Иногда самые дорогие подарки не имеют упаковки.

— Может, всё же штаны? А то прохладно будет, — умоляющим голосом Айя смотрела на маму, у которой в руках красовалось платье. Медно-розовый цвет, горло закрытое, рукава длинные, юбка платья выходила из пояса на талии, а подол чуть ниже колена. — Оно плотное и тёплое. Ты и так весь день в шортах проходила, — отрезала женщина. — Кто вообще празднует день рождения без платья? Айя фыркнула, закатывая глаза. Лицо матери выглядело грустным, несмотря на бойкость слов. Шумно вздохнув, девушка сдалась, безмолвно принимая наряд из рук матери. Платье было точно по размеру. И рукава, и подол хорошо прикрыли все синячки. Она собрала волосы в свободную косу и сделала небольшой начёс в стиле Помпадур, открывая лицо. Её голова с этой причёской походила на Эльзу из «Холодного сердца». Пытаясь снова повторить неудачные стрелки, она остановила себя на тех узорах, которые получились, не усугубляя ситуацию. Надев обувь вида Мэри Джейн — низкие закрытые туфли с одним ремешком, — она спустилась вниз, где её ждали одетый отец, готовый к поездке, и мама с мокрыми глазами. — Сойдёт? — приподнимая одну бровь, поинтересовалась она у мамы. — Более чем, — ответила женщина и подошла обнять дочь. — Ты моя красавица. Айя смутилась, но предательская улыбка заиграла на лице девушки. От мамы пахло яблочным пирогом и чем-то старым, домашним — тем запахом, который невозможно купить в магазине. Айя незаметно втянула носом воздух, запоминая его, будто он мог пригодиться ей там, снаружи. Пахло мокрым асфальтом и бензином. Где-то вдалеке взвыла сирена — очередное происшествие, на которое кто-то из героев уже летел. Отец отвёз её к раменной, у которой друзья должны были встретиться. Айя прибыла на место чуть-чуть раньше времени, поэтому покорно ждала прихода ребят, слегка теребя рукав платья. Вскоре мимо прошла знакомая красная голова, направляясь в сторону входа в заведение. — Киришима? — Айя окликнула парня, который уже тянулся к ручке двери. Замерев, он повернулся на голос подруги и бегло осмотрел её. — О, здорово, Айя. — Киришима подошёл к ней, закидывая руку за голову. — Хорошо выглядишь. Не слишком для раменной? Сам парень был одет в жёлтого цвета футболку, синие джинсы и красного цвета толстовку. На его лице так же красовались кусочки пластыря, как и у неё самой. — Я всегда как на парад. Мог бы и пример взять, — девушка ухмыльнулась. Она прекрасно понимала, что для этого заведения подошёл бы стиль Киришимы, но ей слишком хотелось увидеть искренне счастливый взгляд матери. — И в честь чего маскарад? — раздался раздражённый голос сзади. Бакуго, как по часам, вовремя направлялся в их сторону. — В честь меня. Ну, если завидуешь, можем махнуться нарядами, — оборачиваясь, Айя с улыбкой поприветствовала парня в их общей манере. — Завали. Я пришёл только для того, чтобы опустошить твой кошелёк, — теперь уже скалился Бакуго. — Так что раскошеливайся. — Кстати, в честь чего ты расщедрилась? — поинтересовался Киришима, придерживая входную дверь друзьям. — Я же уже сказала, — недовольно пробубнила она. — В честь меня и моего рождения на этот свет. Девушка остановилась, не услышав шагов за собой. Не успев самостоятельно развернуться, она почувствовала, как крепкие руки стремительно производят поворот её тела на 180 градусов. — Ты охренела?! — девушка расширила глаза от ругательства Эйдзиро. — Каччан, это он от тебя понахватался? — злобно поинтересовалась она, тыча в парня пальцем. — Нет. Это больше на тебя смахивает, — отрезал Взрывной, наблюдая за ребятами. — Ты не могла предупредить?! Я же без подарка! — Киришима настолько тряс девушку за плечи, что ей пришлось перехватить его руки, чтобы успокоить. — Каччан, а ты знал? Что-нибудь принёс? — обеспокоился Киришима из-за плеча. — Вот ещё. Раз не сказала, значит, сама виновата, — фыркнул Бакуго, показывая свою незаинтересованность. — Кончайте уже. Жрать охота. Бакуго направился к стойке для заказов. А девушка перевела взгляд на растерянного друга. — Каччан прав. Сегодня я благодарна этому миру, что произвёл меня и познакомил с вами. Вы для меня лучший подарок, — Айя спокойно улыбнулась, рассматривая смущённое лицо Киришимы. — КАК ЗАКОНЧИЛАСЬ СОБУ?! ВЫ НАСТОЛЬКО БЕСПОЛЕЗНЫ, ЧТО НЕ МОЖЕТЕ СБЕГАТЬ В МАГАЗИН?! СДОХНИТЕ! — раздался вопль со стороны стойки для заказов. Этот крик, от которого дрожали стены заведения, было не перепутать. Резко переглянувшись, ребята побежали на выручку кассиру, оттаскивая неугомонного Каччана. Вскоре им всё же удалось сделать заказ. Кассир, молодой парень с дёргающимся глазом, принял его трясущимися руками и буквально убежал на кухню, бормоча что-то о профнепригодности. Компания заняла дальний столик у окна. — И всё-таки это подло, — не унимался Киришима, буравя Айю виноватым взглядом. — Мы могли хотя бы скинуться. — Мы? — фыркнул Бакуго, падая на стул и закидывая ногу на ногу. — Ты про себя говори. Я ей ничего не должен. — Затем и не сказала, — парировала Айя, поправляя рукав платья. — Чтобы ты не мучился чувством вины. Хотя откуда ему в тебе взяться? Бакуго оскалился, собираясь ответить что-то едкое, но в этот момент подошёл их кассир с подносом, уставленным тарелками с раменом. Парень, всё ещё заметно нервничая, расставил тарелки и быстро ретировался. — Эй, а почему ему три порции? — возмутился Эйдзиро, глядя, как Бакуго придвигает к себе сразу две миски. — Потому что сегодня она угощает. Так что не возникай. — Обнаглел, Каччан, — беззлобно усмехнулся Киришима, но тут же сосредоточился на своей тарелке, с шумом втягивая лапшу. Айя смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Мамин взгляд, папина улыбка, когда он её высаживал, и вот теперь эти двое, которые препираются из-за рамена. Хороший день. Она подцепила палочками кусочек свинины и уже поднесла ко рту, когда Киришима, прожевав, выдал: — Слушай, а как думаешь, сколько геройских агентов нами заинтересуются? Я думаю… — ЗАТКНИСЬ И ЖРИ, — перебил Бакуго, даже не поднимая головы от тарелки. — А всё же куда бы ты хотела попасть? — Эйдзиро не думал униматься. — Киришима, ты следующий, кого я задушу, и тебе уже будет не до болтовни. Так что насладись последней трапезой, — пообещал Каччан. — Не успеешь, у меня кожа твёрдая, — оскалился он. Айя прыснула, едва не подавившись. — Каччан, ты хочешь убить своего друга? — с ироничной улыбкой заметила Айя. — Я сделаю так, чтобы этот идиот перестал нести чушь, — буркнул блондин, но девушка заметила, как дрогнул уголок его губ. На долю секунды. Они ели в тишине, которую нельзя было назвать неловкой. Скорее, уютной. За окном смеркалось, зажигались фонари, а внутри раменной пахло чесноком, кунжутом и чем-то уже по-настоящему родным. Когда тарелки опустели, Бакуго встал, потянулся и бросил на стол несколько купюр. — За идиота. Остальное с тебя, именинница. Айя уставилась на деньги. Купюры были мятыми, словно их комкали в кулаке, решаясь, отдавать или нет. — Ты серьёзно? Каччан… — Заткнись. — Он уже надевал толстовку, натягивая капюшон на взлохмаченные волосы. — Это не подарок. Просто хочу от вас побыстрее избавиться. — Ого, — выдохнул Киришима, округлив глаза. — Каччан, а сон после полуночи пошёл тебе на пользу. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЭТОЙ ТАРЕЛКОЙ ПОКРАШУ ВСЁ ЛИЦО! — взорвался Бакуго, но Айя уже смеялась в голос, запрокинув голову. Смех звенел колокольчиком, и даже пара посетителей за соседним столиком обернулись с улыбками. Когда они вышли на улицу, ночной воздух ударил в лицо прохладой. Айя поёжилась, пожалев, что не послушала себя насчёт штанов. — Замёрзла? — Киришима тут же стянул с себя толстовку. — На, держи. Красного цвета, кстати. Подходит к твоему платью. — Эйдзиро, не надо, ты сам замёрзнешь, — запротестовала она, но парень уже накинул ей на плечи мягкую ткань. — Я горячий парень, мне не страшно, — ухмыльнулся он, сверкнув клыками, как настоящий герой, спасающий ребёнка. — Фу, прекрати, — поморщился Бакуго, но в его голосе не было злости. — Ладно, провожать не пойду. Мне в другую сторону. — Каччан, спасибо, — тихо сказала Айя, глядя ему в глаза. — Правда. Он закатил глаза, сунул руки в карманы и, не оборачиваясь, пошёл прочь. Но через пару шагов остановился, бросил через плечо: — Эй, Айя. — Что? — С днём рождения, — буркнул он и, прежде чем она успела ответить, ускорил шаг и скрылся за углом. Айя заметила, как его плечи расслабились только тогда, когда он скрылся из виду. Словно он всю дорогу нёс на себе что-то тяжёлое и наконец-то сбросил. Она смотрела ему вслед, пока Киришима не тронул её за плечо. — Проводить до дома? — Ага, — кивнула она, кутаясь в толстовку, пахнущую потом и приключениями. — Пошли. Они шли по пустынным улицам, освещённым жёлтым светом фонарей. Где-то лаяла собака, проехала запоздалая машина. Киришима рассказывал какую-то глупую историю про свою тренировку, размахивая руками, а Айя слушала вполуха, думая о своём. Она думала о том, что, наверное, это и есть счастье. Когда тебя любят даже в закрытом медно-розовом платье, когда друзья дарят тебе не подарки, а своё время. — Эй, Акума! — парень переключился с истории и усердно махал знакомой красивой фигурке. — Пошли, — он схватил девушку за руку и потащил за собой. — Киришима, рада видеть… — тон девушки менялся по мере их приближения, а взгляд упал на соединённые вместе руки. Айя увидела, как Акума одёрнула рукав кофты, будто хотела спрятать что-то под ним. Или привычку. Или себя. — Давно не виделись. Ты какими судьбами? — поинтересовался Киришима, не замечая ступор Акумы и пристальный холодный взгляд на их руки, которые после бега ребята сразу рассоединили. — К родителям приехала, мама заболела, и я… — голос девушки было не узнать. В нём не было той надменности и уверенности, которые запомнились Айе. Он был теперь лишён идентичности, как у раненого, смирившегося со своей смертью. — Что случилось? Как она? — парень шагнул в сторону Акумы, выражая своё переживание и показывая, что готов выслушать. — Не важно… — девушка на долю секунды окинула взглядом Айю, но этого было достаточно, чтобы последняя, пусть и не всё, но поняла достаточно. — Киришима, — Айя буднично окликнула друга, привлекая его внимание. — Тут немного осталось. Я дойду, а ты проводи Акуму. До скорого! Не дав парню опомниться, она накинула толстовку на плечи Акумы. Та вздрогнула, словно от удара, и подняла на Айю глаза. В них не было привычной надменности — только растерянность и такая глубокая усталость, что Айя почувствовала, как заныло под ложечкой. — Простудишься, — бросила Айя уже на ходу, не оборачиваясь. И добавила мысленно: «Не надо нам двоим мёрзнуть сегодня». Акума схватилась за край толстовки, как утопающий за спасательный круг. Её пальцы побелели. — Ты… — начала она, но Айя уже развернулась. Айя пошла быстро, почти бегом, чувствуя спиной чужой взгляд. Только через полквартала она поняла, что так и не забрала у Киришимы обещание, что он позвонит потом. Ну и ладно. Иногда люди важнее контроля. Она шла домой одна, чувствуя, как пустеет улица. В горле всё ещё стоял вкус рамена, на плечах держалось чужое тепло, а в груди росло что-то большое и тёплое, не помещавшееся в рёбрах. «Все мы люди, — подумала Айя, глядя на свои ботинки Мэри Джейн, которые так смешно смотрелись на фоне вечернего тротуара. — У каждого свои шрамы. Мы не обязаны их замечать или сочувствовать, но попробовать стоит. И, наверное, это не так страшно — иногда прикрывать чужие, если свои уже зажили. » Дома пахло пирогом. Мама ждала на кухне с чашкой чая и хитрым прищуром. — Ну как? — Мам, — Айя подошла и обняла её, уткнувшись носом в плечо. — Ты была права. Платье было в самый раз. Женщина погладила её по голове, и они стояли так в тишине, пока за окном догорал ещё один год жизни Айи.