Иногда нужно потерять равновесие,чтобы вспомнить,как надо держаться на ногах.

— Айзава-сенсей… — Айя тихо окликнула учителя, боясь, что он задремал. — М-м? — отозвался мужчина, слегка дёргая головой, показывая, что слушает. — Мне нужно поговорить с Бакуго, — твёрдо сказала она, осознавая, что готова к этому. — Хорошо, — коротко ответив, Айзава убрал голову с плеча Айи. С тёплой улыбкой, понимая, что если она готова к браваде Бакуго, он был здесь не напрасно. Поднявшись, он перешагнул лужу воды на полу, небрежно, как что-то уже неважное. Подошёл к двери и перед тем как толкнуть её, окинул взглядом девушку. Словно давая последний шанс передумать. Ей или себе. Пусть он и не полностью видел лицо девушки, когда пришёл к ней, ему было важнее, что он не видит этого сейчас. Айзаве было важно, что он оставляет девушку не одну, уверяя себя, что его слова смогли ей помочь. Айзава толкнул дверь и вышел. Айзава-сенсей вышел, и в кабинете стало пусто. Не тихо — пусто. Словно вместе с ним ушёл тот самый тёплый плед, в который она куталась последние время. Айя обхватила себя руками и поняла: сейчас сюда ворвётся ураган. И почему-то от этой мысли ей стало легче, чем от тишины. Вслед за ним влетел раздражённый Бакуго. Глаза парня пылали и бегали по кабинету, будто следя за бегающим тараканом. Заметив цель, он пригвоздил свой взгляд, который внушал страх и угрозу целостности конечностей. — Частота, ты чего за прятки устроила?! — ноздри парня раздувались, как у быка перед ударом. — Убежала, оставив на меня своего твердолобого дружка, и ныкаешься здесь! Ты не охренела ли?! Слабо было сказать мне в лицо, что продула? Поэтому побежала размазывать сопли подальше?! Бакуго орал, а девушка поднялась с пола, трясясь внутри. Она подошла к нему, оставляя на всякий случай расстояние в размере трёх или четырёх шагов. Айя смотрела прямо в горящие глаза, вдыхая порцию воздуха. — Я проиграла, Каччан, — твёрдо, с кривой улыбкой заявила Айя. — Пф. Я в курсе, — Бакуго фыркнул, отводя взгляд, в котором ещё тлел недавний пожар. — Беги на трибуну. Я покажу, как надо побеждать. Айя направилась к выходу, минуя парня. Но он её остановил, схватив за предплечье. Повернув к нему голову, она испугалась, что сейчас получит взрыв-подзатыльник для ускорения. — Киришима выходит со мной. Поддержи его как следует. Хочу, чтобы в нашем бою он переживал за своё состояние, а не твоё, — Бакуго слегка откинул голову назад и нахально улыбнулся. — Меня не устраивает битва с овощем! — его голос стал прежним, а взгляд горел ожиданием боя, а не гнева. — Без умных разберусь, — спародировав его манеру, девушка спихнула его руку и побежала на трибуны, боясь не успеть. При мысли о состоянии Киришимы ноги сами ускорили бег. Ещё пять минут назад она бы не поверила, что сможет сегодня так бежать. Волосы окончательно растрепались, а резинка, сдерживающая пучок, вряд ли уже найдётся. По пути её настигла может не самая лучшая, но светлая идея. Через несколько метров она завернула в раздевалку, схватила помпоны и рванула, беспокоясь о задержке. Добежав до трибун, она позволила себе отдышаться, согнувшись под углом девяносто градусов. — НА ОЧЕРЕДИ У НАС ПОСЛЕДНИЙ ПОЕДИНОК ВТОРОГО ЭТАПА, ГДЕ ОПРЕДЕЛЯТ, КТО СРАЗИТСЯ В ПОЛУФИНАЛЕ СПОРТИВНОГО ФЕСТИВАЛЯ! — Чёрт… — выругалась девушка, бегом направляясь к бортику. Её взгляд поймал красную копну волос, направляющуюся к арене спиной к ней. Недолго и не особо хорошо думая, она забралась на бортик трибуны, балансируя и находя точку опоры. Выпрямившись, она подняла руки с помпонами в каждой вверх над головой. Глубоко вздохнула, насколько позволяли лёгкие. — КИРИШИМА! ПОКАЖИ ЕМУ! ТАНК ФЕСТИВАЛЯ! ВПЕРЁД! ПЛЮС УЛЬТРА! — Айя никогда так раньше не кричала. В горле начало саднить, как будто слизистая горла оголилась и начала тереться друг об друга. Но ей это было не важно, когда парень обернулся, с удивлением следя за её действиями и взмахами помпонов. — Объявилась… — он облегчённо улыбнулся и продолжил свой путь на арену. Выпрямив плечи, он неотрывно смотрел на приближение соперника, который всем своим видом показывал уверенность в победе. На арене Киришима наконец поднял голову и посмотрел на Бакуго. Не как на друга. Как на стену, которую нужно пробить. Айя замерла. Бакуго уже стоял на своей стороне ринга, прожигая взглядом соперника. Он не смотрел на трибуны. Он вообще никогда не смотрел на трибуны перед боем. Но Айя готова была поклясться, что краем глаза видела, как бешеная улыбка взрывного стала шире. — НАЧАЛИ! Бакуго взорвал пространство вокруг себя ещё до того, как прозвучало это слово. Он рванул вперёд, и Айя на секунду ослепла от вспышки. Когда пятна перед глазами рассеялись, Киришима уже стоял в стойке, приняв первый удар на предплечье, которое затвердело красным кристаллом. — ДАВАЙ, КИРИШИМА! — заорала Айя так, что охрипла мгновенно. Рядом кто-то подхватил, но её голос тонул в общем гуле. Она подпрыгивала на месте, вырисовывая что-то помпонами, забыв, что пять минут назад не могла дышать от страха. Остался только баланс её ног с бортиком трибуны. Бой был чудовищным. Красивым. Бакуго не сдерживался — это было видно по тому, как вздрагивали стены вокруг арены от каждого взрыва. Киришима не отступал — его причёска давно потеряла форму, но улыбка на лице становилась только шире, чем больше сыпалось искр. — ТЫ ЖЕ НЕ СДАШЬСЯ, ДА?! — орал Бакуго, заряжая очередной удар. — НЕ ДОЖДЁШЬСЯ! — рявкнул Киришима и, схватив Бакуго за шиворот, швырнул его в пол. Толпа взревела. Айя зажмурилась. Открыла глаза. Бакуго уже вскочил, с лица не сходила безумная, хищная улыбка. Он поднял руку, в ладони затрещала миниатюрная звезда. — ИДИ СЮДА, ТВЕРДОЛОБЫЙ! На арене Киришима, пошатываясь, поднялся после очередного попадания. Бакуго стоял напротив, тяжело дыша, но не нападал. Ждал, пока соперник будет готов к продолжению боя. — ЭЙ, КИРИШИМА! — заорала Айя, сложив ладони рупором. — ОН ТЕБЯ БОИТСЯ! УКРЕПЛЕНИЕ НА МАКСИМУМ! Бакуго дёрнулся, как от удара током. Его голова резко повернулась в сторону трибун. Взгляд нашёл Айю мгновенно. В нём плескалась такая смесь ярости и азарта. — ЗАВАЛИ! — взревел он так, что, кажется, дрогнули трибуны. — Я ЕМУ СЕЙЧАС ВСЁ, ЧТО НАДО, ДОКАЖУ! И рванул в атаку. Киришима, воспользовавшись секундной заминкой, успел принять стойку и с рёвом бросился навстречу. Кулак с затвердевшей кожей встретился с ладонью, полной взрывной мощи. Грохот был такой, что Айя пригнулась, закрыв голову помпонами, теряя равновесие. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Айя спрыгнула с бортика, едва не вывихнув лодыжку, и втиснулась между одноклассниками. Она сжала помпоны так, что пластиковые ручки жалобно хрустнули. — И БАКУГО ПРОХОДИТ В ПОЛУФИНАЛ, ОСТАВЛЯЯ ЗА СОБОЙ КРАТЕРЫ ОТ ВЗРЫВОВ! Айя выдохнула, расслабляя тело, чувствуя, как дрожат колени. Помпоны валялись рядом, растрёпанные, как и её волосы. — Ненормальные, — прошептала она, глядя на арену, где два идиота, поддерживая друг друга, пытались встать на ноги. — Оба ненормальные. Киришима, шатаясь, поднял руку и показал Бакуго большой палец. Бакуго фыркнул, отряхиваясь, и закатил глаза. Айя подскочила с места и побежала в надежде перехватить парней. Вскоре она заметила две фигуры, направляющиеся к медкабинету. — Киришима! Каччан! — окликнув, она побежала к ним. — Айя! — Эйджиро остановил Бакуго и помахал ей рукой, подзывая ближе. Достигнув своей цели, она крепко обняла Киришиму, не смотря на пыль с арены и неустойчивость ног парня. — Эй! Прибьёшь же! — возмутился Бакуго, слегка отстраняясь от друзей. — Это ты его чуть не прибил! — девушка ткнула пальцем ему в грудную клетку. — Мог бы и помягче. — Он бы не позволил, — Бакуго цокнул и кивнул в сторону Киришимы, который с дурацкой улыбкой наблюдал за перепалкой друзей. — Проследи за твердолобым, — Каччан спихнул друга с плеча на девушку. — После следующего боя выхожу я. Только попробуйте пропустить, — голос парня опустился до уровня угрозы, а глаза горели красным. — Смотри, вся надежда на тебя, — поддержал его Киришима с нежностью и уверенностью во взгляде. — А кто виноват, что вы лузеры?! — огрызнулся парень. На что Айя и Киришима переглянулись и рассмеялись уходящему Бакуго. — Айя, ты как? — Киришима приобнял её за плечи, слегка пошатываясь. От него пахло потом, пылью и адреналином. — Я? — она усмехнулась, вытирая остатки слёз после смеха тыльной стороной ладони. — Я нормально. Ты лучше о себе думай. Ты как вообще стоишь? — На чистом упрямстве, — Киришима оскалился и попытался выпрямиться, показывая ей свою непоколебимость. — Оно у меня железобетонное. — Твердолобое, — поправила Айя и поволокла парня к двери медкабинета. Она помогла ему добраться до исцеляющей девочки, которая подлатала парня поцелуем и оставила его отдыхать для лучшей регенерации. — Слушай, — начал он, не поворачивая головы. — Ты это… Ты правда крутая сегодня была. — Я проиграла, — напомнила Айя, садясь рядом. — И что? — он повернул голову и посмотрел на неё серьёзно. В его глазах не было ни капли жалости. Только уважение. — Ты вышла против Ииды. Против этого… скоростного чудовища. Я видел его лицо, когда он от тебя уворачивался. Он не ожидал, что всё так обернётся. — Я просто… пыталась не проиграть, — Айя неуверенно отпустила взгляд. — Это и есть скорость, — усмехнулся Киришима. — Страх — отличный ускоритель. Айя задумалась. Может, он прав? Может, она действительно недооценивала себя? — Айзава-сенсей сказал нам не лезть тогда, но мы так волновались. Ты плакала? — с осторожностью поинтересовался парень, пристально глядя на неё. Она отвернула голову, больше не желая показывать или вспоминать о моменте слабости и смешанных эмоций воедино. — В следующем году сразимся. Больше я Бакуго не уступлю, — парень заливисто рассмеялся, накрывая её ладонь своей и слегка сжимая. — Эй, — Киришима поднялся с больничной койки, держась за бок. — Нам же нужно на трибуны. Бакуго убьёт нас, если мы пропустим его бой. — Он всегда так говорит, — отмахнулась девушка. — Да, но в этот раз он, кажется, серьёзен, — улыбнулся Киришима. Бой был эпичным. Бакуго против Тодороки, который явно переоценил свои силы. Продлилось это минуты пять. Бакуго носился по арене, взрывая всё, до чего дотягивался, и к концу боя его противник лежал без сознания на собственной глыбе льда, даже не пытаясь подняться. Но Каччану этого было мало: схватив Шото за форму, он начал кричать на него, пытаясь привести в чувства, чтобы продолжить бой. Полночь угомонила парня своим газом, усыпляя Бакуго и его срыв. — Всемогущий выглядел так, будто сейчас разрыдается, — заметил Киришима. — Ага. И не он один, — Айя кивнула в сторону Полночи, которая с непривычно грустным лицом смотрела на носилки с Тодороки. — ПОБЕДА БАКУГО КАЦУКИ! — Что ж… — неуверенно начала Айя, переводя скептический взгляд на Киришиму. — Он сказал, что покажет победу. О сдержанности разговора не было. — Его это не устроит, — Эйджиро с переживанием смотрел на друга, которого вместе с соперником увозили на носилках. — А это будет уже его урок, — со смирением сказала Айя, вставая с места. — Я на пять минут. Она направилась к выходу с трибуны, где было тише всего. Достав телефон, набрала номер отца, нажала кнопку вызова. И, глубоко выдыхая, прижала телефон к уху. Полтора гудка — и она услышала взволнованный голос отца. — Айя! Я тут сижу как на иголках! Ты не ранена? — Всё хорошо, папа, — она собралась с силами, делая голос максимально обыденным и спокойным. — Я проиграла. — Я бы это так не назвал, — уже спокойно ответил ей мужчина. — Ваша задача была показать себя, чтобы получить уважение и признание агентств и профессиональных героев. — Но это всё получит только тот, кто победит, — перебила отца девушка. — Совсем необязательно, — отец ласково успокаивал переживания дочери. — Думаешь, у агентств настолько мало времени, что они перелистнут выпуск сразу на конец? Они всегда рассматривают всех участников, которые способны на большее. — Это мы уже узнаем после фестиваля, — Айя устало выдохнула в телефон и оперлась об стену, вспоминая, что есть жизнь после спортивного фестиваля. — Но ты меня тут не заговаривай, — голос мужчины нарастал строгостью и возмущением. — Я видел, как ты забралась на бортик, чтобы поддержать Эйджиро. Это крупным планом показали. От этой информации девушка вспыхнула стыдом, совсем забыв, что такое возможно. — Я… Я осторожно… И… — Девушка выдохнула, убирая неловкое заикание. — Мне это было нужно. — Нужно? Чтобы голову разбить? Он бы и так тебя увидел, как минимум услышал точно, — отец слегка ухмыльнулся. — Больше без таких выкрутасов. — Хорошо, — с улыбкой пообещала девушка. — Я пойду. Сейчас будет награждение. — Я за тобой подъеду, — заверил отец дочь и сбросил разговор. Вернувшись на место, она застала Киришиму свернувшегося пополам от смеха. — Что я пропустила? — недоумевая, поинтересовалась она. Парень ничего не ответил из-за заливистого смеха, указав правой рукой в сторону арены. На ней возвели пьедестал, на котором стояли Токоями, Шото и… — А можно было это раньше сделать? — и девушка тоже начала неугомонно хохотать. Лицезреть привязанного Бакуго в наморднике было выше её сил. — Надо… Ха-ха будет спросить у… Ух-ух Полночи этот намордник, на всякий случай, — Киришима едва проговорил это сквозь смех. — Ага, а рискнёшь на него неспящего это надевать? — и друзья разразились новой порцией смеха над брыкающимся другом. Церемония награждения тянулась мучительно долго. Айя почти не слушала, что говорят ведущие — всё её внимание было приковано к сцене, где Бакуго дёргался в путах, прожигая взглядом сначала Полночь, потом Всемогущего, а потом, кажется, всю вселенную разом. — Смотри, смотри! — Киришима ткнул её локтем в бок, когда оператор дал крупный план. — Он сейчас намордник прожжёт своим взглядом. — Не прожжёт, — усмехнулась Айя. — Полночь сказала, что он усилен слоями сплава. А Айзава-сенсей контролирует его своей причудой. — Жаль, — Киришима театрально вздохнул. — Я бы хотел посмотреть на его лицо, когда он поймёт, что прожечь не может. Бакуго словно услышал их сквозь гул трибун. Его взгляд метнулся в их сторону, и даже с такого расстояния Айя почувствовала, как затылок начало покалывать. — Ой, — пискнула она, махая ему рукой с милой улыбкой. — Кажется, он нас увидел. — Не бойся, — успокоил парень. — До нас ему минимум полчаса. Сначала надо развязаться, потом найти нас, потом… — Потом убить, — закончила Айя. — Ну, это уже потом. Когда церемония наконец закончилась, а комментаторы объявили два дня выходных после фестиваля, и толпа начала расходиться, Айя почувствовала, как адреналин отпускает и наваливается дикая усталость. Ноги гудели, горло саднило после криков, а в голове было пусто и легко одновременно. — Пойдём искать Каччана? — спросила она, поднимаясь. — А надо? — Киришима замялся. — Может, дадим ему время остыть? — Он не остынет. Он разогреется ещё больше, если мы не придём, — Айя вздохнула. — Лучше пережить взрыв сейчас, чем ждать, пока давление в котле поднимется до критического. Киришима хмыкнул, признавая её правоту. Они нашли Бакуго у выхода из раздевалок. Он стоял, прислонившись к стене, и прожигал взглядом проходящих мимо студентов. Намордника уже не было, но на теле виднелись красные следы от верёвок. — Каччан! — Киришима помахал рукой, подходя. — Классный прикид был на награждении. Тебе идёт металлик. Бакуго дёрнулся, и Айя мысленно попрощалась с жизнью своей и очень хорошего, но импульсивного друга. — ЗАВАЛИ! — взревел он, но, к удивлению, не взорвал ничего. Просто скрестил руки на груди и отвернулся. — Эта ведьма меня застала врасплох. В следующий раз я буду готов. — Конечно, — серьёзно кивнула Айя, хотя внутри умирала от смеха. — В следующий раз ты точно увернёшься от снотворного газа, который нельзя увидеть и почувствовать… №1. Бакуго медленно повернул голову и посмотрел на неё. Очень внимательно. Айя замерла. Бакуго молчал. Слишком долго для Бакуго. Айя уже приготовилась к взрыву, но он просто смотрел. Так смотрят на непонятный механизм — пытаются понять, как он работает и можно ли его сломать. — Ты чё, умная такая? — спросил он тихо, а брови сошлись, образуя между ними складку. — Решила, что раз выстояла три минуты с четырёхглазым, так теперь можешь выделываться? — Я не выделываюсь, — осторожно ответила Айя. — Я просто констатирую факт. — Констатирует она, — передразнил Бакуго. — На трибунах орёшь, как резаная. «ТАНК ФЕСТИВАЛЯ!» — он изобразил её голос на удивление похоже. — Лучше бы грохнулась, больше бы пользы было. — Тогда бы я постаралась прицелиться тебе в голову. Мне — мягкая посадка, а тебе всё равно нечего терять. Ребята расходились не на шутку. Пока их не прервал Киришима, напоминая, что время уходить. Они втроём добрели до главного входа, где уже толпились родители и репортёры. Айя высматривала в толпе отца, когда Киришима вдруг остановился и схватил её за руку. — Айя, — голос у него был странный. — Там… Она проследила за его взглядом и замерла. У входа стоял мужчина. Высокий, в строгом костюме, с сединой на висках, которую Айя помнила с детства. Рядом с ним — женщина в нежном длинном платье постельного оттенка, с аккуратной стрижкой и добрыми глазами. — Ох, — выдохнула Айя. Мама улыбнулась и помахала рукой. Папа просто стоял, сцепив руки за спиной, но Айя видела, как дрожит его кадык. Ноги сами понесли её вперёд. Она врезалась в отца раньше, чем успела подумать, стоит ли обнимать его при всех. — Прости, — пробормотала она куда-то в район его груди. — Что пришлось отпрашиваться из-за меня. — Глупая, — отец обнял её в ответ, крепко, почти до боли. — Ты была великолепна. — Айя, — мама подошла ближе и осторожно коснулась её плеча. — Мы так гордимся тобой. Айя подняла голову, чувствуя, как глаза начинает щипать. Она моргнула, прогоняя слёзы, и посмотрела на родителей. — Вы всё успели увидеть? — Всё, — кивнул отец. — И момент, когда ты после боя перекувырнулась и убежала, тоже. Мы чуть инфаркт не получили, не зная, что с тобой. — Простите, — виновато улыбнулась Айя. — Не извиняйся, — мама протянула руки и обняла их обоих. — Ты была такой… живой. Айя замерла. А потом, кажется, впервые за последние годы позволила себе просто быть — маленькой девочкой, которую обнимают родители. Девушка смотрела вслед удаляющимся друзьям, не заметив счастливой улыбки на лице. Мама улыбалась, а отец просто стоял рядом и смотрел на дочь так, будто видел впервые. — Знаешь, — тихо сказал он, когда смех стих. — Я, кажется, начинаю понимать, почему ты так хотела остаться в Юэй. — Почему? — спросила Айя. — Потому что здесь ты — настоящая. Айя посмотрела на убегающую Мину, на несущегося за ней Бакуго, на Киришиму, который уже кричал им вслед, чтобы они прекращали. — Да, пап. Наверное, так и есть.