Различия в привычках и языке ничего не значат, если наши цели одинаковы и наши сердца открыты.

Комната для стажёров оказалась спартанской: койка, стол, раковина и окно, забранное металлической сеткой, которая, как догадалась Айя, работала клеткой Фарадея. Никаких личных вещей, никаких постеров. Только несколько инструкций по действиям в чрезвычайном случае на стене. Айя рухнула на койку, не раздеваясь. Адреналин схлынул, оставив после себя тупую ломоту в мышцах и унизительное ощущение собственной беспомощности. Она смотрела в потолок, прокручивая момент с наёмником-кислотой. Генерал с гаечным ключом. Обычный человек победил причуду, пока она, «одарённая», стояла в ступоре. «Без причуды ты — мишень», — голос Спектра въелся под череп. Разбудил её не будильник, а тихий, настойчивый стук в дверь. За окном ещё было темно. Айя, по инерции схватившись за висевшую на спинке кровати куртку, открыла дверь. На пороге стояла Наони, одетая в лёгкую спортивную форму, с двумя термосами в руках. — Генерал сказал в пять, — голос девушки был спокойным и чуть хриплым со сна. — Он имел в виду начать в пять. У тебя три минуты. — Я не… — Айя замялась, вспоминая свой геройский костюм и решив, что он совсем не подходит. — У меня нет спортивной формы. Наони окинула её оценивающим взглядом, который накануне казался добродушным, а сейчас — просто серьёзным и усталым. — Сними куртку. Оставайся в этих штанах и футболке. — Она протянула один термос. — Пей. Это матча с гуараной. Сердце будет стучать, но мышцы не закиснут. Генерал не любит, когда его новобранцы падают в обморок на первом километре. На улице холодный предрассветный воздух обжёг лёгкие. Наони не задавала вопросов, не пыталась подбодрить. Она просто бежала впереди, задавая ровный, изматывающий темп. Они петляли по пустынным улочкам промышленного района, где штаб S.P.I.R.I.T. прятался среди складов и авторемонтных мастерских. Айя, привыкшая к ровным дорожкам U.A. и кураторам с медпакетом, быстро начала задыхаться. — Дыши носом, — бросила Наони через плечо, не сбавляя скорости. — Ритм. Вдох на три шага, выдох на два. Если сердце скачет как блоха, ты не сможешь сфокусировать сигнал. U.A. вам это разве не рассказывала? — Рассказывала, — выдохнула Айя, чувствуя, как в боку начинает колоть. Наони резко остановилась, и Айя чуть не врезалась в неё. Девушка развернулась. В утренних сумерках её глаза казались почти прозрачными, а шрамы на руках — ещё более заметными. — Айя, посмотри на меня. Моя причуда — «Анализ слабостей». Я вижу их в людях, в технике, в тактике. Я смотрю на тебя сейчас и вижу: твоя главная слабость — иллюзия, что ты уже герой. Генерал прав. Твой передатчик мощный, но ты не знаешь своей собственной частоты. — О чём ты? — Айя, опершись руками о колени, пыталась отдышаться. — Ты излучаешь радиоволны, но сама — приёмник? Ты слышишь, как работает твоё тело? — Наони подошла ближе и, к удивлению Айи, мягко взяла её за запястье, прижав пальцы к пульсу. — Закрой глаза. Не излучай. Слушай. Не эфир, а себя. Твой пульс — это базовая частота. Если ты потеряешь её в бою, ты потеряешь контроль над причудой. Тот наёмник со звуком просто сбил твой внутренний метроном. А ты позволила. Айя закрыла глаза. Сквозь шум в ушах она попыталась сосредоточиться. Тук-тук-тук. Пульс был неровным, сбивчивым. Но внутри этого хаоса она вдруг ощутила нечто иное — тонкую, ровную вибрацию, которая была не от сердца. Это был гул города за стеной их молчания: провода под землёй, вышки связи, даже старая рация в кармане Наони. Она почувствовала их как продолжение себя. — Я… слышу, — прошептала она, открывая глаза. Наони кивнула, и впервые за это утро уголок её губ чуть дрогнул в подобии улыбки. — Хорошо. А теперь бежим обратно. Если ты отстанешь, Рен будет до обеда язвить, что ты даже разминку провалила. Айя уже начала вытирать пот со лба рукой, чтобы не щипало глаза. — Вот чего мне действительно не хватает от U.A. и тренировочных залов, так это полотенец, — скривилась она, отряхивая мокрую руку. — А для чего тебе футболка? — буднично ответила Наони, слегка подшучивая над ней. Айя, оглянувшись и убедив себя, что никто не видит, приподняла подол футболки, обмакивая липкий пот тканью. Футболка на ней была достаточно свободной, и девушка достаточно нагнулась, поэтому оголился совсем маленький кусочек тела. — Почему ты помогаешь мне? — спросила Айя, когда они снова побежали. — Вчера ты была добрее всех. Как минимум не напоминала мне каждый раз о моей смертности. Но я не понимаю зачем. Наони бежала молча несколько минут, прежде чем ответить: — Потому что два года назад я была на твоём месте. Причуда анализа — не боевая. В академии Сейдзин меня называли «бесполезным тактиком». Сказали, что максимум, на что я гожусь, — это работа диспетчера. Генерал позвал меня на практику, когда я уже собиралась уходить. Он сказал: «Слабость — это не отсутствие силы. Это отсутствие понимания, куда её приложить». — Она обернулась на бегу, и в её глазах мелькнула сталь. — Не отставай. — А Рен? — не унималась Айя, чувствуя, что разговор помогает отвлечься от жжения в лёгких. — Он тоже был «бесполезным» в своей академии? Наони хмыкнула, перепрыгивая через бордюр. — Рен? О, нет. Рен был звездой. Лучший на курсе по тактическому взлому и радиоэлектронной борьбе. Его хотели забрать в агентство к самой Мирко, представляешь? Но он нахамил куратору, что конкретно случилось он не признаётся. Генерал нашёл его в подворотне через неделю после отчисления. Рен пытался в одиночку взломать сеть одной из ячеек преступной группировки. Спектр вытащил оттуда его за шкирку и сказал: «Геройствовать в одного — удел идиотов. Хочешь спасать мир? Сначала, убедись в том, что кто-то спасает твою задницу». Потом, Генерал договорился с одной из школ, чтобы Рен отучился экстерном и сдал на геройскую лицензию. Короче, закрывал формальности. Айя задумалась. Картинка складывалась. S.P.I.R.I.T. был не просто местом для её стажировки, чтобы подсмотреть какого-то это. Это был сборник «сломанных игрушек» геройского мира, которые на самом деле просто не вписывались в глянцевые стандарты. Вернулись они, когда первые лучи солнца только коснулись крыш. В тренировочном зале штаба их уже ждал Спектр. Он сидел на скамье, перебирая магазины для учебного оружия, и даже не поднял головы, когда они вошли. — Наони, свободна. Ямагути, останься. Наони, проходя мимо, легонько сжала плечо Айи. Поддержка или предупреждение — Айя не поняла, но ей стало чуть спокойнее. Спектр поднялся. Сегодня он был без ветровки, в простой чёрной футболке, открывающей мощные, покрытые волосами руки. Он молча прошёл к центру зала, где на полу был нарисован круг, и жестом пригласил Айю встать напротив. — Вчера ты спросила про ЭМИ РЧ, — начал он, не глядя на неё. — Сейчас я отвечу. Но сначала ответь мне: что для тебя твоя причуда? Айя, всё ещё тяжело дыша после кросса, собралась с мыслями: — Это… способ взаимодействия с миром. Я могу сканировать пространство, передавать сигналы, создавать помехи. Разрушение, боевая отдача и… защита себя и других. В U.A. меня учили расширять зону покрытия, чтобы контролировать причуду. — Контролировать, — Спектр усмехнулся. — Слово, которое любят академии. «Герой контролирует ситуацию». — Сделав голос более высоким, Генерал спародировал телевизионного корреспондента. — Забудь его. В реальности ты никогда ничего не контролируешь. Ты можешь только реагировать. Быстрее, точнее, жёстче, чем противник. — Он достал из кармана небольшой прибор, похожий на армейскую рацию, и бросил его Айе. — Включи. «У меня сейчас глаз начнёт дёргаться. Зачем с самого утра голову канифолить? Мозги там всё равно ещё не работают». Айя включила. Рация зашипела десятками голосов, накладывающихся друг на друга: переговоры портовых служб, полицейские волны, музыка, какой-то старый фильм. — Ты сейчас слышишь хаос, — сказал Спектр. — Это то, что ты делала вчера. Ты пыталась заглушить врага широкополосной волной. Как эта рация — просто добавила шума. Эффективно, но тупо и расточительно. Он подошёл к стене, где висела сложная схема, и включил указку. — ЭМИ РЧ — это не про «сделать громче». Это про точечное воздействие. Радиочастотный электромагнитный импульс. Ты не глушишь противника, ты отключаешь конкретный участок его нервной системы на микросекунду. Как выбить предохранитель в щитке, не отключая весь дом. Айя наморщила лоб, пока до неё не доходил смысл сказанного. — Но моя причуда работает с волнами, а не с биологией. Как я могу… — А что такое нервная система, Ямагути? — перебил её Спектр. — Биоэлектрические сигналы. Слабые, но чёткие. Как радиоволны. Твой «Низкочастотный Удар» использовал звук, чтобы дезориентировать. А ты можешь использовать свой сигнал, чтобы на мгновение «ослепить» вестибулярный аппарат противника или заблокировать сигнал от мозга к мышцам. — Во время объяснений в его глазах виднелся зарождающийся восторг и предвкушение; обернувшись, его взгляд стал тяжёлым. — Но для этого тебе нужно перестать разбрасывать свою силу на километры и научиться собирать её в точку. В точку размером с монету. Он подошёл к манекену, стоящему в углу, и прикрепил к его виску маленький датчик. — Этой волной ты сможешь перегреть нервное окончание противника, чтобы обезопасить себя от его действий. Твоя цель — не уничтожить. Твоя цель — отключить. Точечный импульс. Попробуй. — То есть вы хотите сказать, что моё воздействие может не просто делать людям плохо в целом, а точечно? Смотря куда я его направлю и вообще смогу ли её собрать? — Она была вне себя от радости, когда поняла, что ей предлагает Спектр. На лице расплылась улыбка, а руки сами приподнимались от нетерпения. — Отставить эту гримасу и лишние телодвижения, — напомнил ей Генерал. — Не справишься, завтра на пробежку выйдешь с Реном. Айя сосредоточилась. Она попыталась собрать свою силу, направив её не широким веером, как привыкла, а в тонкий луч. Это было сложно. Сила расползалась, сопротивлялась. Первый импульс прошёл мимо манекена, выбив искру из стены. Второй ударил слишком широко, заставив замигать лампы под потолком. — Ты давишь, — раздался голос Спектра за спиной. — Перестань давить. Ты — не кувалда. Ты — скальпель. Вспомни, что ты слышала вчера. Пульс. Частоту своего тела. Найди баланс. Айя зажмурилась. Она вспомнила ощущение на пробежке — гул города, своё сердце, ровный ритм. Она перестала пытаться «взломать» манекен. Вместо этого она представила, что её сигнал — это не удар, а вопрос. Тихий, точный вопрос, направленный в одну точку. Она представила нервные окончания под датчиком как антенны, которые нужно на мгновение «перегрузить». Она выдохнула. Раздался короткий, почти неслышный щелчок. Датчик на манекене пискнул и погас. Айя открыла глаза. Лампы в зале даже не моргнули. В тишине раздался медленный хлопок. Спектр стоял, скрестив руки, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Это не было похвалой. Это было чем-то вроде… подтверждения гипотезы. — Неплохо, — сказал он глухо. В голосе не было ни одобрения, ни радости, только констатация факта. — Но это игрушки. В бою, когда тебе в лицо летит кислота или дробь, а у тебя за спиной напарник со свидетелем, повторить это будет сложнее. — Я поняла, — тихо сказала Айя, чувствуя, как в груди разгорается не адреналин, а странное, спокойное пламя. — Я смогу. — Сможешь? — Спектр подошёл к ней вплотную. Она почувствовала запах металла и оружейной смазки, исходивший от его одежды. — Ты сейчас стоишь на пороге, Ямагути. Твоя причуда — это не просто способ стать героем. Это способ видеть мир так, как его не видит никто другой. Ты можешь слышать, видеть перемещение войск по радиомолчанию, чувствовать, где затаился враг, по пульсации его часов. Но для этого ты должна перестать быть просто «девушкой с причудой радиоволн». Ты должна стать живой антенной. Чувствительной, точной и неуязвимой. — Да вы вдохновились больше, чем я, — не сдержав ухмылку, девушка попыталась спрятать лицо от прищура Генерала. — Меньше трёпа, — гаркнул он, отвесив девушке щелбан по макушке. Звук вышел звонкий, как от спелого арбуза. Айя вздрогнула, почесав побаливающее место. — Чувствительность есть, а вот неуязвимость пока отсутствует, — колко пробормотала она, складывая руки на груди. — Над этим поработаем, — слегка отмахнулся Спектр. — А сейчас пробей импульс по мне. — Что? Прямо по вам? — Айя отступила на шаг. Ей уже доводилось случайно задевать людей волной и ничего хорошего из этого не выходило: тошнота, мигрень, временная потеря ориентации. А тут — Генерал. — А можно не надо? — с дрожащим голосом взмолилась Айя, отступая назад. «Может, он просто мазохист? И ищет новых ощущений? Кому в здравом уме захочется это почувствовать на себе? Добровольно!» Генерал сделал выпад вперёд, занося правый кулак над туловищем девушки. Ей пришлось отклониться, но за счёт баланса тела. Упав на пол тренировочного зала, она только успела перекатиться перед вторым ударом, который пришёлся по полу. — Бес вселился?! — возмущённо прокричала она в надежде на помилование или экзорцизм. — Не приемлю отказов, — дав минимальное время, чтобы подняться, Спектр уже отвёл назад ногу для удара. — Тогда это не ко мне, а к психиатру! — Айя направила такой же импульс, как на манекен, в колено Генерала. Мужчина на секунду осёкся, что-то почувствовав, но этого было мало, чтобы остановить его. Нога прилетела прямиком в голову застывшей от ярости и удивления Айи. — Ты этим даже лягушку не парализуешь, — мужчина фыркнул, но не продолжил наносить удары. — В реальном бою ты встретишь тех, у кого болевой порог зашкаливает за счёт адреналина или особенностей организма. Если твой импульс не может остановить даже обычного человека в тренировочном спарринге, то против мутанта с усиленной регенерацией ты даже не почешешь его. В теле и разуме Айи разливалось тепло от открывшейся возможности использовать причуду на людях без вреда для них. А также гнев на Генерала, и ноющая челюсть была с ней согласна. «Только зажила. Все старания исцеляющей девочки Одзиро под хвост. — Айя поднималась медленно, стараясь восстановить дыхание. — Меня не жалеешь, хоть её труды пожалей. Губы-то не вечные. Теперь бы ещё вспомнить движения, чтобы её успокоить». Спектр отошёл и бросил ей полотенце. Белая ткань шлёпнулась на пол рядом, подняв облачко пыли. — У тебя есть меньше недели, чтобы доказать, что ты не зря заняла место в моём отряде. Рен считает, что ты сломаешься уже сегодня. Наони на тебя ставит. — А вы? — спросила Айя, вытирая лицо. Полотенце пахло хлоркой. Спектр надел ветровку, скрывая тело. Молния застегнулась с резким, металлическим звуком. — Я ставлю только на тех, кто выживает. А выживают те, кто понимает: героизм без эффективности — это просто красивое самоубийство. А теперь иди в душ. Через час общий сбор. Рен покажет тебе, как работает наша система связи. Он считает, что любая техника надёжнее одарённого идиота. Докажи ему обратное. — И теперь Рен будет заниматься твоими дневниками по практике, чтобы тебя разгрузить. Ты же не против? — остановившись в дверях, спросил мужчина, делая самый безобидный вид. — Скорее, он будет загружен, — Айя представила лицо Рена, когда тот узнает, что ему предстоит бумажная волокита стажёра. — Если честно, я бы предпочла сама, чтобы не чувствовать себя обязанной. Или чтобы он не вписал туда какую-нибудь гадость про мою некомпетентность. — Верно мыслишь, — кивнул Спектр. — Но приказ есть приказ. Ему полезно вспомнить, что работа в поле — это не только перехваты и взлом, но и отчёты перед вредными и дотошными учителями. Считай это наказанием для него за вчерашние издёвки. А тебе — свободное время для тренировок. — Если он не против, — Айя неопределённо повела плечами. — Обрадую его. Когда дверь за Генералом закрылась, Айя осталась одна в тренировочном зале. Она посмотрела на свои руки. Пальцы всё ещё слегка дрожали, но это была уже не дрожь страха. Коснувшись щеки, Айя заранее начала разминать челюсть, чтобы не стало хуже. Подойдя к манекену, она коснулась пальцами погасшего датчика. «Ты — скальпель». Она улыбнулась своим мыслям. В U.A. её учили быть мечом, который рассекает тьму. Здесь, в S.P.I.R.I.T., ей предстояло научиться быть чем-то более опасным. Тихим. Точным. Невидимым. Она включила свою причуду на минимальную мощность и прислушалась. Теперь она слышала не просто шум города. Она слышала ритм. Дыхание штаба. Тихий, ровный пульс Генерала Спектра, поднимающегося по лестнице. И где-то далеко — быстрый, чуть неровный стук сердца Наони, которая, вероятно, ждала её на кухне. Айя выключила причуду и пошла в душ. Неделя испытаний только началась, и впервые за долгое время ей было не страшно. Ей было интересно. ... Зайдя на кухню, Ямагути привлёк вид широкой спины Наони, которая вовсю перекладывала собу с мясом и овощами в глубокую тарелку. Пар от лапши поднимался к потолку, наполняя кухню запахом соевого соуса и жареного кунжута. В животе у Айи предательски заурчало. — Запомни, каждый тут готовит сам себе, — нравоучительно и с нажимом произнесла девушка. — Но в этот раз исключение. В холодильнике пусто, а ты выглядишь так, будто сейчас свалишься. Повернувшись с двумя тарелками, Наони, бегло оглядев Айю, ухмыльнулась, ставя тарелки на стол. — Уже получила приветственный поцелуй от Генерала? — Девушка слегка хихикала, оценив, что Спектр, можно сказать, едва коснулся Айи. — Если он так целует, то мне жаль его жёнушку и детей, — проворчала Айя, усаживаясь за еду. — У него нет ни жены, ни детей, — буднично ответила Наони, поглощая кусок мяса, словно пробовала дорогое выдержанное вино. — Ну, с женой объяснимо, — Айя слегка погладила покрасневшую щёку. — А дети? Обычно к такому возрасту всё равно где-то они и появляются, — с недоверием предположила она. У Ямагути не сложилось впечатления, что сам Генерал холоден к женскому окружению. Он ей показался статным мужчиной с остатками былой хорошей внешности, харизматичным, серьёзным, сильным и с тараканами в голове. А женщины обычно таких любят. Поэтому уравнение с двумя плюсами, но в итоге дающее минус, в голове не умещалось. — Ямагути, ты в каком веке живёшь? — насмешливо поинтересовалась Наони, откладывая палочки. — В веке, где отношения мужчины и женщины порождают на свет детей, — парировала она. Наконец-то подцепив лапшу и отправила в рот, чуть не застонав от удовольствия. На что Наони откровенно рассмеялась. Это заставило Айю смутиться и уже не быть столь уверенной в биологии человека. — Бедняжки, U.A. считает, что вы ещё слишком маленькие, — сделав насмешливо умиляющийся вид, Наони хотела щёлкнуть Айю по носу. — Или заботится о нас, — перехватив её руку, немного грубо ответила Айя. — Не забывай, что в моём классе почти всем только по шестнадцать лет. Она посмотрела Наони прямо в глаза, давая понять, что шутка зашла не туда. — Ага, и поэтому в таком щепетильном возрасте оставляет вас в неведении? — Наони вытащила свою руку из слабо удерживающей хватки. — Вазэктомия, Айя, вот и весь фокус. Айя слегка приподняла вверх бровь, перебирая в голове похожие слова, стараясь найти ассоциации. Мыслительный процесс отразился на её лице, и Наони поняла, что девушка такого пока не знает. — Многие герои-профи делают эту процедуру во избежание нежелательной беременности у партнёрши. Не важно, жены, девушки или девушки на одну ночь, — Наони в ходе объяснения делала небольшие паузы. Было видно, что ей стоит усилий подбирать слова, чтобы изъясниться перед белым листом. — По разным причинам решили не заводить детей на время или совсем, — продолжила она, перемешивая собу. — Типа кастраты? — уточняюще поинтересовалась Айя, не совсем понимая ход процедуры. — Чёрт... Нет! Посмотришь в интернете, не маленькая, — откровенно разозлилась Наони, слегка сморщив нос. — Весь аппетит перебила. Повисла неловкая пауза. Айя хаотично думала на два фланга: что это за процедура и чем заполнить натянутую тишину, а желательно кардинально поменять тему. — Никто не хочет оставлять детей сиротами, а с нашей работой мы даже этого пообещать им не можем, — невесело констатировала Наони, запихивая в себя остатки еды. Голос её звучал глухо, словно из-под толщи воды. Айя вдруг остро ощутила, насколько разный у них с Наони мир. Там, в академии, они играли в героев, преодолевая свои возможности и мечтали о спасённых жизнях. Здесь же речь шла о том, чтобы не оставить после себя ещё одну сломанную судьбу, будучи не в силах гарантировать даже собственное возвращение домой. — Хорошо, если будут родственники. А так сиротке действительно будет тяжело, — подытожила Айя, стараясь закрыть тему, замечая, что девушку это не особо радует. Она отпила холодной воды из стакана, чтобы смочить пересохшее горло. — Ты даже не представляешь насколько. Айя хотела спросить, откуда у Наони такой личный тон в этом вопросе, но вовремя прикусила язык. Шрамы на руках девушки, её «Анализ слабостей» и этот разговор складывались в слишком тяжёлую картину, чтобы лезть в неё с расспросами сейчас. — Спасибо за еду, — тихо сказала Айя, вставая из-за стола. — Было очень вкусно. Серьёзно. Наони, не поднимая глаз, лишь слабо махнула рукой, позволяя Айе уйти. ... — Когда облажаешься, то нажимай сюда, — объяснял Рен устройство наручных часов со связью, локацией и информацией по делу. Его палец ткнул в небольшую, утопленную в корпус кнопку. — и мы либо спасём, либо забудем, как тебя звать. — Если облажаюсь, — спокойно исправила Айя, наблюдая за действиями парня. — Не вижу в своих словах оплошности. — Знаешь, Рен, — Айя покрутила часы на запястье, проверяя, насколько плотно они сидят. Ремешок был холодным и чуть грубоватым. — я тут подумала. В U.A. нас учили, что герой всегда должен верить в победу. А вы все тут, в S.P.I.R.I.T., будто заранее готовитесь к провалу. Разве это не пораженческое настроение, стимулирующее негативные мысли? Рен оторвался от планшета, через который настраивал часы и посмотрел на неё с искренним недоумением, словно она спросила, почему вода мокрая, а тучка плачет. — Верить в победу и готовиться к провалу — не взаимоисключающие понятия, стажёр. Это называется «профессионализм». Вера в победу греет душу, а запасной план спасает задницу. Если ты идёшь на задание, думая только об успехе, то первая же нештатная ситуация вгонит тебя в ступор. Вспомни вчерашнего наёмника с кислотой. Ты была готова? У тебя был план? Конечно нет. И в итоге стояла героическим столбом, пока Генерал разбирался. Айя стиснула зубы, но возразить было нечего. Челюсть снова заныла, напоминая об утреннем спарринге. — Поэтому мы и учим тебя нажимать кнопку, когда всё идёт по звезде, — продолжил Рен, возвращаясь к настройкам. — Герои-одиночки умирают красиво, но глупо. А мы тут не за красивыми смертями. Мы за выполненной миссией. — Команда! — В помещение ворвался Генерал. На его лице играла предвкушающая улыбка, но глаза и движения оставались серьёзными. Рен поднялся первым. Сразу было видно, что его движения были на автомате, как у выдрессированного пса. Айя, спохватившись, поднялась следом, показывая готовность к собранию. — Собрание переходит в новое русло, — объявил Спектр, с грохотом кладя перед ними две папки. Картонные обложки шлёпнулись на стол, подняв в воздух микроскопические пылинки, затанцевавшие в лучах утреннего солнца. — Я нашёл вам работу.