Глава 4. Игра в ожидание

Фельдшер закрывает дверь машины скорой помощи, а затем быстро связывается с водителем по рации. Только когда машина скорой помощи трогается с места и врач пристегивается, я решаюсь открыть телефон и посмотреть на сообщение Ская с розовым бантиком в качестве аватарки. Поскольку это мой рабочий телефон, я стараюсь не привлекать к себе внимания. Сообщения удаляются автоматически, поэтому чат сейчас пуст.       Я пишу: ТЫ, ГРЕБАНЫЙ ПРИДУРОК       Сайлус: Рад, что ты цела и невредима, котёнок       Я: Не надо. ТЫ МОГ БЫ СКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО ОНИ ПРИДУТ       Сайлус: Я думал, ты знала...? Разве не ты предупреждала меня, что они отправятся             прямиком к трекеру в корпусе Протоядра? Я практически слышу его самодовольный тон.       Я: Ты специально меня отвлек.       Сайлус: Боже мой, котёнок. Теперь ты придумываешь такие причудливые идеи. Ты             уверена, что с твоей головой всё в порядке? Может, тебе стоит обратиться в больницу?       Тот фельдшер выглядел очень обеспокоенным.       Я: Я знала, что ты всё ещё следишь за мной.       Сайлус: Если ты знала, то это вряд ли можно назвать слежкой.       Я: Тебе лучше поторопиться, потому что когда я тебя найду...       Сайлус: Что? Хочешь, чтобы я закончил то, что начал? В венах снова разливается жар, пульс учащается. Кардиомонитор тихо пищит, и я сердито смотрю на него, словно он меня выдал. Фельдшер смотрит на меня, и я стараюсь сохранять максимально спокойное выражение лица. Он понимающе улыбается. – Прокручиваешь в голове произошедшее? Формально верно. – Да… – Постарайся подождать, если можешь. Я уверен, что у твоих коллег будет к тебе много вопросов. Я киваю и возвращаюсь к своему телефону. Я знаю, что это в какой-то степени моё наказание за то, что я дразнила его прошлой ночью, но это не значит, что я должна смириться с этим без боя.       Я: Ты не можешь сейчас говорить такие вещи.       Сайлус: Что за чушь? Как же мне не терпится попробовать на вкус то, во что ты                   превратила эти брюки-карго? Мне нравится, как они на тебе сидят. Черт. Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Не получается.       Я: ЧТО-ТО В ЭТОМ РОДЕ.       Сайлус: А, понятно. Эта скорая - замкнутое пространство… ты думаешь, он чувствует       твой запах? Я все еще чувствую… Черт возьми.       Я: Ты. Сплошная. ПРОБЛЕМА.       Сайлус: И тебе это нравится… Приходит следующее сообщение, и я читаю его только до слов «Как же тебе это нравится, когда», после чего переворачиваю телефон экраном вниз. Так и хочется прочитать остальное сообщение, но я ни в коем случае не могу этого сделать. Я блокирую телефон, не глядя на экран. Он вибрирует от новых сообщений, и я даже не смею представить, какую мерзость сейчас пишет мне Сайлус. Он получает от этого слишком большое удовольствие. И от мысли о том, что ему это нравится, у меня снова учащается сердцебиение. Боже. Чёрт. Проклятье. Я смотрю в потолок машины скорой помощи и изо всех сил стараюсь думать о чём-то совсем не сексуальном. Это вроде как работает. К тому времени, как я возвращаюсь в Ассоциацию, мой пульс почти приходит в норму. На мониторе у меня осталось всего пять минут. Я рада, что в прошлом была достаточно умна, чтобы изменить настройки так, чтобы содержимое сообщений не отображалось на экране блокировки. Я заглядываю в свой телефон. Двадцать непрочитанных сообщений от Ская. Дзынь-дзынь. Двадцать одно. Теперь, если я открою телефон, откроется чат, а я не могу так рисковать, поэтому мне снова приходится ждать пять минут в полной скуке, и мне нечем себя развлечь. Наконец, фельдшер скорой помощи смотрит на часы и кивает. – Всё в порядке. Постарайтесь сегодня вечером и в ближайшие пару дней заняться кардиотренировками, чтобы избавиться от избытка адреналина. Я киваю. – Да, звучит неплохо. Врач скорой помощи отключает меня от кардиомонитора и оставляет на минутку одну, чтобы я могла переодеться из больничного халата. Я торопливо натягиваю из рюкзака майку от формы Охотника, даже не потрудившись снять наклейки с датчиков. Мне нужно как можно дальше уйти от этого кардиомонитора. Врач скорой помощи желает мне спокойной ночи, когда я возвращаю ему портативный монитор и с трудом сдерживаюсь, чтобы не побежать через гараж. Только когда двери лифта закрываются за моей спиной, я наконец выдыхаю. Я выхожу на этаже, где стоит мой стол, хотя разбор полётов будет проходить на пару этажей выше, так как на этот раз я работаю в другой команде. Как я и надеялась, здесь никого нет, и я направляюсь в знакомую раздевалку. Оказавшись в уединённой душевой кабине, я наконец решаюсь открыть телефон. Хоть я и стараюсь не читать сообщения, я всё равно вижу фрагменты — пока ты не начнёшь умолять — прижму тебя к себе и — я хочу попробовать — такой непослушный котёнок — дай мне посмотреть, насколько ты плохая — Я быстро закрываю чат и перевожу телефон в режим «Не беспокоить». Сердце снова бешено колотится в груди, дыхание становится быстрым и поверхностным, нервы на пределе. Я стараюсь не обращать на это внимания, пока отклеиваю стикеры от кожи. Мне хочется просто оставить штаны, но от замечания Сайлуса о запахах в закрытых помещениях у меня замирает сердце, и я решаю не рисковать. Кроме того, они... заметно промокли. Мне повезло, что на чёрной ткани это не так заметно. Я достаю остальную часть своей охотничьей формы и раскладываю её в кабинке, а затем стягиваю штаны. Я замираю, увидев, что мои стринги насквозь промокли и блестят от влаги. В голове снова поднимается туман, ослабляя мою решимость. Чёрт. Я снова открываю чат с Сайлусом и читаю все сообщения, с каждым из которых у меня всё сильнее кружится голова. Мой взгляд останавливается на последнем сообщении. Давай, котёнок. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Словно в трансе, я фотографирую свои стринги и нажимаю отправить, затем аккуратно закрываю приложение и удаляю фотографию. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но вместо этого вздрагиваю. Я же не могу пойти на разбор полётов в таком состоянии, верно? Есть простое решение. Моя рука медленно и неуверенно скользит по бедру, нервы уже на пределе... Это займёт всего минуту... Здравый смысл внезапно возвращается. Нет. НЕТ. Я НЕ буду этого делать. Я бросаю телефон в рюкзак, снимаю майку, открываю кран и погружаюсь в ледяную воду. Я смываю с себя все следы этого запаха, пока кожа не начинает болеть, вытираюсь полотенцем сильнее, чем нужно, а затем с холодной решимостью надеваю форму Охотника, стараясь ни о чем не думать. Я комкаю грязную одежду и запихиваю её на дно рюкзака, затем перекидываю его через плечо и выхожу в коридор, высоко подняв голову. Я беру воду из автомата и пью холодную жидкость, пока не начинаю мёрзнуть, затем захожу в лифт и поднимаюсь на этаж, где проходит разбор полётов. Я быстро и эффективно провожу остальную часть команды через упрощённую версию событий той ночи, и на моих щеках нет ни намёка на румянец, а пульс не учащается. Я лгу только умалчиванием. Они бы всё равно поняли, что Оникайнус был там. Теперь, если этот молодой блондин решит на меня настучать... что ж, он узнает, что Сайлус — не единственная сила, с которой нужно считаться. Маленькая, но растущая часть меня считает, что дать им время схватить парашюты было слишком великодушно. Они подписали себе смертный приговор, когда решили перейти дорогу Сайлусу. Я объясняю этот импульсивный порыв сексуальной неудовлетворённостью, пока жду окончания допроса. В конце концов, были задержаны только те двое, о которых Лиана упоминала ранее: тот, что был на дереве, и тот, что был в бассейне. Полицейские в штатском из Эвола отправились на зачистку, но я сомневаюсь, что они что-то найдут. Эти пехотинцы из «Теневого прилива» были до смешного некомпетентны. Если их до сих пор не нашли, то только потому, что кто-то гораздо более опытный хочет, чтобы они оставались в укрытии. И я точно знаю, кто это. Лиана вздыхает, когда мы вместе выходим из конференц-зала. – Мне не нравится, что трое из них всё ещё на свободе. Включая лидера. Этот план должен был гарантировать, что мы поймаем их всех… – Мы нашли все Протоядра, — говорю я. — В том числе и то взрывное. Если бы оно попало не в те руки, последствия могли бы быть гораздо хуже. – Это правда… и всё же… – Я бы не стала об этом беспокоиться, — легкомысленно говорю я. — Думаю, они усвоили урок. – Я постараюсь разделить твой оптимизм. Ещё раз спасибо за всю эту работу над делом. Команда «Альфа» действительно лучшая. Я победно улыбаюсь. — Без проблем. Я присоединяюсь к ней в лифте, а затем снова нажимаю кнопку с номером этажа, где находится команда «Альфа». – Мне просто нужно взять кое-какие вещи со своего стола. – О, конечно. Спокойной ночи. — Тебе тоже. Я возвращаюсь к своему столу, почти ожидая увидеть Ксавье где-то поблизости. В офисе по-прежнему пусто. Я кладу ноутбук в сумку, чтобы завтра работать из дома, затем взваливаю её на плечо и направляюсь к лифту. На голографическом дисплее лифта, прямо рядом с дверями, через которые я только что прошёл, появилось сообщение «Неисправно». Странно. Предположив, что это связано с предыдущей проблемой, которая уже была устранена, я нажимаю кнопку «вниз». Индикатор загорается, но как только я отпускаю кнопку, он снова гаснет. Я пробую ещё несколько раз. Панель индикаторов продолжает показывать, что лифт находится на первом этаже и не двигается. Я пробую воспользоваться другим лифтом в шахте. То же самое. И следующее. Без изменений. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Я достаю пистолет из кобуры. Поскольку я не чувствую никаких колебаний, я заряжаю его экспансивными пулями, предназначенными для людей. Охотникам не разрешается использовать их без специального разрешения, но я не позволю административному правилу помешать мне защищаться. Думаю, время, проведённое с Сайлусом, действительно изменило меня. Я осматриваю пол вокруг себя, но вокруг по-прежнему тихо. Сделав глубокий вдох, я обдумываю возможные варианты. Хотя идти к лестнице — всё равно что идти в ловушку, это не лучшее место для засады. Там слишком светло, слишком хорошая вентиляция и слишком много камер наблюдения. И если кто-то притаился там в ожидании, чтобы застать Охотников врасплох, то лучше это буду я, чем кто-то совершенно ничего не подозревающий. Прижавшись спиной к стене, я тихо скольжу вдоль неё к лестничному пролёту. В двери есть небольшое окошко, и я осторожно подхожу к нему, пригибаясь, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за мной. Кажется, всё чисто. Я как можно тише приоткрываю дверь и осторожно захожу внутрь. По-прежнему никого не видно. Я буду чувствовать себя идиоткой, если окажется, что лифты просто не работают. Я почти слышу голос Сайлуса в своей голове: Ты слишком громко дышишь. Я заставляю свою диафрагму двигаться медленнее, заставляю себя дышать бесшумно. Я осторожно ступаю, чтобы приглушить эхо на бетонной лестнице, по-прежнему прижимаясь спиной к стене и держа пистолет наготове, а глазами скользя вверх и вниз по этажам. Так я спускаюсь на два этажа, и никаких признаков опасности по-прежнему нет. Уже близко. Не теряй бдительности. Я крадусь за следующий угол, держась на равном расстоянии от двух этажей. Я чувствую это раньше, чем вижу: прилив энергии, рябящую тьму, которая заслоняет весь свет, извивающуюся массу, направляющуюся прямо ко мне. Я поднимаю пистолет и стреляю в центр масс — Бах, бах-бах! Тьма окутывает меня, скользит по коже и прижимает к бетонной стене. Знакомый голос шепчет мне на ухо. – На этот раз ты не колебалась. Хорошая девочка. Мурлыканье в голосе Сайлуса похоже на спичку, брошенную в лужу бензина. И снова страх и адреналин превращаются в обжигающее желание, а дыхание, слетающее с моих губ, дрожит от жара. Этот тёмный туман окутывает меня, и я вижу лишь слабое свечение его алых глаз на фоне черноты. Мягкие пальцы касаются моего живота, и я вскрикиваю от пронзившей меня молнии. Его тёплая ладонь закрывает мне рот. – Ш-ш-ш… ты же не хочешь, чтобы твои коллеги услышали… Я не могу сдержать стон, когда он касается меня, — в этот момент я теряю всякое самообладание. От его дыхания у меня по спине бегут мурашки, а когда его рука скользит вниз по моему животу, я напрягаюсь. Он находит меня такой же разгорячённой, влажной и жаждущей, какой я была раньше, и я растворяюсь в его объятиях. Его пальцы легко скользят по моим складочкам, улавливая все мои тихие стоны, всхлипывания и дрожь, и быстро находят ту самую точку. Часы ожидания сделали всё ещё более напряжённым. Его жадное дыхание, обдающее меня, маниакальный оттенок его тихого смеха, эта бурлящая тьма, наполненная силой, — всё это всё сильнее разжигает мой жар. Я честна, вот так. В том, что мне нравится. В том, чего я хочу. Сайлусу не нужна сила его глаза, чтобы пробудить во мне эти скрытые желания. Я знала, о чём прошу, в ту же секунду, как отправила ему ту фотографию. Моё дыхание учащается, тело отчаянно молит о том, чтобы на этот раз мне не отказали. Он чувствует перемену, и его хищное мурлыканье ласкает мой слух. – Старайся изо всех сил не кричать, котёнок. Я киваю, прижатая его ладонью. Он двигает рукой, просовывая пальцы мне между зубов. Моё дыхание внезапно становится глубже, когда весь этот жар сосредотачивается в одной яркой точке. Я делаю вдох и задерживаю дыхание, когда меня накрывает волна и уносит под воду. Меня пронзают сильнейшие спазмы экстаза, и я сжимаю челюсти вокруг руки Сайлуса, прикусывая её изо всех сил. Он стонет от боли и удовольствия. – Хорошая девочка… Ш-ш… Мои глаза закатываются от переполняющих меня ощущений, тело дрожит в его объятиях. –Такая хорошая девочка… раскройся для меня… Только когда я заставляю своё горло расслабиться, я осмеливаюсь снова вдохнуть, задыхаясь от этого непреходящего блаженства. Наконец-то становится легче, и я дышу глубже. Мне кажется, что я парю на облаке, мышцы покалывает, они расслаблены и совершенно измотаны после целого дня напряжения, адреналина и отрицания. Я расслабляюсь, и Сайлус убирает ладонь от моего рта, проводит большим пальцем по моей губе и обхватывает мою щеку рукой. В темноте он целует меня в лоб. — Ты так хорошо меня понимаешь... Его рука выскальзывает из-под моих штанов, и я слабо вздрагиваю. Он облизывает пальцы, наслаждаясь моим вкусом, и резко вдыхает, когда моя ладонь нащупывает пульсирующую выпуклость под его костюмом в тонкую полоску. Он хватает меня за запястье и крепко сжимает. – Ещё не твоя очередь, котёнок. Никаких уловок. Он прижимает мою руку к стене над моей головой и страстно целует меня. На его языке всё ещё ощущается сладость моего возбуждения. Когда он отстраняется, чтобы дать мне отдышаться, я смотрю на него затуманенным от страсти взглядом. – Я тоже хочу увидеть, что я с тобой делаю... Он усмехается. – Скоро, котёнок. Я с радостью покажу тебе всё... Когда к моим тканям возвращается кислород, а к мозгу — кровь, я вспоминаю, что за этим клубящимся туманом находится лестничный пролёт Ассоциации. – Подожди, Сайлус… там камеры… Его губы касаются моего уха. – Как мило, что ты думаешь, будто Мефисто уже не вставил в видео ложную информацию… – А лифты… тоже Мефисто? – Угу… – Это… злоупотребление властью… В его тоне слышится опасная игривость, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах. – Тебя это беспокоит? Шепчущее слово похоже на признание. – Нет… – Я так и думал. Туман вокруг нас редеет, пропуская больше света. Сайлус подхватывает меня на руки, как невесту, и несёт, держа одной рукой, а другой — мой рюкзак. Лестница ведёт в гараж, где стоит гладкий чёрный спорткар. Он усаживает меня на пассажирское сиденье, и я откидываюсь назад, снова поддаваясь ощущению лёгкости, которое всё ещё пульсирует в моих конечностях. Сайлус даже не утруждает себя тем, чтобы обойти машину. Меня обволакивает поток красно-чёрного тумана, и он материализуется на водительском сиденье. Двигатель оживает. Я тихо усмехаюсь. – Что? – Кто-то торопится. Его алые глаза вспыхивают, наполняясь голодом. У меня перехватывает дыхание, пальцы на ногах снова поджимаются. Я ожидаю отказа. Вместо этого он говорит: – Ну и что с того? Мой ответ растворяется в диком смехе, когда машина под нами накренивается и выезжает на дорогу, направляясь к отелю.