папа, — Витира спрятала лицо в ладонях, но Кейл видел, как она улыбается. — Не надо было рассказывать. — Надо, — отрезал король. — Будущий муж должен знать, с кем имеет дело. — Он уже знает, — пробормотала Витира. — Знает, — согласился король. — Но пусть знает ещё и это. Что ты у нас та ещё упрямица. — Я не упрямица, — возразила Витира. — Конечно, нет, — вступил Посейдон, разглядывая свои ногти. — Ты просто всегда делаешь то, что хочешь, и не слушаешь ничьих советов. — Это не упрямство, — парировала Витира. — Это сила характера.