Бал

Адель улыбнулась своему отражению, провела руками по плотной, тяжелой ткани платья, наслаждаясь прикосновением. Она уже много недель — с самого отплытия из Серены — не носила красивые придворные туалеты, отдавая предпочтение походным камзолу и штанам. Темно-зеленый цвет подчеркивал медь ее волос. Золотая вышивка вдоль корсета — фигуру. Кружево сорочки смягчало образ, как и цветочный гребень, что удерживал сложную прическу. — Красотка, — покрутилась Адель перед зеркалом, любуясь собой. Шея была возмутительно голой, но драгоценные украшения хранились во дворце наместника и она не успела послать за ними. — Все равно красотка, — послала она воздушный поцелуй своему отражению, подхватила юбки и вышла из комнаты. — Ты кто такая и куда дела мою нанимательницу? — шутливо сказал Курт, увидев ее, но его глаза блестели, пока он изучал ее наряд. — Оставила отдыхать в шкафу, мы на сегодня поменялись местами, — ответила Адель и покрутилась перед ним: — Красотка? — Не то слово. Был бы я помоложе и поборзее, приударил бы. — Не отказывай себе в удовольствии, я всегда могу отвергнуть твои ухаживания. — Ах, мое сердце разбито еще до того, как я предложил его тебе в раскрытой ладони. Ты по лестнице-то спустишься или в юбках с непривычки запутаешься? — Курт поднялся к ней и подал руку. — Справлюсь, но всегда приятно побыть леди, — оперлась она на него. — Я помню твой первый бал, ты была в белом платье, с нежными розовыми цветочками. В тебя тогда влюбились все присутствующие. — Бессовестная ложь, — широко улыбнулась Адель. — Это не потому что я была неотразима, а потому что я дочь принцессы и племянница принца. — Ты была неотразима. Я до сих пор помню количество жемчужин твоего ожерелья. — О, и сколько их было? — Тринадцать, — уверенно ответил Курт, и Адель засмеялась: — Этого и на браслет не хватило бы. — Ты была маленьким ребенком, в прыжке мне по грудь. И шейка у тебя была маленькая. — Цветочки были белые. Запомни, капитан, дебютантки носят белое. Иногда кремовое, но максимально близко к белому. В следующий раз льстить будешь, учти. — Слушаю и повинуюсь, моя леди. — За непринужденным разговором они добрались до дворца. — Здесь я тебя покину. Повеселись там, Зеленая кровь. — Обязательно, Курт, — отпустила она его руку и подхватила юбку и со второй стороны. Дворец кипел от предпраздничной суеты. Слуги бегали, а не степенно ходили, и развешивали ленты, и расставляли вазы с цветами. Можно было подумать, Константин закатывает бал в Серене, а не в юном городе, в котором аристократов — по пальцам пересчитать, и большая часть из них — молодежь, которую отправили набираться ума и опыта. Адель поднялась по лестнице, прошла через зал приемов, поднялась еще выше, остановилась перед комнатой Константина и постучала. — Войдите. О, это ты, моя прелестная кузина. Как всегда неотразима, но чего-то не хватает. Ах да, шея, позволь мне, — он схватил ее за плечи и подтолкнул к зеркалу. Мгновение спустя на грудь тяжело легло жемчужное ожерелье с крупным изумрудом. — Откуда ты знал, что я надену зеленое? — Ты привезла три платья: зеленое, синее и сливовое. Больше всего любишь зеленое. Конечно, ты будешь в зеленом. Но на самом деле, я подготовил все три ожерелья, чтобы тебя впечатлить. — И тебе удалось. Особенно до того, как признался. Хотя если бы не признался, я бы не оценила глубину твоей хитрости, что скрывает в себе еще один слой хитрости. Мой дорогой принц, да вы в ударе, — она повернула голову и посмотрела на него через плечо. Сердце, как всегда, защемило от нежности. Он весь сиял — и от похвалы, и от свободы, которую ему подарил далекий остров. Жаль, что они так редко видятся, она с радостью вытащила бы его на природу, переночевать в палатке, походить босиком в холодной воде ручья. Или осталась бы рядом с ним во дворце — вкусно есть и разговаривать о том, что видела и что они оба хотят увидеть. Просто быть рядом. Лицо Константина изменилось, глаза потемнели, брови дрогнули. Он порывисто отступил на несколько шагов, отвернулся и принялся листать бумаги на письменном столе. — Что-то не так? — Все так, — ответил он глухим голосом. Адель приблизилась к нему, протянула руку к его плечу, но он изящно уклонился от прикосновения. — Я только что вспомнил, мне надо прочесть пару писем перед приемом, извини. Увидимся позже. Адель моргнула и уронила руку. Открыла было рот, чтобы настоять на своем, вытянуть из него, что случилось, он не умел долго сопротивляться ее натиску, и передумала. Они увидятся позже. И если Константин захочет, то расскажет, какая муха его укусила. Адель спустилась в приемный зал, принюхалась и пошла на будоражащие аппетит ароматы, радуясь, что не стала туго затягивать корсет в погоне за тонкой талией. Она пробовала разные закуски и разглядывала прибывающих на прием гостей. Константин пригласил представителей всех фракций, даже офицеров Монетной Стражи и навтов. Адель не увидела ни одного островитянина, но это было, пожалуй, к лучшему. Люди континента видят их не иначе как дикарей, а потому нанесли немало обид, в том числе угоняя в рабство. Встреча в непривычной для местных обстановке точно закончилась бы катастрофой. Представители Телемы и Мостового Альянса сбились в плотные группы на разных концах зала, бросая друг на друга недовольные взгляды. Адель тяжело вздохнула и взяла грибной паштет, чтобы ярким вкусом отвлечься от мрачных мыслей. Офицеры Монетной стражи и навтов были одинаково не в своей тарелке. И тоже заняли разные концы зала. «Не званный вечер, а перекрестная дуэль». Интересно, что и Курт, и Васко были со своими людьми. Взяли их как знак близости с наместником? Или просто других офицеров под рукой не было? Или они сами изъявили желание? Столько вопросов, на которые можно придумать еще больше ошибочных ответов. «И когда Курт успел переодеться?» Адель помотала головой и перевела взгляд на Васко и вздохнула еще тяжелее. Она никак не могла определиться со своим отношением к нему. Ей практически навязали навта, но это могло пойти на пользу обеим сторонам, если правильно развить эти отношения и использовать их потенциал по полной. К тому же, он показал себя удобным и надежным спутником, пусть она все еще училась доверять ему свою спину. — Ты состаришься раньше времени, если будешь так хмуриться. Константин опять сиял. К нему вернулись легкость и непосредственность, и Адель не решилась спрашивать, какая мысль ранее омрачила его день. Прошлое осталось в прошлом. — Моя прекрасная леди, позвольте пригласить вас на танец, — предложил он ей руку. — Ты уверен, что это правильный ход? Для меня это честь, как всегда, мой дорогой принц, но сейчас мы играем в тонкую политику. Леди Моранж — лучший выбор, чтобы показать единство Торгового Содружества. Про меня все и так знают, что я всецело твоя. Тень вновь пробежала по его лицу, но исчезла так быстро, что Адель засомневалась, видела ли ее. — Тогда оставь для меня последний танец. Но руку прими, все смотрят. Обещаю, мы только до леди Моранж дойдем, после опять можешь своих мужчин рассматривать. — Ты ревнуешь? — удивилась Адель. — Конечно. Ты путешествуешь по острову рядом с такими красавчиками. Курт тебя всегда больше любил, — наигранно надулся Константин. — Неправда. К тому же, ты носишь изящную одежду и спишь в теплой постели. А кухня, Константин, какие у тебя сказочные повара. Можно я у тебя обедать буду? И ужинать? — Нужно, — засмеялся он. Его рука под ее ладонью была твердой и надежной. Единственной, которую Адель была готова принять всегда, при любых условиях, безоговорочно. Они остановились перед леди Моранж и обменялись комплиментами и понимающими взглядами. «Идеальный союзник. Она будет неприятным врагом», — отметила Адель, наблюдая за официальным открытием вечера и немного жалея, что отказалась от предложения Константина. Она была на балу, в красивом платье, сама красивая, и стояла в стороне как никому не нужная дурнушка. Мужчины обходили ее стороной, хотя должны были бы в очередь выстраиваться, чтобы через нее добраться до Константина. «Кажется, у меня больше влияния вне Новой Серены. Неудивительно, меня почти не бывает при дворе кузена». — Я не знал, что ты носишь платья, де Сарде. — Я не знала, что ты носишь гражданский камзол, Васко. — Тебе идет. — Спасибо. Красотка? — Красотка, — кивнул он, и Адель широко улыбнулась. — Танцуешь? — спросила она. — Нет, но я так-то и гражданские камзолы не ношу. Из-за тебя приходится столько нового осваивать, записывать не успеваю, — картинно закатил он глаза и предложил ей руку, которую она тут же приняла. От предвкушения танца запело все тело. Адель последовала за этой музыкой и за партнером, который хорошо знал все шаги для того, кто не танцует. В какой-то момент мир сузился до его лица и исчезли все звуки, кроме их дыхания. Казалось, она парила рядом с ним, не касаясь пола, и он проводил ее через все фигуры, как корабль через рифы. Адель моргнула, сбрасывая с себя излишнюю поэтичность, и перевела взгляд на его подбородок, чтобы не провалиться в его глаза еще раз. «Думай, думай, думай», — подгоняла она себя, но не могла найти ни одной шутливой, или хотя бы серьезной, фразы. Ее тело все еще пело, расслабленное и ведомое, и мешало думать. «Да пропади все пропадом, тонуть так тонуть», — решила она, подняла взгляд и провалилась в его ореховые глаза, в его дыхание, в его плотно сжатые губы, чувствуя, как ее лицо становится таким же сосредоточенным и даже холодным. Внезапно оказалось, что корсет затянут слишком туго и мешает дышать, что в комнате слишком жарко, что их тела — слишком близко и в то же время возмутительно далеко. Музыка затихла. Васко остановился, и Адель остановилась вместе с ним. Он убрал руку с ее талии и отступил на шаг, и она последовала за ним, с запозданием осознав, что нарушает выход из танца. — Благодарю, моя леди, — поклонился он. — Благодарю, капитан, — ответила она, не задумываясь, и присела в коротком реверансе. Васко ушел, чеканя шаг. Адель повернулась к нему спиной и заспешила на балкон — остыть в прохладном ночном воздухе и вновь научиться думать опустевшей головой. Мысли не шли, застревали в стене непонятных эмоций. Мелодия сменяла мелодию, Адель все стояла, вцепившись в перила, и смотрела в звездное небо. — Моя леди, наместник д’Орсе ожидает вас. — Благодарю. Передайте наместнику, я скоро буду. Адель резко выдохнула два раза подряд и вдохнула носом, медленно и глубоко задышала, совладав с пустотой. Поправила платье и похлопала себя по щекам. Надела свою лучшую улыбку и наконец покинула укрытие балкона. — Константин, — присела она в реверансе. — Я тебя потерял. — В том был мой коварный план. Люблю, когда меня ищут. Не хмурься, улыбнись мне. Пожалуйста? Он нахмурился еще сильнее, поднял руку и поправил выбившийся из ее прически локон, но Адель видела — раздражение вытекает из него, возвращая ее Константина. Ее светлого принца. — Ты обещала мне танец, — проворчал он. — Последний, — кивнула она, и широко распахнула глаза. — Неужели время? Сколько я провела на балконе? — Ты была на балконе? С кем? — Одна, мне стало душно, я вышла подышать. Готова поклясться чем угодно, это было вот… ну… вот. Адель приняла его горячую руку, и только тогда поняла, насколько холодна ее. Сколько же она простояла на балконе? И почему ее не хватились раньше? Подумать только, она пропустила свой первый бал на Тир Фради, ни с кем не успела установить контакт, полностью провалилась и как женщина, и как легат. — Я ведь даже специально платье красивое надела. И волосы уложила, — пожаловалась она. Константин рассмеялся, она толкнула его свободной рукой в плечо, он ойкнул, но смеяться не перестал. Поймал ее руку, прижал к своему плечу и вывел на середину зала, уверенно ведя через фигуры танца. — Если хочешь, вечер продолжится до самого утра. Я — наместник, мне это как пальцами щелкнуть, даже проще, — предложил он. — А смысл? Все уже пьяны, а кто не пьян, тот… — скривилась она, не в силах подобрать слово. — Я все еще трезв. — Это очень странно, мой принц. Что с тобой случилось? Приболел? — Был занят. Пока тебя не было, пришлось общаться со всеми этими людьми, которыми обычно занимаешься ты. Ужасная работа, почему ты согласилась на нее? — Как будто у меня был выбор. Твой отец приказал, я подчинилась. Но хочешь секрет? — Хочу. — Эта работа позволяет мне быть рядом с тобой. Иногда — печально далеко, но все равно рядом с тобой. Потому что все, что я делаю, я делаю для тебя. Кроме тех моментов, когда засыпаю на балконе. Я же уснула? — нахмурилась Адель. — Как еще я могла пропустить столько часов? Ты не представляешь, насколько я раздосадована. — Я тоже раздосадован. Я планировал отдыхать, и развлекаться, и провести с тобой как минимум три танца, а тебя нигде не было. Весь этот вечер сразу потерял смысл. — У вас отлично подвешен язык, мой принц. Смотри, мое девичье сердце не выдержит. — И что ты сделаешь? — О, ну не знаю. Начну писать любовную лирику и слать ее тебе в записочках? Глупо хихикать, встречаясь с тобой взглядом? О, о! — озарила ее идея. — Подделаю брачный контракт и у тебя не будет выхода кроме как жениться? — Я больше надеялся на объятия и поцелуи. — Это само собой, как мне еще обмануть тебя и убедить, что контракт подлинный? Надо сделать все, чтобы не выдержало твое юношеское сердце, и ты сам стал настаивать на его подлинности. Улыбка Константина дрогнула, но тут же окрепла, он наклонился к уху Адель и прошептал: — Тогда начинаю атаку на твое сердце. Она уткнулась лбом в его плечо и хихикнула. Мелодия затихла, но чтобы лишь уступить место другой. Адель подняла голову, вопросительно посмотрела на Константина, тот коротко пожал плечами. — Как пальцами щелкнуть, — подмигнул он. — Ах, мой нежный принц. Они танцевали, и она согревалась с каждой секундой под его теплым взглядом. И даже когда у нее загудели ноги, не выпустила его из рук. Как можно отпустить его? Разве можно оставить его в одиночестве?