Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком.

Ребята направились неровным строем на обеденный перерыв. Пока они дошли до кафетерия, многие из компании ушли, а кто-то, наоборот, присоединился. После стольких титанических усилий отдых и еда казались светлой нирваной. Девушка взяла себе рис с мясом. Утолив голод, она откинулась на стул, спокойно обводя взглядом собравшихся. Гул стоял такой, что приходилось повышать голос, но он был приятным — стук вилок, грохот подносов, смех. Каминари и Минето радостно поскакали в сторону девушек. Киришима всё ещё доедал свой обед, но это не мешало ему активно рассуждать о прошедшем испытании. Мимо них пробежала группа поддержки — все в специальной форме, красивые, стройные, словно комплект из всего прекрасного в этом мире. Она заметила, как Бакуго сидит в углу и буквально испепеляет взглядом свою еду, и это вызвало у неё мимолетную, усталую усмешку. Повернув голову, она увидела Ямаду-сенсея возле кофейного автомата. — Не теряй, я за кофе, — сообщила она Киришиме, привлекая его внимание легким прикосновением к плечу. — О! Мне тоже возьми! — не прожевав рис, попросил парень. Она направилась к автомату, где учитель уже стоял, облокотившись плечом на аппарат, и смотрел с несдерживаемой улыбкой на ученицу. — Я хотела вернуть. Спасибо вам за заботу. — Айя засунула руку в карман, чтобы достать спрей для горла. Но рука учителя стремительно легла ей на предплечье, останавливая. — Оставь себе. Айзава не для того гонял, чтобы ты мне его отдала перед самым интересным. — Голос Хизаши был приглушен, но в нём чувствовалось нетерпение и отголоски детской, истеричной радости. Айя замерла, чувствуя тепло и сухость его ладони. Она подняла глаза — и встретилась с внимательным взглядом поверх очков. — А если финал будет эмоциональным? — спросила она первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать, вынимая руку из кармана. — У вас запасной есть? — Придёшь — дам, — пообещал учитель. — Но лучше не надо. Айзава меня убьёт, если я буду поощрять твою манеру состязаться в ущерб себе. — Он слегка наклонил голову, а голос стал подтрунивающим. — Помнится, кто-то его уже отчитывал за такое. Айя слушает Ямаду, но краем глаза ловит движение в толпе студентов. Она поворачивает голову — и встречается взглядом с Айзавой. Он стоит у входа в кафетерий, прислонившись к стене, дожидаясь Ямаду с кофе. Но смотрит он не на толпу. Он смотрит на них. На неё и Ямаду. В его уставших глазах — что-то неуловимое. Не злость, не осуждение. Ей кажется, что он сейчас подойдёт и включится в беседу. Но Айзава просто отводит взгляд первым, растворяясь в потоке студентов. Айя смотрела, как он уходит. Секунду назад он был здесь, смотрел на них. А теперь его спина мелькнула в толпе и скрылась за колонной. Ямада, стоявший напротив неё, вдруг чуть заметно выдохнул. Расслабил плечи. — Он не зайдёт, — тихо сказал Хизаши, будто прочитав её мысли. — Если видит, что я с кем-то говорю, никогда не вмешивается. — Почему? — вырвалось у Айи. Ямада посмотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Потому что он хороший друг. Ямада вздохнул, убирая руку и поправляя очки. — Я вообще-то имела в виду вас, — девушка отвела взгляд, стараясь скрыть смущение и забыть тот взгляд. — Вдруг вы надорвете голос, комментируя, а спрей у меня. Прямо как Айзава-сенсей, совсем не думаете о себе. — В этот раз она вернула взгляд на Ямаду, в котором читался упрёк, смешанный с возмущением и заботой. — За меня не беспокойся. И настраивайся на финал. Порви их, как в отборочных. — Ямада еле сдерживался, чтобы не перейти на радостный крик. — Вы видели? — неуверенно спросила Айя, боясь показаться слишком мнительной. Хизаши следил за ней с отборочных. В ней не было природной мощи Тодороки или одержимости Бакуго, но была какая-то цепкость, умение выжать максимум из минимума. Это подкупало. Ямада склонил голову ближе к ней, его очки блеснули в свете ламп. Вокруг гудела толпа студентов, каждый был занят своим. Но для девушки этот момент казался невыносимо тихим. — Я чуть не вылетел, когда ты устроила тот провал земли. — Его почти понесло, но он оставался на грани, чтобы не нарушить атмосферу кафетерия. — Тот момент, когда ты едва не свалилась с обрыва, а потом заставила Урараку помочь тебе. А с роботом это вообще... — Он глубоко вздохнул, сбавляя обороты. Айя не верила, что он успел столько разглядеть в её выступлении. От этого ей не по себе, и пришлось прятать смущённый взгляд, нажимая кнопки на кофемашине. — Я чертовски в тебя верю. — Мужчина заметил смену настроения девушки, что не только позабавило его, но и заставило говорить тише, мягче, словно они были в библиотеке. — Меня поразили не столько твои приёмы, сколько твоя решимость, хитрость и то, как ты обуздала Бакуго. — Он тихо посмеялся. — Я видел, как ты нашла выход. Это ценнее, чем спрей для горла. Она не привыкла, чтобы в неё верили просто так. Отец верил, потому что любил. Айзава — потому что видел результат. Но Ямада... он верил в неё саму, в её силу и стойкость, а не в её навыки. Это было непривычно и немного пугающе. Айя замерла с пальцем на кнопке кофемашины. Разволновавшись, голос предательски дрогнул, когда она ответила: — С-спасибо... Я стараюсь. — Знаю, — просто сказал Ямада. — Поэтому и верю. Он стоял слишком близко. На самом деле между ними было сантиметров шестьдесят — отличная дистанция для разговора. Но Айя чувствовала его присутствие. От него пахло кофе и цитрусами. — Так что давай без глупостей. Я буду комментировать, так что постарайся. — В прямом смысле? — вырвалось у Айи быстрее, чем она успела подумать. Повисла пауза. Ямада чуть приподнял бровь, и девушка почувствовала, как щёки заливает краской. — В смысле — комментарии слушать! — быстро поправилась она. — Чтобы я слышала ваши... ваши крики оттуда. Поддержку. Ну... Он рассмеялся — тихо, но искренне. И от этого смеха у неё внутри разлилось что-то тёплое и одновременно тревожное. — Конечно, в прямом, — легко согласился Хизаши, но в его глазах мелькнуло что-то ещё. — А теперь беги. Киришима скоро сам сюда прибежит, если ты не вернёшься с кофе. Айя кивнула, схватила два стаканчика и, сделав шаг, вдруг остановилась. Обернулась. — Ямада-сенсей... — М? — Спасибо. Правда. Он ничего не ответил. Только улыбнулся. Она ушла, чувствуя спиной его взгляд. Кофе в руках обжигал пальцы, но она не чувствовала боли. Только тепло, разлившееся по телу, и глупую, несвоевременную улыбку от неожиданного потока поддержки, который смог зарядить её. Не так, как это делает Бакуго — напором и почти физическим подстёгиванием. Это был поток, который успокаивал и мотивировал, позволял открыть глаза и увидеть, что ты можешь. — Ты чего лыбишься? — спросил Киришима, принимая свой стаканчик. — Кофе с чем-то интересным взяла? — Ага, — буркнула Айя, отворачиваясь. — С сахаром и наглостью. — С наглостью? — Киришима понюхал стаканчик, искренне озадаченный. — Ничего не чувствую. Наверное, мне без наглости налили. — Ты видел список прошедших? Киришима, полный энтузиазма и энергии после обеда, тут же переключился на тему, где можно было поговорить о драках и раскладах. — О, да! Бакуго, Тодороки, Деку, мы с тобой... — начал загибать пальцы он. Айя слушала вполуха, внимательно изучая турнирную сетку. — Айя! Скорее пойдём! — Мина крепко схватила её за руку и напористо повела к выходу из кафетерия. — Что происходит? — Айя обернулась, наблюдая, как растерянный Киришиша слегка машет ей рукой. — Нам сказали присоединиться к команде поддержки. Это поручение Айзавы-сенсея. — объяснила Мина, как только они покинули кафетерий и направились в раздевалку. Ямагути сразу вспомнила образы участниц команды поддержки. И понимала, что их одежда будет на ней точно не так, как на них. — Ты точно уверена? — переспросила девушка, пока Мина силком запихивала её в раздевалку. — Точно, поторопись, мало времени осталось! — пропихнув её, Ашидо закрыла дверь, оставив Айю одну. Её взгляд упал на обтягивающий топ и короткую юбку, приблизительно её размера. Сняв с себя спортивную форму, она примерила костюм черлидинга. Айя замерла перед зеркалом. Еще минуту назад она чувствовала себя настроенной на финал. А теперь в зеркале стояла она — с широкими плечами, которые так некстати выпирали из этого дурацкого топа, а юбку пришлось максимально отпустить, чтобы прикрыть ягодичные складки. Уверенности этот наряд точно не придавал. Приподняв руки вверх, она поняла, что такого делать лучше не стоит. «Айзаву-сенсея слишком сильно головой ударили? Или... — она закусила губу, вспомнив, кто именно из учителей отвечает за "моральный дух" на фестивалях. — ...или это Ямада-сенсей решил так поиздеваться над А-классом?» — Айя! Ты там жива? Не молчи, а то я подумаю, что ты сбежала через окно! — Я думаю, как это снять, — мрачно отозвалась Айя, дергая топ. — У меня на трусах ткани больше. — Не ври! Ты красивая, выходи давай! — голос Мины полон энтузиазма. — Если я в этом выхожу, то и ты выйдешь! Мы же команда! — Ты в этом выглядишь как богиня. А я — как шкаф, который решил побыть вешалкой. Пауза. Потом Мина тихо, но очень искренне: — Эй. То есть затыкать разъярённого Бакуго она первая побежала, как на верную смерть, а тут аж в каморку забилась? Какая разница, что на тебе надето? Ты выходишь поддержать наших ребят. Если кто посмеет ржать — я им помпоны в рот запихну. Обещаю. Словно в последний путь, Айя направилась к выходу из раздевалки, где её ждала Мина, вручила помпоны, и они отправились на стадион. В раздевалке было прохладно и тихо, но стоило открыть дверь на арену, как её накрыло волной нагретого солнцем воздуха и многотысячного рева. На всех девушках форма смотрелась идеально, подчеркивая их красоту, естественность и в какой-то мере непринуждённость. Когда они вышли на поле, при дневном свете лучики солнца по-особенному заиграли на плотной и легкой ткани. — Хм? А это что такое? — в недоумении поинтересовался Ямада, пытаясь разглядеть происходящее. — О чём они вообще думали? — с яростью и откровенным непониманием проговорил Айзава. — Минета! Каминари! Вы что, нас обманули?! — Момо была вне себя от гнева. До Айи постепенно начало доходить значение тирады Момо в сторону парней. «Они им поверили? Им? — она прикрыла алеющее лицо помпоном, закипая то ли от унижения, то ли от негодования. — Ладно бы Иида, как староста, подошёл и сообщил... Но эти...» — О, а почему вы переоделись? — Киришима подошёл к девушкам. — Тебе идёт! Хотя в нашей обычной форме драться удобнее, наверное. — с невинным видом рассуждал парень. — Вижу, кто-то уже начал по полной РАЗВЛЕКАТЬСЯ! — Хизаши попытался вернуть комментарии в правильное русло. — А ПОСЛЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ! 4 команды, 16 человек прошли ДАЛЬШЕ! В БИТВЕ ОДИН НА ОДИН! — Турнир? Наконец-то я появлюсь на этой арене! — глаза Киришимы светились от нетерпения. — Надеюсь, мы и тут будем вместе. — он слегка ткнул локтем девушку в оголённую руку. — Киришима... — Айя с нежностью ему улыбнулась. — Тогда нам придётся сражаться. А ты вроде не хотел со мной биться? — глаза хитро прищурились. — После той оплошности я должен реабилитироваться. — парень поднял сжатый кулак, показывая свою решимость. — Я не хочу, чтобы ты проиграл, но и поблажек от меня не жди. — девушка повторила его жест, сжимая в кулаке помпон. — По жребию будут составлены пары. — объявила Полночь, вытаскивая бумажки и объявляя пары для турнира. — Шиозаки? — девушка искала глазами своего спарринг-партнёра, пока направлялась в раздевалку, чтобы снять с себя этот позор. «И откуда они только дополнительную форму откопали. — выдохнула Айя, надевая спортивный костюм. — Активность этих парней, да в нужное русло — были бы непобедимы». Сложив форму черлидинга на место, она наконец-то взяла в руки телефон и увидела два пропущенных от отца. Устроившись поудобнее, усаживаясь в позу лотоса, Айя набрала его номер. Пару гудков — и девушке пришлось отодвинуть телефон от уха, неприятно морщась от неудержимого напора отца. — Айя! Как ты? Ты была просто прекрасна! А Эйджиро — пробивной танк! — Пап, пап, тише, — засмеялась Айя, убирая телефон обратно к уху. — Я тебя слышу. И да, я в порядке. Всё хорошо. — Хорошо? Дочь, я чуть инфаркт не схватил, когда ты с того обрыва с девочкой полетела! Я думал, вы спрыгнуть собрались! — голос отца гремел так, будто он стоял рядом, а не по ту сторону экрана. — А этот твой манёвр с роботом? А когда ты вышла вперёд, я решил, что ты готова стать отбивной! — Пап, ну всё же обошлось, — Айя улыбнулась, чувствуя, как отступает напряжение последних часов. — Я же не одна, а значит, будет легче. — Не одна? Ты про того блондина? Бакуго, да? — отец хмыкнул. — Парень крепкий, это видно. Но если ещё раз на тебя гаркнет... — со злобой заводился мужчина. — Он нормальный, просто такой человек. Не переживай, он меня не обижает. У нас с ним такой стиль общения, — перебив отца, она попыталась оправдать Бакуго. — Ладно-ладно, — сдался отец, но в голосе всё ещё чувствовался гнев. — Я просто волнуюсь. Ты там одна, среди этих... героев без головы. А мне тут с работы писать отпрашиваться, чтобы трансляцию посмотреть. — Ты с работы отпросился? — Айя почувствовала укол совести. — Ну а как иначе? — удивился отец. — У меня дочь в спортивном фестивале участвует! Я должен был это видеть. Так что ты там постарайся, чтобы я не зря отгулы тратил. — Постараюсь, — мягко ответила Айя. — Честно. — Вот и умница. Ладно, беги. Там у тебя, наверное, турнир скоро. Позвони потом, как выступишь. — Позвоню, — пообещала Айя. — Люблю тебя. — И я тебя, дочка. Покажи им всем. Она сбросила вызов и ещё несколько секунд сидела, глядя на погасший экран. Разговор с отцом подействовал на неё успокаивающе. Позволив себе пять минут тишины, она подняла голову на крики, которые доносились до раздевалки. Она встала, поправила спортивный костюм и направилась к выходу. В коридоре уже слышался гул стадиона — зрители занимали места, начиналось главное событие дня. Киришима бьёт кулаком в стену от нетерпения. — Фух! Нервы как канаты! А ты чего притихла? Боишься? Айя смотрит на проход, откуда льётся свет. — Нет. Думаю. — О чём? — О том, что сказали Ямада-сенсей и Айзава-сенсей. И отец. Ты и даже Бакуго... — она качает головой. — Странно, когда в тебя верят сразу столько людей. Киришима улыбается своей широкой, доброй улыбкой. — А ты не привыкла, да? — Не привыкла, — честно признаётся Айя. — Тогда привыкай, — Киришима кладёт свою огромную ладонь ей на макушку и слегка треплет. — Потому что мы, герои, носим веру друг в друга не в спреях для горла, а вон тут, — он тычет себя в грудь. — Кто ещё знает, через что мы пройдём и каким будет этот путь. Поэтому мы и есть друг у друга. Погнали?