Мы так боялись недосказанности, что в итоге научились кричать тишиной. А недосказанность длиннее самой неоднозначной лжи.

S.P.I.R.I.T. — Special Private & Independent Response Intelligence Team (Специальная частная независимая команда реагирования и разведки). — Агентство подпольных героев? — Айя несколько раз прошлась взглядом по этой строке, убеждая себя, что правильно прочла, но внутри всё сжалось от незнакомого волнения. — Я даже, если честно, не знаю, чем они занимаются! — Но само название... Оно звучит так, будто они знают что-то, чего не знают даже профи. Девушка планировала выбрать агентство, которое направлено на развитие у стажёров навыков ближнего боя, а не силы причуды. Такие предложения тоже были, но из-за присутствия этого названия, пропитанного тайной, у Айи появились сомнения. — По сути, я смогу хотя бы увидеть, как работается в таких условиях: их заработок, причины и последствия такого выбора. — Она устало выдохнула, переводя взгляд на Айзаву, который делал вид, что проверяет её заметки, хотя на самом деле слушал краем уха. — Айзава-сенсей — подпольный герой. Спрошу у него. Если ответ не устроит, пойду к Пистолетоголовому. Уже продуманный выбор казался ей куда надёжнее и безопаснее, но открытие новых возможностей и неизвестность ехидно манили её пальчиком, будто собирались заманить девушку в тёмный угол и предложить что-то незаконное. «Почему меня тянет туда, где страшно? — подумала она, откладывая лист с предложениями.» От этой мысли по спине пробежали мурашки — не страха, а предвкушения. Когда последний звонок растворился в коридорах, UA будто выдохнула. Оживлённые днём дорожки опустели, и только ветер гонял по асфальту сухие листья, шелестящие, как забытые шепотки. В конце учебного дня ученики разбежались кто куда. Изуки забрал Всемогущий, Иида куда-то быстро рванул, Очако и Цую договорились пройтись по торговому центру. Взяв с собой Бакуго и Киришиму, они направились на тренировку с Айзавой-сенсеем. — Киришима, как там Акума? — без особого интереса спросила Айя, показывая, что парень в любой момент может не отвечать ей. На самом деле она просто хотела заполнить тишину, которая вдруг стала давить. — Её маме уже лучше... — Эйджиро задумался, переводя аккуратный взгляд на девушку. — Они единственные, кто остался друг у друга... Киришима замолчал, и Айя подняла на него глаза, но уже когда тот отвернулся, поэтому продолжили путь в молчании. Только Бакуго хмыкнул, не то осуждая сентиментальность, не то соглашаясь. Айя украдкой взглянула на него — Кацуки выглядел сосредоточенным, но без обычной злости. Скорее, задумчивым. Это было странно. Полигон встретил их обманчивым спокойствием. Солнце здесь было не таким ласковым, как на подходе — оно било прямо в глаза, заставляя щуриться. Айя ступила на газон, и трава оказалась жёсткой, колючей — не той мягкой, что росла у главного корпуса. Где-то в кустах монотонно стрекотал сверчок, перекрываемый далёким гулом шоссе. Земля под ногами была неровной, усыпанной мелкими камешками, которые больно впивались в подошвы кроссовок. Айя была рада, что не пропустит это, тренируясь в помещении. Трава пахла полынью и чем-то горьковатым — как тот кофе, который иногда пил Айзава по утрам, когда только заходил в класс. Девушка невольно улыбнулась этому сравнению. Размявшись, друзья присели на траву, переводя дух и ожидая дальнейших указаний. — Кацуки, твоя цель на сегодня — увеличить продолжительность и манёвренность полёта, создавая взрывную тягу не только с ладоней, но и с других частей тела. Научиться использовать взрывы для более тонкого контроля в ближнем бою. — Айзава принялся за раздачу заданий, его голос звучал ровно, но Айя заметила, что он бросил на неё короткий взгляд — будто проверял, слушает ли. — Цель для Киришимы: научиться активировать и деактивировать твёрдость на отдельных участках тела быстрее. Так ты сможешь мощнее укрепить то, что будет в опасности. — Ямагути, ближний бой без использования причуды. Развивай силу и быстроту мышления в опасных ситуациях. «Опять?» — мысленно простонала Айя. — «Я думала, сегодня обойдусь без пыли в волосах. И без его лент на моём теле…» Приняв указания, парни наперебой побежали их выполнять, оставляя Айю с причиной будущих ударов о землю наедине. Поднявшись с мягкой травки, она стала разминать плечо, спрашивая учителя: — Можно перед моим избиением задать вопрос? — Девушка состроила жалобную моську, чтобы смягчить учителя. Внутри всё дрожало: не от страха перед боем, а от того, как он сейчас посмотрит — устало или с той странной теплотой, что мелькнула однажды. — Задавай. — S.P.I.R.I.T. Можете рассказать специфику этой организации? Вы знакомы с ней? Чем они занимаются? — Айя слегка расслабилась, понимая, что к бою пока можно не готовиться. И тут же напряглась снова: Айзава вдруг замер, и его лицо стало непроницаемым, как каменная маска. — Я знаком с их начальником. Генерал Спектр... В прошлом — военный. Обычный, без причуды. Но сумел построить карьеру там, где одарённые ломались. – Айя невольно представила себе этот путь: обычный человек без причуды, пробивающийся наверх среди тех, кто может уничтожить здание взглядом. Это вызывало уважение. И нетерпение. – После ухода в отставку создал S.P.I.R.I.T. Айе представился высокий крепкий мужчина с седой головой и морщинами на лице. Светло-серые глаза отражали сталь, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. «Как у Айзавы, только без намёка на усталость», — подумала она. — Занимаются тем, на что у полиции нет времени, а у героев — полномочий. Слежка за коррумпированными чиновниками, внедрение в преступные группировки, которые маскируются под легальный бизнес, ликвидация угроз до того, как они станут массовыми беспорядками. Иногда работают за границей, где лицензии героев не действуют. Айя моргнула. — То есть... они типа люди в чёрном? — В её голосе прозвучал дикий восторг, который она тут же попыталась спрятать. — Типа наёмников с моральным компасом, — поправил Айзава. В его тоне послышалась редкостная мягкость, будто он сдерживал улыбку. — Спектр набирает только тех, кто умеет думать, а не только бить. Он терпеть не может бездумную силу. Поэтому его агентство — единственное место, где стажёров сначала ломают через сражения и тактику и только потом учат использовать причуду. — Значит, меня не будут жалеть? — уточнила Айя, хотя ответ знала заранее. — Тебя вообще никто жалеть не будет, Айя, — спокойно ответил Айзава. — И вы там работали? — Нет. Но мы пересекались по работе, когда я выходил в патрули. Спектр — человек слова. Жёсткого, старого образца. Если он берёт стажёра, то выжимает из него все соки, но даёт связи, о которых другие могут только мечтать. — Айзава перевёл взгляд на горизонт. — Однако учти: оттуда приходят другими людьми. Не факт, что это изменение будет тебе по душе. Он помолчал, и добавил тише: — Но иногда стать другим — единственный способ выжить. Айя задумалась. Перед глазами пронеслась картина: она, слабая в ближнем бою, пытающаяся выжить среди каких-то шпионских игр. — Спасибо за краткий экскурс, — поблагодарила учителя Айя и задумалась. Готова ли она к такому? «Всё время моего обучения я буквально находилась в тепличных условиях, — продолжила она внутренний спор. — Там никто по головке не погладит… А здесь гладят? Айзава-сенсей, например, вообще никогда не гладил. — Она тут же мысленно одёрнула себя. – С чего вообще взяла это слово? Гладил?» — Прожёвывая мыслительную жвачку, она подняла взгляд на Айзаву, который снимал ленты с шеи, укладывая их неподалёку. «Жарко стало? Или учитель может управлять ими невербально?» В голове Айи всплыла причудливая зарисовка, как Айзава-сенсей гипнотизирует ленты, а они плавно поднимаются, имитируя змею, и нападают на неё. Интересно, а что он вообще чувствует, когда управляет ими? Это как рука? Или как продолжение мысли? Айя поймала себя на том, что хочет спросить, но боится показаться глупой. — Чтобы было честно, — пояснил учитель, и ей показалось, что в его голосе мелькнуло что-то похожее на притворное смущение. — Ближний бой. Без использования причуд. Я безоружен. Нападай. Воздух между ними сгустился. Не от угрозы — от напряжения другого рода, которое Айя не умела называть, но кожей чувствовала. Ученица заняла стойку, немного смещённую назад, — она помнила уроки: центр тяжести низко, руки закрывают корпус. Айзава стоял расслабленно, почти небрежно, но его взгляд цепко сканировал её движения. «Он завораживает, когда вот так сосредоточен», — пронеслось в голове, и Айя испугалась этой мысли сильнее, чем предстоящей атаки. Она делает резкий выпад вперёд, пытаясь сократить дистанцию и провести простую прямую атаку в корпус. Айзава делает микрошаг в сторону и встречает её руку блокирующим движением предплечья. Одновременно он выбрасывает вторую руку к её шее. В руке зажат нож. Пусть лезвие находится в ножнах, девушка всё равно онемела от ощущения нажатия на горло и холодного взгляда учителя. Она замерла, чувствуя, как пульс ударил в виски. Не от страха — от близости. От того, что его лицо в пятнадцати сантиметрах, а она не может отвести глаз. — Вы же говорили, что безоружны! — тихо, но возмущённо запротестовала она, делая шаг назад. Её голос дрогнул — не от страха, а от того, как близко было его лицо, в этот момент боя и адреналина. — Да. И ты мне поверила. — серьёзным тоном отметил Айзава, откидывая нож к лентам. — Кто бы перед тобой ни стоял, не верь никому. Особенно если направишься к Спектру. — Даже вам? — выдохнула Айя. — Даже мне, — кивнул Айзава, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталую нежность. Ученица понимает, что просто пробить оборону не получится. Она снова сближается, на этот раз пытаясь поймать руку учителя в захват, чтобы сковать его движения. Хватает Айзаву за запястье и тянет на себя, пытаясь перейти в партер. Он не сопротивляется силе. Вместо этого он использует её рывок и инерцию, проворачиваясь вокруг своей оси. Его локоть проходит под её рукой, освобождаясь, и тут же оказывается приставленным к её подбородку снизу вверх — имитация удушающего «Эзекиель». Ей казалось, что время остановилось. Она чувствовала каждый дюйм его предплечья, каждый удар своего сердца, который, кажется, бился где-то в горле. Ей кажется, что она пыталась удержать ветер или воду. Её собственный захват обратился против неё самой. Она чувствует давление чужого предплечья на горло и расслабленный рельеф и жар тела у своей спины. «Вздохнуть бы,– Айя напрягла грудную клетку в попытке вздохнуть. Айзава, почувствовав это малейшее телосложение, ослабил захват. – От него пахнет стиральным порошком и бергамотом», — отстранённо отметила она, пока её лёгкие сжимались от приёма. И почему она запомнила этот запах? Айя решила, что сходит с ума. — Ты вложила всю силу в одну руку, — раздаётся спокойный голос над ухом, овевая давно забытой иллюзией памяти. Его дыхание коснулось её виска, и по спине пробежали мурашки, не имеющие отношения к холоду. — Если я захвачен, я должен контролировать руку противника, а не просто висеть на ней. Сделай шаг назад и перехвати инициативу. Ученица отступает, тяжело дыша. Она злится на себя, но это хорошая злость. Она вспоминает уроки Бакуго: — Бей туда, куда он двигается, а не туда, где он стоит, — мысленно повторила она. — И желательно первой. Ухмыльнувшись, она сделала вид, будто собралась нападать, применяя лёгкое воздействие. Глаза Шоты тут же стали красными, активируя его причуду. Айя пригнулась, показывая, что хочет ударить по ногам. Но в это время её правая ладонь вобрала достаточно пыли и кинула прямиком в лицо учителя. Зажмурив глаза и увернувшись от покушения, Айзава смерил ученицу взглядом, полным скрытого одобрения. В глубине его тёмных глаз мелькнуло что-то тёплое, почти гордое, но он тут же спрятал это за привычной маской сражения. — Я же сказал: без причуды, — напомнил он, стряхивая попавшую пыль с плеча. — Так я вам и поверила. — Айя улыбнулась, и в её улыбке вдруг проступило что-то азартное, вызывающее. Айя начинает серию из двух быстрых джебов в голову. Первый — пустой, второй — с намерением попасть. Когда Айзава уклоняется, отклоняя корпус назад, она тут же бьёт ногой в нижний уровень — по бедру. Учитель не ожидал такой смены уровней. Ему приходится подставить голень под удар, чтобы не потерять равновесие. Это первый раз, когда он реально блокирует, а не просто уклоняется. Девушка на долю секунды замирает, удивлённая, что ей удалось достать учителя. Улыбка озаряет её до этого серьёзное лицо. Этой доли секунды хватает. Не меняясь в лице, Айзава резко подхватывает её бьющую ногу под колено, одновременно делая шаг вперёд и толкая её в плечо. Она теряет точку опоры и летит спиной на землю. Не сдаваясь, хочет открыть рот, чтобы плавно сбить Айзаву напоследок, как когда-то Шиозаки. Заметив это, широкая ладонь мужчины отпускает её колено и перекрывает ей рот. А другая ладонь ложится на затылок девушки, вынужденно смягчая падение, чтобы не впечать Айю головой о землю. Ученица лежит на спине, желая отдышаться, но грубая рука не позволяет. Айзава стоит над ней, согнувшись. Чёрные пряди волос невесомо гладят лицо девушки, приятно щекоча. Зрачки девушки расширились от необычного тепла по телу. Ей казалось, что сейчас она может рассмотреть каждый шрам и почти зажившие ранки на лице мужчины. В своеобразных объятиях горячих чёрствых рук она не могла пошевелиться, чувствуя полную власть и победу Айзавы. И это чувство — быть полностью в его власти — почему-то пьянило, заставляя ноги и что-то в низу живота неосознанно напрячься. — Айзава-се... — едва слышно прошептала она, сама не понимая, что хочет сказать. Губы шевельнулись под его ладонью, и он это почувствовал. — Ты меня достала, — шёпотом говорит он, и в его голосе слышны нотки удовлетворения, а в глазах — усмешка. Но пальцы, лежащие на её затылке, вдруг чуть заметно погладили волосы — движение, которое он сам, кажется, не осознавал. «Надеюсь, учитель про бой, — подумала Айя, чувствуя, как её сердце пропускает удар. — Иначе мне сейчас свернут шею. Или я попрошу свернуть её сама? Что со мной не так?» — Но ты остановилась посмотреть на результат. В бою добивают, а не любуются. – Я не любовалась, — возразила она, но слова прозвучал невнятно и сдавленно из-за физической преграды. — Конечно, — усмехнулся он одними глазами. Шота уже начал задаваться вопросом, почему так медлил отпускать её, но успокаивал себя тем, что даёт ей время остыть от злости и переварить поединок. «Остыть, — повторил он про себя, хотя её дыхание под его ладонью было горячим и сбивчивым. — Просто остыть». Он вдруг поймал себя на том, что всматривается в гипнотический узор радужки глаз, и резко одёрнул внутренний голос, назвав себя дураком. В то время как девушка всё больше и больше путалась в своих ощущениях, а её глаза непроизвольно блуждали по лицу Айзавы, изучая испытующий взгляд на себе, мелкие детали шрама, линию носа, бледные сжатые губы и бьющуюся артерию на шее. «Почему он не отпускает? — билась в голове паническая мысль. — И почему я не хочу, чтобы он отпускал?» Айя пообещала себе подумать о этом позже. Когда он не будет стоять так близко. Когда она сможет дышать. Девушка отворачивает голову, стыдясь своих действий, и пошатывает захват ловких рук, которые он сразу убирает, боясь, что причинил дискомфорт. На самом деле она просто испугалась — не его, а того, как сильно ей нравилось быть так близко. Учитель освобождает девушку, медленно разгибаясь над ней. Грудь Айи вздымается глубоко и часто из-за нехватки воздуха, а ноги ей приходится выпрямить — иначе они дрожат от напряжённого боя. И от него. «Адреналин скаканул? — гадала она, свободно дыша и уставившись на протянутые длинные пальцы. — Или страх смерти?» Ученица хватается за протянутую руку и поднимается. У неё горят мышцы, колено саднит от удара о блок учителя, но на душе тепло. — Тебе бы маску заказать, чтобы защититься от таких захватов, — посоветовал он, отряхивая её спину. Его ладонь задержалась на её лопатке, слегка поглаживая место встречи с землёй. — Благодаря спортивному фестивалю и Тенья теперь многие знают о твоей уязвимости. — Ага, одноразовые? Я разорюсь так, — скептически выразила она своё мнение, приподнимая бровь. — Закажи. Ямада сказал, что у него есть одна идея после ваших тренировок. А что у него в голове, я знать не хочу, — отмахнулся Айзава, усаживаясь на траву. Он сел дальше, чем обычно — будто специально выдерживал дистанцию, которой минуту назад не существовало. — Спасибо, Айзава-сенсей. — Она почти прошептала это, глядя ему в затылок. Она опустилась на траву рядом, расслабленно вытянув ноги, и поймала себя на том, что всё ещё часто дышит. Не столько от усталости — сколько от того, что только что произошло. — Киришима, не останавливайся, ты только начал чувствовать укрепление на ноге. Бакуго, если взорвёшь полигон — будешь восстанавливать из своих средств. Парни, наблюдавшие за их поединком с открытыми ртами, резко отвернулись и сделали вид, что были заняты своими заданиями всю дорогу. Но Киришима украдкой показал Айе два больших пальца. Колено противно ныло, и она машинально потянулась растереть ушиб, который мешал отдыху, напоминая о неудачном сражении. — Не трогай, — не глядя, сказал Айзава. Он смотрел на горизонт, но краем глаза следил за каждым её движением. — Через час приложишь холодное, если не пройдёт. Сейчас растирать — только хуже сделаешь. Айя хмыкнула и убрала руку. Повисла пауза. Где-то вдалеке Бакуго летел как подпаленный хаотичный фейерверк, а Киришима сосредоточенно пытался сделать твёрдой только одну руку, напоминая каменного краба. — Когда я только начинал карьеру подпольного героя, — начал Айзава, следя за движениями Каччана, — попал под одного грабителя, который уверял, что раскаивается, выбросил при мне пистолет, хотел сдаться сам. Но затем чуть не вспорол мне глотку. — Сделав паузу, он перевёл на девушку обеспокоенный взгляд, который почти кричал о просьбе. В его глазах она прочитала то, чего никогда не видела раньше: страх. — Меня не будет рядом. Не дай сценарию повториться. Айя ответила на взгляд учителя, нервно сглотнула и решительно кивнула. Где-то глубоко в груди разлилось странное тепло: он боится за неё. Айзава поднялся с травы одним плавным движением, поправил ленты, которые так и валялись неподалёку, и бросил через плечо: — Поднимайся. Пока ты тут прохлаждаешься, Бакуго начал филонить. Твоя задача — улучшить его маневрирование. Будешь отрабатывать уходы с линии атаки и меткость. — Уходы? — Айя вскочила, забыв про ноющее колено. — От его взрывов?! — Нет, от его ругани, — не оборачиваясь, ответил Айзава. — Конечно, от взрывов. Живее. — По Бакуго? — Она была готова поклясться, что от одной мысли на голове появилась пара седых волос. — А если попаду? — Если ты хоть раз попадёшь по нему, на следующей тренировке сделаю поблажку, — пообещал мужчина, направляясь к эпицентру шума. Он не обернулся, но Айя готова была поклясться, что уголок его губ дрогнул в улыбке. — Вы просто хотите посмотреть, как я от них убегаю, — крикнула она ему в спину. — Догадливая, — донеслось в ответ, и Айя рассмеялась. Она побежала за ним, нагоняя, и краем глаза заметила, что Бакуго, хоть и делает вид, что полностью поглощён уничтожением рельефа местности, на самом деле косится в их сторону с непроницаемым лицом. — Эй, Частота! — рявкнул Бакуго, выпуская предупредительный взрыв в сторону. — Собралась или мне тебя с земли сдуть? — Руки коротки! — парировала Айя, увернувшись от очередной вспышки. — Иди сюда, Кацуки! — крикнула она в ответ, но без злобы. Скорее с облегчением: обычный крик возвращает её в реальность, где всё просто и понятно. Где нет этого сбивающего с толку тепла его ладони на затылке. Айзава стоял в стороне, наблюдая, как Айя уворачивается от взрывов Бакуго, как смеётся, заплетаясь в собственных ногах, как падает и встаёт. И думал о том, что когда она уйдёт на стажировку к Спектру, здесь станет слишком тихо. И слишком холодно. Он отогнал эту мысль. Но она вернулась. Вечер опускался на полигон мягко, как одеяло, которое кто-то заботливый накинул на уставший город. Где-то далеко гудели машины, где-то ещё громче взрывался Бакуго, а Айя ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет, чтобы этот день заканчивался. Потому что завтра будет новый. А в новом дне — новое решение. И, возможно, первое по-настоящему взрослое решение в её жизни. Решение, которое почему-то неразрывно связано с тёмными глазами человека, который учит её падать и подниматься. — Кстати, Айзава-сенсей, — крикнула она, целясь в манёврирующего Каччана. — А Генерал Спектр правда такой страшный, как вы описывали? — Увидишь — не обмочись, — донеслось в ответ. — Обнадёжили! Бакуго рванул вперёд, стараясь убрать надоедливую мухобойку, целясь ей прямо в лицо, и Айя нырнула в кувырок, чувствуя, как жар пролетает над макушкой. Сердце колотилось где-то в горле, но на губах всё ещё играла улыбка. Она решила. Она хотя бы попробует. А там — будь что будет. Даже если этот «что» — Генерал Спектр, от которого «не обмочиться». Даже если этот «что» — она сама, совсем другая, какой ещё не была. И даже если этот «что» — чувство, которому она пока не смеет дать имя. Когда Бакуго наконец выдохся, Айя рухнула на землю, чувствуя спиной, как дневное тепло уходит из почвы, уступая место вечерней сырости. Трава теперь казалась не колючей, а прохладной и влажной, как льняная простыня. Над деревьями, в фиолетовом небе, уже загорелась первая, робкая звезда.