Голос, превращённый в волну, может обогнать Землю, пока ты досчитаешь до десяти.

В кабинете класса 1-А не умолкали разговоры о спортивном фестивале. Конечно, можно было заметить и некоторое переживание по поводу предложений от геройских агентств. Но они были присущи только тем, кто или заглядывал наперёд, или обладал излишней тревожностью. Остальные же предпочитали наслаждаться моментом — пусть и не самым громким их триумфом, но всё же. Айя слегка перегнулась через проход между партами к Киришиме, Мине, Серо и Каминари, которые вовсю обсуждали своё появление на экране и реакцию общественности на это. — Смотрите, что откопала. — Девушка продемонстрировала ребятам полное видео награждения Бакуго с лучшего ракурса и передачей звука. — Откуда? Я в сети нашёл только фотки. — Серо смотрел на данный образец с усмешкой одобрения. — Это что, снято из ложи прессы? Там же даже микрофонные стойки видно! — Потому что даже в эфир пустили совсем небольшую часть награждения Бакуго, — пояснила Мина. — U.A. не собирается дискредитировать своих учеников. Вполне разумная забота о нас. — Великие кадры, как Каччан пытается побить свой рекорд по молчанию и прекрасно держится, — заметил Киришима, перехватывая у Айи телефон и приближая гневное изображение. — Нам всем иногда нужно затыкаться. Бакуго — наглядный пример, — невесело вздохнула Мина. — Академия не сможет всё время вырезать его. — Уровень агрессии: максимальный. Уровень шума: минимальный. Спасибо технике в этот раз, — иронично отметила Айя. — Каччан не тот человек, который будет работать подпольно, поэтому его поведение будет на виду. «Особенно если кто-то из репортёров решит сделать себе имя на том, как вывести его из себя, — добавила она про себя. — А такой найдётся обязательно». Айя не стремилась показывать свои переживания за будущее друга, поэтому ответ мог показаться сухим. Пусть Бакуго никогда не делал (и она была уверена, что не сделает) ничего плохого, но общество примет его совсем не так, как Киришима, Айя и несколько других ребят. Люди будут вырывать слова из контекста, оскорбляться на выкрики и воспринимать в штыки, ставя под сомнение его действия. — Не тревожься, Бакуго нашёл способ не оскорблять чувства окружающих. Прогресс на лицо, — Серо попытался разрядить обстановку и успешно справился со своей задачей, развеселив ребят. — Когда Вселенная решила, что с тебя хватит криков «СДОХНИ!», — подхватил в свою очередь Каминари, и тут же с недоумением заметил, что ребята резко замолчали. Только Айя и Киришима слегка хихикали в кулачки. — Не знаю, что решила Вселенная, но сегодня ты точно сдохнешь! — раздался за спиной Каминари ледяной, искрящийся яростью голос. Бакуго поднял искрящуюся ладонь, глядя на Каминари. — Срочная эвакуация: Бакуго задержан службой контроля децибел. Прошу сохранять спокойствие и не орать, — пожалев побледневшего Каминари, Айя привлекла внимание Бакуго к себе. «Поорёт и успокоится, — подумала она, встречая его взгляд. — Зато весь день будет в хорошем настроении. Ах, бедный Каминари, мне кажется, стал желеобразным от одного его голоса». Каминари, всё ещё бледный, медленно выдохнул, когда Бакуго переключил внимание на Айю. — Спасибо, — прошептал он одними губами. — Не за что, — так же тихо ответила Айя, не сводя глаз с Бакуго, который пытался вырвать телефон у Киришимы, чтобы проверить, какие ещё кадры туда попали. — Слушай, — Серо повернулся к Каминари, — может, тебе правда стоит иногда фильтровать, что ты говоришь? Вселенная, конечно, решает, но Бакуго решает быстрее. — Я пытаюсь! — простонал Каминари, сползая по парте. — Но мой мозг иногда работает быстрее рта. Или наоборот. Я путаюсь. Это какое-то проклятие: чем страшнее последствия, тем глупее шутка лезет наружу! — Твой мозг иногда вообще отключается, — хихикнула Мина. — Но ты нам нравишься и таким. Живым, например. В этот момент Бакуго наконец вернул телефон, швырнув его на парту перед Айей. — Там ничего нет, — буркнул он. — Удалять нечего. — Я знаю, — Айя убрала телефон. — Я же говорю, ты молодец. Серьёзно, Каччан. Без сарказма. Киришима хлопнул Бакуго по плечу. — Ты красавчик, чувак. Серьёзно. Я горжусь. — Плевать я хотел. Исчезните, тупицы. Бакуго фыркнул, дёрнул плечом, сбрасывая руку друга, и сел на своё место, но через минуту, не оборачиваясь, бросил: — Денки. Каминари вздрогнул. — Что? — Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я реально тебя поджарю. Для профилактики тупости. — Понял, — выдохнул Каминари. — Принял. Осознал. — Записал, — добавил Киришима, и ребята снова рассмеялись. — Денки, — тихо, но веско сказал Киришима, сжимая руку в кулак. — Я запомню этот день. День, когда ты выжил. — Я тоже, — икнул Каминари. — Я сегодня пойду, пожалуй, в храме помолюсь и пожертвование оставлю. И куплю амулет на удачу. И на защиту от взрывов. И на ясность мысли. Всё куплю! — Поставь предохранитель в голове, — хмыкнула Мина. — Дешевле будет. — А если серьёзно, — добавила Айя, глядя на спину Бакуго, — он сегодня действительно спокойнее обычного. Для своих стандартов, конечно. — Ты называешь «спокойнее» то, что он просто никого не взорвал? — уточнил Серо. — Именно, — кивнула Айя. — Это прогресс. — Доброе утро. В кабинет вошёл Айзава-сенсей. Все расселись по своим местам, и в классе повисла гробовая тишина. Мгновенно, будто выключили звук. Однако несколько учеников сразу заметили, что их классный руководитель без бинтов на лице; кто-то даже высказал свою радость по этому поводу. — Сегодня классный час будет немного особенным, — заявил учитель, оглядывая присутствующих. «Почему обычно ничего хорошего после этой фразы не случается?» — подумала Айя, напрягаясь. — «Особенный» в исполнении Айзавы обычно означало «потенциально смертельно опасный». — Выбор кодовых имён, — объявил Айзава, и класс взорвался гулом радости и нетерпения. — Выбирайте с умом. А испытать их сможете на недельной стажировке. На доске — количество предложений для класса. — Когда учитель объявил эту информацию, лес голов сразу вырос, приподнимаясь на местах, чтобы лучше разглядеть. Самое большое количество предложений было у первого и второго места спортивного фестиваля. Айя спускалась взглядом всё ниже и ниже, с каждым последующим именем разочаровываясь из-за отсутствия своего. «Айя — 52 предложения...» Айя чересчур шумно выдохнула, откидываясь назад на спинку стульчика, когда и так беспокойный класс посетила Полночь. — Госпожа Полночь будет заниматься оцениванием ваших имён, — предупредил Айзава перед тем, как закутаться в спальный мешок. Со стороны могло показаться, что он уснул, но Айя заметила, как блеснул его глаз из-под края ткани. Он следил. Как всегда. — Доброе утро! — проворковала она, и несколько парней синхронно уткнулись взглядами в парты. — Я с нетерпением ждала этого дня. Некоторые из вас уже успели проявить себя на фестивале, и теперь пришло время заявить о себе миру! Она раздала таблички с драматичным взмахом руки, будто принимала олимпийскую клятву. Каждая табличка легла на парту с тихим щелчком — звуком начинающейся судьбы. — Пока вы будете создавать креативные потуги, Айзава скажет вам кое-что важное. Ну же, Шота, не спи! Айзава приоткрыл один глаз. — Стажировка. Неделя. Будете работать с профессионалами. Не опозорьтесь. — Глаз закрылся. Фраза прозвучала как напутствие, проклятие и благословение одновременно. По рядам пустили таблички для написания геройских имён. Уставившись взглядом в белую поверхность таблички, Айя задёргалась. Совсем не было времени подумать над псевдонимом, который будет отражать и преследовать тебя всю геройскую жизнь. «И как написать?» — она занесла фломастер над табличкой и замерла. Кончик маркера коснулся белого пластика, оставив крошечную серебряную точку. «Герой Частоты — Серебряная Частота?» — она поморщилась и тут же зачеркнула точку, превратив её в кляксу. — «Нет. Слишком громко. Слишком... пафосно. По сути, моё имя меня тоже устраивает». Она перевернула табличку чистой стороной вверх. Снова чистый лист. Как и её геройская карьера пока что. Айя тяжело выдохнула, раздумывая о специфике геройских имён. «У меня нет внешних признаков проявления причуды, кроме разрушения и поиска. Так что за это не зацепиться». — Ноготь на большом пальце девушки безжалостно подвергся натиску зубов. «Тогда нужно или что-то запоминающееся, или что-то вдохновляющее людей... Ага, что, например? "Непобедимка"?» — Отставив табличку, Айя опустила лицо в ладони. — «Слишком самоуверенно. Слишком по-бакуговски. А я не Бакуго». «Людям зачастую всё равно, кто их спасает, — думала она, глядя на белую поверхность. — Будь то Всемогущий или рядовой герой. Всемогущему больше веры не из-за имени, а из-за его трудов». — Девушка раскрыла ладони, взявшись за фломастер. «Поэтому геройское имя должно быть важным только для меня. Имя, которое позволит мне подняться и будет только одним своим присутствием заставлять держаться на ногах и идти дальше». — В голове Айи тут же набежала вереница знакомых голосов, которые звали её. «Айя... Мой маленький герой... Айя Ямагути... Частота... Ты же у нас Айя "Серебряная частота" Ямагути». Как бы девушка ни смахивала и ни старалась игнорировать, но один голос было сложнее всего пропускать мимо ушей. Голос был звонкий и энергичный. Настойчивый. Знакомый до боли. Носитель знал, что нужно, чтобы запомниться, он знал, что подмечать, чтобы ничего другого не лезло в голову. Ведь идеальнее варианта как будто и не существовало. «Как же вас заткнуть, Ямада-сенсей? — мысленно огрызнулась она, хотя никто, конечно, ничего не слышал. — Дайте мне придумать имя без вашего комментаторского вмешательства». Смиренно опустив голову, Айя написала на уже не белой поверхности таблички: «Серебряная частота». Буквы получились ровными, без дрожи. Твёрдыми. Окончательными. Айя сидела как на иголках. Когда очередь дошла до девушки, у неё пересохло в горле. Неуверенно взяв табличку, она направилась к учительскому столу. Поднимая глаза, когда перешагивала ступеньку, она невольно скользнула взглядом по Айзаве-сенсею, который, к своему удивлению, не спал, а с любопытством и ожиданием наблюдал за выбором Айи. В его взгляде не было осуждения. Только тихий интерес, от которого стало ещё страшнее. — Айя Ямагути. «Серебряная частота», — прочитала Полночь и замолчала. Тишина длилась три секунды, но Айе показалось, что все тридцать три круга ада, которые она не проходила, но уже возненавидела. Сердце грохотало где-то в горле, пульс отдавался в висках. — Красиво, — наконец сказала Полночь, и Айя выдохнула. — Звучит. Есть в этом что-то... благородное. Как старая монета. Или воспоминание. Объяснишь? — Я... — Айя сглотнула, придумывая на ходу. — Моя причуда — частота. Радиоволны. А серебро... оно не ржавеет. Не тускнеет быстро. Оно просто... остаётся собой. Долго. Я хочу быть такой. Для людей... Для себя. «Серебро, конечно, не самое прочное, — добавила она мысленно, чувствуя, как слова складываются во что-то большее. — Оно гнётся. Но оно не ломается. А если сломается — его можно спаять. В отличие от гордости Бакуго или моего собственного самомнения». Айя прямо подняла голову, глядя в центр класса, заявляя это не им, а самой себе. В глазах горела решимость и воодушевление. Полное принятие читалось в её лице. Принятие себя, своей причуды, своего геройского имени и своего будущего. Она не заметила, как взгляд Айзавы снова скользнул по ней — медленно, почти неохотно. Как уголок его губ чуть дрогнул, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Как он отвернулся первым, спрятав глаза за спальным мешком. Даже если бы захотела, она не почувствовала бы тяжёлого гипнотического взгляда на своей спине, который умолял её развернуться. Нет, скорее приказывал. Желая видеть её лицо сейчас, слышать, как она говорит это, глядя на него. Чтобы он смог видеть каждое изменение эмоций — от хаотичных мыслей до признаний. — Принимается, — кивнула Полночь, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Редко когда первогодки так продумывают свои имена. Обычно или пафос, или приколы ради. А тут — смысл. Молодец. Айя кивнула, чувствуя, как щёки начинают гореть. Она не ожидала, что придётся объяснять при всех. Не ожидала, что это так... оголит её перед классом. Когда она вернулась на место, Киришима наклонился к ней через проход и прошептал: — Круто прозвучало. Серьёзно. — Спасибо, — тихо ответила Айя, всё ещё не веря, что это только что произошло. После завершения выбора геройских имён им раздали листочки с геройскими агентствами. Тем, кому не поступило предложений, составили список из 40 национальных агентств героев. Айя, держа в руках свой список, пробежала его глазами, замечая в нём парочку и небезызвестных имён. «Хотя бы не пустышка, — подумала она. — Есть где развернуться». Класс медленно рассасывался по местам, но в воздухе всё ещё висело то особенное напряжение, которое бывает только перед чем-то важным. Перед тем, что изменит всё. Айя села за парту, машинально поправила ручку и краем глаза заметила веселье и оживлённость класса. Кто-то радостно показывал соседу своё имя, кто-то задумчиво вертел табличку в руках, перечитывая написанное снова и снова. «Серебряная частота, — подумала Айя, и это имя вдруг показалось ей не просто набором слов, а обещанием. — Не идеально. Не громко. Звучит как сносное начало». Она была уверенна в этом. Или почти уверенна. А для первого раза этого достаточно.