Легче пережить удар, чем получить весточку от того, кто когда-то этим ударом и был.

В ванной было тихо. Только слабое гудение вентиляции напоминало о том, что за стеной — мир. Айя прикрыла дверь и на секунду замерла, глядя на своё отражение издалека. Потом шагнула к раковине снимая с себя пижаму. На теле обнаружились несколько синяков. Не больших, но частых: на руках, ногах и парочку сбоку туловища. Совсем маленькие, особо выделялись багряным цветом новизны. Айя резко повернула голову, осматривая себя в зеркале. На лице был всего один синяк, но крупнее тех, что на теле. В области жевательной мышцы. Он смотрел прямо на неё, светя о своём присутствии, как будто гордясь этим. — Чёрт. Надо было попросить у исцеляющей девочки поцелуйчик, когда пришла с Киришимой, — Айя с отвращением смотрела на видимый изъян на своём лице. — Хотя, судя по Мидории, у неё и без меня губки не отдыхали. Отвернувшись от самодовольного синяка, она залезла под душ, споласкивая тело и волосы от остатков кошмара. Горячие струи только больше расслабляли тело, поэтому девушка сделала похолоднее, перед тем как выбраться. Это сработало: тело напряглось от контраста, голова включилась, пусть и для того, чтобы придумать план, как побыстрее убрать хозяйку от холодных ощущений. Она резко повернула вентиль, делая ещё холоднее, и вода ударила по спине, выбивая остатки утренней тяжести. Тело выгнулось на секунду, но голос — на удивление — включился. Выбравшись, Айя нашла в шкафчиках зеркало, пластырь и ножницы. На руках и ногах прикрывать маленькие синячки было бесполезно и не в приоритете. Смирившись, она отрезала несколько кусочков пластыря, перекрывая ими синяк на лице. Убедившись, что он нигде не отсвечивает, а пластырь хорошо зафиксирован, она решила больше не томить родителей. Осторожно приклеив последний кусочек пластыря, Айя критично осмотрела результат в зеркале. Издалека, если специально не присматриваться, было похоже на то, будто она просто неудачно шла и упала. — Ага, прямо как заправский самурай, познавший дзен катаны. Или просто неуклюжая девушка, не поделившая стену с дверным косяком. Ладно, сойдёт. Схватив полотенце, она кое-как промокнула влажные после душа волосы, чтобы они не стекали за шиворот. Натянув чистую футболку и любимые домашние шорты, она ещё раз бросила беглый взгляд на своё отражение. Синяки на теле остались без внимания — одежда скроет, а до купального сезона ещё далеко, там видно будет. Главное — лицо. — Маскируемся под приличного человека, — буркнула она своему отражению и, схватив телефон, вышла из ванной. Тишина в коридоре встретила её мягким светом торшера. Из гостиной доносился приглушенный гул голосов — родители о чём-то негромко переговаривались. Собравшись с духом, Айя толкнула дверь в гостиную. — Всем привет! Я вернулась в мир живых! — бодро провозгласила она, надеясь, что голос звучит достаточно беззаботно. Родители сидели на диване. Отец, как обычно, в кресле с газетой, которую он, судя по всему, даже не читал, а просто держал в руках для солидности. Мама — на подлокотнике дивана, нервно теребя край своего кардигана. Увидев дочь, они оба синхронно подняли головы. На секунду повисла пауза. Айя внутренне сжалась, чувствуя, как взгляд матери скользит по её лицу, по рукам, по ногам. Поисковая система «Мать» работала на полную мощность. — Айя! — первой сорвалась с места мама. Она подлетела к дочери и крепко обняла её, стараясь не сжимать слишком сильно, словно боясь причинить боль. — С днём рождения, родная! — Спасибо, мам, — Айя уткнулась носом в мамино плечо, вдыхая знакомый запах её духов. В этом запахе было что-то невероятно успокаивающее. — Мы уж заждались, — подал голос отец, подходя и осторожно, но крепко пожимая ей руку, а затем по-отечески целуя в макушку, старательно обходя злополучный пластырь. — Долго ты там плескалась. Устала? — Ага, — Айя кивнула, высвобождаясь из объятий. — Вчерашний день был… насыщенный. — Мы видим, — тихо сказала мама, и Айя похолодела. Она перехватила взгляд матери, направленный на её руки. Маленького размера синячки привлекли её внимание, но для материнского глаза — они были размером с континент. — Это я вчера на спортивном фестивале, — быстро сказала Айя, неловко одёргивая руку из материнских пальцев. — Во время турнира даже не заметила. Бывает. Отец и мать переглянулись. Отец слегка качнул головой, словно говоря: «не дави». — Конечно, бывает, — легко согласилась мама, хотя в её глазах всё ещё читалась тревога. Она взяла Айю за руку и потянула в центр комнаты. — Ладно, проходи. Мы тут без тебя стол накрыли. Твой любимый торт с клубникой, между прочим. — И бенто от твоего любимого ресторана, — добавил отец, подмигивая. — С твоими любимыми закусками. Айя посмотрела на стол. Он и правда ломился от угощений: вазочки с конфетами, фрукты, маленькие канапе, и в центре возвышался воздушный бисквитный торт, украшенный свежими ягодами клубники. Рядом стояли две небольшие коробочки, перевязанные атласной лентой. Подарки. Ком подступил к горлу. Не от голода. От того, как сильно они старались, как ждали её. А она пришла с синяками и мутными глазами. — Пап… мам… вы чего? — голос её дрогнул. — Это всё так… — Так, давай без слёз! — строго, но с любовью сказала мама, пододвигая стул. — Садись, именинница. Сейчас чай пить будем. Сначала, конечно, традиции. Отец торжественно чиркнул зажигалкой, и на торте зажглись восемнадцать маленьких огоньков. Айя смотрела на эти огоньки, на их лица, освещённые тёплым светом, и чувствовала, как уходит вчерашнее напряжение. Кошмар отступал. Здесь был её дом, её крепость. — Загадывай желание, — шепнула мама. Айя закрыла глаза. Она представила себе что-то очень хорошее, очень мирное. Чтобы все, кто рядом, были в безопасности. Чтобы она сама была в безопасности. Чтобы всё было хорошо. Она глубоко вздохнула и задула свечи. — Ура! — хлопнула в ладоши мама. — С днём рождения! — торжественно произнёс отец, и они принялись обнимать её снова, уже все вместе. Айя чувствовала себя маленькой девочкой, которую любят просто за то, что она есть. И пусть на лице у неё красуется дурацкий пластырь, прикрывающий память о вчерашнем, а на теле — россыпь синяков, здесь и сейчас она была просто Айей, дочерью, у которой сегодня день рождения. И это было лучшее, что могло с ней случиться. Еда была слишком вкусной, чтобы от неё отрываться. Она с радостью и жадностью поглощала торт, испечённый заботливыми руками матери. Бисквит был мягким, воздушным, а крем с прослойкой клубничного джема таял во рту. Сообщение на телефоне. *С днём рождения. Видела вчера твоё выступление. Ты молодец.* От бабушки. Айя застыла с чашкой чая в руках. Вспоминая последнее появление бабушки у них в гостях. «Ты молодец» — про себя проговорила Айя голосом бабушки. Скрипучий, грубоватый и почему-то в этот раз с усмешкой знакомый голос раздался внутри девушки. Заставляя снова погружаться в тот день. Вспоминая причины, голоса, взгляды, слова и… действия. Она начала закипать. Как от непрошеного тычка в спину, который направлял её прямиком в пропасть прошлого. «Да как она смеет» — девушка плотно сжала зубы до скрежета, собираясь отбросить телефон и оставить сообщение бабушки без ответа. — Айя, — взгляд девушки поднялся на обеспокоенное лицо матери. — Не вкусно? Или что-то болит? — мама скользнула нежной рукой по лицу дочери, не задевая пластырь, боясь причинить боль. Но для Айи это движение мамы было как волшебное обезболивающее. Каждое её касание как будто очищало. А обеспокоенный взгляд вытягивал из воспоминаний. Напоминая о прошедшем пути, стараниях, побеждённых страхах и её прогрессе. Если она так и будет жить прошлым, то это откатит её саму назад. Все частички успехов, что Айя кропотливо собирала и оттачивала, растворятся в этом. Пальцы быстро напечатали самый подходящий для их взаимоотношений ответ на поздравление и отправили получателю. *Спасибо.* Спокойно улыбнувшись растерянной матери, Айя подняла экран телефона и продемонстрировала его ей. — Бабушка поздравила. Она даже вчерашнее выступление смотрела, — пусть ухмылка получилась грустной, но девушка не могла просить от себя большего. Мама бегло пробежалась по коротким сухим строчкам, удостоверившись, что оскорблений или ругани там нет, удовлетворённо выдохнула. — Мама очень гордится тобой, — тихо, но уверенно сказал отец, привлекая внимание дочери. — Да, — коротко ответила Айя, не желая продолжения этого разговора. Отправляя в рот последний кусочек торта, чтобы подсластить недавнюю горечь. — Ну, раз ты доела, — заметив напряжение, женщина решила переключить внимание на приятности. Мама мялась, протягивая плотно завернутый подарок. Девушка раскрыла его и любовалась коричневым альбомом с аккуратной золотой гравировкой «Мой маленький герой. И дальше — больше». — Я понимаю, что сейчас всё в телефонах, но иногда так приятно полистать живое. Смотри, вот ты маленькая, первый раз на утреннике… А тут место для твоих будущих геройских подвигов, — мама перелистнула на середину альбома, показывая на пустые места. Мама тайком собрала все детские фотографии Айи, добавила пару школьных грамот и оставила пустые страницы. — Спасибо, — с благодарной улыбкой сказала Айя, рассматривая совместную фотографию, где она была на руках у отца и матери, беззаботно изображая самолётик. Обняв маму, она убрала альбом на край стола. Подходя к следующему, который был мягким и не таким плотным на ощупь, как альбом. Открыв его, она увидела мягкий зелёный плед. Ворсинки приятно скользили по коже рук, уже создавая тепло. — Ты вечно мёрзнешь после тренировок, а у нас в гостиной дует. Теперь сможешь заворачиваться и сидеть с нами, смотреть телевизор. И руки свободны, чтобы чай держать, — с улыбкой заявил папа. Но глаза выдавали его ожидание реакции. Девушка недолго думая укуталась в плед, просовывая рукава в отверстия. Её окутало тепло и мягкость изделия. Покрутившись перед семьёй, она сделала пару поз как на фотосессии. — Мне идёт? — с театральным пафосом спросила девушка. — Очень, — со смешком ответил отец, любуясь довольной дочерью. Собрав подарки, девушка направилась в комнату, чтобы уложить их в шкаф до востребования. Ей очень понравилась забота родителей и тонкость к деталям. В своей комнате Айя уложила фотоальбом на полку, а плед решила пока не убирать — слишком уж хорошо в него было кутаться. Она ещё раз завернулась в приятную зелень, чувствуя себя гусеницей в уютном коконе. Телефонный звонок. Девушка неохотно распахнула плед, доставая телефон из кармана. Звонок был от Ямады-сенсея. Она удивилась и слегка напряглась, не осознавая причин этого. — Здравствуйте, Ямада-сенсей, — осторожно, словно за звонком скрывается не её учитель, а телефонные мошенники и за каждое слово списывают с её баланса кругленькую сумму. — Здарова, Айя! — раздался напористый знакомый голос, успокаивая девушку. — Не отвлекаю? Айя невольно выпрямила спину, хотя вокруг никого не было. Голос у неё всегда ассоциировался с громкими трансляциями на фестивалях, с его вечным «плюс один» к громкости. Но сейчас, в тишине её комнаты, он звучал… иначе. Слишком формальным и близким. Айя села на кровать, подтыкивая под себя плед. — Нет, — уверенно ответила девушка, переходя к сути. — Что-то случилось? — Я могу тебе звонить только когда что-то случилось? — с иронией и немой дрожью спросил Хизаши. «Вопросом на вопрос. Отлично. Знаем, плавали, тонули и выплывали». — Ну, раз звоните, значит, у вас какой-то вопрос или новость для меня. Или так и будете томить меня в неведении? — с такой же театральной иронией спросила ученица. — Томить тебя точно не оставлю, — с весёлыми нотками ответил учитель, подхватывая её настрой. — Предпочитаю Rare, Too Well Done не по мне. — девушка затихла, пытаясь вспомнить семь видов прожарки и понять аналогию мужчины. Айя на секунду замерла, переваривая метафору. «Rare — с кровью. Непрожаренный. Живой». А она сейчас чувствовала себя именно «Too Well Done» — выжженной дотла. Ей хотелось спросить: «А я сейчас как?» — но язык не повернулся. — Нам надо поговорить, — уже серьёзным тоном учитель возвращает Айю к сути звонка. — Говорите, — опомнившись, девушка превратилась в слух, готовая к разговору. — Нет. У меня так разговор не пойдёт, — Айя удивилась, что человек, которого обычно не рискнёшь заткнуть, такое говорит. — Ты когда сегодня свободна? — А-а… — она не была к такому готова и растерялась. — П-простите, но у меня не получится. Сегодня у мой день рождения, днём с родителями, а вечером я договорилась с друзьями. — девушка чуть-чуть тараторила, пытаясь оправдаться за отказ, который давался в этот раз ей тяжелее, чем раньше. — О! Поздравляю! — дослушав её, Ямада чуть не оглушил ученицу своим выкриком. — Тогда давай завтра! Или тоже уже кем-то занята? — хитро ухмыляясь, спросил он, уточняя чисто для любопытства. — Спасибо… Нет. То есть, да… — от крика в самое ухо девушку немного контузило. — Да, давайте завтра. И нет, не занята. Голос Ямады звучал не просто бодро — в нём слышалась какая-то настойчивость, которая заставила Айю насторожиться. «Да что могло случиться такого, что требует личной встречи?» — пронеслось в голове. Она мысленно перебрала оценки, последние тренировки, вчерашний фестиваль. Ничего криминального. Тогда к чему эта спешка? — Договор. Тогда в три за тобой заеду, — радостно оповестил её Ямада. — Лучше я куда-нибудь подойду. Мне так будет удобнее, — сразу выставила условие, понимая, что подъезжающую машину мама точно заметит. А расспросов и повторения намёков на пустом месте ей не хотелось. — Дело твоё. Тогда подходи к парку у Ура-Харадзюку. Не далековато? — обеспокоенно уточнил учитель. — В самый раз, — Айя выдохнула, соглашаясь с выбором мужчины. — Тогда до встречи. Ещё услышимся, — протараторил Ямада, сбрасывая телефонный звонок. — И вам не оглохнуть, — выдохнула Айя, убирая телефон обратно в карман, и только потом поняла, что сказала «вам» наедине, хотя рядом никого не было. Назойливая мысль всё капошилась в её голове. Достав телефон она опустила взгляд на экран. Вызов завершён. Ямада Хизаши. Длительность: 4:23. Айя зачем-то нажала на имя контакта и посмотрела на аватарку — его фото с фирменной причёской и вечной улыбкой. Она поплотнее завернулась в плед, будто это могло защитить от того, что она сама не умела называть. Родители смотрели фильм про гладиаторов. Устроившись на диване рядом с мамой, Айя беззаботно повалилась на бок, устраивая голову на коленках женщины. Мама ахнула, но посмеялась от беззаботности момента и начала гладить дочь по волосам. Айя прикрыла глаза. На экране телевизора гладиаторы сходились в схватке под крики толпы, а ей казалось, что она слышит другой шум — гул спортивной арены, крики поддержки, хлопки приземлений. Вчерашний день был битвой. Сегодня — её день. А завтра... завтра ей предстоял разговор с человеком, чей голос сейчас эхом отдавался в висках, смешиваясь с запахом маминых духов и клубничного торта. Она пошевелилась, укутываясь в плед плотнее, и разрешила себе просто быть здесь. Сейчас. В безопасности. Потому что завтра — завтра всё может измениться.