Ночь укроет, день простит.

— Сюрприз был бы неполным без него, — загадочно протянул Ямада, наклонился вперёд, словно приветствуя гостя. — Не думал, что ты явишься, Шо. – Звал? – перед ними стоял никто иной, как Айзава Шота. Уже без бинтов на голове и руках. Но лицо всё так же выглядело покалеченным: щетина отросла ещё больше, а под правым глазом виднелся глубокий шрам. – Чем вы занимаетесь? Айзава перевёл взгляд с Полароида и фотографий в руке девушки на Хизаши. В нём читалось вопросительное возмущение, которое Ямада совершенно игнорировал. – Устроили фотосессию, – Хизаши ослепительно улыбнулся другу. – Присоединишься? – Откажусь, – отрезал Айзава, ожидающе хмурясь и сводя брови. – Айзава-сенсей… – Айя наконец-то смогла оторваться от лицезрения своего учителя здоровым. – Как? Вы же буквально позавчера походили на восставшую мумию, – неверящим тихим голосом, будто под трансом, произнесла девушка, не отводя изучающего блуждающего взгляда. – Я же говорил: один в один, – хихикнул Ямада, слегка прикрывая рот рукой. Его плечи тряслись от едва сдерживаемого смеха. – Ага, исцеляющей девочке я в таком виде, похоже, тоже не угодил, – Шота устало закатил глаза. – Поэтому она слегка перестаралась. Видимо, решила, что я недостаточно живо выглядел для академии. Он дотронулся до своего шрама под глазом — движение было машинальным, будто он проверял, всё ли ещё на месте. Пальцы слегка дрожали, но Шота быстро убрал руку в карман. – Я её точно расцелую, – не задумываясь, выпалила Айя. На это Хизаши подавился смехом, хотя и хотел что-то сказать. Айзава наконец-то посмотрел на неё, не желая наблюдать за попытками Ямады откашляться. Девушка обеспокоенно повернулась, чтобы похлопать учителя по спине, и взору Шоты открылся злополучный пластырь. – Тебе и правда бы не помешал её поцелуй, – буркнул он, недовольный излишней травматичностью своих учеников. – Я выполнил своё обещание. Теперь и тебе пора выполнить своё, – слова Айзавы предназначались девушке, но в конце он так же посмотрел на друга, напоминая ему причину своего нахождения здесь. – Во вторник жду тебя и ребят на тренировке. «Откуда он… – Айя слегка скосилась на Хизаши, мысленно закатывая глаза и закрывая лицо рукой. – Базарные бабки. Классика. Ямада-сенсей, видимо, дал показания под честное слово, которое забыл сдержать.» – Опять ты об академии. Совсем не умеешь отдыхать, – Хизаши завёл руки за голову и откинулся на спинку скамейки. Его голова запрокинулась назад, и он уставился в бескрайнее небо, по которому медленно плыли тяжелые, словно ватные, облака. – Айзава-сенсей… – Айя привлекла внимание учителя к себе, понимая, что теперь знает, как его уговорить. – Может, всё-таки сфотографируетесь со мной? В честь прошедшего, пожалуйста, один снимок. Ну пожалуйста, — добавила она, сложив руки в умоляющем жесте. – И кстати! – Ямада вскочил с места и сделал шаг к другу, картинно уперев руки в бока. – Ты нам должен. – С чего это? – Айзава приподнял одну бровь, и это движение выглядело как угроза в сторону друга. – С того, что распугал всех птичек своим мумифицированным видом, – саркастично ухмыльнулся Хизаши, но в его глазах мелькнуло что-то более серьёзное, когда он бросил быстрый взгляд на Айю. – Давай, Шо. Парочку снимков. Ты, я и Серебряная Частота. На память о том, как тебе не терпелось самому всё проконтролировать. Раз пришёл – участвуй. Вокруг них расстилался старый городской парк. Воздух, напоенный запахом прелой листвы и влажной коры, казался густым и тягучим. Солнечные лучи пробивались сквозь ажурный полог кленов, отбрасывая на землю причудливые узоры, которые дрожали при каждом дуновении ветра. – Не будь таким самомнительным. – парировал Айзава, но в его голосе не было прежней твёрдости. Айя переводила взгляд с одного учителя на другого, почти не слыша их, но чувствуя себя свидетельницей чего-то, для чего у неё не было контекста. Айзава стоял неподвижно, его лицо оставалось каменным. Только желваки на скулах слегка дрогнули. Где-то в глубине аллеи, усыпанной золотом, громко чирикнула птица, но этот звук лишь подчеркнул напряженную тишину, повисшую над скамейкой. — Только если я буду выглядеть так, будто меня принуждают, — ответил Айзава, и в уголке его губ едва заметно дрогнула тень усмешки. — Это будет самый честный снимок в вашей жизни, — парировала Айя, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Хизаши просиял так, словно выиграл джекпот. – Отлично! Айя, давай камеру! – Ямада-сенсей, может, поспокойнее? – пискнула девушка, чувствуя, как от напряжения у неё начинают потеть ладони. Она крепче сжала коробочку Полароида, боясь её уронить. – Хизаши, – напомнил Ямада, забирая у неё Полароид. – И не спорь. Это приказ. – Вы не можете отдавать мне приказы, мы не в академии, – выпалила она, но голос предательски дрогнул. Сказать это Ямаде было всё равно, что бросить вызов грозе. – Верно. Поэтому это просьба, – он подмигнул и отстранился, оставляя её в лёгком смятении. Его пальцы на секунду задержались на её, и этот жест не ускользнул от внимательного взгляда Айзавы. Айзава наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом. Но когда Хизаши отошёл, чтобы выбрать ракурс, Шота вдруг шагнул ближе к скамейке и сел. Не рядом, но достаточно близко, чтобы оказаться в кадре. Это движение было резким, словно он преодолевал внутреннее сопротивление. Вокруг скамейки росла высокая, немного пожухлая трава, которая мягко шуршала под ногами. Айя замерла. От Айзавы пахло лекарствами, свежим воздухом и чем-то терпким, похожим на запах бергамота. Он сидел прямо, глядя куда-то вперёд, и выглядел так, будто собирается не на фото, а на допрос. Резкий порыв ветра пронёсся над поляной, заставив верхушки старых дубов угрожающе зашуметь. Он растрепал волосы Айзавы и Айи, которые у обоих были распущены. Привычным движением головы мужчина смахнул волосы с лица и обернулся на пыхтящую девушку, которая пыталась пригладить их. Тяжело вздохнув, Айзава потянулся к карману спортивных штанов Айи. Она, в свою очередь, с любопытством смотрела, как он вытаскивает крабик из тканевого мешочка. – Повернись. Вечно у тебя растрёпанные волосы, – проводя большим пальцем по гребню, сказал Шота. – Я торопилась… – пробормотала она, поворачиваясь к учителю спиной. Айя слегка вздрогнула, когда пальцы мужчины, слегка приглаживая волосы, взяли передние пряди. Плавно закрутив их под конец, он зацепил, слегка пропуская основную массу волос через пальцы, выравнивая. Мимо её взгляда прошло запястье учителя, рукав которого задрался. Бинты всё ещё были на его теле. Отстранившись, он вернулся в изначальное положение. Айя проследила обеспокоенными глазами за запястьем с бинтами. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не сказать лишнего. Пальцы сами собой дёрнулись, словно хотели коснуться его руки, но она сжала их в кулак. Хизаши терпеливо ждал завершения процедуры, вставая на небольшом расстоянии от них. Он не торопил, понимая, что сейчас происходит нечто, что не требует лишних слов. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая стволы деревьев в рыжие и багряные тона, а длинные тени от ветвей ложились на землю, напоминая переплетение рук. – Идеально! Шо, наклони голову чуть левее. Айя, не смотри в камеру как на злодея. Посмотри на Шоту. – Что? – она резко подняла голову и встретилась взглядом с Айзавой. Он смотрел на неё. Не в камеру, не в пустоту, а именно на неё. В его тёмных глазах, обычно усталых и безразличных, сейчас было что-то, отчего у Айи оборвалось сердце. Не нежность – для нежности он слишком устал. Не жалость – для жалости слишком ровно. Это было похоже на… оценку. Или на попытку понять что-то очень важное. За эти дни, ему пришлось много обдумать. О её провале на арене. О том, как она заперлась. И о том, как она сейчас на него смотрит. Щелчок. – Есть! – Хизаши довольно хлопнул в ладоши и подбежал к ним, размахивая снимком. – Сейчас, сейчас, дайте проявиться… О! А вот это уже интересно! – А теперь общий, – Ямада откровенно наслаждался закатывающимися глазами друга. Он уже предвкушал, как будет дразнить Шоту этим снимком. Приблизившись к ним, Хизаши развернул аппарат, направляя на сидящих и себя, и сделал снимок. – Держись, – сказал Шота тихо, так, чтобы Хизаши не слышал. Его голос был низким, вибрирующим. – За такое заставлю тебя бегать до тех пор, пока не догонишь Ииду. Но ты справишься. Задохнувшись возмущением, она не успела ответить – Хизаши уже втиснулся между ними, протягивая фотографии. Он буквально излучал радость. – Смотрите! Это шедевр! На снимке были они трое: Хизаши спереди, делающий причудливое лицо, высунув кончик языка, с довольной улыбкой; Шота с выражением лица «самого недовольного человека», но даже на этой общей фотографии чувствовалось, что он не против; и Айя со скромной улыбкой и спокойствием в глазах. На втором снимке, том самом, что успел проявиться раньше, были только Айя и Айзава. Айя подметила, что заколка очень хорошо смотрится на её растерянном, удивлённом лице. Полуобернувшаяся к Айзаве, она смогла рассмотреть незамысловатость прически. И сам Шота – сидящий слишком прямо, слишком серьёзный, но смотрящий не в объектив, а на неё. Смотрящий с прикрытой нежностью, которую не смогла рассмотреть девушка. На фотографии не было ни грамма привычной для Айзавы отстранённости. Была какая-то странная, почти беззащитная внимательность, которую он никогда не позволял себе. Айя вдруг почувствовала, что держит в руках не просто фото, а что-то очень личное. Секрет, который она нечаянно подсмотрела. – Это моё, – заявил Хизаши, выхватывая совместный снимок. – Нет уж, – неожиданно твёрдо сказал Айзава. Он протянул руку. – Отдай. Ямада моргнул, явно не ожидая такого интереса от обычно ко всему безразличного друга. – Шо? – Отдай, – повторил Айзава. – Или сразу верни владелице, – кивнув в сторону Айи. Его голос не терпел возражений. – Да пожалуйста, – он протянул снимок. – У меня останется тот, где мы с Айей. Айя сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как земля уходит из-под ног от попыток понять ход их разговора. «Что здесь происходит? – она подняла голову, устремляя взор в небо. – Сегодня вроде не полнолуние, чего это нежить разбушевалась?» – Мне пора, – Айзава поправил куртку и бросил взгляд на неё. На этот раз – просто учительский. Деловой. – До встречи, – Хизаши довольно помахал рукой другу на прощание. – До свидания, Айзава-сенсей, – выдавила она. Он развернулся и пошёл по тропинке обратно, растворяясь в зелени парка. Его фигура быстро слилась с тенями под старыми деревьями, и лишь спустя минуту хруст веток под ногами окончательно затих. Хизаши проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Повисла пауза. Тёплая, почти уютная. Вокруг них сгущались сумерки, наполняя парк запахами ночной свежести и сырой земли. – Знаешь, что мне Шота сказал? – вдруг спросил Хизаши, присаживаясь поудобнее. – Что я – энергетический кровосос. Айя фыркнула, прикрывая рот ладонью. – И что, это правда? – Абсолютная, – кивнул Ямада с серьёзным лицом. – Поэтому предупреждаю сразу: я сейчас выпью все твои переживания до дна. И завтра ты проснёшься лёгкой, как пёрышко. Есть возражения? – Есть, – Айя скрестила руки на груди, но в глазах плясали смешинки. – Вы их выпьете, а я потом всю ночь не усну от пустоты в голове. Нет уж, давайте поровну. Хизаши рассмеялся – громко, искренне, раскатисто. Его смех разнёсся по парку, вспугнув сонную стайку воробьёв, устроившихся на ночлег в кустах сирени. – Договорились. Поровну... Но он прав, – заявил мужчина, став серьёзнее. – Вы о чём? – немного раздражённо спросила Айя, устав оставаться в неведении. – Я хочу перед тобой извиниться. «Ага, а объяснения сегодня будут? – закипала она внутри. – Или Ямада-сенсей тоже решил, что я гадалка?» – Я не хотел, чтобы ты отвлеклась во время боя с Иидой. Но так вышло, и я не был рядом. Это была моя оплошность, а тебе пришлось с ней справляться. Ты слишком красиво шла вперёд, чтобы так оступиться. Я позволил себе несдержанность, без возможности быть рядом, и сожалею об этом. – Ямада сделал паузу, прочищая горло. – Ты простишь меня? «Дурак… Какой же он дурак, решив, что должен извиняться за это. Какая же я дура, позволив ему это сделать…» – Ямада-сенсей, вы ни в чём не виноваты, – поверив в себя, Айя схватила мужчину за руку, которая покоилась на скамейке. – Это прошлое. И я ни о чём не жалею, – голос был твёрдым, взгляд серьёзным, но её большой палец нервно и неосознанно поглаживал ладонь Хизаши, успокаивая то ли его, то ли себя. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся пульс — быстрый, неровный. Значит, он действительно волновался. Сильнее, чем показывал. Хизаши замер. Этот жест — успокаивающий, почти материнский — выбил его из колеи больше, чем любая истерика. Она не отстранялась, не обвиняла. Она просто была здесь, поглаживая его ладонь, как будто это у него случилось что-то плохое, а не у неё. В горле встал ком. – Жалеть о прошлом – значит лишить себя будущего. Благодаря вам я смогла пройти хотя бы первый этап. Оставим это так, как оно есть. Важнее то, где мы сейчас и куда направимся. – Айя весело улыбнулась. – Я доверяю своему фанату. Кто как не он обязан болеть за меня и комментировать. Теперь у меня только остаётся надежда, что это взаимно. Хизаши неотрывно смотрел в глаза девушки, впитывая в себя каждое её слово, каждое поглаживание его ладони. Он чувствовал тепло её пальцев, и это тепло растекалось по его руке, согревая что-то давно остывшее внутри. – Айя… «Ты даже не представляешь, насколько это взаимно», — хотел сказать он. Но слова застряли в горле, когда её пальцы переплелись с его. Это было слишком. Он не договорил. Его свободная рука дрогнула, словно он собирался коснуться девушки, но в последний момент передумал и сжал край скамейки так, что костяшки побелели. Воздух между ними будто загустел. Где-то в отдалении кричали птицы, ветер шелестел листвой, а здесь, на этой скамейке, повисла такая тишина, что Айя слышала собственное сердцебиение. Или это билось сердце Хизаши? Она больше не понимала. Влажный вечерний воздух будто обволакивал их, создавая вокруг невидимый кокон, отгораживающий от всего остального мира. Его рука, которую она всё ещё сжимала в попытке утешить, была тёплой. Слишком тёплой. И когда Айя подняла глаза, она впервые увидела Ямаду Хизаши не как вечного шутника, не как громкого учителя, вечно подкалывающего всех вокруг. Он смотрел на неё так, будто решал уравнение с сотней неизвестных. Будто пытался прочитать что-то, написанное очень мелким шрифтом, в её зрачках. В его глазах, обычно ярких и искрящихся, сейчас была глубина, о существовании которой она даже не подозревала. – Ямада-сенсей? – позвала она осторожно, приподнимая брови и вопросительно наклоняя голову. – Ты… – он сглотнул, и Айя увидела, как дёрнулся его кадык. – Ты не перестаёшь меня удивлять, знаешь? – Это плохо? – она попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но улыбка вышла нервной, дрожащей. Хизаши медленно, очень медленно поднял руку и положил поверх её ладони, которая всё ещё нервно поглаживала его. Невесомо, почти неслышно. Так, как касаются чего-то хрупкого и бесконечно ценного. Он переплёл их пальцы, и этот жест был одновременно и просьбой, и обещанием. – Я знаю, что вы хотели как лучше, – продолжила она тихо. – Я слышала. Вы кричали так, что, наверное, в соседнем городе было слышно. Но я слышала не только крик. Хизаши хмурился, нервно вздрогнув от воспоминаний. В его груди снова закипела злость на самого себя. – Я слышала, как вы верили, – она сдвинула корпус в его сторону, показывая, что всё её внимания, слова и действия сейчас только для него. – Что я смогу. Что у меня получится. И я… я правда старалась. – Это… – Я проиграла не из-за вас, – перебила она, не желая слушать возражения. – Я проиграла, потому что отвлеклась на свои эмоции. Потому что позволила гневу затмить всё. А вы… вы просто делали свою работу. За которую я должна вас благодарить. Ямада смотрел на неё и чувствовал, как внутри отпускает тот узел, что затянулся после разговора с Айзавой. – Ты не представляешь, как я рад это слышать, – выдохнул он, проводя рукой по лицу. – Я уже думал, что всё испортил. Что моя болтовня… – Ваша болтовня – это вы, – улыбнулась Айя, и это была настоящая улыбка, пусть и уставшая. – Если бы вы молчали, я бы подумала, что мне плевать на фестиваль. А так… я хотя бы знала, что вам не всё равно. – Я боялся не того, что ты будешь рвать и метать, а что ты не захочешь даже со мной говорить из-за злости или замкнёшься в себе так и не достигнув пика, – Хизаши шумно выдохнул, окатив девушку тёплым дыханием. – Теперь уж я с тебя не слезу. – Что? Тренировки с вами продолжатся? – Айя не сдержала рвущуюся улыбку, предвкушая, что всё будет как раньше, всё продолжится как ни в чём не бывало. Айя, Киришима, Бакуго, Айзава и Ямада. Она так боялась, что этот странный, тёплый союз разрушится после её поражения. – Ты думала просто так от меня отделаться? Или рассчитывала на это? – хитро прищурившись, спросил Хизаши. – После спортивного фестиваля стало яснее, над чем работать. Поэтому готовься, а я, в свою очередь, подключу всю креативность. – Пожалуйста, не надо, – с наигранным испугом на лице выпалила Айя. Оба рассмеялись, разорвав связку рук, когда Айя прикрыла ими рот. Звонкий смех раздавался по территории парка, играюче переливаясь, как солнечные лучики на зелёной траве. Этот смех, казалось, прогнал наступающую тьму, заставив старый парк на мгновение вновь наполниться светом. Успокоившись, девушка тяжело вздохнула и опустила голову на плечо Ямады, переводя дух. Счастливая улыбка и блаженно прикрытые глаза радовали взор мужчины. Её волосы пахли солнцем. Хизаши боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент. Он чувствовал, как тяжесть последних дней постепенно отпускает его плечи, замещаясь странным, щемящим спокойствием. «Энергетический кровосос, — мысленно усмехнулся он, вспоминая слова Шоты. — Если бы он знал, чья это энергия меня сейчас держит». – Устала? Что-нибудь ещё хочешь? – тихо, с заботой поинтересовался Хизаши. Ему хотелось продлить этот момент, но он понимал, что день подходит к концу. Девушка слегка хихикнула, поворачивая голову в его сторону. В её голове уже пару дней теплилась одна затея. – Только если бы у меня было видео с Бакуго и намордником, – мечтательно протянула Айя. – Скину, – сразу ответил мужчина, доставая телефон. – У вас и это есть?! – удивлённо вскрикнула девушка, убирая голову с плеча Хизаши. – У нас давно не было такого… Кх… награждения, – Ямада замялся, хотя хотел сказать немного другое. – Спасибо, – уже спокойно и искренне Айя поблагодарила мужчину. – А какие ещё интересные моменты у вас есть со спортивного фестиваля? – В следующий раз покажу. Тебя подвести? – убирая телефон обратно в карман, уточнил он, заметив, как заходит солнце. – Уже хотите от меня отделаться? – чуть съязвила она, но без зла в голосе. – Нет, боюсь, что кто-то задержится и лишится возможности лицезреть белый свет, – в свою очередь, вернул он. – Не стоит переживать. Не заблужусь, – успокаивающе улыбнулась Айя, поднимаясь со скамейки, поворачиваясь к сидящему учителю и сгибаясь в поклоне. – Ещё раз спасибо, Ямада-сенсей. – Тебе спасибо за доверие и хороший день, – тепло во взгляде мужчины разливалось не только внутри, но и снаружи, расслабляя тело и растягивая губы в нежной сомкнутой улыбке. Попрощавшись, Айя направилась обратно домой. Без спешки и переживаний. Чувствуя спокойствие и внутреннюю гармонию на душе. Этот день казался прекрасным. Каждый прохожий, здание, дерево или машина играли новыми красками. Не раздражающими, как раньше. Светлыми, яркими и настоящими. Она шла и улыбалась своим мыслям, вдыхая полной грудью вечерний воздух, в котором смешались запахи жасмина и уходящего времени. В кармане лежали три снимка: один — с дурашливым Ямадой и недовольным Айзавой, второй — тот самый, где учитель смотрел на неё с неожиданной теплотой, третий – пробный, с Ямодой, который нетерпеливо ожидает. Айя не знала, что будет завтра. Но сегодня, в этот момент, мир больше не казался ей враждебным. Он был сложным, порой жестоким, но в нём было место и для таких вот тёплых, непонятных и очень важных вещей. Хизаши остался сидеть на скамейке, провожая её взглядом. В руке он всё ещё сжимал свой снимок. Он поднёс его ближе, всматриваясь в её лицо, и усмехнулся своим мыслям. — Энергетический кровосос, говоришь? — пробормотал он в пустоту, вспоминая слова Айзавы. — Шо, ты даже не представляешь, насколько сильно я сейчас подсел на эту дозу. Он спрятал фото во внутренний карман и наконец поднялся. Парк медленно погружался в сон, и Ямада, чувствуя непривычную лёгкость, направился к выходу, насвистывая какой-то мотив.