Часть 12. Ты и я, мы с тобой друзья

      Когда я вернулась домой, родители меня несказанно обрадовали — их на неделю пригласили в гости старые знакомые в соседний город. Родители подумали и согласились отдохнуть, взяв на работе отпуска за свой счёт. Вечером за ними приехал сын друзей, чтобы отвезти на собственной машине. Меня, разумеется, взять с собой было невозможно — я не должна прерывать свою учебу и работу в совете. Меня это устраивало. Проводить время со своими родителями сейчас я бы не смогла. Нам не помешала бы передышка друг от друга — то, что они согласились уехать только подтверждает такие мои мысли. — Аой, когда не будет работы в совете сходи проведать Наоки, — напоследок сказала мне мама. — Хорошо, — кивнула я, махая родителям вслед.       Наоки — родственница с маминой стороны. Её поддельная племянница, моя поддельная кузина. Клан заплатил много денег маме Наоки, чтобы та признала мою мать своей сестрой и вела себя так, словно они родственницы. О том, что мамина линия на самом деле мне не родственная, я узнала от Кайто, но Наоки всё равно мне нравилась. Запутались? Ещё раз перечитайте. Перечитали? Спрашиваете, зачем проведывать Наоки? А я вам не скажу.       Стоило родителям уехать, я расплела дурацкие косы, забила на домашку и развалилась на кровати, читая мангу. Понимающая всё Хана даст мне завтра списать. Знаете, я избавилась от клана, но родители по прежнему мой дамоклов мечь. Я либо умру, либо сбегу от них. Всё остаётся так, как и было — до выпуска мне надлежит быть послушной куклой. Утром следующего дня я встала с хорошим настроением. Приняла душ, сделала себе сэндвич из вафли со сливками и киви, выпила чашку горячего шоколада. Счастливая пошла в школу, а по дороге встретила Сасагаву Рёхея. Он был одет в повседневную одежду вместо школьной формы. — Экстремально-доброе утро, Нияма! — Доброе утро, сэмпай. Куда это вы? Сегодня школа. — Мастер Пао-пао сказал, что у меня будут особые тренировки, чтобы отразить надвигающуюся угрозу!       Я зависла. Тучи сгущались над Намимори, но они не должны были касаться этого хорошего парня. Его сестра тоже хорошая, она будет много переживать, когда узнает. Мне не было нужды спрашивать, кто такой Мастер Пао-пао, учитывая тот факт, насколько сильно мальчик Реборн любил переодеваться во всякие костюмчики и придумывать себе псевдонимы. — Сэмпай, а если Киоко узнает? — спросила я.       Рёхей нахмурился, затем сказал: — Нияма, долг мужчины — защита слабых. Я должен экстремально помочь Саваде защитить наших близких!       Вы такой молодец, Сасагава-семпай. Да, конечно, я ничего не скажу Киоко. — Меня беспокоит, что братик пропускает уроки ради тренировок по боксу, — сказала Киоко, когда мы с Ханой болтались возле её парты. — Он спортсмен, Киоко. Бокс — всё, что у него есть, — сказала Курокава.       Это она так старшего брата Киоко тупым назвала, чтобы никто не обиделся. Он ей не совсем нравился, однако она говорила мне, что он всегда покупал им с Киоко что-то, если знал, что Хана у них в гостях. Эх, пока что Рёхей самый славный парень в моём окружении. И почему моё сердце не ёкает в его сторону? — А меня беспокоит, что наша звёздная троица тоже пропускает уроки, но не по такой хорошей причинке как у твоего брата, — сказала я. — Савада точно не звёздный, — поморщилась Хана и припомнила: — Вроде бы я видела Гокудеру в школьном дворе…       Посредине урока я отпросилась у учителя выйти в медкабинет — голова разболелась. Ещё издалека в коридоре я увидела, что у двери кабинета стоят Шамал и Гокудера. Они о чём-то спросили и я постаралась приблизиться незаметно. — Не хочу! Почему я должен нянчиться с надоедливым ребёнком! — безразличным тоном сказал Шамал. — Я всё сделаю, — напряжённым голосом говорил Гокудера. — И у меня достаточно денег!       Так… что за бизнес тут планируется? — Просто удели мне немного времени раз в день. Ты можешь тренировать меня по чуть-чуть, — убеждал Гокудера.       Угу, значит, не бизнес. Сасагава будет тренироваться с каким-то Пао-пао, нависшие тучи… Получается, Гокудера ищет себе репетитора. — Я итак достаточно долго терпел тебя, — отвернулся от Гокудеры Шамал и бросил через плечо: — Если это всё, что тебе нужно, иди домой!       Гокудера смотрел Шамалу вслед, сжимая кулаки. — А мне нужны были таблетки от головы, — тихо сказала я, останавливаясь в двух шагах от него.       Гокудера дёрнулся, обернулся. — И давно ты здесь, женщина?! — Хахи! Не называй Аой женщиной, Аой ещё юная! — скопировала я голос Миуры и более нормальным тоном сказала: — Не думала, что вы с этим бабником так близко знакомы. Он тоже из мафии? — С чего ты взяла, что мы знакомы? — враждебно спросил Гокудера. — Он назвал тебя надоедливым ребёнком, когда ты слишком гордый и пафосный, чтобы о тебе можно было так подумать. И всё же Шамал видит тебя именно так — значит, он знал тебя, когда ты был надоедливым ребёнком. Та его фраза «я достаточно долго терпел тебя» тоже доказательство этой теории, — блеснула я своей дедукцией.       Хотя я называю подобный анализ чего-либо или кого-либо пазлами. Мимика, жесты, события прошлого — всё это по фрагментику собираете в общую картину, используя теории и фантазии. В любом случае, Гокудере блеск моего мозга не понравился. — Не лезь не в своё дело, женщина!       Я могла бы разозлиться на него за грубое отношения, однако отчаяние на его лице и знание того, что Рёхей замешан в делишках его семьи заставили меня сдержаться, выкопать могилку для нашего топора войны. — Я могла бы помочь тебе с тренировками. — Ты? — нахмурился Гокудера. — Ты же боец ближних дистанций, а у меня динамит. — Я боец и дальних, и ближних дистанций, — пожала я плечами и попыталась включить однокласснику мозг: — Подумай хорошо, что стоит на кону, чтобы отказываться. Лучше хоть кто-то в помощниках ради защиты близких, чем никого.       Гокудера задумался, сверля меня зелёными, как летний лес, глазами, потом якобы неохотно сказал: — Ладно. Мы попробуем вместе потренироваться, но если я увижу, что ты мне мешаешь… — Принято. Когда? — перебила я его. — Сейчас, у меня есть всего десять дней, — ответил Гокудера. — Погоди минутку, — попросила я и вошла в медкабинет. — Что тебе там надо? — проворчал Гокудера, но пошёл за мной.        Я подошла к столу Шамала, взяла чистый лист и ручку, написала: «С добрым утром, прекрасный Шамал-сэнсэй! Пожалуйста, скажите моему классному руководителю, что Нияма Аой отпущенна домой из-за сильной мигрени». — Прекрасный?! — перекосило Гокудеру, заглядывающему на стол через моё плечо. — Тихо ты. Я напишу что угодно, чтобы было по-моему. — Смотри, чтобы этот придурок потом не прилип к тебе как маринованный лист, — фыркнул Гокудера.       Маринованный лист… Я вспомнила сакурамоти, которыми угостил меня Хибари и ностальгия уколола сердечко. Казалось, что это было так давно. — Спасибо за беспокойство. Я слишком скользкая, чтобы ко мне можно было прилипнуть, — парировала я заявление Гокудеры. — Это точно, — вдруг согласился он. — Даже Реборн-сан предпочитает наблюдать за тобой с расстояния.       Пафосным парням вроде Гокудеры не пристало уважительно обращаться к ребёнку. Эх, крепчает моя теория о том, что Реборн взрослый человек, поражённый карликовостью. — Меня все стараются держать на расстоянии, — спокойно ответила я.       Гокудера странно посмотрел на меня. — Почему? — У меня мысли полярны. — Ха? Что это значит?       Мы с Гокудерой осторожно вышли за территорию школы и пошли ко мне домой, чтобы я могла переодеться. Я написала Хане, чтобы она собрала мои вещи и передала Ясу. Гокудера возмущался, поэтому пришлось опять поиздеваться над ним: — Скажи мне ещё раз, что мы зря делаем крюк, и я поверю в то, что ты хочешь посмотреть на моё нижнее бельё, когда мы будем тренироваться. Иначе зачем мне оставаться в такой короткой юбке? — Дурная женщина, не нужны мне твои трусы! — Вот и не красней, дурной мальчик.       Я переоделась в длинное ципао фиолетового цвета с золотистыми узорами, чёрные лосины и тонкие туфли, похожие на чешки. Распустила волосы, чтобы заплести очень тонкие косички за ушами и надела ящерицу на палец. Гокудера тем временем ел вчерашнюю собу, которую я ему дала, чтобы не было скучно ждать. Увидев мой внешний вид Гокудера язвительно спросил: — А что, свадебного платья не нашлось? — Осторожнее, Гокудера-кун, иначе я решу, что для тебя моя орхидея цветёт. — Какая ещё орхидея?! — Ах, как он смотрит глазами цвета летней листвы деревьев~. — Заткнись! — Сейчас растаю~. — А ну заткнись!!!       Гокудера мыл за собой тарелку и матерился, а я помирала со смеху в прихожей.       Есть у нас в Намимори одна гора, на которую меня иногда возили тренироваться или же играться с бабочками. Сейчас мы с Гокудерой идём на эту гору — высоко пониматься не будем, затеряемся в лесу у подножия. — Твой клан не будет против, что ты вмешиваешься в дела Вонголы без их разрешения? — спросил Гокудера, пока мы искали удобное местечко. — У меня больше нет клана, — отозвалась я.       Гокудера недоверчиво посмотрел на меня: — Ты… Ушла? — Ушла… и это горько, несмотря на то, как сильно я этого хотела, — призналась я.       Когда мы с Гокудерой нашли милую опушку, окружённую деревьями он сказал, встав напротив меня: — Горечь пройдёт. Рано или поздно… Она пройдёт. — Пройдёт, — с лёгкой улыбкой повторила я.       Сделав два шага назад, я склонила голову вперёд, будто в лёгком поклоне перед жертвой и щёлкнула пальцами. — Что за нафиг?! — ошарашенно воскликнул Гокудера, уставившись на мои пылающие кисти. — Скажи, глупый мальчик, куда нужно смотреть внимательнее: на пистолет или на пулю? — Не называй меня так, глупая женщина! Конечно же нужно изучить оружие в первую очередь! — Вот как по-твоему? — лояльным тоном спросила я. — Хорошо. Я оружие, а что я из себя извергаю?       Гокудера внимательно наблюдал за тем как от моих кистей формируются пламенные бабочки. Они парили над моей головой, играя в хоровод. — Это… Бабочки? — Да. — Та самая особая сила твоего клана? — Бывшего клана, да. И? — Что? — Ну, как думаешь, на что они способны?       Гокудера задумался, разместив взгляд на бабочках. Создав двадцать штук я потушила пламя, стряхнув кисти. — Шамал владеет москитами. Они поражают цель и та умирает от остановки сердца или какой-нибудь болезни, — рассказал Гокудера. — Бабочки тоже насекомые… Тоже… Они тоже кусают и цель умирает? — Конечный результат, конечно, такой, однако тут важны детали. Знаешь, Гокудера, бабочки по характеру прожорливые и очень любят плоть, кровь и слёзы.       Я часто заморгала, вспомнила, какая жалкая из меня дочь и слёзы потекли по глазам. Три бабочки тут же подлетели к моему лицу, чтобы поглотить слёзы до последней капли. Гокудера наблюдал за мной, поэтому едва успел отскочить к деревьям, когда к нему ринулось десять бабочек — летали они быстрее обычных. — В настоящей битве враг не будет раскрывать тебе секреты своей техники, поэтому начнём с того, что тебе необходимо понять секрет моей техники.       Я стояла посреди опушки, а Гокудера бегал от моих бабочек туда и сюда. Он пытался попасть по ним динамитом, но скорость его броска не поспевала за скоростью полёта бабочек. Когда же он предугадывал траекторию полёта какой-нибудь бабочки она просто меняла её, завидев препятствие. — Чёрт, они могут думать, — бормотал он.       Нет, не совсем. Думаю за них я.       Я наблюдала за тем, как мой одноклассник начал путаться. Его тело невольно совершало для него ошибку: он долго держал в руках зажжённый динамит, пытаясь прицелиться в бабочек и не успевал потом выкинуть этот динамит настолько далеко, чтобы его самого не задело. — Гокудера! — раз за разом кричала я.       Мысленно же я признавала — то ли у нас слишком разный уровень (не твой уровень, дарагой), либо же я просто ноль как репетитор. К вечеру Гокудера был изрядно потрёпанным, но всё ещё хотел продолжать и не отпускал меня домой, раз за разом повторяя: — Это важно!       Солнце близилось к закату и я решила, что хватит молча стоять. Бабочки поднялись высоко в небо, я присела возле Гокудеры на корточки и тихим голосом сказала: — Ты сможешь. Главное не теряй способность думать.       Гокудера начал злиться. Он хотел, чтобы у него получилось подорвать моих бабочек, но ему не хватило скорости. — Я говорила тебе о настоящей битве, но ты не должен был воспринимать эти слова настолько буквально. Мы готовимся к настоящей битве, поэтому у тебя есть то, чего не будет на этой битве — возможность остановиться и задуматься. Ориентироваться в любой ситуации мгновенно — не талант, а опыт.       Гокудера несколько раз тяжело вздохнул как обиженный жизнью зверёк и негромко сказал: — Раньше мне не попадались мишени, которые настолько быстрые и мелкие. — Это видно, — кивнула я. — Шамал может сбивать такие мишени... — Это он был тем человеком, который дал тебе динамит? — Ага… — Ясно… Как насчёт того, чтобы сначала кидаться в бабочек незажжённым динамитом? Так ты будешь целее, — предложила я.       Гокудера согласился и очень скоро мы поняли, что тактика — фигня. Исключительно из-за темперамента Гокудеры! Ему начало казаться, что он попадает незажжённым динамитом в бабочек, но я знала, что это не так — если бы он попал динамит был бы сожжён до тла. В итоге Гокудера отбросил нашу тактику прочь и вернулся к тому, что было. — Я выясню как Шамал мог сбивать такие мишени своими методами! Даже если погибну при этом! — Ладно! — цыкнула я.       Мне оставалось только уступить, наблюдать. Были мысли сделать бабочек менее проворными, однако это не дало бы Гокудере ничего хорошего. Мне нравился напор этого мальчишки и его железная воля добиться желаемого любой ценой.       Опушка была полна дыр от взрывов динамита, некоторые деревья заимели ожоги — вы никогда не узнаете, сколько усилий мне понадобилось, чтобы потушить возникшее пламя на ветках. Из двадцати бабочек Гокудера смог сбить только двоих. Плохой показатель, но всё равно прогресс. — Нет! — воскликнула я, когда Гокудера оступился и динамит упал ему под ноги.       Я прыгнула на него, пытаясь прикрыть, и нас двоих кто-то толкнул в сторону — в одну из ям от прошлых взрывов. Когда дым развеялся, я увидела отца Тсунаёши в костюме прораба и Реборна, одетого в одёжку медбрата. — Йо, повезло, что вы упали в эту дырку, ребята, — улыбнулся Емитсу.       Гокудера что-то простонал от боли, я выпрямилась. Нет же, эта дыра не от динамита — Емитсу наколдовал её своей киркой. Я встретилась взглядом с Реборном. — Неожиданно увидеть вас вместе, — тихо сказал он мне.       Я пожала одним плечом и щёлкнула пальцами — бабочки бесшумно растворились. — Кто ты?! — в своей враждебной манере спросил Гокудера у Емитсу.       Отец Тсунаёши усмехнулся шире. — Не разговаривай так с тем, кто спас твою жизнь. Я местный парень, у которого есть прелестная жена и ребёнок. — Что? — недоуменно скривился Гокудера. — Староваты для парня, — сухо заметила я. — Это было обидно. В душе я также юн, как в тот день, когда познакомился с Наной! — возразил Емитсу и опять пафосно улыбнулся. — Вы ещё молодые, поэтому я могу понять, если оба не боитесь смерти, но имейте ввиду: тем, кто ранен и тем, кто лечит раненных — одинаково больно. Для них нет ничего весёлого знать, что то, что они высоко ценят вы так легко готовы разрушить. Как человек может защитить других, если не ценит свою жизнь? — Легко и самоотверженно, — насмешливо прищурилась я, пока Гокудера наивно вникал в слова взрослого. — Те, кого ты защитишь ценой собственной жизни будут горевать, девочка. Они не найдут счастья, — сказал мне Емитсу и поднялся с ямы. — Ну ладно, время работать. Ещё увидимся, ребята.       Мы с Гокудерой переглянулись. Я закатила глаза. — Брось! Какая разница плачут они или смеются из-за моей смерти? Ничто не вечно. Слёзы сменит смех, а потом наоборот. — Ты неправа, Аой, — сказал Реборн. — Есть люди, которым вы можете быть настолько дороги, чтобы они не забудут вас и скончаются от тоски раньше, чем хотелось бы вам.       Я не нашлась с ответом. Если слова Реборна истина, то мне подобные люди ещё не встретились. — Вот почему Шамал ушёл… — некоторое время спустя пробормотал Гокудера, смотря на свою раненую руку. — Он сказал, что я не вижу очевидной вещи и этой вещью была моя собственная жизнь…       Я хотела сказать, что Шамал был плох как репетитор раз вместо каких-либо объяснений своей точки зрения просто взял и свалил на долгие годы, однако вовремя себя остановила. Гокудера наконец-то начинает ценить себя и не быть чьей-то тенью, и я не могу ему мешать. В конце концов, я жаждала свободы, потому что мою жизнь в клане не ценили так как ценила я. — Гокудера-кун, Нияма-сан! Вы в порядке?! — услышала я голос Тсунаёши.       Он бежал к нам, а за ним я видела Шамала. О, значит, не всё между ним с Гокудерой потеряно, раз доктор искал его. — К-как стыдно! Ты появился в такой жалкий момент, Джудайме! — покраснел Гокудера.       Я выбралась из ямы и отряхнула испачканное ципао. Поправила волосы, посмотрела на подошедшего вслед за Савадой Шамала. Он смотрел только на Гокудеру. — Ты и правда жалкий. — Что?! — встрепенулся Гокудера.       Шамал заявил стальным голосом: — Слушай, если ты и дальше продолжишь действовать так опрометчиво — я лично заберу твою жизнь, которую ты так не ценишь. — Шамал… — Позаботься о своих ранах, я же не лечу парней. Чёрт, представляешь, со сколькими девушками я мог бы познакомиться за эти десять дней?! — проворчал Шамал, но тут его глаза нашли меня, стоящую напротив. — Аой-чан! Это так мило, что ты решила уделить внимание такому идиоту, не умеющему флиртовать! Я выписал тебе освобождение, как ты и просила! — Большое спасибо, — улыбнулась я.       Шамал хотел, чтобы я продолжала тренировать Гокудеру с ним. Гокудера говорил, что больше я ему не нужна, но пообещал, что после тренировки с Шамалом сможет сбить всех моих бабочек. Я молча послала ему воздушный поцелуй и ушла. — Глупая женщина!!!